Да, пожалуй, если понадобится, то она все же умрет. И пожалуй, умрет даже не один раз, а трижды: уничтожив физическое воплощение своего прошлого, разделив участь Доктора в настоящем и, возможно, отказавшись от будущего, чтобы новое ее воплощение не могло сделать другой выбор и причинить ему вред. Целых три смерти. Получи, Доктор! Хотя бы в этом получится тебя превзойти.

Он создавал и формировал свои творения из хаоса и пустоты, отливая из бесформенности то нереальное, без чего реальное лишится смысла. Каждую ночь спустя, мир становился немного иным, а порой и вовсе менялся необратимо и стремительно.

Волна обрушивается на берег. Трилла падает на колени, сдавливает виски пальцами, не в состоянии сдержать поток образов вероятного будущего, хлынувших в сознание. Вскоре после этого, она стала видеть сны, настойчиво указывавшие путь к Хад Аббадону.

Она любит, чтобы на нее обращали внимание и не может удержаться от того, чтобы дергать за ниточки, какие бы они ни были. У Рина это вызывает чувство снисходительного умиления. Пусть манипулирует ситуацией. Это так очевидно.
Как и то, что она нежная девочка, как бы ни старалась выглядеть строгой и неуязвимой.

Она хотела узнать время в полёте, но слова замерли на кончике языка – вопрос «Сколько у нас времени?» получился бы слишком двусмысленным. Мятежники живут одолженным временем, и каждый из них понимает, что в конечном счёте оно их нагонит.

Шэдоухарт не собирается признаваться, даже если к ее ногам поднесут раскаленное железо и заставят танцевать на нем, и даже если ее жизнь будет от этого зависеть. Внезапно она вспоминает, что в их головах сидят иллитидские личинки, и если он захочет, то может узнать до деталей...

Откровенно говоря, из-под контроля могло выйти что угодно, а значит придётся в спешке принимать сомнительные с точки зрения морали решения, работая в интересах общего дела… Именно поэтому мятежники отправили на столь рискованную вылазку именно его...

— Развернись и уходи, — негромко, но отчётливо произносит Медея, глядя в прозрачную для неё, пестрящую оттенками серого и фиолетового темноту. Слишком отчётливо для той, кто не собирается подкрепить требование действиями в случае отказа. — Мне нужно подумать.

Видеть ее смерть оказалось во много раз больнее, чем злиться за то, что из всех людей на Побережье мечей именно она оказалась нулевым пациентом, тем самым источником всех их проблем. Хотя проблемы никуда не делись, временно — временно — Таву хочется сделать вид, что все нормально.

Здесь, в Рейтвине, все иначе: Шэдоухарт впервые видит Ее волю такой, какой она была бы, не мешай им селуниты и иные служители других богов. Эта воля велика и сильна, она захватывает дух: эта воля смяла этот город легко, точно ветхий пергамент, стольких покарала и стольким показала их место.