Доктор выполняет требование и отцепляется, потому что они в ТАРДИС. Оба. Он позволяет своему разгорячённому затылку остудиться о металл корпуса чужой красотки и говорит, полуприкрыв веки:
— Ты ускользал, но я был быстрее самого провидения. Почти как в романе Стивена Кинга, состоящего из одних цифр. Как там было? 11-22-63. Да...
И мы летим... Кстати, куда?
Burnt Bridges
Страница: 1
Тема закрыта
Сообщений 1 страница 21 из 21
Поделиться12024-08-05 11:56:41
✧✧✧ Burnt Bridges ✧✧✧
|
|
|
|
Thor Odinson ✧ Amora the Enchantress ✧ Loki Laufeyson
Говорят, что существует ад.
В нём смола и пламя, говорят.
Но коль все влюблённые — в аду,
Значит, рай порядком пустоват.
Отредактировано Thor Odinson (2024-08-06 15:20:39)
Поделиться22024-08-05 12:01:03
Асгардцы тихо перешептывались о своем, стоя в полумраке высокого и весьма роскошного по земным меркам помещения: тут не было золотых стен и огромных статуй древних богов, тут не было богатого пира с яствами из всех Девяти, как когда-то бывало в золотом дворце Одина. Теперь они стояли не на мраморных плитах, а на деревянном настиле, украшенном коврами, и были окружены растительными росписями и узорами, что венчали переборки на потолке и тяжелых столбах-опорах для крыши. Ближе к стенам расположились деревянные столы из дуба с узорными ножками в виде волчьих голов, а наверху, где сгустилась тьма, мерцали упитанными свечами широкие канделябры. Вдобавок свет доносился и от факелов на столбах, подпирающих тяжелый свод длинного дома, и их пламя тревожно танцевало в замкнутой металлической клетке. Этот длинный дом спустя несколько месяцев после заселения Тонсберга стали называть Королевским, поскольку именно здесь принимал аудиенцию Тор Одинсон, новый король Асгарда, восседая на скромном, но опять же по земным меркам потрясающе изысканном троне из все того же дерева. Узоры за спиной бога грома напоминали ветви Иггдрасиля, стилистически преподнесенного тем самым Великим Ясенем. И лишь когда Тора не было в Королевском доме, и он не занимал положенный ему трон, любопытные асы с тоской в сердце могли рассмотреть, что над узором Мидгарда, расположенным в центре красивой росписи, как будто в дань старой памяти еще мерцал среди высоких ветвей Ясеня золотым напылением узор погибшего Асгарда.
Но в этот день Тор был на месте, равно как и его младший брат Локи. Пока старший Одинсон восседал на троне, младший, как и положено советнику короля, располагался по левую руку от него и делал вид, что очень сосредоточен.
— Поверить не могу, что все это время это был ты, — процедил сквозь зубы Тор, хотя его достаточно хорошо было слышно стоящим поблизости эйнехериям. – Нубмастер Шестьдесят Девять. Ты нам столько каток завалил…
Локи с трудом держал спокойную маску лица, хотя его так и распирало изнутри посмеяться. Ситуация была более чем комичной. Оба асгардца, как их подданные, держались стиля родного края и носили почетные дорогие наряды, почти что как в былые времена — латы, кожу, золотые наплечники, меха, даже увенчанные крыльями и рогами шлемы. Но быт и дела их стали… заземляться. Светлым ранним утром бог грома наконец спалил младшего брата за игрой в Фортнайт, пока тот в очередной раз безбожно обыгрывал Корга и Мика, сидя в магически изолированной комнате буквально за стенкой от страдающих бывших гладиаторов Сакаара.
Несмотря на обильную утреннюю грозу, которая прошлась от побережья до деревни, Тор все еще продолжал угрюмиться в перерывах между жалобами и просьбами своих соплеменников. Один за другим они говорили Тору о том, что нужно Новому Асгарду для процветания или им лично, и Тор с умным видом кивал, немного рассеяно обещая что-то сделать или что-то исправить. Каждый месяц запросы были примерно одинаковыми, но традиция не позволяла отказывать в еженедельном приеме.
— Ты мог бы присоединиться к нашей команде, — буркнул Тор.
— Не вижу смысла, — ответил Локи.
— Это еще почему?
— Вы плохо играете, — пожал плечами Локи.
— Да мы в топ десять каждую вторую неделю!
— Вашества, тут… — подала голос Брунгильда, подходя к королю и его советнику.
— Зато я – каждую неделю в топ-три, — лучезарно улыбнулся Локи.
— Это не важно, ты был мне как брат, а ты нас в спину ударил!
— Мой король, у нас тут… — снова попыталась привлечь их внимание Брунгильда, кашлянув так громко, что даже стоящие у входа асы встрепенулись.
— Я и есть твой брат, но одно другому не мешает.
— Ох, уж это верно!
— Уже давно должен был это понять.
— Что именно?!
— Мне было скучно! — парировал певучим голосом Локи, поддаваясь извечно манящей драме помучить Тора, пока есть возможность. Он уже не стеснялся своих козней, тем более столь незначительных, и в отличие от Тора действительно запоминал, что просят их подданные и что надо сделать для поселения.
— Да уж, давно понял, особенно после твоих выходок на Земле в Нью-Йорке, — проворчал Тор, сжав кулаки на подлокотниках своего кресла-трона. В отличие от Локи сердитый взгляд бога грома нацелился куда-то в прошлое, и Локи это наконец почувствовал, сосредоточив внимание на старшем брате. В напряженной фигуре Громовержца что-то поменялось, и если прежде Тор казался уверенным царем, сейчас его фигуру будто окутывало что-то… темное.
— Тор, мы и сейчас на Земле, — мягко напомнил бог лукавства, слабо хмуря лоб. Магия тянулась к магии, и бог трикстер видел чары темного измерения, что опутывали бога грома как сетью, пока что безвредно, но явно нагнетая обстановку.
— Я знаю, — ответил Тор быстро, отводя глаза от брата куда-то в сторону, но уверенности в его голосе младший брат не услышал, что стало еще большим поводом для любопытства и беспокойства.
— ВАШЕСТВА! – прикрикнула Брунгильда. В зале повисла гробовая тишина, что начала копиться еще с момента прибытия последнего гостя, прерванная разве что одиноким чихом где-то слева. Тогда-то сыновья Одина наконец уставились одновременно на воительницу, а следом поневоле подняли глаза и к последнему визитеру, оказавшемуся на их приеме. Незваный гость, который возвышался над валькирией еще на метр с лишним ростом, стоял позади нее на почтительном расстоянии и молча взирал на асгардцев как на букашек. Презрение свое он умело сдерживал, видимо, в силу обстоятельств, что привели огромного йотуна к давним врагам.
