Маркус проверил все. Поле для квиддича. Раздевалки. Забрался даже на трибуны и заглянул под ту, где уже пару раз его находил. Прошелся вдоль озера, где многие растянулись на траве, делясь друг с другом планами на лето. Флинт насупился, но сдаваться так просто не собирался. Вещи — давным-давно собраны. Только Вуд подевался незнамо куда.
Он брел, не разбирая дороги, не задумываясь над маршрутом, позволил ногам вести его. Осматривал Хогвартс этаж за этажом, прекрасно понимая тщетность этого. Оливер запросто мог оказаться на втором, когда Марк поднимется на пятый. Его ногам был чужд пессимизм и, возможно, именно поэтому все получилось как нужно.
Третий этаж, ниша у окна, где они сталкивались подозрительно часто.
Флинт замирает в другом конце коридора, буквально на пару секунд, едва завидев вихрастую светлую макушку, а потом приближается, с настойчивостью тарана. Сердце гулко стучит, ускоряя свой ход с каждым шагом.

— Какого хрена, Вуд?!

Маркус нависает над ним, уперев руки по обе стороны оконного проема. Флинт не замечает, что губы кривятся не в презрительной гримасе, а в подобии улыбки. Он понятия не имеет "какого хрена что?", но это ведь Вуд. с Вудом всегда есть "какого хрена".
Их отношения, которые и отношениями то назвать можно было разве что с натяжкой, подобны болоту. Затянули обоих и не выпускают, трясина лишь утягивает глубже.
Синяки от ударов давно сменились засосами. Проклятья в спину — жарким шепотом на ухо. Только соперничество никуда не ушло.
Их отношения постоянная борьба: друг с другом, против всех. Они скрываются в пустых коридорах, отталкивают друг друга, шипят змеями. Маркус прижимает Вуда к стене, хрипло дышит куда-то в шею, запустив пальцы в брюки под полами мантии. Вуд закрывает ему глаза со спины, вжимаясь в поясницу бедрами. Они не готовы уступать. Друг другу, всему миру.
Им придется.
Их время в Хогвартсе стремительно подходит к концу. Завтра, они оба, проснутся в своих постелях. Далеко друг от друга. Без шансов на случайное столкновение в коридоре на третьем этаже.
Флинта накрывает тоской. Это подобно волне, что захлестывает с головой, утаскивает на дно и не дает вынырнуть на поверхность за глотком воздуха. Маркус задыхается, ему хочется кричать, ударить что-то (кого-то), сделать хоть что-нибудь, но он не в силах.
Они не обсуждали планы на будущее. Каждый раз, что-то мешало. Обычно, они сами.
Ведь в глубине души, Флинт понимает, что это конец. Конец всего.
Маркус не может отказать себе в вольности, отцепив судорожно сжатые на камне пальцы и провести ими по щеке Оливера, погладить едва ощутимый пушок под скулой, обвести большим пальцем линию приоткрывшихся губ.

— Нам с тобой нужно поговорить. До того, как мы разъедемся.

Слова даются Флинту тяжело. Он физически ощущает, как они дерут глотку, повисают в воздухе между ними, готовые вонзиться под кожу Оливера. Вуд смотрит своими влажными, оленьими глазами, доверчиво смотрит, несмотря на то, что совсем и не видел от Марка доброты. Большой палец сам скользит в рот Олли, давит подушечкой на язык, проникает глубже, а потом тут же назад. Флинт, будто маньяк какой-то, подносит его к носу, жадно втягивает запах, растирая слюну между большим и указательными пальцами. Изо рта Оливера всегда пахнет свежестью, хоть сам он и может пропахнуть средством для чистки метел или еще чем похуже. И нет, Маркус не сноб какой-то и очень даже любит запах дерева и полироли, но не той последней вариации. Прекрасно справляющейся с задачей, но воняющей похлеще тролля.
Мысли разбегаются как тараканы и это не спроста. Ему всегда сложно было сосредоточиться рядом с Вудом. С раннего детства, когда этот всколоченный грязнокровка раздражал одним своим присутствием. Сейчас, когда все мысли, сдобренные играющими гормонами, грядущим расставанием и неизвестностью, об одном. Том, о чем в пуританском магическом обществе вслух говорить не пристало.
Маркус не хочет говорить, он хочет действовать, но если он хочет сделать хоть что-то хорошее для Оливера Вуда... Ему стоит оттолкнуть его. Здесь и сейчас. Навсегда.

— Наша связь, — Флинт медлит. Злится сам на себя, сжимает пальцы в кулак и наискось ударяет по подоконнику. Костяшки слегка саднит, но боль немного отрезвляет. — прекратится сегодня. Я женюсь, Вуд.

Маркус сглатывает ком в горле и смотрит тяжело, немигающе, сверху вниз. Он не знает, достаточно ли поднаторел в искусстве притворства, чтобы обмануть Оливера. Достаточно. Грифы честны и доверчивы. Он знает, что скорее всего и не врет. Отец наверняка подготовил подходящую кандидатку и возможно, что не одну. Флинт готов бороться со всем миром, но только если у них с Оливером есть хоть один шанс. Судя по оленьим глазам гриффиндорца — шансов нет вовсе.
Лучшим выходом из ситуации было бы уйти, развернувшись на каблуках и чеканя шаг, с пафосно развевающейся мантией за спиной.
Флинт пытается сделать как лучше, но делает совершенно другое.
Наклоняется к Вуду, сжимая его бедро одной рукой, а второй удерживая за подбородок и целует. Жадно, зло, покусывая мягкие губы, вымещая все чувства на него.
Маркус совершил много ошибок в своей жизни и эта одна из них.