— Мне нужна твоя геометрия. Твоя темная, сложная, непредсказуемая геометрия. Прямая линия — это путь киберлюдей. Хаос Мастера — это круг, замкнутый на самом себе. Но то, что ты создашь своим присутствием… это может быть угол. Расщелина. Непредвиденный вектор. Тот, что отклонит пулю от ребенка.

Она не проверяет, чем заняты другие немногочисленный обитатели базы, и попав в личную комнату охотница устало падает на кровать, снимая с головы диадему из деталей машин в золотой окантовке – трофейный подарок короля Авада, не несущий в себе практической ценности, в отличие от добротного копья...

В конце он поскальзывается, выбрасывает руки вперёд, хватается за ворот чужого вычурного пиджака. И ужасается.
— Ты не тот. Ты другой. Вас не перепутать, — мгновенно понимает он, ощупывая чужое ”я“ через одежду.

С другой стороны, думал Эйс, ребёнок – это не ворон, не волк и даже не кошка. Эта самая “некошка” сжимала его руку очень крепко, но вместе с тем успевала вертеть головой по сторонам с такой скоростью, что можно было заподозрить в ней одержимую, и болтала без умолку.

Тильда на них не смотрит, у неё в распоряжении маленькое помещение и воспоминания, нагромождение иллюзий, которыми она тысячу лет обманывала себя, чтобы не сойти с ума — и, кажется, всё-таки не преуспела и сошла.

Он знал, что все жизни заканчиваются, но верил в поэзию мироздания, где одно стихотворение может оборваться на полуслове, чтобы дать начало другому. И эта вера давала ему сейчас невероятное спокойствие. Он не уходил в никуда. Он перетекал.