Локи прикусил язык, но зеленые глаза бога лукавства заблестели от интриги, ведь такого поворота аудиенции он и сам не ждал. А вот Тор, окинув габариты последнего просителя, прочистил горло кашлем и поерзал на месте.
— Чего надобно сыну Йотунхейма в моем королевстве? – спросил он, пытаясь имитировать мудреный слог Одина.
— Всеотец Тор, — начал йотун, наконец получив внимание бога грома. – Я прибыл по поручению обезглавленного народа.
Бросив недвусмысленно холодный взгляд на трикстера, который и убил царя йотунов Лафея, посланник ледяного края склонил голову.
— На нас идет войной Муспель, Всеотец, — пробасил он печально. — Справиться с армией огненных демонов без Ларца Древних Зим нам не по силам. Мы просим вернуть Ларец или помочь в битве против Суртура.
— Суртур пошел войной и на Йотунхейм? – произнес удивленно Локи, не скрывая улыбки в тоне. – Ему никто не сказал, что Рагнарек закончился?
— Говорят, — начал было посланник йотунов, поднимая голову, — что у хозяина огненной земли теперь другая судьба. Невеста-демоница с волосами цвета золота и зелеными глазами, что жгут хлеще любого дракона. Ее пропитанными магией устами на наш край обрушилась армия Муспеля. Она натравила Суртура на нашу планету. Помогите нам, асгардцы, иначе из Девяти миров, сотворенных нашими предками, останется только семь. И кто знает… остановится ли Суртур на Йотунхейме… — добавил йотун мрачно, оглядев совершенно обескураженную толпу свидетелей-асов.
Перешептывания стали громче. Страх перед Суртуром и Рагнареком еще жил в сердцах асов, узревших конец их родного мира в пламени Муспеля, и потому Тору ничего не оставалось, кроме как взять все в свои руки. Встав с места, чем тут же погасил встревоженные речи асов, бог грома подошел к йотуну ближе, не смущаясь разницы в росте, и запрокинул голову, чтобы смотреть тому в алые глаза прямо и правдиво.
— Ларца нет, как и Асгарда, сгинул под ударами меча Суртура. Мы поможем Йотунхейму, я остановлю демонов. Видят норны, у меня нет войска, чтобы направить на вашу защиту, потому вам надо будет укрыться там, где пламя Муспеля вас не достанет, пока я и моя свита разбираемся с его новой… мотивацией. Когда демоны уйдут, вы сможете вернуться к мирной жизни.
Йотун ничего не ответил и поклонился Всеотцу, а после развернулся и направился на выход из длинного дома, оставляя за собой инистые следы.
Мягко подступив к брату со спины, Локи спросил у него через плечо тихим голосом:
— Зеленоглазая и златовласая невеста, что замутила разум Суртуру магией?..
Тор тяжело вздохнул, еще глядя йотуну вслед.
— Узнай, она ли это. И, если да… отправимся в Муспельхейм, — ответил Тор, не глядя на брата, но доверительным тоном, поручая и в самом деле очень важную миссию, которую больше и некому было доверить.
Понимая важность поручения и никак не лукавя, Локи почтительно кивнул и почти сразу же исчез в тенях длинного дома, а прочие асы расступились кто куда, поскольку аудиенция была официально закончена, а им еще предстояло многое обсудить и запить в местной таверне.
"Золотовласая демоница с зелеными глазами и волшебными устами", — повторил про себя бог грома, слушая собственное сердце. На языке уже крутилось одно единственное имя, но произнести его вслух не хватало воздуха в легких.
Поделиться32024-08-05 12:06:57
В тронном зале Муспельхейма непривычно тихо. Демоны-стражники оцепенели на колоннах, составляя собственными телами причудливый, ни на что не похожий узор. Нельзя тревожить покой хозяйки даже собственным дыханием, ведь там, в глубине на каменном троне сидит она, та самая ведьма, сломившая волю Суртура, и мрачно смотрит в пустоту полными слез глазами. Во рту сухо и все время хочется пить, но она уже привыкла. Зной страшный, воздух стоит. Ни звуков, ни движений. Здесь нет солнца, не видно звезд. Вокруг только пепел и смрадный запах опаленной плоти.
Здесь теряется счет времени. Нет смен времен года, каждый следующий день похож на предыдущий.
Она одна. Последняя живая душа, которой была небезразлична ее судьба, сгинула вместе с домом под огненным мечом великана. Никого не осталось. Никто не придет тебя спасать, Амора, таких глупцов не найдется, а потому не питай ложных надежд и делай то что умеешь лучше всего. Любой ценой.
Чаровница сделала это. Выжила. Совершила невозможное, и даже непоправимое. Одним поцелуем она решила судьбу Муспельхейма. Мрачный владыка преклонил перед асиньей колено, а в придачу к руке и сердцу огненный меч, который она занесет над всеми мирами. Сейчас она хозяйка положения, но все в руках норн... Ей страшно. С каждым днем асинья в ней все слабее, а демон все сильнее. Сама угодила в свою же ловушку...и надежда на спасение из этого плена гаснет с каждой секундой как летящие вверх искры костра.
В одной ее руке танцует Вечный пламень, тот самый что зажег в ней жизнь. Другая крепко сжимает забравший эту жизнь Гунгнир. Единственная память о том чего нет. Огонь распространяется, тонкий язык света украдкой лизнет нежную кожу, потом исчезает, но до конца не отступает. Опасная необузданная стихия не спеша покрывает каждый сантиметр ее тела, но настоящий пожар внутри.
Он невероятно красив, настолько же насколько ужасен и непредсказуем. Укротить его до конца не дано никому и никогда, и потому все что она может - гореть...И уж если ей суждено гореть в нем вечность, пусть точно так же полыхают все Девять Миров.
И первым будет Йотунхейм.
За Асгард!
Мысли о доме до сих пор будоражат кровь, она резко встает, не в силах больше сохранять спокойствие. Гонец должен уже прибыть, где его носит? Чаровница ходит из угла в угол и замирает лишь тогда, когда слышит приближающиеся шаги. Специально стоит спиной чтобы не видел ее лица. Но вошедший оказывается вовсе не тем кого она ждала.
Суртур...
- Амора... Жаркий шепот колышет ее волосы, шею обжигает поцелуй.
