Начало июня, 2003

Сириус уже не в первый раз задерживался на мысли о том, что дом на площади Гриммо действовал для людей для магнит. Не мог же, в самом деле, сам хозяин дома обладать сим необъяснимым качеством! Когда-то сюда слетались приближённые рода Блэк, затем поместье долгое время прозябало в запустении, пока эти стены не стали убежищем и верным бастионом для орденовцев, ведущих борьбу против последователей Тёмного Лорда, а теперь тут нашли приют все, кому он был необходим. Сириус с сомнением и попыткой найти объяснение происходящему, отмечал, что в последнее время дом на площади Гриммо работает миниатюрным эквивалентом Хогвартса. Никто не будет изгнан и все, кто ищет помощи - найдут её здесь. Не то, чтобы Блэк был против этого. Нет... Вместе, конечно, веселее. Кто, как не он, мог бы утверждать это с уверенностью, после тянущихся вечностью лет, проведенных в застенке? Сириус, почти полностью лишённый кровной родни, мог рассчитывать разделить одиночество только со своими близкими друзьями. После воскрешения он несколько раз наведывался к Меде, к Гарри и Доре с Ремусом, но понимал, что у каждого из них своя жизнь, в которой нет места для постоянного присутствия в ней Блэка. То ли дело... Те, кому некуда пойти. Это звучало почти истерически злорадно, если бы не было так отчаянно грустно. Он любил их всех. Всех рад был видеть с утра и был действительно счастлив желать им каждый вечер доброй ночи.

Джеймсу с Лили, его практически брату и сестре, друзьям, с которыми он вместе вышел из альма-матер, которых он безумно любил и не смог защитить когда-то... Он яростно жаждал отомстить за них, и многое отдал за свою опрометчивую жажду, как и за свои глупые решения, принятые на их счёт, за свою доверчивость, которую он разделил вместе с ними. Но теперь у него был шанс на искупление, возможность уберечь их в этот раз, позаботиться о них, наполнить жизнь друзей и свою собственную новыми воспоминаниями, попытаться оградить их от любой беды.

Рону, который немного запутался в своей жизни, но не особо радушно принимал какую бы то ни было помощь. Сириус был всё равно рад ему, с Роном можно было поговорить о миллиарде вещей в этом мире, с ним Блэк находил какую-то особую душевную близость. Совсем скоро Бродяга даже перестал каждый раз вспоминать о Гарри при одном взгляде на Рона. Сириус понимал, что младший Поттер часто бывает очень занят, да и старшему, порой, надоедает компания своего близкого друга, про Ремуса уж и говорить не приходится, но Блэк неожиданно понял, что у него чуть больше друзей среди мужского населения магического Лондона, чем ему казалось до сих пор. И Рон Уизли, талантливый чародей и просто интересный человек - один из них.

Сириус вскоре нашёл себе занятие, которое поглощало всё его свободное время и силы, но это не мешало ему радоваться тому факту, что он не остаётся один в этом огромном особняке, как когда-то, когда Орден Феникса вновь собрался. Он не лезет на стену от невозможности выйти за пределы четырёх стен, не разговаривает с собственным отражением в зеркале (неправда, всё ещё бредит вслух иногда), не чувствует себя забытым всеми.

Его радости не омрачает даже тот факт, что он, порой, ощущает себя Гэндальфом с амнезией, который переселился на ПМЖ в деревню слегка бестолковых хоббитов.

Иногда, конечно, его посещает чувство, что всё как-то дико неправильно, совершенно по-дурацки, и, вообще, это не жизнь, а фантасмагория, которая пробирается по закоулкам истории всё новыми и новыми неожиданными поворотами, и вращается вокруг горького осознания, что не все вернулись с той стороны. Но, обычно, Блэку не свойственно меланхоличное настроение. Эти состояния не длятся долго. Ему дана новая жизнь, чёрт подери! Да, ему не двадцать лет, как его друзьям, никуда не делись годы, полные скитаний, боли, потерь и тяжких испытаний, но его новая реальность по-своему прекрасна.

Сириус, мантикору задери, Блэк намерен брать от неё всё.

