✦ Отвратительно прямолинеен. Отвратительный лжец. Имеет сомнительное чувство юмора. Не любит алкоголь и не очень хорошо его переносит. Умеет подражать голосам. Не любит когда его трогают, но сам довольно бесцеремонно относиться к чужому личному пространству.
✦ Птица невысокий, даже для эльфа (возможно, сказывается сильнейший дефицит питания в период роста), жилистый, гибкий. Антонио де Рива любил говорить: "Маленький, но бьёт больно". Отличительная черта Грача: гетерохромия глаз. Один - сине-фиолетовый, другой - серо-розовый. Обоими видит хорошо, но серый глаз всем кажется всегда немного покрасневшим и словно слегка восплившимся. Лекарь Воронов осматривал Грача, но так и не смог сказать в чём причина покраснения.
✦ Неплох в работе с ядами, как и любой Ворон из де Рива. Не на уровне Виаго, конечно, но в целом разбирается и в составах, и в изготовлении. В целом, находит всё это успокаивающим. Однако, до готовки еды Грача лучше не допускать, не потому что отравит, а потому что ничего не сможет приготовить: либо сгорит всё, либо переборщит со специями.
✦ Любит залезть повыше и смотреть. Взгляд имеет "тяжелый", который довольно часто всё ещё выдает Грача.
✦ Интересуется долийской культурой, но при этом испытывает смесь вины и смущения, когда пытается про это говорить с кем-то из долийских эльфов. Поэтому разговоры выходят очень неловкие.
✦ Многие шутят, что в Тревизо Грач знает всех котов.
✦ Кофе. Много. Вкусно. А еще вон те три тарелки с пирожными. Нет, этот эльф не лопнет.

Луис уперся в раковину руками, рассматривая себя зеркало. Отражение, впрочем, не смеет сообщить ничего нового: синяки под глазами, стабильная, как сиеста в Испании, щетина, вылезающая седина на висках и отрастающие волосы, — а еще сбитые костяшки пальцев, но Луис и так это видит. Не то чтобы он ждал что его поместят в какую-то комфортабельную камеру, но и такого — не ожидал тоже. Сложно вообще было хоть что-то ожидать тому, кого повязали буквально на улице.

"Могла бы и вывезти из Испании", — эта мысль не дает Луису покоя днём. За два года в этой тюрьме он должен был пройти все стадии принятия, однако, наверное, завис в стадии: "Только попадись — насыплю чего-нибудь в кофе". Рациональная часть Серра понимала что он был балластом, лишним грузом, тем кто сделал своё дело, и всё же отчаянно хотелось быть на свободе. Кажется, дед слишком перестарался когда-то, стараясь привить внуку стремление к независимости.

— En su bolsillo... — задумчиво шепчет Луис. Его двадцать минут в душевой скоро выйдут. Возможность бывать здесь в одиночестве он честно выменял у одного из охранников, посмотрев рентгеновские снимки la abuela того. У той оказался сложный перелом шейки бедра, странно было, что ее с такой травмой выписали из больницы. Не то чтоб Луис мог давать медицинские заключения, все-таки — не был врачом, однако, большинству людей, что врач, что антрополог, что биолог, что массажист — никакой разницы, раз знаешь что да как называется в теле человеческом.

Дни здесь всегда похожи на тягучую патоку. Некому приходить к Луису. Семьи — нет, друзей... в общем-то тоже. Единственным, кто довольно часто заглядывал на огонек был...

— Ох, хватит, только нервы себе трепать, — сердито шепчет Луис сам себе, старательно размазывая по лицу мыльную пену. Волосы сегодня обрезать он не успеет — это точно. Хорошо что лето уже кончилось и было не так жарко, что их длина причиняла дискомфорт. Отражение в зеркале все равно выглядит потрепанным, и он замирает глядя в него, невольно начиная вспоминать.

Леон снится ему довольно часто. Очаровательный в своей трогательной насупленной серьёзности настолько, что с первой встречи захотелось просто расцеловать его. "Нельзя быть таким серьезным, янки, иначе рано умрешь от инфаркта", — насмешничал Серра тогда. Сейчас испанцу даже жаль, что так и не запомнил те потрясающие ответы, что давал на его реплики янки. С бывшими учёными Амбреллы, и уж тем более бывшими участниками опасного культа — никто особенно церемониться не будет. Бить — не били, так... короткие стычки с такими же заключенными как и он сам.

Стук в дверь был настолько резким, что Луис едва ли не подпрыгивает на месте.

— Твою ж... - бормочет он, просто смывая пену с лица. Замечтался — сам себе дурак. Пора на выход. Снова.

— Muchas gracias, — шепчет он охраннику. Тот делает жест рукой: "Завали" и Луис с коротким смешком, поднимает руки вверх, окей, окей, ты — босс. "Браслеты" неприятно хрустят, застегиваясь на запястьях. После душа всегда чуточку лучше живётся. Серра не знает сколько будет в этой тюрьме. Для такого как он — нет определённого срока. Да и руки он испачкал изрядно, сколько не тверди, что не знал, что будет с Вальделобос на самом деле. Испанские власти мало интересовались его работой на Амбреллу (хорошо это или плохо, Луис не был уверен), а вот... "Горе от ума", — думает испанец, следуя за охранником в свою камеру. Курс по литературе в университете ему хорошо запомнился.

Выбор деятельности тут скуден, поэтому Луис много читает. Библиотека в тюрьме есть — невесть какая, конечно, но хоть есть чем голову занять, а не вариться в собственных размышлениях на тему того: "А если...?". На память о родине у Серра остался некрасивый шрам, вопросы без ответов и усиленное наблюдение в тюрьме. Слева и справа — не было соседей на две камеры. Всегда в наручниках. "Кажется, богу нравится видеть меня связанным", —  память снова любезно подсовывает обстоятельства встречи с Леоном. Луис закладывает книжную страницу пальцем, и свободной рукой массирует себе переносицу.

"Стоило ли покидать вообще деревню, чтобы умереть в итоге вот так?"