Россистер старается забыть. Он в жизни не пил, поэтому вертит кончиками ярко-зелёных пальцев стакан с огненной жидкостью и не может никак преодолеть нерешительность. Россистеру кажется, что за спиной стоит Аддамс со скрещенными руками, и если он обернётся, то стоит ей кивнуть головой в сторону выхода, и росток своеволия, пытающийся укрепиться в его душе, будет раздавлен невысказанным, но ясно читающимся в чужом вздохе: "Кончай валять дурака, Россистер, и не нервируй меня".
- "Я здесь лишний", - думает он, скукоживаясь до состояния зеленой веточки на узком сиденье - так неуютно среди развесёлой разномастной публики. Но и на должности сборщика мусора он тоже лишний. С него хватит. Да, хватит. Вдруг ещё какие-нибудь "врата" подадут признаки жизни и придётся вновь возиться с ними, подвергая себя смертельной опасности? Только не будет рядом того странного Доктора... которого они, вообще-то, оставили умирать!

Россистер хватает стакан, вдыхает поглубже и опрокидывает его содержимое в себя залпом. Уже на половине глотка хочется закашляться и одновременно чихнуть, словом, тщедушный организм сопротивляется как может, но винвочч проталкивает яд (ужасный, страшный наркотик, подсаживающий на себя целые народы, которые потом приходится спасать) дальше, не собираясь сдаваться. Кто-то дружески хлопает его по спине, но Россистер, уже решивший для себя, что сделал первый шаг к падению, может лишь состроить стыдливое подобие улыбки в ответ.

- Один тут сидишь?
Сейчас этот улыбчивый рот, после того как озорные глаза рассмотрят его с ног до головы, произнесёт слово "кактус".
- Нет. Нет, даже не начинай. Хватит с меня человечества, - нервно постукивает ногой по ножке стула инопланетянин и озирается по сторонам в поисках несуществующего укрытия. Собеседник невозмутим и непонятлив - подталкивает рюмку с алкоголем и говорит "за мой счёт".

Вот так, пересилив внутренний протест, винвочч снова пересекается с человеческой расой, вынужденный признать, что не способен сопротивляться силе чужого обаяния. Он даже не успевает себя за это презреть. И, что самое интересное, невидимая Аддамс больше не сверлит его спину взглядом. А спустя пару-тройку вечеров, проведённых в компании Джека, Россистер и вовсе ловит себя на мысли, что общение доставляет ему искреннее удовольствие. Пока на горизонте снова не появляется Доктор, который собрался умереть на планете Земля.

* * *

- Из огня да в полымя, - Доктор высовывает голову из ТАРДИС, держась за дверь так, будто собирается, как мышь, юркнуть обратно в свою нору, предчувствуя неприятности. А они будут, о да, потому что он попал в колыбель войны, что качает воля Апполона с подножия горы Парнас.
Как приятно, несмотря на это, морщить в недовольной гримасе свою обновлённую аппаратурой винвоччей кожу лица. Решиться на исцеление было трудно, Доктор опасался последствий, так как процесс регенерации уже был запущен и неизвестно, как отреагировало бы тело повелителя времени на любое вмешательство со стороны. Это беспрецедентный случай, который Тета Сигма как-то не успел застать в академии, о котором не задумывался. Но врата однозначно можно перепрограммировать в нужную сторону: тут подкрутить, там переписать. У Мастера получилось, он даже не сгорел, несмотря на собственную запрограммированность на смерть. Это ли не успех?
Сдерживать регенерацию очень больно, Доктор не подаёт виду, хотя готов согнуться пополам, а потом скрючиваться всё больше и больше, вплоть до позы эмбриона. Но ещё больнее прощаться с миром, увиденным этими карими глазами, сидящими в голове с этими шатенистыми волосами, наплевав на глубокое разочарование в их цвете.

Это ли не успех? Это ли не побег. Это ли не путь Мастера, ставящего на карту вселенные ради собственного удовольствия?

- Я передумал.
- Ч...что?
Винвочч стоит у пульта управления с ошарашенным видом.
- Это была плохая затея, выпускай меня, мне нужно умереть! Выпускай!
- Но... я не могу, процесс запущен, это невозможно.

