[indent]Она немного соврала Кассиусу. Сказала, что освободится в шесть вечера, а на деле уже в пять вылетела из офиса, протароторив Лоре что-то о неотложных семейных делах. Очевидно, что работа после его приглашения не складывалась, так зачем тратить на нее свое время, когда нужно было довести до безупречности собственный образ? Как Энид сказала ему, не в рабочей одежде же идти с Уоррингтоном в ресторан. Вместо работы были мысли: что надеть? О чем с ним говорить? Как улыбнуться так, чтобы не слишком, но достаточно? Пульс чуть чаще обычного, дыхание поверхностное. Рабочий день тянулся, как вязкий мед. Она считала часы. Минуты. До встречи. До взгляда. До момента, когда реальность подтвердит утреннюю дрожь в груди. И что ту вспышку жара, что произошла между ними, Энид себе не придумала.
[indent]"Позволь мне хотя бы компенсировать это одним ужином. Сегодня вечером", - в голове крутилась его цитата.
[indent]Простые слова, а внутри у Энид – ураган. Сначала было удивление, потом трепет, а следом – сладкое волнение, тянущееся тонкой, напряженной струной. Теперь все – бесконечные папки документов, голоса коллег, сухие цифры отчетов – стало фоном, размытым и незначительным. В голове поселился Он. Смешное чувство – одновременно легкость и груз. Легкость от нетерпеливого предвкушения. Груз от того, что теперь ни о чем другом думать было невозможно.
[indent]Ладно, если быть честной, она сразу решила, в каком платье придет на ужин с Кассиусом. Облегающее маленькое черное платье с открытыми плечами - словно вторая кожа. Когда она подходила к ресторану, гладкий атлас ловил свет вечерних фонарей, играя легким мерцанием. Открытая линия ключиц и шеи манила взгляды прохожих, но оставляла пространство для фантазии того, к кому Энид неспешным шагом стремилась по улицам Лондона. Смелый разрез по бедру добавлял каплю провокации - не могла же она к нему прийти в балахоне до шершавого звука по булыжнику мощеных дорог. Теперь Уоррингтон прекрасно знал, кто она и что из себя представляла, и ей невыносимо импонировало то, что он позвал ее на свидание, словно пытался раскопать дальше всю правду. Второй вариант про то, что Кассиус всего лишь хотел отыметь ее в отместку за все, что Энид ему сделала, она старалась лишний раз не рассматривать. Но далеко не исключала.
[indent]Энид пришла бы и раньше, но существовало два "но": во-первых, поджидать его первой у ресторана было бы жутко неприлично; во-вторых, Кассиусу повезло, что она вовремя остановила себя, когда все не могла подобрать серьги к своему образу. И теперь, когда она подходила к мужчине, больше наблюдая за его взглядом, чем читая вывеску джаз-клуба, в ее ушах из стороны в сторону, словно маятник, покачивалась пара крупных жемчужных капель. Ее прическа осталась неизменна с их утренней встречи - все тот же высокий хвост. Макияж стал чуть более ярким - уголки глаз она подвела черным цветом, а почти что нейтральная помада превратилась в винную.
[indent]- Разве? Мне показалось, что ты проверял стрелки часов прежде, чем меня заметил, - даже не ухмыльнулась, не попыталась сделать акцент на новой язве. Энид робко улыбнулась Кассиусу и прикоснулась губами к его щеке, предварительно встав на носочки, ведь даже каблуки не могли компенсировать их разницу в росте. - Здравствуй, - тихо произнесла она и моментально отстранилась, не давая Кассиусу прочувствовать момент. Ей и самой было опасно задерживаться из-за слишком высокого риска утонуть в его теплом, древесном аромате. От него веяло чем-то глубоким, стойким, словно Уоррингтон побывал в прохладном лесу после дождя.
[indent]Реклама в Ведьмополитене не врала, так как помада отпечатков на его щетине не оставила. От комплимента на ее щеках проступил легко заметный румянец.
[indent]- Спасибо, - снова ровный голос, хотя грудь под тканью платья вздымалась и опускалась в напряженном ритме. - Тебе тоже идет этот костюм, - Энид удержалась, чтобы не провести пальцами вдоль его галстука, потому лишь ненадолго задержала на нем свой взгляд, пока две пары карих глаз вновь не встретились.
[indent]Кассиус протянул ей руку и она на секунду опешила, как и утром, когда он анонсировал их возможный вечер вместе. Плохие мысли о том, что он просто хотел ее использовать с пущей тревожностью пронеслись в ее мозгу, но Энид откинула их на второй план и несмело положила свою хрупкую ладонь в крепкую мужскую. Кассиус тут же с уверенностью сжал ее, не причиняя девушке боли, а напротив даря ощущение того, что все ее подозрения были напрасны, и за своей спиной он имел исключительно благие намерения.
[indent]- Что ж, - сказала она после того, как Кассиус прорекламировал заведение, перед которым они стояли, державшись за руки, -  Пойдем выяснять, насколько не обманули по поводу итальянской кухни и... - она игриво посмотрела на него, словно объявила новый раунд их баталий, - Насколько ты хороший танцор.
[indent]Войдя в ресторан, Энид сразу ощутила особую, почти колдографичную атмосферу. Здесь все было пропитано легким, ненавязчивым шиком, который не кричал о своем богатстве, а мягко намекал на него в каждой детали. Воздух был наполнен глубокими, бархатными звуками саксофона – живой джаз, плавный и тягучий, струился между столиками, окутывал гостей, смешивался с тихим смехом и приглушенными разговорами. Свет был мягкий, рассеянный, будто подрагивал, отбрасывая теплые тени на стены. Их провели за самый последний столик в углу заведения, где они явно могли насладиться как длинной беседой в обществе друг друга, так и музыкой, что   пропитывала собой каждый бархат кресла.
[indent]- Не против, если я сяду рядом? - спросила Энид уже после того, когда устроилась на небольшом диванчике напротив Кассиуса, но поняла, что сцена находилась за ее спиной, - Хочу видеть музыкантов, - коротко пояснила она и встала, чтобы подвинуть Уоррингтона на его диване.
[indent]На самом деле, за их столиком вполне могли уместиться четверо, но ему каким-то образом удалось выхватить бронь лишь на двоих. Энид быстро пролистала меню, делая вид, что заинтересована в блюдах. Она нервничала, а в таком состоянии ей совсем не хотелось есть. Пока Кассиус был занят изучением итальянского ассортимента, она скрыла лицо за винной картой.
[indent]- Ладно, что там положено спрашивать у мужчин за тридцать на первом свидании, Уоррингтон? - хитро спросила она в прежней офисной манере, отложив винную карту, - Количество жен, детей? Знак зодиака? Любишь ли ты домашних животных? - она рассмеялась, давая понять, что всего лишь пыталась вывести его на начало диалога, а заодно увести от созерцания списка того, что он мог бы съесть, - Я буду салат Панцанелла и бокал пино-гриджио, - Энид хлопнула ресницами, и закинула ногу на ногу.

[indent]Энид никогда не верила в стереотипы, кроме одного. Спортсмены, особенно квиддичные игроки, никогда не отличались умом — по крайней мере, так казалось. Их восхваляли за ловкость, силу, реакцию, но стоило заговорить о чем-то более сложном, чем тактика игры, и все, разговор превращался в бессмысленную болтовню. Но с Кассиусом она никогда не говорила о квиддиче, и вот куда ее завело. Конечно, он был умен — слишком умен, если честно. В этом и была проблема. Он мог подловить ее в споре, перевернуть ее аргументы так, что в итоге она сама не понимала, как оказалась на его стороне. Он был остроумен, иногда до безобразия. Его язвительные замечания раздражали ее так же сильно, как и вызывали улыбку, даже если она прятала ее за чашкой чая в министерском кабинете.
[indent]А еще у него была привычка появляться именно тогда, когда она меньше всего этого хотела. Но это вовсе не значило, что он ей нравился. Конечно, нет. Просто… его присутствие было не таким раздражающим, как должно было бы быть. И уж точно Розье не стала бы замечать, как в золотом свете свечей сверкает зеленый отлив его галстука или как он рассеянно проводит рукой по волосам, когда задумчив. Нет, это все просто досадная случайность. И вообще, она слишком умна, чтобы влюбиться в спортсмена. Даже если он давно уже не играет в квиддич.
[indent]Энид привыкла к их словесным конфрантациям, Касс всегда отвечал колкостью на ее колкость. Что между ними - игра, острое лезвие слов, переплетение насмешек, в которых легко спрятать влюбленность. А тут вдруг никакой желчи - это как так? И Кассиус наклонился чуть ближе. Не слишком, но ровно настолько, чтобы она заметила как в его пленительных глазах мелькнула опасность. Опасность ее здравомыслию, не иначе.
[indent]- Верно, - кивнула Энид. - Хочешь честно? Я пришла, потому что мне интересно: ты просто хочешь со мной переспать или у нас будет второе свидание?
[indent]Снова не в бровь, а в глаз. Как в том маггловском спорте, когда двое мужчин пытаются выбить из друг друга дурь, меряясь кулаками. Драклы, она снова думала о спорте? Немудрено, когда рядом с ней на диване сидел Кассиус Уоррингтон. И ей приходилось представлять, как под тонкой тканью его рубашки перекатывались мышцы, как контуры его тела подчеркивали движения - плавные, отточенные, без тени суеты. Казалось, ему даже не нужно прилагать усилий, чтобы завладеть вниманием, он просто был собой.
[indent]- И еще одно честно, - сказала она, сглотнув. Ее взгляд теперь был устремлен вдаль, на музыкантов, но Энид не дала бы описания ни одного лица, спроси он вдруг у нее, - Есть ощущение, что мы с тобой ходим по очень тонком льду. Но если этот лед тонкий только для меня, я прошу тебя мне об этом сказать, - Энид повернула голову, посмотрела прямо в его миндально-карие глаза и прикусила губу. - Я знаю, что вела себя не наилучшим образом. Но ты ведь победил. 
[indent]Энид мимолетно улыбнулась, думая, что мимика может извиниться за все походы Уорринтона в Министерство Магии. Ей самой было тошно от ситуации, в которой они сейчас находились. Кассиус позвал ее на романтический ужин, но они оба знали, что с большим удовольствием оттрахали бы друг друга в уборной этого же ресторана. И вот тогда бы Энид смогла о нем забыть, снова выбирать туфли и одежду согласно дресс-коду, не думая, что со своими документами вновь вернется Уоррингтон. Любимая часть рабочего дня - давайте будем откровенны. Но он приглашал на танец, а она даже боялась коснуться.
[indent]- Кассиус Уоррингтон! Я ваша фанатка, можно..., - услышала Энид, когда вставала с дивана, готовясь к танцу с Кассиусом. Она была ошеломлена и удивлена, что хрупкий мир их еще несостаявшихся отношений может быть подвержен внешней экспансии.
[indent]- Он занят, - быстро ляпнула Энид, схватила за галстук только что вставшего Кассиуса...и поцеловала.
[indent]Когда ее губы прикоснулись к губам Кассиуса, она почувствовала, как мир словно замедлился, а время растворилось. Все исчезло — и шум вокруг, и все ее сомнения, оставив только невероятную тишину, наполненную исключительно его дыханием. Это было так нежно и так естественно, что казалось, будто они всегда были предназначены для этого момента, для этого поцелуя.
[indent]Кассиус ей не принадлежал, но Энид отчаянно хотелось поставить подпись не только в его бумагах, но и на его сердце,