И вот кого Блэку точно будто бы не хватало для полного счастья - так это юной новоявленной родственницы Рона. На Гриммо часто появляются гости. Меда захаживает на чашку чая, поделиться последними новостями или узнать раздобытую информацию. Ремус отдыхает здесь от домашних забот и травит байки в тесном кругу школьных приятелей. Дора появляется вихрем, разносящим всё на своём пути, вверяя Тедди в руки его двоюродного деда. С Гермионой Сириус и вовсе работает, пытаясь узнать тайну, которая беспокоит всех в последнее время. Артур заходит, дабы пропустить пару пинт пива и потусоваться не только с Сириусом, но и с собственным сыном, который не особо тянется вновь влиться в семью, но с отцом поговорить за жизнь вовсе не против. Молли иногда появляется, чтобы поохать на тему того, какой Сириус тощий, а Рон и того хуже (хотя обычно к визитам матери Рональд готовится тщательным отбытием по каким-то безотлагательным делам), и обеспечить недельный запас провизии, потому что "Лили солнышко, но, здесь нужна опытная рука!"
Гарри тоже заходит иногда.
Это уже не говоря о прочих друзьях и бывших орденовцах.

Но Габриэль совсем не похожа на прочих гостей. Во-первых, Блэк её совсем не знает. Вернее, буквально пару недель назад совсем не знал. Но счёл, что прогонять девушку, взывающую к поддержке и пониманию, он не имеет права не только потому что она родня Рону, но и согласно обыкновенным правилам хорошего тона. Не то, чтобы он тянул на звание джентльмена или хозяина года, но в последнее время на Гриммо появлялась такая невероятная и, порой, незваная куча народу, что... одним человеком больше, одним меньше.
Во-вторых, Габриэль была француженкой, а Сириус мог смело сказать, что он лучше понимает дементоров, чем эту нацию. Окей, в далекой юности в дом Блэков захаживало немало представителей французской диаспоры, некоторые представители аристократии имели тесные связи с выходцами из других стран... Но это нифига не помогло Сириусу приблизиться к разгадке того, почему он считает французов в некотором роде снобами, каждый второй из которых говорит с придыханием, вечера коротает за романтическими книжками, тоннами поедает лягушачьи лапки, обязательно имеет в своем гардеробе хотя бы один берет, и ни при каких условиях не использует багет в качестве холодного оружия в шутливых битвах. Да, и относится к англичанам с некоторым предубеждением. Вероятно, всему виной было то, что у Сириуса никогда не было особо близких друзей-французов, а может быть, ему попадались не очень хорошие примеры неблизких знакомых из тех краев. В любом случае, у Сириуса были некоторые трудности с пониманием культурного кода французов, и, как следствие, небольшие затруднения в общении с мисс Делакур. По крайней мере, по первому времени.

В-третьих, Габриэль быстро перевела себя из категории гостей в категорию проживающих в этом доме.

Блэк не знал как к этому относиться, поскольку с одной стороны он был всегда рад видеть дружелюбно настроенных родных, друзей, а также друзей или родных этих самых друзей. У Сириуса никогда не было проблем с коммуникацией, даже с не особенно понятной ему французской девчонкой он нашёл общий язык. С местом для проживания на Гриммо тоже было всё неплохо. Пока.
Но суть сомнений Блэка в том, стоит ли в дальнейшем соседствовать с этой милой и, без сомнения, очаровательной юной особой, состояла в том, что Габриэль, порой, была самой настоящей занозой в жопе.

Может она сама того не замечала. Может Блэк слишком притёрся к присутствию Лили, которая была уже само собой разумеющимся членом семьи, а про Габриэль Сириус такого сказать не мог. Может он отвык от нормального женского общества за все эти годы тюрьмы, а потом тюрьмы домашней... про время, потерянное из-за бесславной гибели, и говорить не приходится.
Чёрт его знает, что составляло большую долю проблемы, но одно Блэк мог сказать наверняка. Эта невыносимая блондинка иногда вызывала в нём явственное и непреодолимое желание выставить её за дверь.

