Предупреждение Дориана чуть запоздало, но дошло до Убежища. Но венатори всё равно умудрились заставить Инквизицию врасплох. Люди, словно загнанное стадо, прятались в церкви, но Эланна прекрасно понимала, что от дракона их временное пристанище ни капельки не спасёт.

Последним в Церковь вошёл Дориан, поддерживая за плечо канцлера Родерика. Родерик был ранен, и даже одного брошенного на него взгляда хватало понять, что он не выживет.

— Храбрый малый, бился с венатори.

Лавеллан кивнула, не смотря на сложившиеся между ними отношения, ей не хотелось, чтобы канцлер умер именно так. Между Советниками возникает спор, но Первая движением руки его прерывает.

— Если ему нужна Вестница, я к нему выйду. Я не могу так рисковать людьми. Родерик сказал, что знает и укажет путь, он сможет Вас вывести из Убежища.

Клан всегда был чужд, и Лавеллан еще с раннего возраста не воспринимала место где воспитывалась и росла своим домом. Не то чтобы тех, кто обладал даром [читать, — магией] выставляли на показ. Если тебе повезло, то станешь следующим после Хранителя. И Эланне действительно повезло. Тех, кто проявлялся после неё отправляли в изгнание, — негоже, не положено, так не должно быть.

После поджога галлы, священного для долийцев животного, она думала, что будет первой в очереди на изгнание, — как ты посмела, паршивка, разгневаешь Гилланнайн!

— Но Богов давно уже с нами нет, как я могу разгневать тех, кто давно нас покинул и бросил на произвол судьбы?

И даже не смотря на то, что Вестница должна была стать следующей Первой, ей казалось, что на Конклав её отправили не просто так. Избавиться от неугодной, от той, которая скептически относится к их религии.

Конклав — лишь жалкий предлог.

Но подвести Дешанну Эланна не могла, — это сродни предательству, удар в спину.

Мы должны доказать Церкви, что эльфы тоже имеют свой голос. После Конклава с нами захотят торговать больше шемленов. Ты, Эланна, единственная кто сможет справиться с этим поручением.

Справилась, конечно же.

Встала во главе человеческой организации.

Вестница шемленской пророчицы, дожили.
Стыд и срам.

Еле справилась с Демоном Зависти, если бы не Дух Сострадания, потерпела бы поражение и стала одержимой.

"Эланна, какой бы сильной  ты не была, демоны будут искушать тебя, предлагая разные блага. Но ты не должна им верить, ведь  единственное благо, которое ты получишь — будет захваченное демоном тело. Будь сильной, дален." — В голове, как подсказка звучал голос Хранительницы Дешанны.
Первая сопротивлялась.

— Знаешь, какой может стать Инквизиция? Сейчас увидишь.

Демон выбрал тактику запугивания, но это была ошибочная тактика для него.

— Когда я  с тобой закончу, Старший убьёт тебя и вознесется. — Смех демона раздавался отовсюду, и казалось, что он везде. — А я стану тобой.

— Значит Старший решил стать богом? Это же тщеславие смертных.

Смех усиливается, демону нравится играть с новой жертвой:

— Он знает. Он уже был таким.

Жозефина крутится вокруг Вестницы, и подходит слишком близко, но Первая спокойна.

— Грядет его слава. И Старший хочет, чтобы ты послужила ему как и все остальные: умерев как положено.

Эланна не скрывает улыбки, Демон изгаляется, нервничает, понимая, что вряд ли у него получится захватить чужое тело. Ведь Люциус исполнил всё, что ему было нужно. Вестница сама пришла в его когтистые лапы.

— Не играй со мной! Я Зависть, и я познаю тебя! Скажи мне, Вестница, что у тебя на уме?

Первая пытается закрыть сознание, чтобы Зависть не познала все её самые сокровенные тайны. Лавеллан почему-то казалось, что если Зависть увидит Соласа — то Первой будет сложнее противостоять Демону. Советники сменяются один за одним и Эланна облегченно выдыхает — уж лучше Каллен.
Образы Зависти давались с трудом, они были безликие и совсем отличались от того, какими были на самом деле.

— Расскажи о чём ты думаешь? Расскажи, что ты чувствуешь! Расскажи, что ты видишь!

Демон отступил, но не надолго. Путешествуя по собственному самосознанию, Эланна встречает Коула, мальчика в чУдной шляпе. Если бы не он, то Первой уже бы не было. Главная мысль, когда Лавеллан придёт в себя будет "Где мальчик?", но она его задаст уже позже, когда они покинут Крепость Теринфаль.

Ноги не слушаются, сколько она идет сквозь пургу? Час, два, сутки? Мокрый снег залепляет глаза и норовит попасть в рот. Эланна отплевывается, и пытается найти в себе силы идти. Холод пронизывает до нитки, — горы не терпят слабых.

И когда сил уже не достаточно, Вестница теряет сознание.

В Скайхолде много работы, но рядом есть те, которые проявляют энтузиазм для достижения высшей цели. В таком составе они явно смогут справиться с венатори и Старшим, но начало положено.

Эланна отстаивает Коула перед Вивьен, [о, вы бы знали, как она раздражает, до скрежета зубов], ведь если бы не Сострадание, Вестницы бы здесь не стояло.

Первая выкладывается по полной, любезничает перед просителями, перед теми кто видит лишь символ, перед теми кто готов закрыть глаза ради своей выгоды на её долийское происхождение.

Когда сил бороться со сном не остаётся, она засыпает над недописанным письмом.

Этот сон значительно отличается от остальных, — и Лавеллан интуитивно настораживается.

Аравели клана, запряженные галлами, готовы отправиться в путь.

Кажется, что сейчас подойдет Дешанна, и начнет отчитывать за незначительные проступки.

Воздух инороден, наэлектризован, и ощущение чужого присутствия чувствуется слишком явно.
— Я знаю, что ты здесь, выходи!

Эланна готова давать отпор, если это будет необходимо.