[indent]Энид могла бы пожалеть о содеянном, если бы губы Кассиуса оказались не такими горячими, если бы в их поцелуе не было странного, неожиданного для нее голода. Она ожидала бравады, привычного самодовольства, которым он щедро одаривал всех вокруг, но натолкнулась на нечто иное. В этом поцелуе не было расчетливой небрежности плейбоя, который привык брать все, что (и кого) хочет - в нем была жажда, которую он, кажется пытался подавить, но которая вспыхнула, стоило Энид коснуться его первой. Энид поняла, что пожалеть она могла только об одном - если бы не поцеловала его первой.
[indent]Она оторвалась от его распаляющих губ, мысленно проклиная их за эмоции, что они вызывали. Энид-то и на пассаж Кассиуса про лед не ответила вслух, потому что в голове крутилось: "Боюсь, что мне понравится падать". Она позволила себе на секунду задержаться в миллиметрах от его тяжелого дыхания, разделив на двоих. Затем подняла взгляд на его карие глаза, пытаясь прочитать реакцию мужчины. Удивление, интерес, азарт? Всего понемногу и полное отсутствие раздражения. Розье нехотя отпустила его галстук. Кассиус заслужил право на выдох.
[indent]Оглянувшись вокруг, Энид заметила на себе пару изумленных внезапной сценой лиц, которые тут же сделали вид, что весьма заняты своими блюдами и напитками. Фанатки, что вызвала всплеск чувств у Розье, как и след простыл. Вспоминая, как на каждый приход Уоррингтона реагировали девушки в Министерстве, она могла бы предугадать, что прошлая слава до сих пор ходила за ним по пятам. Могла, но не хотела. И потом, не думал же он, что она позволит их вечеру превратиться в незапланированную автограф-сессию? Неужели до сих пор не выучил особенности характера мисс Розье? Она не любила бомонд, потому и не светилась часто на светских вечерах, хотя фамилия была на слуху в связи с популярностью тети Виллы. Отчасти поэтому и выбрала профессию в Министерстве, ведь за стопкой бумаг было так легко скрыться от вспышек колдографов. Однако, что-то подсказывало ей, что появись она на странице Ведьмополитена в компании Кассиуса, печалилась она бы не долго. Возможно после бы отправила ноту негодования в журнал, если бы они неправильно указали бренд ее любимых туфелек. Но никогда, никогда, никогда бы не давала интервью в стиле "Как очаровать самого желаемого разведенку Магической Британии". Все, что происходило между ними, хотелось бережно хранить в фамильной рубиновой шкатулке где-то под кроватью. Скрипучей, но все же.
[indent]— Пойдем, нам нужно закончить этот вечер как следует, - произнес Кассиус и увел ее за руку на танцпол, не успев заметить хитрое выражение лица Энид. Пошлую шутку пришлось проглотить до того, как она вылетела из ее уст.
[indent]Ее левая рука легла на его крепкое плечо, а правая уже была в заложниках большой мужской ладони. Мать всегда ругалась, когда на уроках танцев Энид все время пыталась вести в танце партнера, но сейчас она будто была загипнотизирована его движениями и двигалась в такт его телу. Контрабас на фоне задавал глубокий ритм, саксофон рассыпался плавными нотами, а труба добавляла в этот коктейль задорную дерзость. Возможно, Энид прижималась сильнее, чем надо было, но ей казалось, что она слышала сердце Кассиуса громче, чем музыку. Его ладонь ерзала по ткани платья на талии, словно пытаясь ухватить как можно больше от интимного момента. А дыхание было слишком близко - у самого виска девушки, отчего она теряла собственное.
[indent]Пока Кассиус не задал ей вопрос, Энид и не поняла, что не проронила и слова после их поцелуя. Слишком ошеломленная случившимся, слишком наслаждающаяся происходящим. И от глубокого тембра его голоса по коже пробежали мурашки.
[indent]- Все чудесно, - ленивым движением, словно уставшая кошка мягкой лапой, она поправила свою левую руку на его плече. - А что? Ты чувствуешь опасность, пока маленькое зло в твоих руках дремлет? - Энид улыбнулась, всматриваясь в завораживающую глубину его карих глаз, - Ты ведь не держишь на меня обиду? Я просто не смогла забыть того диалога между нами, прости. Все еще считаешь меня наивной? - для пущей театральности, Энид похлопала густыми ресницами. - Ах да, однажды ты не подписал мне постер. Мне было лет тринадцать. Но я не настолько злопамятна - вспомнила об этом, когда уже выходила из квартиры к тебе на свидание.

[indent]Энид представила обиженного Кассиуса ровно так, как он ей описал, и искренне рассмеялась. Не громко, не взахлеб, а легко, почти как музыка, растворенная в воздухе джазового вечера. Это был тот самый смех, что не спрячешь: невесомый, как будто Кассиус случайно коснулся чего-то глубинного, о чем она давно забыла - ощущение легкости рядом с ним. Ее пальцы скользнули по его плечу, и в этом смехе, в легком наклоне головы к Уоррингтону, было то, чего раньше Энид за собой не замечала: доверие. Словно он смог добраться до той самой тринадцатилетней девчушки, что пыталась вести себя как взрослая, а на деле хотела оставаться капризным ребенком.
[indent]- Ты невыносим, Кассиус, - произнесла она, скорее флиртуя, чем вешая на него ярлыки.
[indent]В другой ситуации она бы возмутилась, как и положено леди аристократического рода, когда мужские пальцы на ее талии сжались сильнее, чем того требовал этикет. Рука Кассиуса была теплой, уверенной, и в этом касании было нечто дерзкое, что на самом деле всегда цепляло Энид. Она могла бы отстраниться. Сделать замечание. Напомнить о приличиях. Но не сделала ничего из вышеперечисленного. Напротив - позволила себе на секунду дольше задержаться в этом шаге, будто музыка потянулась чуть медленнее, подыгрывая ее скрытому желанию - остаться в этой близости.
[indent]- И зачем же твоей руке уставать, когда от фанаток не было отбоя? Ой, прости, я сказала это вслух? - острить в ответ этому голосу становилось все сложнее.
[indent]Бархат с легкой хрипотцой, как вечерний дым в бокале виски. Было в его голосе что-то хищное, инстинктивное — как будто каждое слово он произносил не случайно, а с точным прицелом, будто знал, что голос — это его главное оружие. Прежде Энид слышала его серьезный тон, в котором обнажалась выточенная сталь, как клинок, привыкший быть на вес золота. Но сейчас, когда Кассиус говорил тихо, он становился таким интимным, словно обволакивал ее даже против воли.
[indent]А самым главным было то, что он говорил. Энид не успела уточнить, на какой конкретной части ее тела он собирался расписаться - Кассиус ловко увел ее в очередном движении. Разворот, поворот. Каждый раз, когда он кружил ее в танце, Энид становилось досадно, что рукам приходилось прощаться с его грудью - твердой, надежной, словно вырезанной из своенравия и упрямства. В тот краткий миг, когда ее ладони теряли опору и скользили прочь, внутри вспыхивало странное раздражение, будто кто-то отнимал нечто свое, не успев подарить. Возвращение к нему было как вдох после задержки дыхания: желанное, неизбежное, чуть стыдное в своей нужде.
[indent]- Это не я пригласила тебя на ужин, - тихо напомнила она, чувствуя как горячее дыхание ласкает нежную кожу шеи. Неужели так сложно коснуться ее губами? Низ живота предательски заныл. Флирт с Уоррингтоном заходил слишком далеко, а ей совсем не хотелось останавливать этот процесс эволюции. - Приличия не про тебя, о чем ты. Ты - волшебник иного сорта, - усмехнулась Энид и не удержалась, чтобы не провести тыльной стороной ладони по его щетине. - Да и кому интересно следить за тобой воспитанным? Это же скучно. А я терпеть не могу скуку. Особенно вблизи.
[indent]Воспитание — это, конечно, прекрасно. Особенно когда оно в музее, под стеклом, с табличкой: «Артефакт ушедшей эпохи». А вот он — живой, теплый, наглый. Слишком близко, слишком откровенно, слишком соблазнительно… И, дракклы его дери, разве она когда-нибудь была девочкой, которая говорила “нет” интересному разрушению?
[indent]Музыкальная композиция подошла к своему логичному завершению, а Энид поймала себя на мысли, что до сих пор обнимала Кассиуса. Танец был лишь поводом.  Легальный способ прикоснуться, встать ближе, позволить себе роскошь разглядывать его без спешки. Она подняла взгляд и снова утонула в чертах его лица, словно видела их впервые. Прямой, благородный профиль, будто вырезанный из света и тени. Скулы — острые, как мысли, которые он редко проговаривал вслух. А губы чуть тронутые усмешкой, будто он знал все ее секреты, но пока великодушно молчал. И глаза. Эти глубокие, серьезные глаза цвета ночного янтаря, в которых пряталась сила, спокойствие и та самая искра, от которой у нее каждый раз сбивалось дыхание.
[indent]- Должно быть, нам уже принесли ужин, - сказала Энид, пока взгляд то и дело цеплялся за его нижнюю, полную губу.
[indent]За столом Кассиус снова взял инициативу на себя, подставив стул поближе к его дивану. Решил быть поближе, о чем сам и заявил без стеснения. Энид покорно села на предложенное место, чувствуя как руки дрожат от того, что он больше ими не владеет.  Она поспешила взять приборы, без особого интереса смотря на принесенный салат. Выглядел достаточно аппетитно, но аппетита совершенно не было. Сейчас она чувствовала голод совершенно иного толка, от чего невольно сжала бедра сильнее. Уоррингтон был ходячим афродизиаком - им хотелось дышать, его хотелось вкушать. До остатка.
[indent]Энид нервно глотнула белого вина.
[indent]- Знаешь, я ведь прекрасно вижу, что ты делаешь, - будничным тоном заявила Энид, почти лениво, прокручивая вилку в пальцах, а затем наколов ломтик свежего томата, - Ты решил, что одного танца достаточно, чтобы оплести меня чарами, заглянуть этими своими неприлично красивыми глазами — и все, дело сделано. Как и сотни раз до этого, правда? - Энид подняла взгляд на Кассиуса и добавила с вызовом, - Но вот незадача, Кассиус. Я — не из тех, кто падает под гипноз. Меня не получится контролировать. Придется смириться… Или придумать что-то получше.
[indent]В ее голосе звучала легкая насмешка, но в глубине глаз — опасное веселье, как у охотницы, которая впервые нашла достойную дичь. Да и куда говорить о том, что Энид откровенно блефовала, ведь пока говорила, ее сердце бешено стучало, а тянущая боль внизу живота и не думала исчезать.