Каждое его прикосновение она все еще воспринимает с отвращением, вот и сейчас, когда стан Чаровницы настойчиво обвивают дюжие руки, ее передергивает. Презрение — пожалуй, единственное, имеющее право на жизнь чувство женщины по отношению к врагу, слишком опасному для того, чтобы противиться ему открыто. Все свое горе, боль и злобу Амора прячет внутри, а затуманенному взору Суртура предстает совсем иное. Пламя тот еще гипнотизер. Каждый раз как он видит ее - притупляется внимание, беспорядочная полуявь любовного дурмана отуманивает мозги, воздух кажется густым и липким от неугомонных желаний. Что же может вырасти в таком жарком климате? Самое низменное: фантазия, неуемные потаенные страсти, похоть.
Чего только ей стоило держать такого сильного демона...Каждый день борьба. Стоит ее влиянию ослабнуть - и пути назад нет... Суртур уничтожит ее... Зависимость от тех, кого презираешь, — самая нестерпимая. Амора сжимает губы, вновь окунаться в его жаркие обьятия невыносимо. Но придется...
- Зачем ты встала?
- Не могу уснуть.
- Лед не выстоит против пламени. Недолго осталось, - он тянет ее к себе, поправляет выбившийся из прически локон, как вдруг их уединение нарушают.
- Мой царь! - огромный огненный исполин влетает в зал приемов, склоняет голову перед повелителем, и, не смея поднять взгляд, хриплым голосом продолжает, - Наши воины уже у самых ворот Утгарда. Одно ваше слово, и мы сравняем столицу с землей.
Демон и ведьма переглянулись. Они уже все решили.
- Вперед!
-И еще...- несмело, в полголоса, едва слышно добавляет вестник и чуть пятится назад, - они просят помощи у Асгарда.
- АСГАРД ПАЛ! СГИНУЛ В НЕБЫТИЕ ВМЕСТЕ С ЦАРИЦЕЙ! - Суртур взревел и кинулся на несчастного.
С царицей?! А где же тогда...где они?
- Не весь, мой господин, - прохрипел он, задыхаясь, - Посланец Йотунхейма бежал в Мидгард... мы.......проследили....
- ВООООООН! - стены в тронном зале задрожали, звериный оскал владыки не предвещал ничего хорошего. Гонец едва успел увернуться от летящего в него копья - ошеломленная Амора и не заметила как его вырвали из рук... застыла словно статуя, "замерзла", лишь сердце бешено било в грудь, словно молот.
- СПАЛИТЬ ЙОТУНХЕЙМ ДО ТЛА! Мидгард будет следующим!
Одинсон... - злобно цедит он сквозь зубы, -Уничтожу!
Дева не в силах пошевелить даже губами....
Ты жив!?
Из ступора ее вывел лишь громкий плач, доносящийся из покоев наверху. Бледная, дрожащая от волнения и страха ведьма попятилась назад.
- Куда ты?
- Уложу Синдр спать.
Поделиться42024-08-05 12:07:30
«Амора-Амора, как далеко можно зайти ради короны?..» — думал про себя бог лукавства, покидая Королевский дом. В отличие от старшего брата, младший Одинсон не считал проклятьем называть вещи своими именами, а точнее — демонов. Демонов ли? Как так случилось, что асинья-ведунья вдруг оказалась возлюбленной огненного Суртура и даже стала командовать, опосредованно, его войсками? Как она вообще оказалась в Муспельхейме, если все пути в этот край были перекрыты Радужным мостом, а точнее, его полным отсутствием?
Мысли вились вороньим роем в голове у трикстера, и вороны пролетели над бедовой головой бога лукавства, направляясь куда-то на север с громким, зловещим карканьем. Хугин и Мунин все чаще навещали их новый дом, но с какой целью пока еще не представлялось возможным выяснить даже умудренному видениями Локи. Пути темной магии были неисповедимы куда больше местных земных религий. Тору еще следовало научиться обращаться с отцовскими питомцами как следует! Все же нагнетание обстановки будоражило холодную йотунскую кровь. Локи давно и не без надлома в своей тонкой душевной организации научился любить проблемы как ласковых любовниц. Уж кто, а проблемы всегда были вернейшими спутницами, так почему бы и не наслаждаться процессом? И так бывало всегда, когда его темную душу захватывал азарт и предвкушение.
Конечно, ситуация не из простых: война, когда едва пережили разрушение своего дома, защита чужой планеты едва теплящимися силами эйнхериев, которых по пальцам двух рук пересчитать, и многие из которых подобрали доспехи павших отцов и братьев… На боге грома лежал огромный груз ответственности, не говоря уже о даре темной магии, который Всеотец их Один милостиво возложил на златовласую голову старшего из сыновей в порыве экзистенционального кризиса аккурат перед кончиной… Все не слава богу, и уже давно было не очень понятно, какому.
Где-то вдали раздался громкий звон бокалов, и Локи инстинктивно направился в сторону шумных улиц Нового Асгарда. Ноги сами вели бога лукавства к тому единственному асу, чей более ясный взгляд на вещи мог ему солидно облегчить выполнение задания от Тора. Трикстер быстро и уверенно прошел в сторону уже изрядно наполненной таверны под качающейся вывеской «Квасир». Местные решили посмаковать все новости и, в частности, перемыть косточки всему йотунскому племени, представитель которого к ним внезапно наведался в поисках помощи. Подойдя вплотную и хлестнув столики внутри заведения лишь одним метким как нож взглядом, Локи проигнорировал настороженные лица асов при виде его самого и широким шагом направился дальше ко второму пункту назначения, набирая скорость.
Стоило в общем-то ожидать, что Хеймдаль предпочтет уединение в компании собственного сына, нежели праздную и шумную обстановку в таверне. Страж Асгарда не считался завсегдатаем питейных и в лучшие былые времена, и куда чаще стал уделять внимание подрастающему асу своего производства, которому достались отцовские таланты и немного бунтарского нрава. Но, в отличие от отца, юный Хеймдальссон был куда лояльнее к богу лукавства.
— Локи! – крикнул маленький асгардец и поспешил тому навстречу, махая рукой. – Я видел, как ты идешь к нам еще от самого Королевского дома!
Трикстер улыбнулся и подставил лицо порывам холодного скандинавского ветра. Хеймдаль с сыном выбрались на природу, устроившись на высоком зеленом склоне скалы, неровными ступенями спускавшейся к серо-голубым морским волнам, будто царская лестница между землей и небом.
— Молодец, Астрид, ты зришь все дальше, — сказал Локи с лукавой улыбкой.
— Я выбрал себе новое имя! Теперь меня зовут Аксель! – воскликнул мальчишка.
