Влажный эйсгартский июнь осточертел Мордекаю еще тогда, когда он о нем услышал. Услышал он о нем лет восемьдесят назад, и с тех самых пор и пытался забыть. Безуспешно. Помятая тяжелыми каплями зелень, избитый градом скот, вечно сгорбленные жители этого богами забытого королевства — все это вызывало у чародея желание закопаться как можно глубже, выпить как можно больше алкоголя и облапать как можно больше фигуристых девиц. Желательно, не лившись при этом обеих рук.

Мордекай перевел взгляд на Уинну и поежился, словно та вот-вот услышит его мысли и схватится за клинок. Впрочем, он был почти уверен, что такие магические фокусы не входили в арсенал его спутницы. И это “почти” не давало ему расслабиться точно так же, как холодный ветер, полоскавший лицо грязными каплями июньского дождя.

Именно поэтому, когда на горизонте замаячил приветливый свет дорожной лампы местного трактира, Мордекай не сдержал радостного смешка.

— Смотри-ка, Уинна. Сразу навевает теплые воспоминания о родительском доме, а? Все эти ужины с матушкой при потусших свечах, мягкое, едва ли прожарившееся мясо мистера Хрюнделя… — какое-то время на лице чародея царствовала теплая, чуть ли не мечтательная улыбка, но затем ее вдруг накрыла хмурая тень. Он покосился на спутницу, понимая, что привычно взболтнул лишнего, и быстро прокашлялся. — А впрочем, забудь. Мы почти на месте.

Оставив коней на привязи, Мордекай не без труда толкнул массивную деревянную дверь трактира, и царившая внутри атмосфера праздника захватила его с головой. Бесчисленная толпа одновременно пьяных и полупьяных людей кружилась в хаотичных танцах, бодрая, веселая музыка отскакивала от деревянных стен широкого помещения и только две совершенно разные фигуры на высоких стульях во главе четырех выставленных рядом столов отличались от других — жених и невеста. Или, быть может, уже муж и жена.

Тонкая, светловолосая девчушка лет семнадцати с известным Мордекаю видом угасающей любви к жизни в глазах и глупый, неприятного вида рыжий боров трижды старше своей невесты.

Вошедшие на этот праздник жизни Мордекай и Уинна, пересекшие грязную дорогу в глубинке Эйсгарта под проливным дождем, выглядели как пришельцы из другого мира или самые настоящие монстры, из-за которых кто-то в толпе вот-вот призовет на помощь сильдов.

Как только они вошли, вся эта толпа, наповинавшая скорее бурную вспенившуюся реку, чем сборище обычных людей, резко остановилась и перевела взгляд, все еще коллективный и оттого довольно страшный, на новых гостей.

Нависла неловкая пауза. Мордекай посмотрел на Уинну, выражая полнейшее изумление, а затем неуверенно взял крупную кружку с медовухой у смотревшего на него старика и, что было сил, закричал:

— За молодоженов!

Толпа радостно подхватила заданное настроение и радостно заверещала, безмолвно принимая гостей в их чудное общество.

— Меня об этом не предупреждали, — начал оправдываться Мордекай перед Уинной, как только отвел ее в более тихий угол трясущегося от танцев трактира на вынужденное совещание. — Связной клялся, что Волдред точно будет здесь именно сегодня. Говорил, что ублюдка будет легко разговорить, ведь он окажется в приятном расположении духа. И теперь я понимаю, откуда была эта уверенность.

Чародей кивнул в сторону только что рыгнувшего в бокал молодожена и скривился.

— Знакомься — Волдред. Информатор Гарпий собственной персоной.