oh, I love it and I hate it at the same time
you and I drink the poison from the same vine
oh, I love it and I hate it at the same time
hidin' all of our sins from the daylight

[indent]Темно-красное вино в бокале Кассиуса, как кровь мандрагоры, играло бликами под заклинанием свечей, зависших в воздухе. Ее же вино было цвета сломанной утренней тени - легкое, свежее, и, казалось, несущее в себе намек на что-то неразгаданное. Как будто их напитки - два противоядия, смешение которых могло стать либо исцелением, либо новым ядом. Его бокал был наполнен мраком, терпким и магнетичным. Вино Энид походило на солнечный отблеск, запертый в стекле. И все же она смотрела не на свой бокал. Ее вино было светлым, но это вовсе не значило, что она сама была светом - тьма интересовала куда больше.
[indent]Голос Кассиуса... Мерлин, этот голос! Он говорил тихо, но она слышала каждую ноту. Чувствовала каждой клеткой натянутого на невидимые струны тела. Как будто Касс произносил каждое слово, вкладывая его под кожу Энид. Он говорил с хриплой тенью на концах фраз, от которой дыхание невольно сбивалось. Он не спешил, как тот, кто уверен в эффекте, и это — самое опасное. У него был голос мужчины, способного убедить тебя свернуть с дороги, которой ты шла всю жизнь, — просто потому что он произнес твое имя.
[indent]- Хочешь прямо сейчас? - игриво спросила она, глядя поверх своего бокала, - А что, тебе обычно нужно больше времени, чтобы потерять голову?
[indent]Оставалось только отшучиваться. Когда Кассиус шептал - это был уже не звук, это было прикосновение. Его губы не касались ее кожи, но она чувствовала их рядом. Это не магия. Это был он. Энид было нужно, чтобы он замолчал. Хоть на минуту. Потому что с каждой фразой он подтачивал, как вода камень — не быстро, но неотвратимо. И нижнее белье уж слишком липло к телу.
[indent]- Милый, - бросила Энид с бархатной хрипотцой, похожей на предупреждение, - Ты не хочешь быть удобным, а я не люблю простое. По-моему, мы идеальное недоразумение. Выпьем за это?
[indent]Губы тронула полуулыбка — умная, немного дерзкая, в ней не было уступки, только осознание силы. Энид не отвела взгляда, когда кристалл стекла коснулся ее губ. Она пила, не отрывая глаз от Кассиуса — медленно, как будто это был не тост, а проверка.
[indent]На самом деле ей отчаянно хотелось пройти в сторону уборных комнат. Внутри стало тесно. Сердце стучало как бешеное. Ей хотелось вырваться на секунду — просто выйти, подойти к раковине, умыться ледяной водой, вдохнуть глубже, вернуть себе власть над телом, над мыслями, над кожей, что все еще помнила его дыхание. Однако Энид не покинула их столик. Не потому, что не нуждалась в этом. А потому что знала, что он заметит и поймет, что трещина в крепкой броне не только появилась, а грозила разбить ее на две половины. А еще потому, что не хотела, чтобы он воспринял паузу как приглашение. Потому что если бы она ушла, Кассиус мог подумать, что может взять ее, когда захочет. А Энид хотела, чтобы он знал: если это случится — то только потому, что так решила она.
[indent]- Да, кухня здесь действительно стоящая, - согласилась Энид, наблюдая как рука Кассиуса все еще лежала на ее ладони.
[indent]Его рука была почти вдвое больше ее — широкая, сильная, теплая, с чуть шероховатой кожей у основания пальцев. Сохраняя безмятежную маску, она медленно, почти лениво провела большим пальцем по его, позволяя себе тонкое, но дерзкое касание — как будто проверяла текстуру кожи, пробуя его прикосновение на вкус. Потом закинула свой большой палец поверх его, будто замыкая их касание в тайную петлю, спрятанную от посторонних глаз. Взгляд переместился на лицо мужчины, но палец размыкать она не торопилась, а наоборот надавила им с большей силой.
[indent]- Потешь мое любопытство, - Энид чуть склонила голову, сдерживая улыбку, которая напрашивалась появиться на ее девичьем лице, - Если уж ты признался, что хочешь меня, значит это не импульсивное, а взвешенное решение. И значит, ты точно представлял нас вместе. Хочу узнать о твоих фантазиях. Я была сверху? Снизу? Ты брал меня сзади, не дожидаясь, пока мы доберемся до спальни? Мы успели раздеться и устроили трехчасовой марафон тантры? Или настолько сгорели от желания, что даже не сняли одежду, и ты кончил в меня через пятнадцать минут?
[indent]Она говорила спокойно, ровным голосом, не краснея и не снижая тона, будто обсуждала погоду. И от этого каждое слово звучало еще более опасно — сладким искушением, которое могло бы разрушить стены между ними окончательно.

Отредактировано Enid Rosier (2025-04-26 13:55:07)

