Локи не был уверен в том, что делает. Чего греха таить, он лишь мечтал однажды оказаться в этом волшебном, чарующем месте, вместе с отцом. Вместо отца? Один никогда не брал сыновей, даже старшего Тора, на Совет Девяти. Сборище пафосных павлинов, обретших власть с его милости, эти лидеры наций прежде были представлены лишь восьмью, ведь у Мидгардцев не было своего представителя и не ведали они о том, что не одиноки во Вселенной в отличии от тех же светлых или темных эльфов, или гномов, или йотунов.
Совет давно не созывался, ибо погрязли его почетные члены в междоусобных войнах, и не было у них ни одной причины искать мирного решения своих проблем. До недавнего времени. Локи оглянулся вокруг – этот зал был окружен магией, хотя залом его можно было назвать с натяжкой. Великие ветки кроны Иггдрасиля окружали их словно в чашу из одеревеневших ладоней. В вышине среди изумрудной листвы таились звезды и даже казалось, что где-то там мелькают подобно двум ониксам глаза Эйктюрнира, любопытного и мудрого зверя, обитавшего исключительно в этом потаенном измерении между мирами.
Еще незримый для постепенно приходящих гостей и их свиты, Локи прошел по одной из тонких веток к самому обрыву и залюбовался в бездну Гиннунгагапа. Лишь Пустота имела место во всех мирах и реалиях, простираясь через все миры и соединяя их в одно великое ничто, где пыль скапливается в сгустки и образует их жалкие планетки. Упасть бы туда, посмотреть, как долго падать в эту бездну… А что, если там, по другую сторону пустоты, есть что-то новое? Что-то, от чего он не устанет так быстро?
Изумрудные глаза загорелись от предвкушения, но позади Локи, пристроившегося на одно колено перед хаосом, заговорила давняя знакомая его, и бог лукавства не удержался от усмешки.
- И ради чего мы морозим зады в этих неудобных деревянных креслах? А? Малекит! Забыл припудриться с одной стороны?
Королева светлых эльфов, седовласая и уже давно вредная как голодная оса Аэлса прожила примерно столько же, сколько и отец их Один. Вот только в отличие от своих сородичей темных эльфов, королева Светлых быстро смекнула, что проще сдаться и помогать армии предыдущего Всеотца, нежели вставать у нее на пути. Наверное, поэтому их мир остался ярким и цветущим, а жители живыми и почти невредимыми. С течением времени мир светлых эльфов стал ему почти родным – ведь именно там Локи учился магии с самых юных лет. Как странно переплелись их судьбы…
Встав в полный рост, Локи двинулся назад к главной «зале», где уже собрались почти все члены Совета. Помимо Аэлсы от светлых эльфов в деревянное кресло, увенчанное символом своего мира, устроился и все еще зализывающий раны царь Малекит темных эльфов. Справа от него разместился на огромной табуретке не очень уютно себя чувствующий царь Эйтири, глазенки которого показались Локи через чур виноватыми.
«Интересно…» подумал трикстер про себя, обходя зал за колоннами-ветвями кругом. Дальше к его томной горечи в кресле Ванахейма устроился его дядя, Фрейр, которому досталось править миром Ванов, когда старшая сестра его Фрея вышла замуж за Одина и стала Фриггой. Наверное, только дядя Фрейр не видел в Локи, пока тот рос, какой-то угрозы или повода для шуток и презрения, ведь нареченный сыном его сестры, Локи был на нее похож душой и сердцем. И тяготел к магии, чего не сказать о ее родном чаде Торе. Без Фригги лишь Фрейр был той самой связующей нитью к какому-то светлому детству, которое Локи не мог делить ни с кем другим, даже со старшим своим братом. Напряженно вздохнув, бог лукавства вышел из тени.
- Ну наконец-то, - прокряхтела Аэлса, ерзая на своем кресле. – Где твой брат, юный принц?
- Я давно уже не юн, моя царица, да и не принц более, - парировал Локи учтиво, направляясь среди кресел к одному из пустующих.
Это была хорошая идея, шокировать совет постепенно, и Локи нравилось, что его запустили первым, как на пробу терпения всех присутствующих. Пройдя около дяди Фрейра, бог лукавства искренне с почтением склонил перед ним голову, но задерживаться не стал и торопливо направился к трону, прежде занятого Лафеем.
