Не боюсь дневного света, здесь и так хватает мглы
Мир подарит сколько просишь, заберёт, когда не ждёшь
Не играю в твои игры, ты когда-нибудь умрёшь

[indent]О своей биологической матери Люсьен знал лишь то, что она определенно была, хотя слишком быстро, когда он сам был еще совсем мальчишкой, слегла от неизвестной лихорадки, которая была частым гостем в бедняцких лачугах. Напоследок от умирающей матери Лашанс получил лишь имя отца, который, как оказалось, жил в столице провинции Скайрим, и последнее желание женщины — сын должен был отправиться под единственное оставшееся у него крыло.
[indent]Сомнений у Улисса в том, что черноволосый мальчишка на пороге его дома — его сын, не было никаких. Люсьен унаследовал от отца решительно все: и внешность, и скверный характер, и вечно хмурое лицо, разве что не совсем типичное для имперцев имя — мать, озлобленная на мужчину, собственную глупость и судьбу в целом, а может быть из-за банальной лихорадки, дала ему и бретонское имя, и бретонскую фамилию.
Однако Лашанс прожил с отцом, помогая ему при лавке и варке зелий — единственную школу магии, на которую не шибко одаренный Улисс был способен — недолго. Помимо занятий алхимией у отца Люсьена имелось одно довольно опасное хобби, но которое приносило куда больше денег, чем открытая им лавка — поиск древних артефактов, книг, свитков и прочей околомагической шелухи, которая оседала в коллекциях богачей. В одной из таких вылазок Улисс заразился порфириновой гемофилией, которая протекала крайне скверно, в конечном итоге обернувшись для искателя полноценным вампиризмом.
[indent]Именно тогда у Люсьена и начал проявляться магический дар, причем сразу — ярко и неуправляемо. Нахождение поблизости ребенка, который не может совладать с собственной магией, тем более с огнем, было крайне опасно для вампира.
Юный Лашанс был быстренько сослан в Коллегию Винтерхолда, где его охотно приняли в ряды учеников после традиционного теста магических способностей, где он показал определенную расположенность к Разрушению и, как ни странно, к школе Иллюзии. Однако жизнь в Коллегии оказалась ничуть не лучшей той, что была до нее. Люсьен плохо контролировал собственную силу и время от времени все-таки срывался, за что получал наказания от наставников, реже — дельные советы, как держать себя в руках. Подростка постоянно штормило от презрения к окружающим, злости на собственную жизнь к абсолютной апатии. Лашанс неохотно подчинялся наставникам, а когда понял, что может таскаться в закрытые разделы библиотеки под невидимостью, подаренной ему рождением под знаком “Тень”, без разрешения брал книги по темным искусствам и запрещенным техникам, который он стал отрабатывать и втайне практиковать назло своему главному наставнику, которому он не понравился с самого начала.
Некромантия пошла неожиданно хорошо. Даже очень хорошо. Крысы, на которых Люсьен начал отрабатывать навыки, начинали пищать и шевелить лапками едва ли не с первого раза, а первый успех лишь подстегнул юношу к дальнейшим занятиям, пренебрегая остальными науками, оказывая внимание лишь алхимии и ритуалистике, на которые часто ссылались древние талмуды в черных обложках, которые он по ночам уносил и возвращал в библиотеку, пока его не поймали. Почти что на горячем.
[indent]Его наставник, старый седобородый норд с грозными глазами, в которых всегда плескалось презрение, стоило тому взглянуть на Люсьена, посреди ночи привел его в собственные покои. Как оказалось, тот уже несколько месяцев следил за ним куда тщательнее, чем раньше, и успел заметить и ночные отлучки из общих покоев учеников, и пропадающие книги из запретных секций библиотеки, и исчезающих крыс, которые использовались как материал для занятий разного рода — от иллюзий до препарирования. Сомнений в том, что ученик занимается ничем иным, как мерзкой, отвратительной и запрещенной повсеместно некромантией, у него не было. Он собирался с наступлением рассвета все рассказать остальным членам коллегии, наставникам и Архимагу, чтобы решить, что делать с Люсьеном.
[indent]Лашанс понимал, что выбраться сухим и чистым из всей этой истории у него уже не получится. Но злость на наставника, который лез не в свое дело, взяла свое, и юноша вновь потерял контроль над собой и собственной магией, в порыве гнева устроив огненный ад в покоях собственного наставника, убив его и едва успев сам выскочить из комнаты, охваченной пламенем.