Она появлялась рядом в самые неподходящие моменты. Вернее, может, всё не всегда было так страшно, но Сириус не особенно радовался её появлению, потому что не знал, что делать или что сказать - его обычная манера общения часто являлась совершенно неприемлемой. Вспомнить хотя бы тот раз, когда он втихаря пожирал ВСЮ корочку с пирога, приготовленного Молли, а Эль застала его за этим. Сириус с выражением лица "НУ ЧТО?! Я ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ СИДЕЛ ЗА РЕШЕТКОЙ, ЕЩЁ ДВА ПРОСТО СИДЕЛ... И ВООБЩЕ ВОСКРЕС НЕДАВНО, ДЕЛАЮ ЧЕ ХОЧУ!", удалился молча, медленно и с таким непередаваемым достоинством и поднятой головой, что когда потом думал об этом эпизоде, то начинал размышлять, кто это ещё тут сноб. Недавно Габриэль и Лили устроили какой-то "выноси всех святых" на кухне под предлогом того, что они хотели как лучше и всего лишь убрались. Блэк сначала подумал, не сжечь ли кухню вообще, но уже чуть позже переоценил поспешные выводы, и забил на это дело, несколько вещей вернув к изначальному положению или предназначению. А всего через неделю после того, как Габриэль в первый раз появилась на Гриммо, Сириус нашёл в ванной, рядом со своим собственным полотенцем, женский бюстгальтер, и у Бродяги не возникло совершенно никаких сомнений в том, чей он. В любой другой ситуации Сириус довольно хмыкнул бы, отпустил про себя шуточку в духе "Ничего так ночка была, да?", и, вероятно, даже пригрел бы сей предмет женского обихода себе в коллекцию, ибо а почему бы и нет? Но в этот раз, уже почти понюхав его, Сириус мысленно выписал себе знатного пинка. Блэк пытался закрепить Габриэль в сознании как неразумное дитя (ну да и пофиг, что его лучшему другу всего лишь двадцать один, она-то от этого взрослее не становится, упрямая девчонка!), а она настаивала на том, чтобы её воспринимали как взрослую. Однако, это не отменяло того, что она являлась почти ребёнком! Плевать, что по законам магической Британии она уже является совершеннолетней. Плевать, что он недавно трахнул какую-то девицу в Лютном переулке, которая, судя по виду, была не старше Габриэль... Эта мисс Делакур не какая-то девица. И вообще, лучше бы она строила глазки явно симпатизирующему ей Рону. Какого чёрта Сириус должен терпеть эти выпады и пытаться вести себя приличнее, чем он хотел бы? Он ценит родственные связи и правила хорошего тона, но едва ли сможет постоянно сдерживать в себе нахального бабника из уважения к Рону. А вести себя как обычно - значит дать повод развить что-то из этой попытки флирта. Нет уж, у него тут спасение мира на повестке дня!

Ситуация осложнялась тем, что временами он едва мог сдерживать себя от непонятных неожиданных порывов.
Порывов лишний раз улыбнуться куда интимнее, чем обычно. Или помочь с чем угодно. Или завалить на любую ближайшую поверхность.
Чёртовы вейлы. Чёртовы французские женщины. Чёртовы юные прекрасные блондинки. Чёртова Габриэль.
Иногда его борьба с самим собой давалась ему легче, иногда тяжелее. Но Блэк всё равно строго придерживался курса невовлечения во все эти игры. Он вёл себя как радушный хозяин, как хороший друг, как весьма почтенный джентльмен, позволяющий себе только шутки средней степени неприличности. Ему было не сложно. Он много работал над своими проектами, и иногда уставал настолько, что ему было дела ни до чего, уж тем более не до флирта.

Но Габриэль, как назло, была везде. С одной стороны, он был не против её присутствия, её восторженных глаз, вопросов и попыток узнать больше о том, "взрослом" мире, а с другой, когда он осознал, что как-то всё заходит не туда, куда ему хотелось бы, было уже поздно. Она нагло вторгалась в его личное пространство, её становилось в его жизни всё больше. Сама того не ведая и, вероятно, не желая (ну да, конечно!), она попадалась ему на кухне, в гостиной, в коридорах. Она мешала ему читать, потому что рядом с ней он не сразу смог сидеть молча. Ему казалось, что он должен что-то сказать, и она с радостью слушала его байки, но чем больше и радушнее он что-то вещал, тем чаще она приходила, тем больше хотела новых историй. Грубо выставить её Сириус не мог, да часто и не против был чьей-нибудь компании, но с Габриэль всё было как-то по-другому. Она мешала ему есть, потому что он привык ляпнуть что-нибудь на одежду, закрошить весь стол, может быть, в хорошие дни... уронить вилку или даже разбить тарелку, потому что "Чёртов сервиз бабули Блэк!", но рядом с ней он какого-то дьявола чувствовал себя неуютно, когда не обременял себя простейшими манерами. И из-за этого гарантированно косячил ещё больше, чем если бы просто расслабился и вёл себя, как обычно. Она мешала ему спать, потому что иногда снилась, и во сне уже явно не нужно было никакого флирта, ни с её, ни с его стороны, потому что это были чудесные грёзы, полные такого разврата и необузданной страсти, что иногда, после пробуждения, Блэку приходилось долго убеждать себя, что он уже вовсе не в тюрьме.