[indent]Она слушала его, не отводя взгляда, и внутри все уже давно пульсировало в ритме его слов. Он не соблазнял ее — он знал ее, чувствовал, говорил так, как будто разбирал ее по швам, но не для того, чтобы разрушить, а чтобы собрать. И Энид позволяла. Впервые — не из игры, не из власти, а потому что в его голосе не было требования. Только признание. Только суть.
[indent]- Я знаю, что ты был женат, - кивнула она, а затем добавила вкрадчиво, - И я не придерживаюсь мнения, что она святая, как любила об этом говорить пресса. Считаю, что в разладах любых отношений виноваты двое. Но, пожалуйста, можно мы не будем говорить о ней, когда я почти потеряла от тебя голову?
[indent]Ревность - слабость, которую не стоило признавать. Ее голос был ровным, почти ласковым, но в нем сквозила та самая тонкая нотка, которую невозможно не услышать — напряженная, острая, как изящный клинок под кружевом. Кассиус трогал ту самую женщину, называл ее женой и... любил ее? Мысль жгла, как сорвавшийся перец на языке. Энид не знала правды. Но знала, как вонзается в сердце то, что недосказано. Как отравляет даже искреннее прикосновение и ощущение, что до тебя в нем жила другая. Рука в его руке ослабла. Наверняка девушки неоднократно царапали его спину, но ни одна бы не оставила такой шрам, как та, что еще вчера считала его своим врагом, а сегодня делила ужин. Энид вовсе не хотела быть его первой любовью. Она хотела быть последней, кого он мог впустить в свое сердце по-настоящему.
[indent]И впервые ей не хотелось ни отбиваться, ни ускользать, ни выигрывать. Хотелось быть. Принятой. Разгаданной. Не укращенной, но узнанной до костей. Быть не вызовом, а откровением. Быть не хрупким трофеем, а крепостью, в которую он входит не с мечом, а с трепетом. Врата были открыты, стоило сделать шаг.
[indent]- Как бы ты не представлял меня, - шепнула она Кассиусу в его же тоне, - Окажись ты в моей постели, ты бы удивился как часто тебя могут называть по имени, когда уже не могут молчать. И могут не выпускать, пока не получат желаемое.
[indent]Когда он провел пальцами по ее хрупкому запястью, Энид не отдернулась. Она ощущала этот жест не кожей — позвоночником, где вспыхивала медленная, обволакивающая дрожь. Будто прикосновение несло в себе магию старого ритуала: древнего, как сама тяга между людьми, которые долго делали вид, что равнодушны.
[indent]- А что, если я не хочу быть ошибкой? - спросила Энид, чувствуя как его рука легла на ее бедро. - Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой взглядом. — прошептала она ему на ухо, и голос ее был бархатный и низкий, -  А я хочу, чтобы ты остался со мной, когда я сорвусь.
[indent]Когда его пальцы легли на ее бедро — сначала неуверенно, как будто он проверял, не сломает ли что-то важное (влажное), — внутри Энид все сжалось. Не страсть, нет. Гораздо глубже. Это была не жажда — это было разрешение. Как будто внутренний замок, сдерживающий не слова, а суть, вдруг сам поворотился с глухим щелчком. Она задержала дыхание — не от стыда и не от игры. А от точности. От того, как он коснулся ее, будто заранее знал, где она тоньше, где теплее, где уже не тело, а воля. И именно туда она медленно — без резкости, но с твердостью намерения — направила его ладонь выше.
[indent]Его ладонь уже легла под ткань платья, но не так как хотела Энид. От той границы уже невозможно было спрятаться. Это было как отпустить поводья собственной осторожности. Не отдаться — принять. Как будто она сказала: если ты хочешь, чувствуй меня по-настоящему. Не кожу — меня. Ее внутренний голос, обычно острый и наблюдательный, на миг смолк. Только пульс глухо отдавался в животе, только тонкий жар растекался по телу, по изгибам, по дыханию. Не было ни времени, ни зала вокруг. Только его ладонь — теплая, уверенная — и ее собственное решение: не играть больше в равнодушие. Энид придвинулась к нему настолько близко, насколько это было возможно.
[indent]- Если хочешь, забери их себе. На память, - монотонно, словно робот произнесла Энид, чувствуя как длинные пальцы Кассиуса касались ее нижнего белья в поисках дальнейших приключений.
[indent]А потом он доказал ей, что не шутил и рваный стон обрушился на ухо Кассиуса. Соседние столики от шума спасал все тот же джаз. Ее рука уже не лежала на его как якорь. Пока они замкнулись в своем интимном флирте, рука Энид легла на выпирающую часть его брюк. Очень выдающуяся часть, нужно было заметить. Энид, сквозь очередной стон и движения его пальцев, успела усмехнуться:
[indent]— Я знаю, что ты горишь. Я тоже. Только не вздумай потушить. Поздно.

[indent]- Каааассс, - хрипло произнесла она в такт высокой ноте джазового оркестра.
[indent]Ее крик угодил ему в ухо, как выстрел — с дрожащим стоном, таким настоящим и сорвавшимся, что ей тут же захотелось исчезнуть. Но все уже произошло: тело Энид дрожало от удовольствия, а скатерть под ее пальцами смялась в кулак, будто могла защитить от осознания — она только что сорвалась прямо на него, здесь, за столом, в драккловом ресторане. Ей нравилось, насколько его ладони не знали границ.
[indent] Все внутри утихло, но не стихло. Она чувствовала себя словно вывернутой наизнанку — с кожей, натянутой слишком тонко, с дыханием, которое не могло прийти в себя. Оргазм отпустил, но его отголоски еще дрожали внизу живота, в бедрах, в основании позвоночника. Мир не вернулся сразу. Было ощущение, что он остался где-то снаружи — за джазом, за свечами, за ее телом, которое только что предало ее так громко, что это могло сойти за признание.
[indent]Она не могла смотреть на Кассиуса. Но и не могла не смотреть. Его лицо раздражающе красивое — с линиями, как у старинной статуи, и глазами, в которых уже жили грехи, за которые он даже не собирался извиняться. Его лицо было все тем же — спокойным, внимательным, даже тронутым чем-то почти нежным. И это страшило ее больше всего. Если бы он просто усмехнулся, как раньше. Если бы просто поиграл и отошел. Но он остался. Рядом. Неотвратимо настоящий.
[indent]И вдруг ей стало ясно: это не просто свидание. Это игра, в которую они оба уже проиграли. Только никто из них еще не признал, насколько глубоко зашел. Не считая его пальцев, которые все еще были внутри. Ей нравилось, что он не торопился, как будто понимал, что теперь это его место. А когда пальцы выскользнули из тела Энид, в ней вспыхнула короткая, нечестная обида: еще нет,  еще рано.
[indent]Она сделала, что успела - поймала его запястье. Осторожно. Почти ласково. Как будто изучала. А потом — провела пальцами по его пальцам, и взяла их в рот. Один за другим, медленно. Без театральности. Без стыда. Просто так, как будто не могла иначе. Язык скользнул по ним — и вкус ее собственного возбуждения обжег куда глубже, чем она рассчитывала. Кассиус смотрел на нее, не двигаясь, как будто именно в этот момент перестал дышать. Когда она закончила, она не отвела взгляд. Сняла его пальцы с губ, оставив на них влажный след. Облизала накрашенные губы. Сказала чуть хрипло, без улыбки:
[indent] — Ты ведь знал, что я не остановлюсь. Даже если попробую. И я... очень вкусная.
[indent]Энид отпустила его руку и взяла бокал вина, допив его до остатка. Мучала жажда. Язык все еще чувствовал вкус себя. Ее усмешка вышла мрачной, искрящейся. Она потянулась, чтобы достать маленький черный клатч, который все это время находился за ее спиной. Сперва достала помаду, а потом схватила бумажную салфетку из тех, что им принесли на стол. По толстой бумаге писать помадой было легко, когда не думаешь сколько галлеонов стоит каждое касание. Она дописала, а затем пододвинула пальцем к Кассиусу.
[indent] — Завтра. Восемь. Четвертый этаж. Ужин. Не опаздывай. — и добавила, уже поднимаясь, — Ах да, забыла сказать: я не умею готовить.
[indent] Повернулась и пошла — спокойно, в туфлях на тонком каблуке, пахнущая мускусом, вином и собственной расплавленной властью. Она знала, что он смотрит. И что завтра — это уже не просто ужин.

♥♥♥
the next day

[indent]Энид отправила две совы. Одна оповещала Министерство, что сегодня она находилась в жутком состоянии болезни. Вторая сова - в Мунго, где Каролина, что все еще ей была должна за бесплатный провоз ниффлера, должна была придумать диагноз Энид. Такой диагноз, чтобы Энид смогла не появляться на работе еще неделю. Но Энид не устала, нет.
[indent]Энид и не болела. Она просто не могла дышать, пока не знала — придет ли Кассиус Уоррингтон. Весь ее день был напряженной симфонией из перебирания вариантов: если он забудет, если передумает, если решит, что все это — слишком. А она уже застелила кровать, хотя обычно нет. А она уже перевыбрала десять разных образов, приняла ванную с лавандой и... ничего не захотела делать с длинными русыми волосами. Никаких причесок и укладок. А ведь Кассиус ничего не обещал. Только взгляд, только пальцы, только тишина между словами, в которой что-то сложилось. Она влюбилась не как в книге, не с легкостью. Это чувство пришло тяжелое, настойчивое, как жара, от которой не спастись. Она чувствовала его в коже, в голосе, в еде, в музыке, даже в собственных мыслях, которые все чаще начинались с «а если он…». Сегодня она назначила свидание — дома. Без уверенности. Без гарантии. И каждая минута до стука в дверь была маленькой пыткой: а вдруг нет.
[indent]Квартира Энид в Лондоне была такой же, как она сама — небольшая, сдержанная, с четко расставленными акцентами. Кирпичная стена лофта, старый деревянный пол, потрепанный, но теплый ковер, и библиотека, где между книг затесались магические артефакты и пара пыльных бутылок огневиски. На подоконнике — обугленные свечи и пара суккулентов, которые она постоянно забывала поливать. Это обычная атмосфера, а в эту ночь она зажгла свечи по всему периметру квартиры. Свечи разной формы, цвета, размера, масти. Энид зажгла все свечи, что были в доме.
[indent]До последнего крутилась у зеркала. Пока Энид не решила, что наряжаться  не было смысла. Юбка — короткая, черная, мягкая, почти вызывающая, но не нарочитая. Свитер — объемный, серый, с широким воротом, обнажающим ключицы. Да и макияж не был агрессивным, а легким, почти отсутствующим. Кассиус точно не видел ее такой "домашний лук".
[indent]Несмотря на все ее страхи, в назначенное время в дверь постучали.