Он развернулся лицом к присутствующим, смущенных его поведением, призадумался, и гордо уселся на символический трон Йотунхейма под удивленные вздохи и даже пару усмешек.
- Не долго тебе там сидеть, маленький йотун, - сказал холодно Эйтири, качая головой. – Придет твой брат и прогонит, как бывало всегда, сколько я вас помню.
- Что ж, - ответил Локи, закинув ногу на ногу. – Каково же будет ваше разочарование, когда я скажу вам, что я здесь по воле своего старшего брата. Корона Йотунхейма моя по праву крови и завоевания. И уж поверьте, то кресло намного менее комфортное, чем эти, и именно поэтому… оно безумно мне нравится.
Нагло оскалив зубы в довольной улыбке, Локи откинулся на спинку кресла и замер в ожидании последних двух правителей.

Отредактировано Loki Laufeyson (2024-09-07 10:27:27)

Этот совет будет для нее первым. И, пожалуй, самым важным. Как она себя преподнесет, так и пойдет. На этом сборище "пафосных павлинов", как любезно окрестил их Локи, нужно выглядеть особенно эффектно. Волнение она успешно маскировала за маской злой иронии и хищными улыбками, отражавшимися в огромном зеркале, в котором Чаровница уже не первый час придирчиво и жадно выискивала недостатки или огрехи. 
В ее покоях с самого утра суета. Слуги кружат вокруг нее как пчелы возле цветка. Все должно быть безупречно. Тщательно подбирались драгоценности, прическа, платье... Платье...сколько же раз его перешивали. За последние три дня портные, должно быть, уже возненавидели ее. Чародейка лично выбирала фасон, саму ткань и рисунок, на каждой примерке что-то добавляла и требовала, но когда портные принесли ей платье в первый раз, она была разочарована: оно оказалось слишком простым и не подходило к ее внешности. Вердикт был вынесен тут же - перешить. Но когда умелицы взялись за работу, то обнаружилось, что ткань слишком тонкая и плохо держала форму.  А у Аморы там...ну, было что держать. С рисунком тоже беда, он на платье был слишком сложным и требовал много времени на его создание. Времени, которого у них не было от слова вообще.
 Чародейка была в ярости. Швеям был дан строгий приказ работать быстрее. Мучились все и вся...
В конце концов, это испытание они выдержали с честью, и плод труда и умения асгардских рукодельниц сейчас красовался на ее точеной фигурке. Выглядела Чаровница как настоящая королева. Ее длинные, золотые как солнце, волосы были аккуратно уложены сзади,  а глаза сияли, как звезды на небе. Даже трогать страшно. Вдруг что испортится.
Слуги наконец отошли на несколько шагов назад  и склонили головы в приветственном поклоне, как только в покои Чаровницы отворились двери.
 Давненько ее так не обхаживали: угождали, кланялись, обращались не иначе как "Ваше Величество". Как бы не привыкнуть...
Знойный блеск в ее глазах, скользивших по изгибам могучей фигуры Всеотца, заставил его смутиться. Тор смотрел в лицо девы с тайным чувством стыдливой радости, она в ответ ласково улыбнулась, что вызвало в груди его благодарное томление и всё более властно потянуло к ней…
  Стоит ли говорить какое она получает удовольствие от его внимания, которое он даже словами не в силах выразить. Смущенно улыбаясь ей, Тор отводит взгляд. В чем дело, вырезы на платье слишком откровенны? Не верится. От волнения она слишком часто дышит. Грудь вздымается снова и снова... Опять оно овладевает ей, и побороть его нет сил. Это влечение сильно осложняет ей жизнь здесь, в Новом Асгарде. Как долго она еще продержится? 
Невыносимо...
В слабых попытках усмирить свои порывы она пытается взглянуть глубже, хоть слегка разогнать завесу тумана, окутавшую его фигуру и добраться наконец до истины...
