Люциферу так хочется коснуться чужих перьев, провести по ним пальцами, зарыться в пушок, а после привлечь Адама к себе и целовать до самого конца света, только вот он не мог. Он сам себя загнал в ловушку и выход был только один. Он осознавал, что больно будет не только Адаму, причем больно так, как никогда ранее, но и ему самому, поскольку чувства за столько лет не угасли, и сейчас пылали огнем в груди, освобожденной на время от ледяной брони. Но нельзя. Пусть это окончательно сломает все, что было приятного сейчас, пусть это откинет их на сто шагов назад, но так надо. Люцифер знает, что должен сделать, и от этого знания грудь словно сдавливает тисками, словно на него нацепили железный обруч и медленно, методично сдавливают, пока жизнь не покинет это тело.

Выдержать пытливый взгляд Адама сейчас также невыносимо, как ощущать как горит тело, когда советом серафимов он был изгнан вместе с Лилит. Душа рвется на части и кричит, но маска на его лице не дает ни единого изъяна. Все та же блуждающая томная улыбка и взгляд, покрытый дымкой желания. Черт, он ведь правда хочет этого, хочет Адама, но нельзя. Остается только довести игру до конца.

Люцифер улыбается так сладко, что в Аду, при виде этой улыбки, у всех жителей наверняка бы случился повсеместный кариес. Кончиком пальца он проводит по губам Первого Человека, а хвост, ненавязчиво погладив кончиком пах, после безвольно свисает. Падший приподнимается на локтях, мазнув губами по чужим губам, жарко выдыхая и удерживая своим взглядом чужой, не давая прервать зрительный контакт.

Вот он, момент для решающего удара. Адам сейчас открыт, и даже немного беззащитен, и Люцифер уверен, что этот удар он не забудет никогда. Так надо. так правильно. Это и поставит его на место, и в то же время даст понять, что они — враги. Пусть считает это чем угодно, даже маленькой местью за истребления, за слезы Чарли, которая раз за разом расстраивалась от того, что экзорцисты истребляют грешников, которых принцесса считала своим народом.

— Неужто ты действительно поверил, что можешь быть мне интересен? Что я по-прежнему хочу ТЕБЯ? Я и не думал, что это будет настолько просто, ха-ха. Ты жалок. Видел бы ты сейчас вой взгляд, как побитая собака! Это все игра, глупый ты человек. Как был дураком, так им и остался. Впрочем, я подзадержался, ты меня отлично развлек. Бывай!

Люцифер ухмыляется напоследок, идеально доигрывая свою роль и тут же скрывается в огненном всполохе, слегка опалив Адама напоследок, нарочно, чтобы тот поверил во все сказанное.

А уже в башне бессильно сползает по стене, так и не удосужившись привести себя в порядок, просто глядя в одну точку, чувствуя себя так, словно душу из него вынули, или, даже, наоборот, разорвали на тысячи мелких частей. По щеке скатывается одна-единственная слеза, разбившись о пол. Он сожалеет. Как бы Люцифер хотел вернуть все в то время, когда мог открыто касаться человека, выражать свои чувства. Но в ушах все еще стоят те слова, что он услышал перед изгнанием: "он меня заставил, я не хотел ничего, но он, он меня принудил!". Одним махом Адам тогда перечеркнул все светлое, что когда-то было между ними и сейчас, даже несмотря на всю ту боль, что испытывал падший, это можно было назвать достойным ответом.