Отредактировано Enid Rosier (2025-05-24 09:32:22)

[indent]Когда Энид впервые почувствовала искру между ней и Кассиусом, она приподняла брови и тут же проанализировала ситуацию иронично: у них не было будущего. Он был слишком — слишком обаятельный, слишком уверенный в себе, слишком хорошо знал, как действует на женщин. Мужчина с историей, которую обсуждают в кулуарах, в статьях желтой прессы и в прокуренных барах. Он жил на грани, а Энид же пыталась жить правильно и тщательно скрывала свои любовные связи. Она строила карьеру в Министерстве, соблюдала регламент, держалась холодно и нейтрально, как и подобает леди Розье. Уоррингтон был катастрофой, в которую она не мечтала попасть.
[indent]Но времена менялись, как и сам Уоррингтон. Если раньше она открыла тот уровень Кассиуса, в котором нужно было задирать нос, пререкаться и возвращать колкости, то теперь перед ней стоял совершенно другой он. Да, она сама открыла ему двери. И теперь он стоял на пороге ее квартиры в темно-синей рубашке, почти в тон цветам ее родного факультета. Как назло, этот цвет ему шел, будто лучше зеленого.
[indent]В викторианских романах, что прятались под ее подушкой в четырнадцать лет, мужчины как Кассиус обычно приносили красные тюльпаны или амариллисы. А потом оставляли главную героиню с подарком внутри живота и пропадали вовсе. Но Кассиус принес ей аккуратный букет белых альстромерий, строгих и элегантных, таких, какими не одаривают мимолетные увлечения. Вино с закусками в другой руке было, несомненно, прекрасным добавлением к вечеру.
[indent]- Привет, - Энид чуть повисла на двери, удерживая ручку, а затем отступила, пропуская мужчину вглубь квартиры. - Стоял и думал... - повторила она мягко, почти шепотом, - Это очень на тебя не похоже, Касс. В том смысле, что ты не действовал сразу.
[indent]Как только Уоррингтон зашел внутрь, двери за ним захлопнулись вместе со звуком закрывающегося замка. И тут Энид поняла: она устала от здравомыслия. Ей больше нравилось вот такое безумие — острое, как стекло, пульсирующее под кожей, когда Кассиус смотрел на нее чуть дольше, чем нужно. Когда его пальцы случайно касались ее запястья, когда она забирала подаренный букет, а внутри все обрушивалось, как карточный домик.
[indent]- Чудесные цветы, спасибо. Проходи и чувствуй себя как дома, - деловито произнесла Энид, взглядом разыскивая вазу, - И да, Кассиус, оставь вино с закусками на столе.
[indent]Найденная и единственная ваза была слишком большой для аккуратного букета, потому Энид быстро ее уменьшила посредством заклинания. Сразу же залила воду - тоже волшебной палочкой - и поставила в нее альстромерии. Изящные, с тонкой зеленью вкрапленных стебельков, которые не спорили, а подчеркивали белизну лепестков.
[indent]- Вот так я живу, скрываясь от чистокровной родни, - сама посмеялась над собой, объясняя скудную обстановку квартиры, в отличие от того, на какую широкую ногу привыкли жить Розье.
[indent]Основам флористики она была научена с детства - то подглядывала, как букеты составляла мать; то дивилась тому, как мать научила этому искусству домовых эльфов. Поэтому все не могла расставить альстромерии так, чтобы они принесли ей внутреннее спокойствие. Как и не выпускала из бокового взгляда Кассиуса - возможно в нем и была проблема?
[indent]- Как прошел твой день? - совершенно глупый вопрос, от которого она мысленно закатила глаза, но продолжала диалог.
[indent]Цветы расправились в воде, будто чувствовали себя здесь уместно. Энид провела пальцами по их краям — мягким, холодным от улицы — и удивилась, насколько этот букет оказался… личным. Не пылким, не демонстративным, а выверенным по тону.
[indent]Она очень хотела поцеловать Кассиуса. Просто встать на носки, положить ладонь ему на грудь — и сделать это. Но не сделала. Потому что первый их поцелуй уже был ее инициативой. Потому что он до сих пор ни разу не поцеловал ее первым. Хоть и держал ее, гладил, впивался в кожу пальцами и уже успел довести до дрожи и стонов. И все же Кассиус ни разу не удостоил ее поцелуем. И теперь Энид молчала, даже когда внутри все сжималось от желания.
[indent]- Знаешь, я только что придумала новое правило для моего дома: если слишком привлекательный мужчина ростом около шести футов пересекает мой порог, он обязан снять свою рубашку, - она ехидно улыбнулась и тут же добавила, - В целях безопасности, разумеется.
[indent]Буфет был старый, винтажный, с чуть облупившимися ручками и мраморной столешницей, которую Энид полировала по субботам, размышляя, как хорошо было бы стереть с лица земли пару бюрократов из отдела магического правопорядка. Именно на эту столешницу она оперла колено, когда потянулась за двумя фужерами для вина, придерживая подол юбки ладонью. По инерции, привычно, но все равно почти театрально.
[indent]- Мало ли, вдруг ткань наткнется на острые углы и испортится. Надо беречь такие вещи. И рубашки, и мужчин.
[indent]Она развернулась к Уоррингтону с двумя хрустальными фужерами в руках. На румяное лицо упала непослушная прядь русых волос и Розье тут же ее сдула. Легкая небрежность в идеально созданный образ слегка взбесила.
[indent]- Ты принес мое любимое пино гриджио, но у меня совершенно случайно завалялась бутылка бароло. Чего ты хочешь?

[indent]- Ты сам напрашиваешься на комплимент? - она усмехнулась, когда Кассиус упомянул удачный выбор букета. Он был прав, но соглашаться с ним вслух - все еще было недоступной опцией, - Приятно знать, что хоть часть старого-доброго Кассиуса пришла ко мне в дом. Что делать с новой версией - я еще не определилась.
[indent]Нагло врала, ведь давно знала что с ним делать. Это ведь элемент флирта - надеть равнодушие как маску. Энид знала, чего хочет от Кассиуса, еще тогда, когда приняла его приглашение на встречу в ресторане — сердце тогда дрогнуло, будто предчувствовало неизбежное. Знала, когда зажигала свечи одна за другой, будто вычерчивала круг призыва, куда осмелилась впустить не просто мужчину, а слабость. Знала, когда прошлой ночью, в тишине и полутьме, зажада ладонь между своих бедер — только чтобы вспомнить его запах: чуть терпкий, древесный, с ноткой чего-то резкого, как грех, который давно стал привычкой. Уже знала, как он может ласкать, когда хочет.
[indent]Энид выдавала мимика, ее выдавало тело. Даже если голос оставался спокойным, движения точными, а глаза упрямо не искали его взгляда. Настойчивое тело звало его сильнее, чем разум успевал сопротивляться.
[indent]Энид смотрела, как он расстегивает рубашку, и будто теряла опору под ногами — медленно, неотвратимо. Она не отвела взгляда, не позволила себе даже моргнуть. Все происходящее было слишком личным, слишком тихим, чтобы разрушать его лишним движением. Тело как карта: плечи, которые держали на себе столько, что и не скажешь; грудная клетка, в которой билось что-то упрямое, дикое, но сейчас — обнаженное.
[indent]— Тебя что, с Олимпа спустили? — хмыкнула она, скользнув взглядом от накаченного пресса до груди. Его должны были назвать Аполлоном, никак не Кассиусом.
[indent]— Хотя да… Спустили, — добавила, уже тише, как бы в сторону. Но слова уже прозвучали и ей сразу стало за них стыдно.
[indent]Он не был совершенен в том глянцевом смысле, как это понимают в журналах — Энид пыталась себя в
этом убедить. Он был реальный, сильный, небрежно точеный, и от этого вдвойне желанный. Его грудь — широкая, крепкая, покрытая тонкой линией тени, спускавшейся к животу. Ключицы, словно вырезанные из дерева, таили в себе груз лет и поражений. Там, где тень ложилась в ямку у основания горла, Энид захотелось провести пальцем. Или языком. Или — зубами.
[indent]Она встряхнула головой. Темно-синяя рубашка уже висела на спинке стула, а Кассиус все также сиял в свете свечей, как будто собирался участвовать в съемке для ежегодного календаря с самыми сексуальными спортсменами Великобритании. И, она была готова поклясться Мерлином, что скупила бы весь тираж, лишь бы никто другой больше не увидел то, что сейчас видела она. Хреновый вариант потратить оставшиеся в наследство деньги, но она бы все равно не пожалела.
[indent]- Так заметно? - Энид неловко прикусила нижнюю губу. - Я не виновата в том, что ты выглядишь так, будто был создан, чтобы я перестала думать.
[indent]Она была на многих свадьбах, потому что не принять приглашение было равноценно чистокровной пощечине. Однако первую, которую она запомнила и не могла выбросить из головы - это свадьба Кассиуса Уоррингтона и Эвандры Уркхарт. Энид тогда была в углу — за цветами, за взрослыми разговорами, за собственным возрастом. На голове сидел дурацкий обруч с жемчужинами, который натирал кожу за ушами, и новые туфли, купленные специально для этого дня. Кассиус был похож на греческую статую: высокий, безупречно выбритый, с этим ленивым полуулыбчивым выражением, будто знал, что все смотрят — и был не против. И все равно оставался отстраненным. Энид не должна была на него смотреть. Но смотрела. Не так, как взрослые женщины — с желанием, прикрытым оправданием. А как девочка, которой впервые стало жарко от чего-то внутри, не от солнца. Когда он подошел к невесте, что-то в груди у Энид сжалось — как будто она увидела, как закрываются двери, за которыми даже не успела постоять. Она тогда не знала, что это ревность. Не умела назвать тоску, не умела объяснить, почему по пути домой стирала помаду с салфетки, которую случайно оставили на столе возле его бокала. Но помнила, как он держал ту женщину за талию. Как смотрел ей в глаза. Как засмеялся, когда кто-то крикнул из зала: «Выпей за свою последнюю свободу!». Как же она тогда завидовала Эвандре...
[indent]- Я старалась. Сдерживаться. Не смотреть слишком долго, - Энид и сама не знала, почему у нее с губ вылетало это откровение, разбитое паузами, но все равно сделала шаг ближе.
[indent]И тут вдруг Кассиус поцеловал ее. Сперва коснулся щеки так, что под теплым свитером пробежались мурашки. Затем заправил прядь волос за ухо таким заботливым жестом, что Энид замерла на месте и просто следила за тем, что будет дальше. Его зовущие губы коснулись ее губ осторожно, но с той силой, от которой внутри все сжалось — не от страха, от памяти. От того, что Энид уже знала этот пикантный вкус, хотя на самом деле распробовала впервые. Поцелуй был медленным, зрелым, как будто он, наконец, решился дотронуться до нее по-настоящему. Он не вторгался — он встраивался, и в этом было что-то невыносимо близкое. Ее губы приоткрылись чуть раньше, чем она поняла, что собирается ответить. Руки не потянулись к нему, но пальцы сжались в свитере, будто в ткани можно было найти опору. В этом поцелуе не было спешки и от этого дрожь пошла глубже. Энид казалось, что Кассиус заучивает ее, как заучивают заклинание, слишком мощное, чтобы бросить сгоряча.
[indent]Когда он отстранился, ей пришлось сделать вдох — медленный, как после плавания, когда всплываешь и никак не можешь насытиться воздухом. Грудь поднималась медленно, будто сердце еще не определилось: биться ли ему сильнее или остановиться вовсе.
[indent]- Если я вино, то почему ты до сих пор меня не выпил? - хрипло спросила она, медленно открывая глаза.
[indent]Только посмотрев на Кассиуса снова, Энид поняла, что ее рука лежала на его плече, чуть сжимая мужскую кожу под пальцами.
[indent]- Если ты правда перестанешь искать, Касс... Тогда будь готов, что тебе придется смотреть только на меня. Всегда. И я не прощу, если ты хоть раз посмотришь мимо.
[indent]Ее рука мягко скользнула вниз по очерченному рельефу и задержалась на ремне брюк. Энид смотрела в его карие глаза. Внимательно. Не отводя взгляда. Как смотрят на человека, которого слишком долго ждали, чтобы теперь просто отпустить.