 Вот он. Прямо перед ней... Величественный, настоящий символ силы и могущества асов, как всегда уверенный, но какой-то мрачный, царь Асгарда выглядел как человек, который переживает тяжелую потерю. Его взгляд был полон печали и боли, а на лице отпечаталось глубокое страдание. Несмотря на улыбку, освещавшую его лик, он все еще скорбел. Он был готов защитить всех и каждого... но кто защитит его самого? Амора подошла к нему и положила руку на его плечо. Что еще ей сделать, как поддержать его? Как его поймешь? То манит к себе, то отталкивает... 
 Что тебя гнетет, что мучает? Что ты никак не отпустишь...или кого?
Судя по тому, что к Стражу Врат они идут только вдвоем, Локи уже отбыл. Почву готовит, не иначе. Ну что ж, это будет интересно.
Хеймдаль открыл им радужную дверь, за которой ждал величественный Иггдрасиль. Невероятно пугающей красоты место. Ясень был настолько высок, что его ветви терялись над их головами. Его листья были изумрудно-зелеными, а ствол коричнево-серебристым. Над ними крона, под их ногами бездна... Главное не смотреть вниз...
Горделиво проплывая под руку с Одинсоном мимо трона Владыки темных эльфов, Амора  невесомо и почти незаметно похлопывает его по плечу и занимает свое место, прямо напротив Локи. Интересное расположение, лед напротив пламени. Так и задумывалось? Подмигивая брату-колдуну, асинья откидывается на резную спинку трона Муспеля и закидывает ногу на ногу.
Малекит, вероятно ожидавший встретить мрачного великана Суртура, был заметно озадачен, узрев на его месте свою знакомую, молодую и красивую асинью в огненно-красном наряде. Их дорожки уже пересекались, и не сказать чтобы разошлись на дружеской ноте...  Когда-то давно, когда они еще были союзниками, темный эльф был очарован ее беспринципностью, коварством и остроумием. Они работали вместе, даже помогали друг другу, делились знаниями, а потом кто-то совершил ошибку, недооценив ее. Хотел использовать вслепую, а Амора оказалась ему не по зубам - слишком умна, чтобы попасться на его уловки. Разгадав его замысел, она решила сыграть на опережение. И да, наступила на хвост его мужскому самолюбию.
 А вот сейчас она проходит мимо, игриво и удивленно поглядывая на его наполовину опаленное лицо. Интересно, кто его так изувечил? 
С темными эльфами понятно, а вот с Аэлсой как-то не довелось повстречаться. Одни лишь слухи, сплетни...да рассказы Одина... лишь одно она знала точно: когда-то и в Альфхейм пришла беда. Чтобы спасти свой мир от захватчика, Аэлса согласилась выйти за него замуж. И захватчиком этим был никто иной как Малекит. 
Она представляла себе почтенного возраста эльфийку, вероятно мудрую, но склочную и непременно со скверным характером. Чистокровную интриганку с как минимум двойным дном. Признаться, надеялась что она уже ушла на покой или вообще покинула этот мир. Но нет, живехонька. И ядовита на слова.
Следи за языком, Аэлса, или твоя несдержанность дорого тебе обойдется.
Корона, парящая над ее головой, внезапно засияла ярче, чем когда-либо. Она почувствовала, как магия наполняет ее тело и распространяется подобно пожару. И ух коль настал ее час - она возьмет свое. И обижать себя не позволит. Довольно!
- ЗАКОННАЯ царица Муспельхейма! По праву замужества и регентства, покуда моя дочь не достигнет зрелости, - парирует Амора, всем своим видом демонстрируя, что больше эту тему поднимать не стоит.
Все уже свершилось. Теперь ей править Царством жара и огня, справляться со всем одной, заботиться о своих подданных, следить за порядком в королевстве и защищать его от врагов, если таковые найдутся. Бремя власти отныне целиком и полностью на ее хрупких женских плечах. 
- Кто вам доносит этот бред? Кто вам сказал, что Суртура свергли? Огненный владыка почил всего лишь. Мир его праху.
- Безвременно. Едва женившись на тебе. 
Провоцируешь, темное отродье? На нервах поиграть охота?
Кроваво-красные губы чародейки расходятся в зловещей улыбке, обнажая почти хищный белозубый оскал.
-Вот тут осторожно, Малекит. По тонкому льду ходишь.