— Конечно, тебя зовут Аксель! — весело поддержал Локи, потрепав парнишку по макушке и даже приобнял, направляясь к обрыву и темнокожему асу у самого выступа. – Никого не слушай, мой юный друг. Не войти в легенды, если будешь все время делать так, как сказал твой отец, уж я-то знаю!
— Мы учились искать души в Де… В Восьми мирах, — поделился доверительно Аксель, пиная камушки и травинки по пути к отцу. – У меня пока еще плохо получается…
— Не страшно, все придет с опытом. Но вот тебе совет, будущий страж Асгарда, — произнес Локи, вдруг присев перед мальчишкой на колено, чтобы смотреть ему рьяно глаза в глаза. – Твой наставник учит тебя искать души, но душа, как говорят люди, нередко потемки. Во мраке такую душу не найти. А некоторые светятся так ярко, что могут ослепить, как свет звезды. Ищи по делам их, юный Аксель. Смотри дальше, глубже, шире! Смотри туда, куда другие не станут, и тогда тебя никто и никогда не застанет врасплох.
Аксель закивал и улыбнулся, а Локи щелкнул тому по зазнавшемуся носу с улыбкой.
— Астрид! – раздался с обрыва басовитый зов. Встав в полный рост, Локи оглядел издали фигуру аса, поджидающего их на обрыве. С годами Хеймдаль отрастил густую гриву и даже перестал носить асгардские латы каждый день, как прежде. Но что оставалось неизменным, так это явственное недоверие к младшему Одинсону. Туше, Локи также мало радовался общению с Хеймдалем, ибо у обоих накопилось плохих воспоминаний друг о друге. Но если Хеймдаля они тяготили, то Локи считал их своего рода мостиком для взаимоотношений, какие никакие, но они были. Предательство порой надежнее кровных уз!
Подойдя к Хеймдалю поближе, немного настороженно, этак по старой памяти, Локи смерил того хитрым взглядом. Аксель, а точнее Астрид Хеймдальссон, получив от Хеймдаля негласный наказ уйти и дать им поговорить наедине, оставил взрослых одних вопреки детскому любопытству.
— Я тоже видел тебя, Локи, — произнес Хеймдаль деланно-спокойным тоном.
— Ну хоть на милю зрение еще не подводит, это хорошо, — пошутил (не совсем) бог лукавства, что и от Хеймдаля не утаилось. Он угрюмо поджал пухлые губы, грудь заходила ходуном от глубокого дыхания. Уж о том, какие именно проблемы Хеймдаль не успел вовремя увидеть у самых ворот Асгарда напоминать не приходилось ни ему самому, ни Локи. Тем временем трикстер смерил мальчишку взглядом со спины и цокнул языком.
— Не печалься, Хранитель. Он будет достойной твоей сменой, когда подрастет, — произнес Локи мягко, следя за тем, как Астрид удаляется в деревню. — Твой дар не покинул тебя, старый страж, он просто… переродился. Как и все хорошее.
С этим спорить Хеймдаль не стал, но направил диалог в другое русло.
— Тебя прислал Тор? – уточнил он.
— Не совсем, — подняв вверх указательный палец, Локи обнял себя рукой за локоть и потер задумчиво подбородок. — Я выполняю наказ старшего брата и пришел узнать у тебя, видно ли что-то в пламенном крае Муспеля? Кто восседает на царском престоле?
Хеймдаль помолчал, сосредоточившись, и приподнял голову, устремив свой взгляд в неизведанные дали, куда более глубокие, чем горизонт на морской глади. Хмурая тень легла на лицо асгардца-стража.
— Вечное пламя и вечный дым стоят стеной вокруг земли Суртура, так было еще со времен Великой Пустоши, мне не увидеть трона огненного демона.
— Видишь ли ты души светлее? Не демонов, но асов?
Хеймдаль вздернул бровь в немом вопросе, Локи ответил ему тем же, мол, да, именно так – он ищет асгадцев в Муспеле и это не ошибка.
Сощурив глаза, бог страж напрягся всем телом.
— Вижу… Вижу сияние асгардской души… Но слабое. Мерцающее, как падающая звезда, — прохрипел Хеймдаль от напряжения и встряхнул головой, опуская ее от тяжести. – Ее пожирает пламя Суртура. Этой душе не долго осталось держать связь с Вальгаллой.
— Это Амора? – спросил Локи тихо, уже без лукавства и уловок, без иронии или презрения, скорее с напряженным волнением.
Хеймдаль кивнул. Локи и сам не понял, почему расстроился, когда его догадка оправдалась, и зашипел как змей, отводя взгляд в сторону на побережье по левую руку от себя. Быть может, где-то глубоко в недрах собственной темной души он еще надеялся, что новая невеста Суртура не ведьма, с которой он проводил столько времени за магическими уроками в юности. Он ведь даже был влюблен в нее когда-то! А у той, как и у всего Асгарда, перед глазами стоял лишь бог грома. Впрочем, с течением времени ничего не поменялось, разве что чувство юношеской влюбленности Локи переросло не без взаимности в своего рода дружбу, родственность.
Сестрица напортачила что-то несусветно опасное. По доброй ли воле?
— В последний раз я видел ее в темнице под Асгардом, мы провели с ней целый год в клетках напротив друг друга, спасибо отцу, — произнес тихо Локи с загадочной ноткой в тоне.
— И когда ты покинул свою клетку, ее ты по доброте душевной не выпустил, — подытожил Хеймдаль. Локи угрожающе предостерег Хеймдаля стальным взглядом в ответ и тот лишь хмыкнул.
— Я не мог ее выпустить, ведь она могла рассекретить меня на отцовском троне раньше срока… У меня и без нее было достаточно проблем, — язвительно ответил трикстер, вышагивая неподалеку от Хеймдаля на опасном скалистом крае. — А потом случился Рагнарек. Я думал… Я предположил, что она погибла вместе с другими забытыми сокровищами Одина.
— Уж лучше бы она погибла тогда, чем вот так умирать сейчас, — произнес с грустью Хеймдаль.
— Можно ли спасти ее душу? – спросил спешно Локи.
— Это еще возможно, — поразмыслив, ответил Хеймдаль, закинув свой тяжелый золотой меч на плечо. – Если у ее души будет более крепкая связь с родным ей миром асов. Асгард – это народ. Для своего народа она умерла уже давно, как и народ для нее.
Локи помолчал, а потом широко улыбнулся. Хугин и Мунин пронеслись у него над головой вновь, величественно каркая о своем насущном и волшебном.