[indent]Энид не сразу ответила — ее дыхание было чуть сбито, но не от страха. Просто то, что сказал Кассиус, слишком точно попало в сердце, путь куда, как ей казалось, уже давно был закрыт. Энид смотрела ему в глаза, долго, будто искала в них подтверждение, что это не просто слова, не красивый жест перед тем, как взять ее. А он выдержал этот взгляд.
[indent]— Ты знаешь, я слишком долго была с теми, кто приходил и уходил, как будто это ничего не значит. Как будто я — тоже ничего не значу.
[indent]Она улыбнулась, но немного перекошенно, хрупко. Как волшебница, которая не привыкла говорить вслух о важном. Которая привыкла держать контроль, но не научилась признавать, что тоже может быть ранима. Так удивительно было иметь отличные отметки по большинству предметов в Хогвартсе, знать ответы почти на все вопросы, спорить с преподавателями, выигрывать дебаты, уметь вести дипломатические переговоры, но до сих пор не научиться говорить о своих чувствах. Не уметь сказать, что не равнодушна тому, кому это было важно. А судя по тому, как сейчас на нее смотрел Кассиус, ему было действительно важно. Как и ей почему-то отчаянно хотелось быть им любимой. Вопреки дурному нраву и сомнительной истории, притяжение между ними было настолько сильным, что его нельзя было игнорировать.
[indent]— А ты вдруг остановился. Посмотрел. Спросил.
[indent]Она провела пальцами по его ключице, медленно, будто впитывая его близость. Его кожа была горячей, как чай из котелка, забытого на огне. Энид казалось, что еще немного — и она вспыхнет, как те свечи, что расставила по периметру комнаты для уюта, а теперь они отражали в зрачках ее карих глаз пламя, которого она больше не стеснялась.
[indent]— Я не хочу, чтобы это было легко. Или просто. Я хочу, чтобы это было по-настоящему. С тобой.
[indent]И в этих ее словах не было просьбы или вызова. Таким образом она дала согласие на то, что между ними должно было произойти, и, Мерлин ей свидетель, Энид не была уверена, что вообще сможет сказать ему "нет" на любое дальнейшее действие.
[indent]Кассиус ее услышал. Тут же подхватил на руки, но держал так, будто она была для него самым ценным призом после всех квиддичных чемпионатов. Его руки касались ее тела, будто он впервые держал что-то такое настоящее, без иллюзий. Когда его губы нашли ее, даря сбивчивые поцелуи на аккуратном подбородке, следовали по плавному изгибу шеи к четко очерченным ключицам, Энид сглотнула и закрыла глаза. Позволила себе чувствовать его прикосновения, с трудом удерживаясь руками за его спортивные плечи. Ноги тут же сомкнулись на его торсе - будто тело Энид знало, чего хочет, раньше, чем она успела это осознать.
[indent]- Я хочу, чтобы ты взял меня так, чтобы вся магия в доме дрогнула, - прошептала она ему на ухо, голосом низким, с хрипотцой, почти с вызовом. Затем, не дожидаясь ответа, обвела языком мочку его уха и чуть лизнула, позволяя дыханию скользнуть по коже, - Хочешь услышать, как я стону только для тебя?
[indent]Слова вышли срывающимся шепотом, но в них чувствовалась сталь — горячая, расплавленная. Энид прикусила его ухо, не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал — она здесь не просто для ласки. Она сама — пламя, требующее огня в ответ. Потом, не отстраняясь, оставила невидимые инициалы на его шее языком — буквы, что значили больше, чем ее имя.
[indent]И, наконец, поймав его губы, поцеловала — смело, хищно, жадно, как если бы этот поцелуй был началом ритуала, которому давно пора случиться. В ее движениях не было робости, но была яркая, почти болезненная нужда — быть с ним, сейчас, не потом. Потому ее ладонь легла поверх его и подвинула руку в сторону молнии на ее юбке, ведь с каждой секундой ткань одежды становилась все более чуждой и лишней.
[indent]- Отнеси меня в кровать, - прошептала она, глядя ему в глаза, широко распахнутыми, блестящими, будто сама стала заклинанием, -  и сделай то, что ты так долго хотел.
[indent]И когда шаги Кассиуса направились к спальне, Энид не отводила от него взгляда, хотя сердце уже грохотало в груди, как заколдованный метроном. Каждый его шаг, каждый поворот, каждый толчок воздуха, что скользил по оголенной мужской коже — все усиливало ощущение, что ее уже нет на поверхности. Только ощущение собственного тела и его — рядом, вокруг, внутри дыхания, запаха, ритма.

[indent]- Почему я наоборот уверена в том, что твоя самооценка - единственное, что останется сегодня в целости? - шутливо спросила Энид, мягко проведя пальцами по плечу в том месте, где Кассиус встретился с дверным косяком. - Если что, я предохраняюсь, и тебе стоит переживать только о том, что я могу быть очень громкой.
[indent]Она улыбнулась ему в губы, втянув короткий смешок между поцелуями, потому что не могла оторваться. Даже когда он уложил ее на кровать. Даже когда его рука уверенно скользнула по проверенному пути - под ткань юбки, к горячей коже.
[indent]Где-то на фоне падали подушки и мигала лампа, но Энид не придавала этому никакого значения. Она слышала только его сердцебиение, а в голове родилась фраза: "В этом доме нет ничего, чего бы мы не смогли починить, когда друг друга полюбим". Кажется, она озвучила фразу вслух как раз тогда, когда губы Кассиуса целовали ее шею, а пальцы задевали обнаженную грудь - на ней уже не было домашнего свитера, и в том деле пришли на помощь его ловкие руки, а не какая-то древняя магия. Бюстгальтер под свитер заранее забыли надеть уже руки Энид. Надо же, как они все-таки могли работать сообща.
[indent]Теперь ее пальцы потянулись к его брюкам, торопливо, с жадностью, пытаясь справиться с ремнем. Не получилось с первого раза, и Энид фыркнула, сдерживая смех, потом прикусила губу, когда пряжка наконец сдалась.
[indent]- Ты слишком большой для моей кровати, - прошептала она, когда на Кассиусе вовсе не осталось одежды.
[indent]Энид не ожидала, что момент, которого она боялась, — первый толчок, — окажется не болью, а тянущей прозрачной волной, от которой дыхание перехватило. Он и правда был слишком велик для нее — так показалось вначале, когда мышцы рефлекторно сжались, а по позвоночнику прошел разряд. Ее пальцы судорожно вцепились в его плечи, и Касс, будто почувствовав это, замер, давая ей время. Пока их тела привыкали к друг другу, Энид на секунду распахнула глаза. Мерлин, один вид его сверху сводил с ума. Также как и идея, насколько узкой для него была Энид.
[indent]Она уткнулась лбом в его лоб и почувствовала, что он двинулся в ней снова. Не жестокость, не спешка — только осторожная сила, словно он боялся сломать хрупкую вещь, которой дорожил. Медленно, глубоко. Энид выдохнула со стоном, в котором смешались облегчение и что-то почти дикое. Он заполнял ее так, что казалось, что в груди не осталось воздуха, только его ритм, его тепло. И весь Кассиус Уоррингтон, которому она наконец позволила себя взять.
[indent]- Но я хочу тебя всего, Касс, - выдохнула она и, обвив его ногами, резко подалась бедрами вперед, заставив его сорваться с дыхания. Она требовала его, как требуют огонь в самый холодный день.
[indent]Глухой звон разбившегося стекла где-то на кухне едва задел слух Энид. Мир мог рушиться, а она показывала, что ей все равно — все, кроме Кассиуса.
[indent]Еще пару минут и она оказалась на нем сверху. Намеренно сбивая быстрый ритм, останавливая его, снова ловя губы губами. Хотелось сказать ему так много, но говорить в данном моменте было абсолютно неуместно. Слова застряли в горле — все говорило тело. Медленные движения, жар, что жег кожу на его шее, стон, в котором нарастало отчаяние. Все говорило о том, что происходящее между ними - это больше, чем секс. Это было сродни единению двух душ, которые бродили по миру в одиночестве, а теперь хотели найти все потерянное время, чтобы отдаться друг другу в полной мере. Она двигалась плавно, но в каждом ее толчке было больше ненасытности, чем в любой спешке. Стоны становились длиннее, срывались звонче.
[indent]Но вдруг Энид замерла. Подалась вперед, коснулась его губ долгим поцелуем. А потом - легко, будто это было заранее решено - развернулась к нему спиной, подложила под живот оставшуюся подушку и сказала:
[indent]- А сейчас не жалей меня.
[indent]Ее бедра блестели от возбуждения, и желание ударило острее боли. Она хотела, чтобы он сорвал с нее остатки контроля, чтобы разорвал тонкую грань, на которой она держалась весь вечер. Чтобы довел ее до того самого предела, где не останется ничего, кроме крика и магии, летящей в осколки стекла.