Она мешала ему спокойно и тихо жить, но очень скоро он привык к ней, к её присутствию и даже начинал скучать, когда долго не видел (целые сутки), весьма серьёзно и сурово высказался, когда она без предупреждения исчезла на два с половиной дня - его лицо было непроницаемым, хотя внутри он уже расписал самые жуткие варианты, изрядно переволновался за неё и дал себе слово никогда и никому не рассказывать, что начал её искать, правда, в обличье пса. Ну и ещё одно Сириус пообещал себе тогда.

Он ни за что не позволит себе лишнего с этой мисс с юга.

Июль, 2003

- Если ты ещё раз так сделаешь, я найду себе менее хитрую ученицу, - за прошедший месяц Сириус худо-бедно смирился с тем, что ему никуда не деться от упрямой французской девчонки. Лучшим вариантом для него представился тот, в котором он с готовностью откликается на её просьбы научить чему-нибудь или что-то рассказать и взамен требует соблюдения личного пространства. Блэк немного успокоился, расслабился, перестал обращать внимания на некоторые приемы Габриэль, и продолжал изучать другие... С одной стороны ему было проще, а с другой сложнее держать себя достаточно холодно и разумно по отношению к ней, чтобы она и думать забыла о том, чтобы пытаться его соблазнить, но при этом дружелюбно и непринужденно, чтобы она не считала его дурным хозяином или крайне вредным и унылым человеком.
- Мне кажется, тебе стоит немного потренировать свою внимательность, и победы будут за тобой.
На самом деле с этим у Габриэль дела обстояли весьма неплохо. Просто Блэк любил действовать непредсказуемо, чему часто способствовал весьма хаотичный ход его странных мыслей. Порой, только это могло сыграть на руку. И хотя они всего лишь тренировались, Сириус не понимал, зачем ему щадить девушку, если она хочет чему-нибудь научиться и если полученный опыт может пригодиться ей в будущем на поле боя. В том, что когда-нибудь дело действительно дойдет до настоящих сражений Блэк не сомневался - где-нибудь она обязательно нарвется. Кроме того, Габриэль была весьма упорна и последовательна в своих целях, и обязательно должна была добиться того, к чему стремилась. И, вероятно, Аврорат - это не самая весомая вершина, которую ей по силам покорить. Сириус уважал это, как и то, что девушка трезво оценивала свои возможности и имела схожие с сириусовыми стремления. У неё была приличная физическая и боевая подготовка, и ей хотелось бороться за общее дело, быть полезной, быть способной защитить себя и своих близких. Отчасти, именно поэтому он взялся ей помочь. Кто знает, может ей удастся лучше него позаботиться о любимых людях? И если она хочет, чтобы её считали взрослой, ей нужно научиться ещё кое-чему. А ещё, в каком-то роде, Габриэль своими действиями совершала локальную революцию... Если задуматься, она наводила порядочного шороху, а Блэку нравились подобные бунтари. И он весьма радовался успехам таких людей. Почему бы не порадоваться ещё одному, которому, к тому же, сам помог?
- Научу, если будешь себя хорошо вести.
Фразу эту можно было трактовать по-разному, но в случае с Эль Сириус подразумевал вполне определённые понятия. Габриэль не должна была флиртовать с Блэком, а также ей вменялось слушаться его до мелочей. Он обещал тренироваться и тренировать её без пощады, но всё же не хотелось, чтобы их занятия закончились травмами. А в случае излишнего проявления своевольности их вряд ли получится избежать.
- Так, если мы ещё сейчас потренируемся, от дома камня на камне не останется. Поэтому, объявляю перерыв! Ты ведь ешь рыбу с чипсами??