— Что ж… Смерть всегда была хорошим связующим звеном, — сказал бог лукавства загадочно, и зеленые глаза трикстера снова засияли от азарта.
***
Просить бога стража использовать темную магию для вызова Бифреста скрытный Локи не стал. Это Тор мог себе позволить вломиться через стену молотом, пробить крышу световым потоком, видным из космоса, и делать вид, что так и положено. Локи же предпочитал более деликатный подход, и путь его лежал среди разрывов материи между Девятью мирами. Видит Фригга, он давно хотел посмотреть, куда же приведет его путь в Асгард, если Асгарда больше нет, но что-то удерживало Локи (быть может, материнская незримая рука) от попыток упасть в Гиннунгагап лишь любопытства ради.
Потому, найдя лазейку из Мидгарда сначала в Свартальфхейм, а оттуда уже в Муспельхейм, Локи прошел лишь ему одним видимым путем в огненный край Суртура и его новой возлюбленной. Здесь почти нечем было дышать, и бог лукавства впервые ощутил свою уязвимость: не из-за духоты и кожаных черно-зеленых одежд, которые сразу же показались невыносимо тяжелыми, а из-за плавно кипятящейся йотунской крови. Вздрогнув от накатившей боли в руках, Локи поднял их к глазам, узрев как розоватая кожа вдруг синеет, а после и вовсе покрывается черными пятнами, обожженная равнодушным к его бедам ветром. Оскалившись от боли, Локи магией запутал себя в еще больше одежд, чтобы ни один лишний участок кожи не подпадал под палящий зной.
Впервые принц-йотун оказался в столь опасном для себя климате. Но одно дело найти лазейку в чужой мир, совершенно другое – пробраться в подземный пламенный дворец. Каждый шаг Локи казался пыткой раскаленным металлом. Каждый вздох выжигал изнутри легкие, но он все равно упрямо стремился к своей цели, страдания оборачивая пущей мотивацией к действию. Замотав голову зеленым тонким шарфом, чтобы видно было лишь глаза, он смог вдохнуть спокойно без огненной пыли и направился к едва заметным вратам в чужую обитель, петляя и юля между огромных рыжих валунов и раскаленных потоков лавы, опоясывающих сетью дворец Суртура. Армия демонов то и дело пламенным потоком проходила через парадные врата, и к одному такому потоку бог лукавства и прибился незаметным маленьким огнем, пользуясь чарами иллюзий как щитом.
Внутри же его ждал целый лабиринт из подземных пещер и залов, больше напоминающих древние храмы в Норнхейме и даже грубый ледяной дворец Лафея. Оглядевшись вокруг, Локи приметил демониц, что сетовали в отдалении на нелегкую ношу у подъема на верхний ярус дворца.
— Девочка растет, скоро ей придется пройти испытания, а эта хладная змея убаюкивает ее пламенную душу как какое-то асгардское отребье!
Насторожившись, Локи притаился в тени высокой колонны, слушая дальше речи демониц.
— Пойди принеси хозяйке пищу и мало говори! – всунув ворчливой помощнице поднос с едой, которая была изрядно подпалена, но тяготела к «свежести», другая демоница злобно зашипела как дракониха. — Царь наш знает, что делает! Его воля закон, на его стороне судьба! Рагнарек свершился его рукой, а значит, его выбор для нас единственный верный.
Подметив для себя важные детали беседы, Локи посмотрел прислужнице вслед и, когда та двинулась с подносом по лестнице, аккуратно и незаметно направился следом за ней, наколдовав в руки пару асгардских ножей…
Синдр плакала совсем не долго, хотя ее детский крик вполне могли услышать. Точнее, вполне должны были услышать те души, которым ее плач был более-менее дорог, ведь именно на это и рассчитывал Локи. Когда он пробрался в просторную спальню, едва ли похожую на детскую, девочка поначалу вопившая в растерянности, в конце концов с любопытством потянула к нему свои огненные ручки, видя магию за магией, чудо за чудом, и наконец Локи с умилением и болью взял ее ладонями, чтобы уложить на себя и продолжить показывать иллюзорные игрушки, убаюкать ее темперамент. Он сидел в большом каменном кресле и выжидал, когда же заявится старая знакомая. Ребенок тем временем кидалась искорками на резвящихся в воздухе огненных птичек, созданных Локи для ее забавы.
— У малышки бойкий характер, — подметил бог лукавства, гладя девочку по бедовой голове, когда Амора наконец оказалась в детской. Улыбка озарила открытое лицо Локи, хотя проницательный и почти встревоженный взгляд едва ли с ней сочетался. Амора изменилась с их последней встречи, с этим глупо было спорить, но Локи не мог себе позволить про это долго размышлять и бездействовать. Оставалось понять, как именно действовать дальше.
— И у нее явно твои амбиции, все время хочет что-то… недосягаемое, — произнес трикстер с театральной паузой, видя, как девочка пытается схватить иллюзорную птичку за крылья.
— Скажи мне, сестрица, стоил ли рогатый венец Суртура света твоей асгардской души? Или месть хороша и как пережаренное блюдо?
Поделиться52024-08-05 12:11:17
Ноги едва слушаются. Уверенная походка и сдержанность испарились едва она успела подняться на несколько ступеней и уйти из поля зрения демона. Одна рука инстинктивно тянется к груди, второй она зажимает себе рот чтобы не закричать. Она безмолвно всхлипывает и содрогается от неслышных рыданий...Как это могло произойти? Как? КАК?
Тор пришел ночью. В тот день стража принесла пленному принцу страшную весть - умерла царица. Амора, как смогла, утешила его, а, будь возможность, даже обняла бы...Конечно, такую боль не унять парой фраз и прикосновений, но...она хоть попыталась...
... Братья разговаривали так, словно ее и нет. Сговорились бежать из Асгарда, предать Одина...
- ...а после вернуться сюда, - при этих словах Амора едва сдержала смех. Чтобы Локи добровольно вернулся в темницу? Тор, неужели ты так наивен?
Йотун и правда вернулся. Сел на трон. А про нее забыл...
Всегда помнил про нее лишь...
- Скурдж!
- Амора! Звезда моя!
- Что происходит?
- Хела...она все уничтожит. Нужно бежать.
Его голос до сих пор звенит в ушах...
...она помнит каждое мгновение того дня..по секундам... Помнит как Палач разбил секирой золотую клеть, как вынес ее оттуда на руках...Как они, крадучись и озираясь, словно крысы, оказываются на лестнице, ведущей наверх, к свободе... Как им не удается миновать тронный зал - там уже вовсю обсуждали свои притязания на престол Тор и Хела... Ей бы не вмешиваться, дождаться Скурджа, он ведь обещал...обещал вернуться...Нужно просто забрать меч... А ей просто сидеть и не высовываться...
