Перед мельтешащими туда-сюда людьми они были не более, чем декорацией со стороны. Тим засмотрелся в одно из стеклянных отражений зданий аэропорта. Над головой была эта полукруглая, арочная конструкция и казалось, что пространство выделено под нескончаемый коридор. Выглядело это, как уменьшение пространства, но совсем таковым не ощущалось. За пролетевшие числа, состоящие из суток, месяцев, веков и т.д., люди не переставали удивлять Ван Дейка, в этом он перед собой оказался прав.

Новое плавно заменяло старое, но иногда это было просто лучше.

Старая часть, что втягивала в былое время никуда не делась, но дотянуться до неё, означало разбередить одну из старых ран, которая ныла и ныла, как пустое место, когда вытаскивали зуб, вместе с нервом. Грубое сравнение, но, это хоть как-то, правда немного, описывало это положение вещей. В своем доме он старался сочетать эти два направления — будущее и прошлое принимали свой особый почерк в его архитектурном стиле. Ему некуда было спешить: настоящее не хотело от него сбегать. Многие строили амбициозные планы, а у него выходило просто работать, просто следить за собой, просто вертеться в этом круговороте. Пусть и не на первых ролях, но ему это давно уже не нужно было. Трудней всего было признаться себе, что где-то он изменился, а где-то не сдвинулся ни на шаг. Но даже от такого ни одна из стран не была застрахована. Подражание вышло на новый уровень, стоило признать и это.

Однако, его терпение никуда не делось, на выходку Вьетнам он никак не среагировал от слова — совсем. Если бы она встала на голову и пошла бы на руках, он бы и словом или взглядом ничего бы не сказал. "Каждый изгаляется как может" — пришла на ум фраза от Брагинского. Ван Дейк притормозил, чтобы азиатка положила платок в его чемодан не на бегу. Рост, и соответственно шаг у них был разный. Разница была весомой. Услышав звук защёлкнувшегося замка, страна
продолжил путь. На её замечание он бы предпочел не отвечать: Мишель была все еще в пределах досягаемости, но сойтись на нейтральном ответе, это он умел.

— Артур, поправится, просто настала пора ему... перестроиться, — Ван Дейк даже бровью не повел, но после его слов он подумал, что кое-кто опять проскользнул в контексте. Это было как тупым и ржавым ножом полоснуть по зашитой ране, не захочешь, а вспомнишь. Думать, что об Артуре, что об Иване, совсем не хотелось, тем более в такой спокойный день. Тим, предпочел слегка уйти в сторону, огибая большую группу пассажиров, возможно даже из Китая. Присмотревшись к ним — "туристы" — заключил он, вышагивая по красному
ковру. В этом аэропорту Мишель умудрилась сочетать и классику и модерн и даже уют. Франция, когда удавалась возможность самостоятельно развлечься отрывалась в моде, как Англия во время своих семидесятых.

Сколько бы времени не прошло, а Париж сохранил одну из своих черт — неторопливость. Те же акции протеста могли растянуться на долгие недели или месяцы. Тим попытался сосчитать в уме, а сколько желтые жилеты устраивают пикеты? Демонстрации, пикеты и бунты, Франция любила. Особенно любила устраивать это все прямо в сердце Парижа, чтобы все камеры видели и слышали. Как там было сказано: "Сегодня это одиночный пикет, а завтра уже групповой.

Послезавтра пойдут на баррикады." Помимо своей моды, Бонфуа развлекала себя — как могла. Выйдя из здания аэропорта к еще большему потоку людей, Нидерланды притормозил, рассматривая парковку и обстановку в целом. Найдя взглядом знакомую макушку, Ван Дейк поспешил к Мишель. Пришлось правда снова идти зигзагами: на пути снова попались туристы из Азии. Они дошли до машины француженки (ну кто бы сомневался, что это будет не Renault?) и мужчина без промедления пристроил свой чемодан в багажнике. Мимо него ловко проскочила Ким, пристроившись на заднее сиденье. Закончив разборки с багажом, Голландия поспешил занять свое место спереди, как обычно, по-соседски рядом с Мишель.

Легко захлопнув за собой дверь и пристегнувшись ремнем безопасности, мужчина откинулся назад, утопая в мягкости кожаного кресла. Есть одна особенность, что различает их столицы и их самих с Мишель. По Парижу на велосипеде много не поездишь, а в Амстердаме каждую машину лучше заменить велосипедом — для своего же удобства передвижения по небольшим улицам. Архитектурные, географические различия в менталитете обоих европейских народов давали о себе знать. Сам Тим, лучше бы и прокатился на велосипеде, вместо того чтобы быть запертым в коробке автомобиля, но стоявший шум в столице Франции, а также ревущий поток автомобилей, не особо к этому располагал. Он успел поглядеть на еще одну группу туристов, что проходила
позади машины, через боковое стекло, как Франция, дежурно и вежливо, поинтересовалась об их поездках. Про себя ему ничего не хотелось рассказывать, тем более заводить разговор о делах в машине, но на вежливость нужно отвечать взаимностью:

— Как обычно, был у Бельгии, дня три тому назад. Она расстроилась, что не смогла приехать к тебе на эту неделю моды, у нее снова приступы мигрени из-за... — Ван Дейк сделал паузу, стараясь выразиться более точным определением — из-за "недавних проблем". — Мерное шуршание шин по-европейскому автобану на который их вывезла француженка, не настраивала на долгое обсуждение, уже осточертевших проблем у них дома,
особенно когда позади низ сидит не сосед по границе, а далекая Азиатская гостья. До самого конца дороги, мужчина больше не проронил ни слова, просто наблюдая через окна за внешними видами, что проносились вокруг них. Пару раз проносились слишком быстро, по мнению Нидерландов, но у них с Францией, точно разный ритм в жизни. Машина вырулила на знаменитый бульвар и мужчина, позволив себе отключиться и абстрагироваться от соседок в этой поездке, немного оживился. Похоже, вот оно — конечный маршрут их прибытия. Нидерланды бывал здесь, не раз и не два, он отлично помнил маршрут — этот самый маршрут стал для него обыденным. Для Вьетнам, возможно, он был менее знаком, но они тут в Европе давно все жили как в
обособленной коммунальной квартире. Просто у кого то была хорошая жилплощадь, у кого-то хуже и меньше, но все они старались быть приветливыми и дружелюбными, чтобы в попытках залезть на самый верх, лишний раз не поцарапать себе тот же ноготь. Тим кинул быстрый взгляд на руки Франции, вот уж с кого, много кто из них нахватался примера. Впрочем, его руки были не в поломойных ногтях. У него они так же как и у Артура были по локоть в несмываемом дерьме из прошлого.