Роботы должны нести мир... Должны. Но с каждым разом Сеченов, великий творец, светило СССР, убеждался в том, что его проект - Атомное Сердце, является спасением, как в свое время спасительной стала выпущенная ими с Харитоном, коричневая чума. Ученый прикрывает глаза, опираясь обеими руками об операционный стол, где, утыканный трубками, лежит его лучший агент - Сергей Нечаев, Плутоний, подорвавшийся во время ицидента в Болгарии, когда террористы угрожали взорвать местную АЭС. Хотя, вернее сказать, на столе лежало то, в чем с трудом можно признать человека - раздробленный череп, поломанные руки, одна нога оторвана, а все тело покрыто ожогами. Удивительно, как еще мужчина был жив, и дышал... Но, с технологиями, которые сейчас не стоят на месте, сохранить жизнь членам своего личного отряда "Аргентум", для Сеченова не составляло никакого труда. Из перчатки, надетой на руку ученого, послышался недовольный, искаженный механическими нотами, голос того, что осталось от сознания его лучшего друга - Харитона Захарова:

- Хорошо, Дима, ты меня убедил, но только это единственный раз, когда я пошел тебе на уступки и полезу в "тело". Плутоний погружен в Лимбо, верно? Давай сюда лаборанта, я произведу диагностику модуля "Искра", посмотрим, насколько сильно его зацепило взрывом и что тут можно сделать...

Дмитрий живо нарисовал в воображении то, как Харитон деловито поправляет очки на переносице и склоняется над обезображенным телом Плутония и позволил себе горько вздохнуть - будь он осмотрительнее, Захаров бы не упал в ванную с агрессивным полимером... Но, увы, прошлое не вернуть, как бы Сеченов не вертел со всех сторон эту задачу - время, как и космос, пока что еще оставались ему неподвластны. Подозвав Вов-А6, лаборанта, мужчина позволил сгустку полимера выскользнуть из перчатки и установить коннект с роботом.

В Лимбо все выглядит сюрреалестично и только одно заставляет Харитона Захарова, очутившегося в проекции подсознания капитана Нечаева в своем прежнем теле, удивленно вскинуть брови - надо же, а они хорошо шифровались, и никто бы не подумал. А все дело в том, что образ Виктора Петрова изящно кружит по маковому полю, а агент Плутоний все пытается дотянуться, поймать, вырваться из ловушки.

— Прости меня, блять, прости пожалуйста! Я сам все похерил, и если бы не я, мы бы все еще были, черт подери, вместе! Постой, пожалуйста, прошу тебя, остановись...

Где-то там пролетает в небе робот-бурильщик, так похожий на гигантского механического червя, изящно жонглирует коробками робот-погрузчик, похожая на толстую бочку с головой и слышится отдаленный звук истребителя. Сергею хочется вырваться из Лимбо, ему хочется умереть. Но в то же время здесь, в его мире фантазий он может спокойно смотреть на человека, которого любит и которого потерял.

Если закрыть глаза — под ними пляшет пламя. И боль. Фантомная. Все здесь фантомное, ненастоящее. Он просто хочет покоя. Знает, что не дадут — и бессмысленно вскидывает усталые глаза к небу, неестественно голубому, словно вкрученному на максимум по насыщенности. В голове зудит назойливой мухой вопрос — почему? Да, Дмитрий Сергеевич заменил ему погибшего от коричневой чумы отца, и понятно, нежелание давать ему умереть, но неужто лучше раз за разом смотреть на то, как майор буйствует в сознании, посыпая проклятиями, матерясь, и пытаясь уничтожить все, что видит. Он просто не хотел жить. Ему все еще было больно — не физически, ментально. Эта боль сводила его с ума, а знание, что он все потерял, и на его руках смерть подруги, хорошей молодой девушки, которую он пусть и не любил, но уважал, просто убивала. Он потерял любовь, он потерял себя, потерял все, и не хотел продолжать эти мучения. В Лимбо он мог чувствовать себя спокойнее и не было той дикой агрессии, что каждый раз пожирала его существо при пробуждении.

Ему кажется, что что-то изменилось, когда образ Виктора внезапно зарябил, как помехи на экране телевизора. Приподнимаясь на локтях на смятых маках, мужчина хмурится, неуверенно оглядываясь. Ему кажется, что что-то не так. Чувство опасности пробегает холодком по затылку и позвоночнику.

Оглядевшись, он с удивлением видит полупрозрачный образ Харитона Захарова.

— Харитон Радеонович? В-вы? Вы ведь можете мне помочь? Послушайте, Дмитрий Сергеевич держит меня тут, не давая умереть. Мы с вами никто друг другу, я уверен, вы поймете. Дайте мне умереть, пожалуйста! Я не хочу больше продлевать эту агонию. Пожалуйста.