Это ведь не твоя война, Амора... зачем...зачем он тебе? Неужели ты все еще любишь?... Нет, не можешь...не можешь ты смотреть как он умирает... Она убьет его... Ты ведь не допустишь...
...Тогда вставай! Вставай и помоги ему!...
И она встала.
Зачем? Зачем? ЗАЧЕМ????
Пронзившее копье не дает вздохнуть...Любая попытка пошевелиться лишь усугубляет ее страдания... и все равно она жадно хватает воздух словно выброшенная на берег рыба... во рту вкус собственной крови, но не смерть ее сейчас пугает...
...земля под ногами дрожит, мраморные полы дворца раскалываются словно стекло, и всего мгновенье спустя асгардская колдунья оказывается вместе с троном на огромной огненной ладони...
- Не умирай так быстро, Чаровница. Я хочу чтобы ты это видела!
Златоволосая асинья все крепче зажимает рот, кусая собственные пальцы...
- ТРЕПЕЩИ ПРЕДО МНОЙ, АСГАРД! Я ТВОЕ ВОЗМЕЗДИЕ!
Амора с силой зажмуривается, только бы не видеть..только бы не вспоминать..нет, НЕТ, ПРОЧЬ!!!!
Как же теперь быть?
Возможно ли научиться плакать молча?
Так чтобы без лишнего звука, без слов и всхлипываний… просто молча… Так чтобы тебя ни одна душа не видела и не слышала… Чтобы ни один демон Муспельхейма не узнал, что на самом деле ты такое маленькое беззащитное и слабое существо… живое...вопреки всему живое…
Раньше Амора умела только рыдать навзрыд... от ее криков холодило душу... Куда же еще деваться всей той боли, что она носит с собой? Только выплакать, только обнажив ту часть души, в которую она никого не пускала...
Самую настоящую боль причиняют слезы, которых никто не видит… Это поистине страшно... Но еще страшнее когда плакать уже не можешь, потому что слезы поселяются глубоко в сердце. Ведь там их уже невозможно утереть…Их соль разъедает сердце. Убивает его...Плакать Амора уже не может. Нечем. Остается только кричать. Молча. Медленно сползая по стене...
Сердце ноет. Воздуха не хватает. В голове шумит. Она собственных мыслей не слышит, а через секунду и видеть перестает. Все заволокла пелена мимолетного видения.
Это конец. Она ясно видит - сегодняшний рассвет станет последним.
Несправедливо. Но...Нужно идти. Не хватало еще чтобы ее заметили в таком состоянии. Приходится встать, снова нацепить на себя эту маску...сколько еще терпеть? Она тащит себя наверх неимоверными усилиями. Там, наверху,плачет ее девочка...
Почему не плачет?
-Синдр?
Амора медленно открывает дверь и...не верит своим глазам...
ЛОКИ!? Локи сидит и баюкает...ее дочь?!
Вот это подарок судьбы!
- Отцовский, - яростно и в то же время негромко отчеканила Амора. Их ни в коем случае не должны ни видеть, ни слышать, а потому будущая хозяйка Муспельхейма окружает комнату незримым куполом. Стараясь казаться равнодушной и сильной, она гордо шествует к сыну Лафея. К тому, кого когда-то считала братом. К тому, кому поведала свою самую страшную тайну там, в золотой клетке под золотым дворцом. И, наконец, к тому, кто, несмотря на свои чувства, не вернулся за ней... Она ведь ждала тогда.
...а сейчас...кто ты мне, Локи?
Остановившись прямо перед ним, Амора чуть наклоняется и нежно берет на руки девочку. Внешне - точная копия Суртура, а вот внутренне - что-то совершенно иное. В ней изначально нет ярости и злости, она любознательна, неагрессивна. И каждый раз, как видит, тянет к ней свои крошечные пламенные ручки...вот и сейчас, асинья, улыбаясь, кладет ее в кроватку, а та в ответ пытается смеяться.
- Если иного не дано, то и выбирать не приходится. А в сожалениях мало толку. Ничего уже не изменить, - улыбка в миг стирается с лица, как только она оборачивается к незваному гостю, -
Месть хороша в любом виде. Особенно за предательство. А какого оно на вкус - ты мне скажи! - Хищный взгляд ведьмы, буравивший трикстера с тех пор как она вошла, вновь обратился на него. Пламенные очи Чаровницы лишь иногда мерцали едва заметным, желто-зеленым проблеском. Кровь ее кипела, кулаки сжимались.
- Хорошо спится на новой родине? Кошмары не мучают? А меня мучали... Суртур заставил меня смотреть как мой дом пожирает пламя. ..как кипящей рекой стекает к его ногам Золотой дворец ...как в этой золотой реке тонут люди... дети ...а потом он вонзил свой меч в землю...и всё....ничего не осталось...Асгард разлетелся на тысячи осколков...А сегодня выясняется что вы живы...мало того, год жили не тужили., - едкий сарказм, подкрепленный змеиной улыбкой, как хлесткая пощечина. Желание дать Локи настоящую она с огромным трудом подавила. Пока что. - А я в это время каждого из вас оплакивала... Ты хоть представляешь что я чувствовала? Боже мой...я лила слезы по предателям!!!! - Она уже не в силах справиться с собой. Губы искривляются в зловещей ухмылке, а после ведьма, закрыв глаза, истерически смеется.
- Я все тебе простила...думала, ты искупил свой грех собственной смертью, а ты ...жив... - голос ее изменился, даже не дав закончить фразу, -Тогда ты предал сестру, а сегодня...сегодня она станет полноправной царицей Муспельхейма и спросит с тебя за все...
Демон в ней наконец-то поднимает голову.
- Совсем из головы вылетело. Где мои манеры? Я же не спросила о целы визита! Чем обязана? Пришел просить за свой народ? или уколы совести? неужели чувство вины? хотя, что это я... Ты, как и Один, предпочел умертвить меня! И вам удалось. Теперь Йотунхейм будет держать ответ передо мной точно так же как ты, - златоволосая фурия нависает над ним, - Не бойся. Я тебя не убью. Ты будешь смотреть как умирает твой мир, - в ее безумных глазах вспыхнуло пламя, а руке появился Гунгнир.
- Не вздумай бежать! Демоны учуют йотуна, стоит мне щелкнуть пальцами.