Стоп, откуда у Россистера улыбка Джека в 32 зуба? Почему он вообще улыбается в такой момент?! Доктор хочет выкрикнуть, что все слова зеленого человечка - ложь, и он прекрасно знает, как работают врата, получше сборщика космического мусора, на которого, на свою голову, положился, но картинка резко сменяется на новую, где боль ушла, а грудь расширяется, силясь впитать весь объём кислорода, забрать в себя весь свет, вырвавшийся искрами из множества лампочек.

Доктор распахивает глаза, стоя посреди дымящегося оборудования, и слышит вой аварийной сигнализации.

* * *

- Я же просил тебя перестать!
- Э-э-э... - винвочч, морально раздавленный аварией, за которую, конечно, отхватит по полной программе, ищет поддержки в лице собутыльника (да-да, именно собутыльника!)
- Да? Не заметил. Ты бредил, сопротивлялся, но не слишком. Мы тебя буквально донесли на руках, а затем подлатали. Теперь как новенький, - виртуозно объясняет Джек.
- Вы что-то от меня скрываете, - Доктор хочет их подловить, переводя взгляд с одного на другого.
- Ничего, совсем ничего. Ох, меня теперь уволят, меня уже уволили, - Россистер, забившийся в нише у стены в пункте управления ТАРДИС, поглощен своим планшетом, который держит трясущимися руками. На экране отражается нечто напечатанное красным шрифтом (нелюбимый цвет винвоччей), - Мне крышка.

* * *

- Статуя? Серьёзно? Сейчас какой век до нашей эры? - присвистнув от масштаба столь вопиющей исторической ошибки путешественник во времени находит повод для того, чтобы выбраться из будки целиком. Он деловито захлопывает дверцу и упирает руки в бока, глядя на пока ещё только громадный каменный торс, вокруг которого трудятся, подобно муравьям-рабочим, илоты. - Спартанцы давным-давно должны избавиться от предметов искусства, - бормочет себе под нос Доктор, нахмуривая лоб, - А не воздвигать их.
ТАРДИС принимает солнечные ванны и не отвечает. Доктор прикидывает, сколько придётся добираться до места назначения, щурясь от яркого солнечного света.
- Пойду найду тебе огурцов на окна. Любишь СПА? - их связь так крепка, что даже не нужно оборачиваться, можно сразу топать по направлению к странному каменному маяку, - Судя по всему ими тут питаются до сих пор или скоро вернут в меню. И правильно, похлёбка из свиной крови - не лучшая пища, - Доктора аж передёргивает от отвращения при одной только мысли о традиционном спартанском меню.

- Эй! Илоты! (Вас же так здесь называют?), - не удержавшись от любопытства, он кричит, не дойдя до рабочих футов пятьдесят, и машет рукой, - Кто этот человек? Что-то он не похож на Аполлона.
- Это бог войны, - Доктор так поглощён статуей, что не замечает приближения темноволосой и гордой женщины со связкой железных прутьев на поясе.
- Арес? А по какому случаю? Дельфы предсказали что-нибудь новенькое?
- Воплощение Ареса. И он приведёт нас к победе. А ты кто такой? - его одежду окидывают подозрительным взглядом, в котором вот-вот вспыхнет неприязнь.
- Я путешественник. Показал бы тебе удостоверение, но у вас таких ещё нет, в общем, не бери в голову. Голову... - Доктора осеняет, - Точно... Она должна быть где-то здесь!
Далеко идти не приходится, только обежать статую кругом, и вот она, обмотанная верёвками, для того чтобы быть вскорости водруженной на шею недвижимого гиганта.

* * *

- Мастер!

Повелитель времени стоит как громом поражённый. Он не верит своим глазам. Вообще-то человека трудно узнать в камне, тем более Мастера здесь явно приукрасили и переодели на греческий манер, но Доктор выкрикивает его имя интуитивно, молниеносно сложив все факты в голове воедино и приправив их щепоткой надежды о том, что представитель его вида остался живым и невредимым после сражения с Рассилоном (последнее случилось как будто в прошлой жизни). Доктор задумчиво проводит языком по зубам и не находит разницы между первым впечатлением от тела и этим. Значит, не в прошлой.

Итак, он - это он, а эго Мастера продолжает раздуваться, и чем больше Доктор об этом думает, в тем большее раздражение впадает.

- И кого же Ликория собирается победить? - въедливо спрашивает он у камня, на который направляет луч звуковой отвёртки. Материал принадлежит этому веку, а само произведение искусства - новодел. На этот раз он слышит приближение подозрительной спартанки, но уже в сопровождении подруг.