Еще наступит время, когда Асгард станет грозной крепостью, на первый взгляд почти неприступной, но пока что это было укрепленное поселение на теряющемся среди облаков горном плато, с которого открывался вид на Биврёст и иные миры Иггдрасиля. Солнце уже катилось к закату, когда у ворот Асгарда появились двое - светловолосый юноша и девушка, похожая на него и державшаяся позади, которые назвались Фрейром и Фрейей и сказали, что они дети Ньёрда и не хотели бы расставаться с родителем, пусть это и значит новый плен, хотя о последнем юный бог благоразумно умолчал. Ждать, пока к ним выйдет кто-нибудь из асов рангом повыше стражника, пришлось недолго и рыжеволосый молодой мужчина, оглядев пришельцев, пригласил "брата и сестру" на пир в честь усыновления их отца Одином. Сам же Ньёрд, конечно, не ждал их появления и, тем более, неучтенного ребенка у себя любимого, но виду не подал и радостно обнял их, оставив чтение морали безрассудно рисковавшей собою молодежи на потом...

С тех пор прошло несколько недель и осень уже успела смениться зимними метелями, тот рыжий парень, встретивший их тогда у входа в Асгард, оказался никем иным, как тем самым Локи, а он и бывшая Гулльвейг за прошедшие дни вполне вписались в общество Асгарда - всё прошло даже лучше, чем говорили руны Фрейи, обещавшие полный успех задуманной им авантюры, Один не заподозрил в его названной сестре ту, которую он трижды убивал и сжигал на костре, его отец и прежде не выделялся среди ванов, что уж говорить об асах, а вот сам Фрей был слишком молод, чтобы полностью контролировать рвущуюся наружу йотунову сущность - иными словами, время от времени он непроизвольно превращался в волка необычного золотистого окраса. И надо же было такому случиться, что знакомую до боли ломоту в теле Фрейр почувствовал не где-нибудь, а прямо на пиру у Одина в честь получения в дар "на зубик" Альвхейма, причем после первого же глотка медовухи в своей жизни... к счастью, он догадался зажать рот ладонью и вылететь за дверь якобы из-за нестерпимого желания избавиться от содержимого своего желудка несмотря на то, что его воистину паническое бегство сопровождал дружный хохот асов и виноватое "ну я же говорил, что он еще ребенок" его родителя.

- Агррр! - вместо проклятий в адрес невовремя проснувшейся второй сущности и влитой в него по настоянию Локи приторной гадости наружу вырвался только недовольный рык Золотого Зверя, но тут обратившийся волком Фрейр услышал чьи-то шаги и, недолго думая, перемахнул через забор, оказавшись на залитой лунным светом улице Асгарда, продолжением которой, на его счастье, был радужный мост. Что-то заставило его оглянуться... позади него стоял волк, не чета шавкам Одина, которым одного его взгляда хватило, чтобы спрятаться за троном своего хозяина, нет, он бы поспорил на собственный меч, что это был один из йотунов в волчьем обличьи и не кто-нибудь из молодняка, вроде него самого, а взрослый, матерый волчара, считавший, что находится в своих охотничьих угодьях, другой трактовки низкого, гортанного рычания "волчонок" не находил. А ведь совсем рядом были отец и Фрейя, потому единственно возможное в данной ситуации решение хоть и не было самым разумным, но было воплощено младшим из волков в жизнь без лишних колебаний - юный бог развернулся и клацнул клыками прямо перед носом бурого соплеменника, пытавшегося обнюхать "щеночка", а когда тот предсказуемо отшатнулся, развернулся и поднял задними лапами настоящую метель, лишь затем задав стрекача по пустынным улицам Асгарда в сторону Биврёста и оставив позади и пирующих асов, и незнакомого йотуна, который имел право задать ему хорошую трепку за такую наглость...