Харитон, осмотревшись по сторонам, равнодушно подмечает для себя то, что Петров и Нечаев были в неуставных отношениях, судя по тому, что говорил только что Плутоний лучшему инженеру сети "коллектив 2.0". Что ж, увы, к великому сожалению майора он не может дать ему умереть, не потому что он плохой, вовсе нет. Ему все равно - просто это любимая Димина игрушка, грех будет упустить такой ценный кадр для своих исследований. Все легко - у Захарова нет сердца, поэтому, чужие мольбы и страдания его не трогают, однако, он доброжелательно улыбается и кладет руку на плечо мужчины, в наигранно-успокаивающем жесте.

- Конечно, Сергей Алексеевич, конечно... Скоро не будет больше боли, не будет... Страданий. Не будет ничего.

И он ведь не врет - слова универсальная штука, и трактовать их можно как угодно, а все знают, что в отряде Аргентум, личных цепных песиков Димы, солдаты предпочитают полагаться больше на физическую силу, чем на интеллект, поэтому, Харитон рассчитывает управиться с перенастройкой "Восхода" довольно быстро и снова заняться своими исследованиями, пока Сеченов будет творить из агента некий живой конструктор.

Только вот он ошибается.

Нечаев смотрит на ученого с затаенной надеждой, но, внезапный угрожающий жёлтый проблеск глаз, заставляет инстинктивно сделать шаг назад и напрячься.

Что-то явно было не так, очень-очень не так. А уж дураком Нечаева было назвать сложно. Видя голодный интерес в глазах ученого, который разглядывал агента и его Лимбо, мужчина догадался о том, что в покое его не оставят. А Виктора, чей образ он молил о прощении, расстреляют. И предотвратить это он уже не мог... Единственное, в чем еще оставалась власть Сергея - как-то повлиять на это место, чтобы оно его убило само, и, быть может, на том свете он воссоединится с Виктором.

Харитон с легким флером удивления наблюдает за тем, как Лимбо Нечаева меняется, а на лице Плутония возникает чуть ли не звериный оскал. Признаться, его даже слегка забавляет та ярость, что звенит в голосе мужчины, отдающего приказ:

- Пошел вон из моей головы.

И в тот же момент Сергей пропадает, а Захаров остаётся посреди пустой деревни, где щебечут птицы, но абсолютно нет людей. Короткие, патетические хлопки - абсолютно беспллезная бравада, но в то же время - полезный козырь. Значит, Плутоний научился управлять своим Лимбо, занятно... И еще один момент, который Харитону предстоит исправить. Внезапно дневной свет резко тускнеет, словно кто-то выкрутил настройку яркости в телевизоре на минимум, а по округе вдруг раздается истеричный писк кардио монитора, свидетельствующего о том, что давление и пульс его невольного подопытного резко упали.

- Харитон, мы его теряем! Восход убивает его! - следом слышится голос Сеченова с паническими нотками, но Захаров не теряет самообладания, спокойно отзываясь в ответ:

- Успокойся, Дима, у меня все под контролем.

Думаешь, я дам твоей любимой игрушке и столь ценному подопытному умереть?

Щелчок. Простой, абсолютно легкий жест, призванный, скорее, покрасоваться, перед самим собой, чем перед незримым Плутонием или Сеченовым и все снова играет яркими красками. Снова возвращается образ Виктора Петрова, бескрайнего зеленого луга, жужжащих сюрреалестичных пчел и растерянный Плутоний, чьи показатели, которые несколько секунд назад упали, показывая предсмертную агонию разума, сейчас снова были стабильны.

Только растерянность стирается с лица мужчины, словно ластиком, а на ее место приходит безмятежное спокойствие. Харитон неторопливо обходит агента по кругу, поддавшись легкому искушению, чтобы сжать крепкие плечи посильнее и прижаться со спины посильнее, негромко произнося в самое ухо:

- Смотри, Плутоний. Это - то, что тебя убивало. - образ улыбающегося инженера заходится рябью, словно плохо настроенный канал и пропадает. Захаров проходится ладонью по чужим ключицам, сжав горло спокойного мужчины в ладони, вынуждая слегка откинуть голову назад и заканчивает:

- А теперь этого нет.

Образ мгновенно исчезает и ученый отпускает свою жертву, поправляя слегка съехавшие очки на переносице, и погружается глубже в записи "Восхода", с легкой брезгливостью просматривая все моменты с Петровым, и неприятно удивляется, когда модуль выдает ошибку при попытке удалить информацию. Занятно... Плутоний все еще сопротивлялся. Что ж, пожалуй, пока что его состояние стабильно, можно, пожалуй, заблокировать данные воспоминания, а если в будущем случится так, что Нечаев внезапно все вспомнит... Что ж, его мозг просто напросто не выдержит такой перегрузки и случится инсульт, который гарантировано приведет к смерти агента, и лишь в крайнем случае - к состоянию овоща.

Но это уже не его проблемы.