Амора - женщина, задавленная обстоятельствами, опороченный ангел, ставший демоном. Сильная, яркая, волевая, расчетливая и весьма изобретательная, она манипулирует мужчинами как куклами, действуя в угоду лишь личным интересам.
Далеко, даже очень далеко не всегда поступает по совести, иного ей и не остаётся. Цари очень умело скрывают свой позор, сваливая всю вину на женщину. 
Обстоятельства и злая молва переносят её в разряд "дев для услады" ... Какая уж она теперь ровня царевичу? Выживание открывает в нас самые некрасивые стороны, а в Аморе не только открылись, но и расцвели буйным цветом. 
Какого это, когда рушится жизнь? Растоптанная любовь. Бессилие, обида, отчаяние. Когда, опустив голову и склонившись, понимаешь, что у тебя нет выбора... Никто не защитит, никто не отомстит за твои слезы, кроме тебя самой... Но чтобы отомстить нужно выжить, и она выжила. Вопреки всему. 

Её имя очернили, а душу предали. Её использовали... Но теперь использовать будет она. 
Опустится до обмана и клеветы, но себя унижать не позволит. Слишком горда. 
Одна из самых могущественных волшебниц в Асгарде, обладает обширными знаниями Асгардской мифологии и любовных чар. 
Усилила магией свою естественную природную красоту и очарование. 
Не может использовать свои силы если связаны руки и во рту находится кляп, а вот соблазнить одними глазами - легко, повернула такой фокус не единожды.

- Не противься, Амора, перерождение и без того болезненно... Огненный монстр неспешно прошёл мимо неё - ещё совсем немного, и он полностью восстановится, огромный великан, как и раньше, сможет обладать силой, сравнимо разве что с силой Одина... Его огромный меч уже напитался, теперь черед самого великана. Он уже не хромает, крепко стоит на ногах, но так же, как и всегда, волочит по каменному полу меч. Премерзкий звук, но это последнее что волнует Чаровницу. 
Амора не видела его хищного оскала, не слышала его шагов. Она вообще сейчас ничего не видела. Слезы катились из её уставших глаз, но не успевали и секунды пробыть на лице - испарялись. 
Небывалых размеров столб пламени служил ей тюрьмой с самой смерти Асгарда... Суртур принёс её едва живой, тогда она ещё не понимала для чего... 
А сейчас... 
Тело ещё отчаянно борется, но жизни в нем все меньше и меньше. Она слабеет, исчезает как собственные слезы, тает подобно кусочку льда в пламени... Вечном Пламени. Немыслимо. Как он смог возродиться? Как корона Суртура оказалась в чаше, где пылал огонь? Стихия поистине божественно созидательная и демонически разрушительная. Великая сила, выстоять перед которой не дано даже богине Смерти, не то что ей. 
Вечный Пламень принял её в свои объятия, он залечил её раны, но теперь беспощадно выжигал изнутри. Сначала она кричала, кричала что было мочи, теперь лишь шепчет... А вскоре и этого не сможет... Так и уйдёт с его именем на устах, раз другого не суждено. Последняя попытка не упустить свой разум, цепляется словно когтями, тянет на себя, пока вдруг все не трескается... 
Здесь, вдали от дома, её сила словно потухла, как костёр... Одни лишь тлеющие угли да едкий дым... Всё сгорело. Больше сопротивляться она не может. 
-Твой асгардский век кончился, пора принять новую себя.  
Иссушенные губы размыкаются, готовые выплеснуть последнюю каплю яда. Приятный, тонкий и мелодичный голос Чаровницы меняется, сначала блекнет, стухает, а после обретает поистине зловещие оттенки, от которых даже собственная кровь стынет в жилах. Она первый раз за все время отвечает Суртуру, из последних сил скрывая собственный страх. 
- Бездушный ублюдок... Даже став демоном Муспельхейма, я не стану подчиняться тебе! 
Я ещё жива, Суртур, и пока...
-Ты лишь продляешь свои муки. Смирись, Чаровница, склони голову, и все кончится... Боль уйдёт - придёт сила. Рано или поздно ты исчезнешь. Всё в нем исчезает и всё ему покорно. Я даю тебе шанс не сгинуть в небытии, а ты так враждебна к своему спасителю? Но ты права... Ты все ещё жива.
По велению демона, языки пламени обвязывают руки и ноги словно цепи и растягивают в разные стороны. Амора не может двинуться и пошевелиться, и смотрит лишь на приближающегося к ней владыку, держащего сверкающий кинжал. Собственная кожа ему с трудом поддаётся, и вскоре капли горячей как лава крови капают сначала на раскаленные камни, а после и в насильно открытый рот чародейки. 
- Теперь ты горишь тем же пламенем, что и я. Осталось недолго.