В этом мире все шло наперекосяк. Люцифер ощущал себя погребенным под лавиной, которая внезапно сошла и подкралась тихо со спины ночью, когда все спали. Он чувствовал, что должен выбираться (другого варианта все равно не было), должен найти пути осуществления цели, но в то же время понимал, что как прежде уже не будет. Пожалуй, надо смириться с тем, что часть его отныне навсегда под толщей снега, стоит забыть про нее и двигаться дальше. Однако от понимания этого легче не становилось. Он должен был перестроить себя и показаться враждебному миру практически голым, без брони сына Сатаны и маски ушлепана, который кому угодно вырвет язык и засунет в задницу, просто потому что он может это сделать. Страшно показывать то, что прятал в глубине души столь долгие годы; страшно вновь оказаться жалким, как будто ты снова тот маленький мальчик, забившийся в угол и не понимающий, что хочет отец и почему он так зол.

Люцифер не нравился сам себе. Да и кому вообще способна понравиться разбитая на осколки личность, собранная как попало в хаотичном порядке? Он поломан и сломлен, он потерял ориентир и заплутал в трех соснах, но миру не стоит об этом знать, иначе внешнее попросту сожрет слабое звено, каким сейчас являлся Люций. Не сдаваться, продолжать видеть свет и тянуть к нему руки, даже когда в легких остался последний глоток воздуха. Он должен выбраться, но для начала надо придумать, как это сделать.

И прогулка до развалин серебряного города могла помочь отвлечься от мыслей, которые, казалось, ходили кругами лишь для того, чтобы ещё раз сказать: “Тебе ничего не светит, можешь не мечтать”. Но не мечтать означало сдаться, чтобы сразу же наложить на себя руки, потому что крах будет означать полную потерю себя-прежнего и всего, что было хорошего там, в прошлом. На время стоило задвинуть подобные думы вглубь сознания, нужно дать себе передышку. Люцифер не сказал бы, что особенно рад Вики в роли сопровождающей, он не хотел, чтобы она видела его таким. Не отпускал вопрос, почему она пришла именно к нему, а не к праведнику или к Мими. Демон отчетливо видел обиду, столь явно обозначившуюся на личике девушки в момент разговора в комнате, но как он должен был себя вести? Назваться ничтожеством и пасть в ноги, сказав, что не заслуживает её? Нет, она — Уокер, а значит сердце у нее как и у матери и не растопится от вида соплей. Скорее наоборот. А потому лучше не говорить о том, что царило внутри и как хотел бы, чтобы всё сложилось по-другому. Реальность жестока, она заставляет наступить себе на глотку и делать то, чего совсем не хочется — выживать.

Прохладный ветер гулял по крыше школы. Настроение — дерьмовее дерьма. Но Люцифер приказал себе собраться и смотреть на вещи как обычно, непризнанная не должна знать, насколько подавлен был демон. Он не мог позволить себе забухать на неделю, перестав бриться и мыться, пусть и хотел бы. На него всё также смотрели сотни глаз, которые ожидали от него решительных действий. Хорошеньким же лидером он бы предстал, показавшись в облике забулдыги, для которого лучшие годы оставались позади! А посему Люций держался, не хотел просыпаться по утрам, но отрывал себя с кровати и заставлял что-то делать; страсть как желал вновь оказаться в объятиях Вики и ощущать тепло её тела, но избегал с ней встреч; мечтал очутиться дома, но знал, что попадет туда только в деревянном ящике, если ринется теперь — а потому всеми силами удерживал себя от опрометчивого шага. Когда жизнь сделала кульбит, “мертвую петлю”, оставалось только приспосабливаться. И в такие моменты лучше никого не подпускать к себе. Ты не можешь быть кому-то нужен, когда раздавлен сам, так что пусть Викуся злится от разочарования теперь, чем растопчет то, что осталось от Люцифера и выбросит в урну когда-нибудь потом.

Он невнятно пожал плечами. Готов ли? А почему бы нет, все равно лучше, чем продолжать сидеть амёбой в собственной комнате. Изменившийся мир еще предстоит изучить, не лучше ли начать здесь и сейчас, шагнув в пропасть?

— А ты всё по-прежнему нарушаешь правила, — констатировал демон. Хилая улыбка при этом нарисовалась сама собой. Кто еще в этой школе мог хотя бы помыслить о том, чтобы перечеркнуть столько запретов разом? Только Уокер и её мать, которая, по слухам, также делала совсем не то, что ожидали от непризнанных.

Держать её руку было приятно. На секунду можно было представить, что снова всё в порядке, а над головой не занесен меч Судьбы. Жаль, что Люций не ценил этого прежде, смотрел на присутствие Вики как на саму собой разумеющуюся мелочь, которая не стоила, чтобы её замечали. Теперь, самолично захлопнув перед ней дверь, демон понимал, сколь прочное место Уокер занимала в сердце, как её не хватало. И это совсем не нравилось ему.

