Внешне Мастер только раздражённо выдыхает; внутренне он понимает по этому невразумительному не_вопросу и не_ответу, что его будущее я нашло выход из ситуации. Его жизнь не закончилась в этой драматической точке, превратившись в неизвестную переменную. Это немного успокаивает. Это несколько выводит из себя.
Туда-обратно, туда-обратно, одно из сердец уже молчит, поэтому ритм получается совсем ломкий, пропускающий такты и не вырисовывающийся в мелодию. Будто сломанная музыкальная шкатулка; впрочем, разве Мастер сейчас не представляет собой примерно то же самое?

Чужой мимолётный и лёгкий смех бьёт его почти физически, внутри вспыхивают прикрытые пеплом угли, тянется вверх яростное пламя (ненависть; страх; надо мной смеешься? - идиотская реакция, тянущаяся откуда-то с той стороны горизонта событий, он даже не помнит, из-за чего эта опухоль зародилась в его разуме, не говоря уже о том, как выкорчевать её) и опадает, когда Доктор начинает объяснять, действительно пытаясь выстроить из своих несвязных слов цельную историю.
Это и в обычной ситуации плохо выходит, но Мастер приучил себя разбирать заячьи петли чужого хода мысли.
- Были насыщенные выходные? - он находит в себе силы прервать оцепенение. Доктор снова бежал очень прытко, и Мастер пока не может угнаться за ним, особенно пока вынужден замедлять собственные прыжки от мгновения к мгновению. Для него с прошлой серьезной речи бывшего друга прошёл едва ли час. С момента, как рот Мастера выплевывал "я никогда не..." - того меньше. И, похоже, Доктор так и не узнал об их маленьком размене с Мисси.
Она хотела получить себя.
Он хотел не дать Доктору получить себя после того, как тот предпочел вернуться к своему бегу и попыткам забыть.
Это было обоюдным исполнением фантазии, если можно так сказать.

- Неужели, - даже язвительность гаснет под этим - таким знакомым, но отличающимся от всего, что Мастер видел раньше - взглядом и превращается в тень эмоции, жалкий дым. Это всё уже было, так что фигуры танца перестают иметь значение сами по себе. Да, некоторые миры, вроде этого, в самой своей сути не предназначены для войны и порабощения, но Мастер (или уже не совсем) всё равно сделал бы это, очнувшись. Просто чтобы попробовать свою новую личность в деле. Или, если бы нашёл здесь следы пребывания Доктора, от досады. Он разрушал бы, чтобы почувствовать все нюансы своего изменившегося вкуса, и обязательно заглянул бы в один клуб в Лондоне...
Он всегда заранее подготавливает план на будущие свершения. Потому что одно нерасчётное число - и вот где он оказывается. В очередном падении на доверие.

Поэтому Мастер тратит все оставшиеся силы, чтобы не зайти за грань, пока для этого не будет найдено идеальное время и место. Сейчас оно... не такое. Конечно, не такое, пока здесь он, и у него снова эти ужасно прекрасные глаза - вечно молодые глаза безумного старца, глаза победителя, отдавшего свою победу другому и получившего награду, которую никто не захотел бы взять. Глаза, которые хочется выжечь - или невесомо целовать - или наполнить ужасом - или сделать счастливыми. Желания перещелкивает, словно каналы пультом, словно потоки частиц в разогнавшемся магнетаре пульсируют в вечность.
Его собственный пульс вот-вот станет нитевидным. Мастер заглядывает в своё внутреннее пространство так же, как Доктор осторожно проверял состояние его тела, видит точки излома, и точки перегиба, и нестабильные равновесия. Его сознание местами уходит в гравитационные колодцы и несётся по невычислимым орбитальным траекториям.

Доктор прав в своей болтовне. Только согласиться с ним вслух, конечно, невозможно - для того, кто ещё может хоть как-то контролировать если не происходящее в целом, то самого себя.
- Почему я должен тебе верить? - Мастер всё ещё может по крайней мере сопротивляться. У него всё ещё есть лазерная отвертка, которую удаётся зажать в руке. Пока он в сознании, пока он - это все еще он - эту хватку уже не разжать. Пока он в сознании, Доктор старательно тянет его вверх и наружу, мимо консоли, мимо горячечно вспыхивающего света.

Он думает, для чего приходится почти отключиться от реальности на несколько наносекунд, едва ли заметных для существ обычных, но они-то могут считать мельчайшие цифры, пока время вообще не перестаёт иметь какой-то смысл, застывая в ловушке планковских величин.
- Ладно, - говорит Мастер в конечном итоге, и в его усталых глазах, в самой их глубине, что-то меняется, - Если ты не сдаёшься, это имеет значение.
Он отцепляет своё сознание от сознания этой ТАРДИС, сбрасывая связь окончательно; и ощущает неловкость, граничащую с уязвимостью, будто потерял важную деталь гардероба или, что точнее, какую-нибудь конечность. К счастью, Доктор не может этого почувствовать, ментальная защита отделяет их друг от друга так, что они едва не отталкиваются, как однополярно заряженные магниты.
Доктору остаётся только физическая слабость своего врага, которая, по сути, ничего не даст.
- Пошли, - он всего-то позволяет теперь себя тащить и переносит свой вес на чужие плечи, но, по собственным ощущениям, слишком помогает Доктору. Слишком, слишком, слишком. Ох, Мастер знает, как это плохо для него кончается, любая попытка действовать сообща приводит его рано или поздно вот к этому же, но в крайнем случае он просто отпустит регенерационную энергию на волю и, может быть, достаточно навредит планам Доктора, что бы тот ни задумал. Или хотя бы не даст навредить себе.
Или...
Или он просто хочет этого.