[indent]Вариантов, кроме как немедленно бежать, желательно даже из провинции, у Люсьена не было. В чем он только убедился, когда заметил за собой целый “хвост” из Легиона, желающих поймать некроманта и убийцу уважаемого, известного мага Коллегии Винтерхолда. Уже на границе с Сиродилом, где до Брумы оставалось подать рукой, Люсьену удалось загнать преследующих его по пятам стражников в ловушку, убив одного за другим.
А на следующую ночь за ним пришли. И предложили присоединиться к новой к семье.
Слово “семья” для юноши, который никогда этой семьи по-настоящему и не имел, звучало странно. Но женщина, пришедшая к нему под покровом ночи была убедительна, пообещав защиту, кров, а также деньги за то, что у него получается очень даже хорошо. За убийства. А также полную свободу и если не одобрение, то точно не осуждение за то, чем он занимается в свое свободное время.
Темное Братство началось для него с убежища под Чейдинхолом, куда ему велели отправиться и встретиться с Винсентом, вампиром, который уже не первый десяток лет служит семье, а также являлся наставником для каждого новичка.
Люсьену казалось, что в его жизни повторяется один и тот же сюжет. Едва убив своего предыдущего наставника, у него появился новый, к тому же — вампир, как и его отец, с разницей лишь в том, что Винсент действительно заботился об остальных, помогал, направлял и время от времени за закрытыми дверями цапался с Эстер, их Уведомителем, когда она вновь приходила с очередного собрания Черной руки, громко и в красках обсуждая остальных ее членов, а в особенности — Слушателя.
[indent]Люсьен не тешил себя надеждами и слепыми мечтами о том, что он наконец обрел достойную семью, и все же начал глубоко проникаться духом, царящим в ней. Догматами, правилами, верой в Мать Ночи и Ситиса. Сам того не замечая, он впитывал в себя окружение и атмосферу старой гильдии убийц, всегда бывшей вне закона, прекрасно понимая, что тут ему самое место.
Лашанс наконец обрел покой, превратившись из юноши, не контролирующего себя, в хладнокровного убийцу, которому ничего не стоило перерезать горло очередной жертве, а позже, ночью, потрошить очередного путника, зазевавшегося в лесу. Его амбиции прекрасно сочетались с уверенностью в собственных силах, что в конечном итоге привело его сначала к званию Душителя, личного убийцы своего Уведомителя, а еще через пару лет он сам занял ее место за столом Черной руки.
А потом все пошло прахом.
[indent]Он потерял, в прямом смысле этого слова, своего первого и навсегда лучшего Душителя, едва выбравшись из всего того бреда, который их окружал повсеместно там, в Морровинде, когда их отправили убивать Нереварина, хотя на деле Черная Рука просто пыталась избавиться от неугодных, которые все меньше поддерживали политику Слушателя, слишком опекали свое Убежище и были зациклены друг на друге.
Если бы Люсьен мог, то он так и передавал бы контракты для своего отсутствующего Душителя кому-нибудь из Чейдинхольского убежища, но предатель, затесавшийся в ряды Темного Братства, действовал аккуратно и точно, вынуждая убийц ссориться с друг другом и не доверять никому. Приказ об Очищении был… ожидаем, но все равно слишком сильно ударил по Люсьену, решившему спасти хотя бы новенького рекрута, взяв ее в душители. Она попала в убежище гораздо позже, чем начались первые смерти убийц Темного Братства, и Лашанс был уверен в том, что может доверять хотя бы ей, но ровно до тех пор, пока контракты, оставляемые для девушки, оставались не тронутыми, а члены Черной руки начали погибать. Один за другим.
Последние недели жизни превратились для Люсьена в гонку на опережение с предателем и собственной смертью одновременно — если они только успеют найти предателя, то у них останется хоть один шанс оправдать себя, пусть и очень зыбкий.
Только на ферме Эпплвотч Лашанс понимает, что даже если рекрут найдет доказательство вины другого убийцы, их это все равно не спасет. Не оправдает ни убийства Анголима, их Слушателя, ни других членов Черной руки, а Аркуэн, давно лелеющая свою обиду и презрение к Люсьену, будет скора на расправу.
И оказался прав, потому что оставшиеся члены Черной Руки успели прибыть на ферму первыми, опередив рекрута.
[indent]
[indent]

Набираю грудью воздух, чтобы больше не дышать
Всё, что ранит, забываю, чтобы раниться опять

Отредактировано Lucien Lachance (2024-11-15 02:25:49)