-А ты значит у нас безутешная вдова? 
- Как видишь. У каждого свой срок. На все воля норн.
- Вижу... Я многое вижу, Амора...

Отредактировано Amora the Enchantress (2024-09-11 18:56:08)

Возмущенные правители по сути лишь потешали бога лукавства. Он уже и забыл, как была остра на язык и вредна Аэлса. За это он и любил эльфийку трепетной любовью почитателя, можно сказать, фаната. Многие годы Локи провел в Альвхейме, изучая местную флору и фауну, познавая секреты зельеварения и сил самой природы, к которой можно воззвать и услышать ответ. Малекита бог трикстер ненавидел, но уважал… стараниями Малекита братья осиротели наполовину, а может и целиком, ведь Один не был прежним после смерти Фригги. Недвусмысленные взгляды Фрейра на царя темных эльфов говорили примерно о том же самом. Эйтири, огромный царь гномов, явно ежился от них всех, будто не превосходил их всех ростом, и хранил какой-то весьма страшный секрет…
Как разыграть эти карты? Как сделать игру интересной? Против воли, но Локи начал гадать, как выстроить все болевые точки сидящих рядом так, чтобы они сыграли красивую мелодию ему на потеху и познали в конце, как они были лишь инструментом в его игре. Унизительно, неотвратимо. Он бы возвысился над ними всеми, доказал бы, что зря недооценивали младшего сына Одина. Многие из них не видели в тени отца и Тора его самого, будто растворившегося в чужом величии, но именно от Локи могло зависеть теперь, падет ли гнев или милость к их порогу теперь, когда он был верным Советником Всеотца, как когда-то Тюр при Одине…
В гуле их голосов и споров, Локи ощутил себя интриганом и изгоем вновь, однако, ощущение быстро сменилось… страхом. Зеленые глаза скользнули по деревянному настилу зала по постепенно начинающим сиять жилам Иггдрасиля к эпицентру бури, в которой не было и намека на око спокойствия. Тор потерял контроль, Тор стоял в центре силы, которую не мог еще контролировать, и сила полилась словно раскрывшая лучи звезда во все стороны. Не успев даже приподняться в кресле, Локи распахнул от ужаса глаза, чувствуя, как темная магия пронзает плоть незримыми кольями, пригвождает к новообретенному трону.
Все его попытки возвыситься и манипулировать окружающими будут тщетны, если они умрут здесь и сейчас. Все его попытки стать кем-то другим, кем-то лучше, все надежды стать для брата верным другом, как прежде… Для Аморы – опорой и защитником... Уже еле дыша, Локи дрожа от напряжения посмотрел на Чаровницу, ставшую такой же жертвой Темной Магии, как и все прочие сидящие «лидеры». Если бы он только мог спрятать ее от угрозы…
Но неужели угрозой стал их Всеотец? Взгляд бога лукавства вернулся к эпицентру проблемы. Тор погрузился сам в себя. Либо в то измерение, где его самого уже не существовало. Он терял брата на глазах. Исполнение мечты или страшного кошмара? Если Тор потеряет разум, то тогда всем его играм придет конец. Ни одна не будет радовать бога лукавства. Если он потеряет Тора, то тогда не будет мерила ни добру, ни злу, все станет… бессмысленным.
«Брат!..»
Он звал Тора, как только мог звал, сейдром, дарованным матерью, пытаясь в противовес темным чарам коснуться Тора в ответ, чтобы он услышал. Дрожащая рука приподнялась над резным подлокотником и Локи смог направить в сторону Тора свой собственный поток магии, светом полившийся в направлении Всеотца к его лицу, к глазам, затемненным чужой волей. В борьбе света и тьмы Локи увидел внезапно видение.
Тор стоял на поле брани, в грязи, в крови, дыша тяжело, словно изможденный, раненый зверь, но зверь победил. На лице брата не было и тени сострадания, а его оружие, новое, грозное, огромная секира, была окровавлена по самую рукоять. Кто падет под ее острием? На кого она нацелится, когда ни врагов, ни друзей у Тора Одинсона, Последнего Всеотца, никого не останется? Его рогатый венец валялся разрубленным под ногами брата, и тонкая, словно истлевшая как свеча фигура Аморы, лежала рядом, глядя в небеса потухшими глазами. Им не увидеть светлого мира мертвых, если сам Всеотец встанет стеной, обрушив гнев на живых.