Если взлететь выше, можно было увидеть багряные облака, озаренные последними лучами солнца на фоне небесной тьмы. Демон любил наблюдать закаты, вот только не думал, что закат его собственной жизни случится так скоро. Правда в том, что администрации школы плевать, если кто-то не будет обнаружен в своей постели. Меньше народу — меньше проблем. Хотя едва ли это правило касалось дочери серафима, она была нужна матери, и Люциферу казалось, что нужда эта обусловлена совсем не любовью к своему чаду. Но ему ли об этом рассуждать? Он, кроме побоев, ничего в детстве не видел.

— Лететь придется быстро, — предупредил Люций, мельком глянув на девушку. Он практически не шевелил крыльями в полете, воздух будто нес его сам, но не стоит забывать, что они не на прогулке возле дома: чем быстрее они преодолеют пространство, опасное своей близостью к расположению войск Мальбонте, тем лучше. Попасть в лапы неприятелю, так и не добравшись до нужной точки, было бы крайне прискорбно.

Он сделал несколько больших взмахов, набирая скорость и высоту. Поблизости могут пролетать патрульные полукровки, лучше не натыкаться на них. Но не успел Люцифер подумать об этом, как из-за облака показался силуэт бессмертного. Одной секунды было достаточно, чтобы понять, кто есть кто. Демон сильнее сжал руку Вики, словно боялся, что она отстанет и потеряется в бесконечной пучине серых облаков. Это не разумно, вместе они слишком простая мишень, но чтобы отпустить её, потребовалось собрать волю в кулак.

— Нам не оторваться. Нужно разделиться, — признал он, после чего разжал пальцы. — На северо-востоке увидишь плавучий остров. Спрячься там в лесу и жди меня. Я приду за тобой.

Сложно глядеть в её бездонные синие глаза и просить бежать. Но так надо. А Люциферу нужно избавиться от свидетеля. Максимально расправив крылья, демон резко взмыл за облака, проследив, чтобы преследователь бросился вдогонку за ним. Он не даст поймать себя, не позволит загнать, как трусливого суслика. В этой битве он не жертва, а хищник. Рот оскалился в усмешке. Глаза загорелись. Люцифер готов к тому, что произойдет.

— Ну же! — беззвучно произнес он.

И вместо побега двинулся на противника лицом, наращивая скорость с каждым взмахом. Не просто так демон был лучшим крылоборцем школы на протяжении долгих лет. Столкновение было неминуемо. “Кто был змеей, тот сам убит”. Откуда эти слова всплыли в голове? Похоже на детский стишок, но именно эта фраза крутилась на языке, и чертовски нравилась демону в тот момент.

Противник не выдержал удара, улетел камнем куда-то вниз. Люцифер бросился следом. Неприятель бы и летел так до самой земли, но ему повезло меньше, и он встретил спиной твердь парящего острова. А жаль, сын Сатаны с большим удовольствием вырвал бы недругу и крылья, и руки с ногами. Люций приземлился плавно, легко ступив на поверхность, устланную высокой травой. Патрульного пришлось поискать в зарослях, требовалось убедиться, что он не представляет более угрозы и не сможет доложить своим. Бессмертный был еще жив, когда демон подошел и опустился рядом на корточки. Кровь, стекающая из уголка рта, потухший взгляд… и темные крылья за спиной. Недруг усмехнулся, увидел перед собой Люцифера.

— Ты проиграешь, — тяжело ворочая языком, прохрипел перебежчик. — Ты выбрал не ту сторону.

Слабая самодовольная улыбка растянула его губы.

— Возможно, — кивнул Люций, — но я жив, а ты уже нет.

В прошлом Люцифер знал этого солдата. Он служил в подразделении Азазеля когда-то, а теперь предал своего командира, выбрав более удобного предводителя. Люций не испытал сожаления, когда схватил его за шею и сделал то, что не смогла завершить гравитация — забрал жизнь у предателя.

На остров, где велел дожидаться Вики, демон явился без единой царапины. Он глубоко вдыхал воздух и чувствовал себя намного более живым, чем  несколькими часами прежде.

— Угроза миновала, — сказал он девушке, обнаружив её в укрытии. — Можем продолжить путь, если, конечно, ты не передумала.

И он протянул руку в приглашающем жесте. Знал, что Викуся от своего не отступится, даже если бы ей пришлось бы пожертвовать шкафом, но не мог удержаться от соблазна поиздеваться над ней. Слишком упертой была эта Уокер, и эта её черта нравилось Люциферу.