por eso yo te voy a amar, esté bien o mal
nadie lo entenderá, seremos infinitos como el mar

♫♫♫

[indent]Ее и без того неровное дыхание сорвалось в тот миг, когда Кассиус подтянул ее бедра выше и вошел глубже, чем прежде. Спина прогнулась сама собой, ладони сжали простыню так, что шелковая ткань чувствовалась как расплавленный пластилин; тепло разошлось по гибкому телу быстрым кругом, будто искра пробежала по голым нервам. Ритм был настойчивый, но выверенный, и от этого в ней росло напряжение, сладкое и острое.
[indent]— Да… вот так, — вырвалось едва слышно, почти невнятно.
[indent]Глаза Энид были закрыты, пока она наслаждалась каждым движением мужчины. Точно так же, как и он, не видел ее довольного лица, но по голосу мог распознать, что в тот момент она улыбалась. Кассиус поймал верный угол, и в этот момент ей стало невозможно удержать маску: плечи дрожали, голос срывался, а каждый четкий толчок отзывался внизу живота слишком сильно, чтобы это можно было скрыть.
[indent]Когда его пальцы скользнули в ее запутанные волосы и чуть сжали их, тело отозвалось так резко, что Энид сама удивилась. Она запрокинула голову, позволив этому ощущению пройти сквозь нее; обкусанные губы приоткрылись в тихом стоне, который уже невозможно было подавить. Она уже и сама не понимала, к кому взывает больше - то ли к Кассиусу, то ли к Мерлину, но именно эти два имени она шептала между стонами, что все чаще становились пронзительнее. Именно тогда мурашки, заметные даже ему, прошли по ее коже; дрожь добралась до рук, и она подалась навстречу, принимая весь его вес. Это было то, чего она просила сама — без осторожности, без щадящей мягкости, только точность и та сила, которую он умел дозировать лучше любого. Ее нежное тело само подстраивалось под Кассиуса, пока мышцы сжимались и отпускались в безумном ритме. Все же в интимных отношениях с ловеласом были свои преимущества.
[indent]Энид чувстовала, что магия не уходила из спальни, но была слишком занята, чтобы наблюдать за ее шаловливыми действиями. Только тогда, когда кровать хрустнула и просела под ними, она позволила себе легкий смешок, но тут же запротестовала, стиснув бедрами его талию:
[indent]- Не вздумай останавливаться, - не приказ, а мольба в тот момент, когда все уже почти свершилось.
[indent]Но судя по тому, как Кассиус быстро отреагировал, забрав ее на центр матраса, таких планов у него в помине не было. Казалось, он заполнял ее до последней клетки — так, что не оставалось ни места, ни мыслей, кроме него. Она задыхалась, стонала, выгибалась навстречу, вовсе не пытаясь сдерживаться. Толчки в ней стали глубже, грубее, будто он решил доказать, что даже рухнувшая мебель не сможет их остановить. В тот момент, когда внутри нее что-то сорвалось, разорвав тонкую грань между контролем и отдачей, мир вокруг словно взорвался. С подоконника упал горшок с почти увядшей азалией, а массивные шторы вздулись, будто их толкнул ветер. Магия вырвалась наружу, и вместе с ней — ее последний страстный крик. Кассиус кончил в тот же миг, вдавившись в нее так глубоко, что казалось, их тела слились воедино - Энид поняла это, потому что на секунду почувствовала и его удовлетворенное тело тоже, от длинной ресницы карих глаз до мизинца на левой ноге. Магия завибрировала так резко, и ее заменило неожиданное спокойствие. Кассиус остался в ней, прижимая к себе, пока ладонь мягко скользила по женской спине, а губы находили ее висок. Энид в его руках все еще дрожала.
[indent]- Касс? - хрипло позвала его Энид, когда мужчина уже лежал рядом, а у нее наконец появились силы достать измятую подушку из-под живота и отодвинуть ее к изголовью кровати, - Ты же понял, что сейчас произошло?
[indent]Конечно же, она не просила его пересказать их занятие любовью в деталях - сама ведь была активным участником. Энид легла на бок, положила голову ему на грудь и тут же ощутила его сердцебиение под своей распахнутой ладонью. Рука Кассиуса расслабленно легла на ее талию.
[indent]- Магический резонанс. Вот, что это было! - восхищенно произнесла она, будто только что совершила открытие в мире науки, - Я читала об этом, но никогда не сталкивалась. Это редкое явление, между прочим. Значит, что наша волшебная аура не только совместима, но и усиливает друг друга, - продолжала она, в темноте пытаясь нащупать его подбородок, чтобы погладить щетинистую скулу, - Но это может быть опасно. Не только потому, что эту кровать придется чинить снова, - Энид хмыкнула, - Главное, чтоб все не закончилось, как в той легенде про Ауриана и Селесту... Но мы же не можем верить легендам на сто процентов, верно?
[indent]Она почувствовала, как его семя стекало по внутренней стороне бедра, а следом подумала, что вела себя неадекватно после того, как он ее удовлетворил. Вряд ли Кассиусу хотелось слушать о каких-то легендах, которые она читала в хогвартской библиотеке, когда рядом с ним лежала нагая Энид.
[indent]- Ладно, прости, я убила всю атмосферу. Но ты тоже должен был понимать, на что шел, когда решил переспать с равенкловкой, - она сумела найти его губы и оставить легкий поцелуй-извинение, - Я вела к тому, что это все было не просто про эротику. Этого не случилось бы, не имей мы чувств к друг другу... Поэтому, прости меня еще раз за то, что так долго отказывалась тебе верить. И если ты захочешь уйти сейчас, после всего того, что я тебе наговорила после секса, я пойму. Но мне бы больше хотелось принять душ, напиться вина, снова заняться с тобой любовью, затем найти остатки вина и выпить их. А потом заняться любовью. Ты все это выдержишь, Касс?  - она хитро улыбнулась, проводя большим пальцем правой руки по его нижней пухлой губе, которая все не давала ей покоя. Ей стало интересно, покраснели ли его большие губы после их поцелуев, - А еще я хочу, чтобы ты приготовил мне завтрак. Потому что, если ты не планировал умереть раньше своего дня рождения, все же лучше, чтобы завтраком занялся ты.

[indent]- Ну что ты, я же не изверг какой-то, чтобы оставить тебя голодным, - шутливо проговорила Энид, довольно нежась в объятиях Кассиуса. Пояснять двусмысленность фразы она не планировала - пускай сам решает, о каком чувстве голода шла речь. По крайней мере, одну из его потребностей она уже удовлетворила, но не была уверена, что ее саму хватит надолго, когда рядом лежал обнаженный Уоррингтон. Энид уткнулась носом в его шею и показательно вдохнула аромат мужчины. Смесь похоти, пота и феромонов, что шаг за шагом обретал власть над ее разумом, а теперь овладел телом. А еще что-то о привлекательном самодовольстве, когда ему, спустя месяцы проб и ошибок, удалось сорвать с нее маску приличной девочки. - Ты так пахнешь... Невероятно. Обожаю.
[indent]Хоть и Кассиус аккуратно повернулся на бок, неустойчивый матрас все равно скрипнул под его весом. Хотелось бы, чтобы чувства их оставались вечными и прочными, а не такими шаткими, какой оказалась ее кровать. Разломанная мебель нисколько не расстраивала девушку, скорее веселила. Потому, когда Касс встал на ноги и протянул ей руку, она чуть замешкалась, комментируя: 
[indent]- Интересно, что бы ты сказал журналистам, если бы они увидели нас в таком интерьере... творческой разрухи?
[indent]Оказавшись на его сильных руках, Энид еле слышно вздохнула и обвела его шею ладонями. Энид ощутила в его жесте странный комфорт, который не хотела признавать слишком легко. Если раньше ее пугало то, кем она становилась рядом с ним: неуправляемой и безответственной. Превращалась в один большой всплеск, яростный всплеск. А теперь Энид поняла, что дело было не только в ней.
[indent]- Уоррингтон, осторожно, - произнесла она с привычной полунасмешкой, но голос был мягче, чем обычно, - Я ведь могу и привыкнуть сидеть у тебя на руках.
[indent]Она чуть склонила голову набок, изучая его выражение лица, и позволила пальцам легко скользнуть по его плечу, как бы проверяя, насколько он серьезен. Казалось, он только ждал этого — и все же в его улыбке она прочла не ту беззаботную браваду, к которой привыкла в других мужчинах, а уверенность, перемешанную с вниманием к ней одной.
[indent]— А привыкать к тебе, сам понимаешь, — продолжила она, — рискованное занятие.
[indent]Мужчина поставил ее на пол и ступни Энид почувствовали уютную шероховатость старенького ковра. На удивление, ковер оставался целым, но с таким темпом, в каком закрутились их бурные с Кассиусом отношения, это могло быть ненадолго. Энид услышала вопрос Касса, усмехнулась и молча положила ладонь в его ладонь, утаскивая мужчину прочь из спальни. Не говорить же ему, что она боялась, что он ее не попросит.