Поделиться62024-08-05 12:12:00
Смотреть на нее было одно удовольствие, и то, мазохистское. Наверное, иначе в его жизни уже было попросту нельзя. Друзья по большей части мертвы, близкие и не очень родственники – тоже. Остались лишь несколько асов на свете, которых Локи ценил и мог назвать семьей, и вот одна из них снова вернулась в его жизнь. Правда, вышагивала новая правительница Муспеля в эту жизнь яростно, будь возможность, явно зажигая под собой всю землю от гнева, и Локи по-хорошему не за что было ее упрекать за реакцию.
Да, негодяй и подлец, не стал вызволять запертую в клетке напротив Амору, когда сам смог из нее выбраться. Не стал, потому что не хотел. Потому что прекрасно знал, что это риск, на который озлобленный бог трикстер пойти не может при всем желании опять кому-то довериться. Амора не была из робкого или шибко честного десятка, а Локи после приключений с Черным Орденом уже не очень верил во все эти «духовные узы», получив ими по спине плетьми столько раз, что иногда силы оставляли даже от одних воспоминаний. Когда в тебя вбивают верность чужой цели, о каком братстве или сестринстве потом можно вспоминать с теплотой и надеждой?
Разложившись в кресле как на троне, Локи облокотился на правую руку и закинул ногу на ногу как ни в чем не бывало, просто молча следя за ведьмой-демоницей напротив с деланно невинным интересом «ах так вот ты какая стала!».
Он слушал, очень внимательно слушал, и зеленые глаза сияли не то от боли, разделенной с названной сестрицей, не то от умиления. Надо же, по нему кто-то горевал! Почему-то в это было так сложно верить. Почему-то этого всегда было мало, даже если признавался каждый второй, кто был Локи так или иначе дорог – Фригга, Тор, теперь и Амора. Не хватало, всегда всего было мало, и жадность души его темной впитывала все чужие муки, чтобы немного притупить свои, как бальзамом. Лишь потому на губах расцветала едва заметная улыбка, словно его забавляло все то, что говорила Амора. Неправда, ложь, и все же он смотрел на нее искренне, как только он и умел, теперь вынужденно задрав подбородок. Отцовское копье в чужих руках мерцало особенно зловеще. Это копье Локи в последний раз видел Асгарде у другой сестрицы, Хелы. Так как же оружие Всеотца досталось Аморе?
Скользнув взглядом по копью с теплотой воспоминаний, Локи перевел пристальные очи на асинью, что его держала. Пока что асинью, напомнил он сам себе, вставая на ноги без особого раболепства перед Аморой и ее угрозами.
— Бежать? Мне? Ну что ты, милая сестрица, — обиженным тоном произнес Локи, кладя руку на сердце. – Я столько сил потратил, чтобы к тебе прийти, мой визит не может закончиться так бессмысленно.
Наклонив голову на бок, Локи отошел к люльке принцессы Муспеля и снова наколдовал для ребенка пару иллюзий забавы ради, хищно улыбнувшись.
— Все простила, говоришь?.. Как мило, — прошипел Локи как змей с улыбкой, пока еще глядя на ребенка и ее забавы в колыбельке. — Не помню, когда в последний раз это не заканчивалось какой-то трагедией в нашей большой семье. К тому же, если ты меня простила, дорогая Амора, зачем я здесь, м? – уточнил Локи, наконец переведя взгляд на ведьму рядом. — Мне надо вернуться на мою новую родину, как ты ее назвала, да как можно скорее и не мешать твоим грандиозным планам стать врагом Тора Всеотца. Ты ведь этого теперь хочешь, верно? Чтобы новый царь Асгарда пришел в твой дом, уничтожил твой новый дворец и его подданных, Суртура задавил темной магией в бездну Гиннунгагапа, а тебя… — подойдя ближе, Локи аккуратно провел ладонью около ее щеки, не касаясь. – Снова бросил.
В мгновение ока настроение трикстера переменилось, будто кто-то щелкнул пальцами.
— Думаешь, тебя мучили кошмары? Твоими ли руками был сожжен Асгард? С твоей подачи? Не-е-е-ет, эта великая участь досталась мне. Чтобы спасти народ, который возглавил мой брат. Тот самый народ, которому и ты принадлежишь. Или принадлежала до недавнего времени. Я думал, как и все прочие, что ты погибла, Амора, — процедил сквозь зубы трикстер, подступив ближе, настолько, что мог увидеть свое отражение в ее глазах. – Но едва стало ясно, что есть даже призрачный шанс тебя найти, и вот я, здесь! Во дворце чудовища, что уничтожил все, что мне было когда-то дорого, здесь и сейчас, ради тебя! – раскинув руки в стороны, Локи широко улыбнулся.
— Хочешь сказать, не рада меня видеть? Хочешь сказать, тебе не нужна помощь самой сбежать отсюда?
Поделиться72024-08-05 12:15:52
Боль от его "недоприкосновения" кольнула в самое сердце. Стоит перед ней, упивается. Лицемерный, подлый , коварный интриган! Лукавый махинатор! Прожженая бестия! Мерзавец! Плут! Гори ты вечным пламенем!
Стиснув зубы и снова поборов себя, Чаровница с насмешкой смотрит ему в глаза. В долгу она не останется. Теперь ее черед торжествовать.
- Все еще мстишь за то что предпочла его, а не тебя?
Как в хорошем поединке. Просто так ходить вокруг да около не интересно, нужно ведь обменяться хоть парочкой ударов. До первой крови. В конце концов, они не настолько враги чтобы сцепиться насмерть. Обида в ней сейчас сильнее чем когда либо, это верно, но вот гнев... Его усмирить нужно как можно быстрее, пока она еще властна над собой. Пока она еще асинья, Амора Чаровница...
Ах ты змей! Метко бьешь, порой и увернуться не успеваешь.
Но, как бы там ни было, задев друг друга за живое, после взаимных упреков, они наконец начинают слушать друг друга и слышать. Локи даже говорит о том, зачем в действительности пришел и простирает свои обьятия. Попасть сюда очень непросто, у нее самой не получалось выбраться даже за пределы дворца - слишком невыносимо для асиньи. А вот для демона, коим ей предстоит стать, раскаленная лава будет не теплее парного молока, а невыносимый зной легким бризом. За всеми его издевками она вычленяет нужную информацию, которую в обычном состоянии из него выудить сродни подвигу. Амора это знала, знала его слабые места, а он -ее... да, пришлось оголить бок, подставиться, но оно того стоило.
Асгард действительно жив, жив и теперь уже царь, больше того, Всеотец...