Очнувшись от видения, Тор ослабил свою хватку, а после и вовсе посмотрел на Локи с мольбой, понятной лишь младшему брату. Этот выплеск энергии был ему не подвластен. Это не вина Тора. Это не его старший брат атаковал их всех, а что-то, что усиленно лезло наружу через него как через посредника. Смутные подозрения закрались в душу бога лукавства, ведь слишком знакомой была эта сила… отцовская сила.
Встав кое-как с места, Локи ринулся к Тору, чтобы поддержать в миг ослабевшую фигуру Всеотца, но как только Локи подоспел к нему, он инстинктивно глянул на Амору, сидевшую напротив его собственного нового трона, и протянул к ней руку. Вдвоем они могли помочь богу грома прийти в себя, спрятать его ум хотя бы на время от чужого влияния.
- Коль вам все еще нужны причины для содействия, вот они! – воскликнул наконец Локи, оглядев присутствующих, чье возмущение нарастало как бушующие волны в грозу на море. – Асгарда нет и Девять больше не имеют оси. Хельхейм, окруженный Нифельхеймом, в корнях у мироздания! Мидгард, праздно живущий в хаосе, сердцевина древа, его центр. Кто же в кроне, что венец всего? Ванахейм? Мир охотников и собирателей, не умеющих сражаться даже за самих себя? Альвхейм, где праздность во главе всего под дурманом магии? Пустынный Свартальвхейм, уничтоженный амбициями своего помешанного на тьме правителя? Или корыстный Нидавеллир, замкнутый в себя, как и умирающая звезда, из которой гномы тянут свет для своих орудий за баснословные средства? Лишь Асгард лежит на пути к свету, к Вальгалле! Без Асгарда рано или поздно все ваши миры начнут гнить, как пожухлые осенние листья! Иггдрасиль уже начинает загибаться! Неужели вы не видите, как изгибаются и тлеют ваши великие троны? – прорычал он грозно, с ненавистью к слепым глупцам. Будь они хотя бы каплю верными Асгарду, который сделал их великими, как много бы решилось проблем разом!
- Я открою врата Утгарда для Тора. Йотунхейм будет стоять рядом с Асгардом, когда он воспрянет вновь, - пообещал Локи искренне, поддержав брата, когда тот наконец смог распрямиться. - От вас ничего не требуется, кроме как не мешать! Утаите эссенцию своего мира – так знайте, что ее все равно отыщут верные Всеотцу подданные и тогда мы зайдем к вам и за ответами…

«Помогите! Моему брату нужна помощь!»
Норны, сколько раз Тор проделывал этот номер, когда хотел хитростью, с позволения сказать, обескуражить противника. В молодости этот прием и в самом деле неоднократно становился столь эффективным, что даже в зрелости у Тора еще были ощущения, что ну а вдруг прокатит и на реальном поле брани. Локи ненавидел этот прием, во-первых, ему никогда не казалось, что у него такой тяжелый вес, чтобы сносить окружающих подобно кеглям, во-вторых… ну кому понравится, когда тебя кидают как снаряд, просто потому что могут? Тор всегда кичился тем, что сильнее… Тор всегда был сильнее.
А потому вдруг оказаться по другую сторону, тащить брата на плече, пока он почти без сил обваливается на Локи, оказалось далеко не так весело, как Локи мог когда-то в забвении злобы надеяться. О, нет, Локи испытывал ужас. Хорошо скрытый ужас, и все же ясно сияющий в зеленых глазах.
«Помогите, моему брату нужна помощь», - звучало в его голове как на старой истлевшей пленке. «Помогите, кто-нибудь, помогите…» Но откуда ждать помощи? Как помочь, когда отцовские силы переписывают суть бога грома? Локи опасался, что это может произойти, что дарованный Одинфорс рано или поздно приблизит Тора к величию и в то же время отвратит от всего того, что делало Тора тем самым златовласым и беспечным богом грома. Видят боги, все, что пережили Рагнарек и собрались теперь вокруг царя Асгарда и его советника, Локи бы многое отдал, чтобы они снова играли в «помогите моему брату» и готов был стать снарядом… Лишь бы только Тор поправился.