[indent]Она заколола длинные русые волосы дежурным жестом, не особо заботясь об опрятности домашней прически. Вода обрушилась сверху плотным, почти горячим потоком, смывая следы недавнего безумия с кожи. Энид подставила лицо под струи, прикрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Все было слишком интенсивно: магический всплеск, рвущиеся эмоции, его властные руки, его жаркое и одновременное пронзительное дыхание. И все же рядом стоял он — спокойно, будто привык управляться со стихиями. Она позволила себе провести морской губкой по торсу Кассиуса, не отрывая внимательный взгляд от его расслабленного лица. Лавандовая пена вытекала тонкими ручейками между ее пальцев. Уголки губ Энид чуть дернулись, когда она опустила руку ниже, намеренно задевая его между ног. Просто хотелось, чтобы он на секунду перестал быть таким серьезным, пока она явно провоцировала ответную реакцию.
[indent]Энид вышла из душа первой. Теплая влага еще не успела исчезнуть с кожи, и ей даже было приятно лениво вытираться, не спеша. В конце концов, накинуть шелковый халат оказалось куда проще, чем возиться с полотенцем до конца: пояс остался свисать с боков, а полы расходились на каждом шаге.
[indent]Она взяла гребень и уже собиралась расчесать пушистую челку, как вдруг заметила, что Касс стоит спиной к ней, вытирает полотенцем мокрые темные пряди, и все движение отражается в линиях его атлетического тела. Взгляд сам скользнул вниз — к плавным изгибам упругих ягодиц. Энид чуть прикусила губу и едва слышно усмехнулась. «Да, Розье, вот это уже опасная привычка», — подумала она, но взгляд не отвела сразу.
[indent]Когда Кассиус обернулся, она уже стояла у комода и делала вид, что поправляла длинную свечу.
[indent]— Надеюсь, ужин окажется достойным награды, — произнесла она с ленивой улыбкой, будто ничего не произошло. — Ты ведь обещал, что он нас дождется.

Отредактировано Enid Rosier (2025-09-05 03:28:48)

[indent]Хотя их магия вкупе с резонансом могла бы привести к новому лондонскому пожару, на удивление Энид на кухне потухла лишь часть свечей. Впрочем, полумрак как нельзя кстати подчеркивал интимную атмосферу их свидания. Она с неким равнодушием оценила масштаб разрушений после того, как они с Кассиусом отдались друг другу, но насупила брови обнаружив, что ваза с букетом белых альстромерий была разбита, а цветы силой их магии раскидало по кухонному столу в луже воды. Все равно на треснувшее стекло в буфете, но подарок Касса, который — она была уверена — он выбрал ни за пять минут, должен был быть спасен.
[indent]— Репаро, — бросила Энид как ведьма, не сомневавшаяся в своих способностях, не обращая внимания на хрупкость предмета. Энид подняла спинку перевернувшегося стула и снова посмотрела на букет, ожидая увидеть цветы в первостепенном виде. Но ничего не случилось, словно волшебная палочка утратила голос вместе с половиной разбитого интерьера. Энид раздраженно повторила заклинание, вложив в слова и больше силы, и больше громкости. На миг золотистый луч вырвался из ее палочки, но странным образом был остановлен самой вазой.
[indent]Энид непонимающе почесала затылок, а затем расставила руки в боки. Такого с ней еще не бывало. Бытовые чары всегда давались проще пареной репы. Она услышала неспешные шаги и обернулась на их звук. Кассиус на ходу застегивал ремень на брюках и явно торопился приступить к ужину. Она его не винила, так как и сама успела возбудить аппетит ароматом, который источали принесенные им закуски.
[indent]- Милый, стой, - Энид ласково приобняла его, в одно мгновение смягчив раздражение. Кассиус имел удивительно целительные свойства, неважно, в рубашке он был или без, - Помоги мне, - Энид навела палочку на вазу, не разрывая зрительного контакта с Кассом, - Она не хочет чиниться. Если мы разломали ее вместе, может, и восстановить должны тоже?
[indent]Кассиус поверил логике ее слов и направил палочку на недоразумение посреди стола, за которым они планировали отведать еды. Двойное Репаро сработало и Энид довольно прыгнула на месте, чтобы сразу повиснуть на шее Кассиуса, заключая его в объятия. И хоть после совместного душа Энид больше не чувствовала запахов его пота и поскоитального наслаждения, это вовсе не означало, что она перестала чувствовать притяжение. Даже если душ смыл ароматы страсти, их магия и влечение друг к другу оставались в воздухе, словно невидимое заклинание, не поддающееся развеиванию.
[indent]- Это так странно, - произнесла Энид вслух, задумчиво улыбаясь, - Обычно мне хватает одного раза в постели, чтобы насытиться и без сожалений распрощаться. А с тобой... Чем дольше ты прикасаешься ко мне, тем ненасытнее я становлюсь. Кто ты такой, Кассиус Уоррингтон?
[indent]Энид отпрянула, будто вовремя поняла, что взболтнула лишнего. Она нервно затянула пояс шелкового халата, который почти тут же развязался, когда она села за стол. Ее аккуратная грудь то и дело порывалась явиться миру, пока тонкая ткань скользила по коже, но Энид не обращала внимание на то, что неверная одежда пыталась ее вновь обнажить. Она с довольной улыбкой наблюдала за тем, как Кассиус сперва надел рубашку, а следом презентовал ей долгожданный ужин. Энид похлопала в ладоши, оценивая его старания, а уж после переключила внимание на приготовленные закуски. Сыр и хлеб, груши и виноград, красное вино разлитое по бокалам - ничего из этого не могло перебить замеченный ею инжир. Инжир! Где же Касс умудрился найти его в апреле? Уоррингтон явно засветил в Министерстве не все каналы своих поставок.
[indent]- Соглашусь, я в деле, - ответила Энид, чтобы после услышать звон их бокалов. Она закрыла глаза, чтобы прочувствовать аромат вина перед употреблением. Бароло пахло розами, сушеными травами и малиной. Энид сделала глоток, а затем чуть ли не подавилась им, когда Кассиус произнес свое "спасибо". - Сказал мужчина, который довел меня до оргазма. Дважды. А также принес инжир. Даже не представляешь, насколько твоя жизнь могла бы стать проще, принеси ты мне его полгода назад.
[indent]Энид тихо рассмеялась и взяла спелый плод. Надкусив, она издала удовлетворенный звук и поспешила вытереть сочную каплю со своих подбородка. В удовольствии она протянула ноги и столкнулась с ногами Касса. Не растерялась, а просунула вечно мерзнущие маленькие стопы между его огромных и теплых.
[indent]- С тобой так уютно, - искренне произнесла она, когда его стопы обхватили ее. - Словно даже в молчании есть смысл.
[indent]Она завороженно смотрела на его красивое лицо, на фоне которого пламя свечей играла собственный танец. То танго, то вальс - безразлично. Она хотела сказать что-то еще, но его нога вновь дернулась в желании согреть ее, как и магия решила напомнить о себе. Окно на кухне открылось настежь, привнося звуки и прохладу улицы ночной столицы.
[indent]- Мерлин, - рассмеялась Энид, - Такое ощущение, что кто-то следит за каждым нашим действием. Знаешь, как было принято у наших отцов и дедов? Никаких поцелуев и секса до свадьбы, мы вас контролируем!
[indent]Она все еще посмеивалась, когда брала нарезанную грушу с тарелки, которую пододвинул к ней Касс. Мякоть буквально таяла на языке.
[indent]- Я только что поняла! - заявила она, с улыбкой посматривая на Касса, пока выбирала чего бы еще съесть, - Получается, нам нельзя возвращаться в тот ресторан с джазом? Там было так громко, может мы перебили половину бокалов на барной стойке, сами того не зная? Жаль, мне там понравилось.
[indent]С другой стороны, она ведь была там с Уоррингтоном. Красивым и знаменитым позволено вести себя по-скотски. Мир готов им это простить. Эту мысль Энид решила оставить при себе. Вместо очередной порции закуски, на глаза попался ее серебряный портстигар с сеченным вензелем буквы R. И раз уж окно все равно было открыто, она ленивым движением достала одну из сигарет и подкурила от пламени свечи. Энид откинулась на спинку стула и медленно выпустила хаотичный, молочно-белый дым в потолок.
[indent]- Ты не скучаешь по квиддичу? - спросила Энид. Не для того, чтобы ранить, а чтобы наконец начать понимать, что же такого на самом деле случилось с Кассиусом, что он изменился и оказался в ее квартире, вместо того, чтобы тащить очередную плохо сидящую на бедрах юбку в туалет спикизи.