Хеймдаль ничего не спросил, лишь уставился в глаза трикстера с немым удивление и таким же страхом, перенимая бога грома в свои объятия. Три воина также подоспели подхватить Тора, чтобы увести его в Королевский дом, и Локи наконец почувствовал, как уходит тяжесть чужого тела с его плеча, но в то же время нарастает тяжесть на сердце. Что это было? Что произошло? Неужели Тор теряет контроль? Неужели отец пытается завладеть его разумом темной магией, даже из Вальгаллы не желая расставаться с властью над их жизнями?
Скрепя зубами, Локи направился уверенно за Тремя Воинами, но едва он сделал шаг, как за спиной заголосил Скурдж. Резко обернувшись, бог лукавства увидел побелевшего аса и царицу Муспеля в его объятиях, теряющую сознание вместе с жизнью от внезапно открывшейся раны. Застыв на месте, Локи снова глянул вслед брату. Ему надо было быть подле Тора, ему надо было помочь брату прийти в себя, помочь сберечь сознание от пагубного влияния Одина. Тяжело дыша, Локи сжал кулаки. Он не справится, разделившись на иллюзии, их не хватит. Выплеснув злобу фырканием, Локи отвернулся от брата и поспешил к Аморе.
- Отойди, - отмахнулся он упрямо, оттолкнув Скурджа от Аморы, чтобы взять ее на руки. Не долго думая, Локи понес деву к местному хёргу, возведенному в честь Фригги. Там, уложив Амору на алтарь, он наколдовал в руку маленький изогнутый нож и разрезал им платье на боку асиньи, чтобы увидеть ее рану. Обомлев, Локи дрогнувшей рукой оттянул ткань окровавленного платья и начал сейдром вливать свет в рану как целебную мазь, безвольно скосив взгляд на идола матери.
Фригга всегда говорила, что дар к целительству есть в каждом чародее и ведьме, что взывает к силы природы. Что сейдр позволит передавать силу из нити жизни без вреда для лекаря, покуда лечащийся не на грани смерти. Оставалось лишь надеяться, что это так. Решив, что проще и надежнее будет перелить жизненную силу, Локи ловким движением руки вытащил из вены ниточку жизни, засиявшую золотым светом в его уже окровавленной ладони. Нож исчез, и Локи просто взял Амору за руку, чтобы соединить свой сейдр и ее истлевшие жизненные силы воедино.
Вскоре ему будет сложно просто стоять, потому бог лукавства уперся руками в алтарь и скосил тихо мутнеющий взгляд на лицо Аморы.
И она узрела ужас… И ее разум сковала сила Одина. Протянув ладонь к ее лбу, Локи решил воспользоваться моментом и коснулся ее кожи, чтобы увидеть ее воспоминание. Увидеть и ужаснуться, отпрянуть в агонии и отвращении, от которого не было никакого спасения. Обернувшись к алтарю спиной, трикстер сполз по холодному камню к основанию и обреченно облокотился на исписанные рунами постамент головой.
Прошло долгих два часа, прежде чем сейдр наполнил собой тело Аморы и рана закрылась. Долгих два часа, за которые Локи успел даже погулять иллюзией в сторону Королевского дома и увидеть состояние брата. Тор спал, крепко и беспробудно, разве что облик его уже не выражал такой тяжелой печали. Неужели Локи впервые в жизни сходу сделал правильный выбор и не потратил время впустую на кудахтания вокруг Тора? Он остался с Аморой и теперь она сможет открыть глаза, если не уже.
Услышав шорох над собой, Локи меланхолично произнес хриплым голосом:
- Добро пожаловать в мир живых. Я смотрю, тебе с сородичами в одной реальности сидеть скучно, все время тянет… куда-то в другие миры…
Тяжело поднявшись на ноги, Локи развернулся к Аморе лицом и показал ей, как именно ее исцелил: оттянув нить жизни от Аморы, он мягко развеял остатки магии взмахом кисти и склонил голову.
- Нам надо о многом поговорить…