Общая картина прошлого начала, наконец, складываться. Хела действительно была невероятно сильна, по словам Скурджа даже безумна. Померившись силой и поняв что проигрывают, братья решают пойти на крайние меры. "Гори оно все огнем!"- так говорят в их обожаемом Мидгарде. В прямом смысле спалить родной дом! Лично бросить корону Суртура в Вечный пламень, ну а что было дальше она видела сама.
Блестящий план! Не смог смириться с поражением, бывает..да, не всякий бой можно выиграть, но зачем так? А если подумать? Локи, ты же...как ты-то поддался?О норны! Понял что не может одолеть сестру, и решил проблему радикально. Нет трона - нет проблемы. "Так не доставайся же ты никому!" Только Тор мог такое придумать!
Ничего не меняется...
- Выходит, мы оба спасали твоего брата... Сделали все чтобы он не запачкал руки и как всегда остались виноватыми, - Амора улыбается, но уже с грустью. Да, в этот раз они замарались как никогда. А она еще сетовала на его ограниченность и порой непомерную горячность. В юности это безрассудство привлекало ее как огонь мотылька. Надо же, взрослеет, умнеет. Какую комбинацию провернул. Заставил брата выполнить всю грязную работу, а ее... а от нее просто избавился... Вот так вот, Амора, твоя жертва оказалась никому не нужной. И даже незамеченной.
- Так ты меня спасать пришел? Ну, лучше поздно чем никогда. Стоит перед ней с распростертыми обьятиями, улыбается. Опасно близко. Хоть и осторожно, как бы крадучись, ведьма все же делает шаг навстречу, позволяя себя обнять. Немного неловко признаваться самой себе что это успокаивает и оказывается внезапно приятным. Пламя в ее глазах гаснет и уходит в глубины души, а платье приобретает давно забытый привычный зеленый цвет.
- Что ж, вызволи меня, прекрасный принц, из логова дракона, - чуть отпрянув, ведьма смотрит на него снизу вверх, - Боюсь только моя свобода дорого обойдется. У тебя мало времени. Скоро начнется празднество. С рассветом врата темницы захлопнутся, и прекрасная дева обратится в чудовище.
Раздор двух миров вспыхнет еще жарче, если подлить масла. Из под самого носа украсть царицу - Суртур такого не спустит. Это уже личное...Это спор двух мужчин. Стоит ли одна жизнь таких жертв решать конечно же царю... Готов ли он снова лишиться вновь обретенного дома ради ничего не значащей для него чародейки?
- Дай руку.
Чаровница снимает заклятие. Путь свободен. Вместе они перемещаются в покои будущей царицы. Именно там, в стене, начинается тайный ход из дворца.
- Иди прямо. Он выведет тебя к пустоши чуть севернее. Армия Суртура уже двинулась на Утгард. Если повезет, почти не встретишь демонов.
Времени терять нельзя, скоро за ней придут служанки, потому ведьма и колдун спешно прощаются. Локи уже успел шагнуть в темноту, как чаровница вдруг окликнула его - Да, кстати, учти что из-за тебя я лишаюсь короны, мужа и брачной ночи. За тобой должок, Бог Обмана!
Поделиться82024-08-05 12:17:00
Тор пытался унять бурю в глубине своей души и даже улыбался, когда его подданные оказывались рядом и общались со своим королем о насущных делах да бедах. Но небеса над Новым Асгардом уже несколько дней как затянуло непроницаемым серым куполом, и все чаще звучали вороньи крики над позолоченными скульптурами на крышах их по-старинному ухоженных домов. Беда надвигалась на них неумолимо, и Тор не знал наверняка, откуда она придет в их новый дом. С пламенем Суртура, которому теперь вздумалось захватить Йотунхейм? С гневом мидгардцев, которым, чуть что, проще было винить новых соседей в своих несчастьях? Как скоро нагрянет трагедия из открытого космоса, породившего Камни Бесконечности?.. Жизнь в срединном мире не была такой уж и беззаботной, какой раньше она казалась герою-Мстителю, ведь раньше он отвечал лишь за самого себя и в лучшем случае за младшего брата, а теперь в его ведении было все, куда падал его хмурый взгляд.
Тяжелый вздох вырвался из груди Громовержца, и вдали за серым горизонтом, где море сливалось с небесами, грянул тяжелым ударом гром, словно где-то в незримых горах сошел оползень. Он стоял на выступе, том самом месте, где теперь расположился естественно валун-скамья в честь последнего пристанища бога войны Одина Всеотца. Тор стоял на том самом клочке изумрудной травы, ставшей последним полотном под ногами родного его отца, ушедшего в Вальгаллу. С недавних пор большая часть любимого Тором мира была там, за пеленой, на земле героически павших, достойных чертогов вечного пиршества. Тор и сам мечтал там оказаться, быть достойным таких почестей, и теперь ему путь туда был открыт по умолчанию, ибо теперь он был Всеотец, но… приоткрыть врата, узнать, увидеть, хотя бы подглядеть в тот запретный мир ему мешало сердце. Сможет ли он уйти из Вальгаллы, если зайдет в нее еще живым?.. Захочет ли?
В своих раздумьях Тор не сразу заметил возвращение Локи, но бог лукавства не пытался спрятаться от его взора, помноженного на внимательные очи вечно проницательных Хугина и Мунина. Вороны вылетели в путь от самой окраины Нового Асгарда, едва трикстер вышел из потаенных проходов между мирами, проделали длинный крюк на своих темных крыльях аккурат над трикстером и помчались из-за спины Тора к зарождающемуся в море шторму, словно мотыльки на огонь.
Локи остановился рядом с братом, также засмотревшись на бурлящее вдали море, но вскоре зеленые глаза скользнули по напряженному выражению лица старшего брата.
— Я нашел ее, — произнес Локи, еще помня на коже пламенные объятия Чаровницы, от чего его голос был низким до хрипотцы. — Отыскал асгардскую душу среди демонов Муспеля. Амора жива и ждет нашей помощи. Ей не совладать с Суртуром одной.
Вновь раздался раскат грома, но теперь уже намного ближе к поселению. Тор покачал головой от досады и невысказанной, почти что детской обиды.
— Почему? – спросил он, вдруг устремив сияющий взор на брата. – Почему она решила натравить демонов на йотунов? Почему втягивает нас в войну?
Локи замер на месте, нервозно сглотнув ком в горле. Веки дрогнули, а с серебряного языка, как и прежде, могла бы политься как ложь, так и полуправда, так и истина, которую никто бы не признал все равно. Но сейчас Локи должен был думать над каждым словом и последствиями, чтобы не навредить их хрупкому миру. В отличие от Тора, Локи знал на один секрет их отца Одина больше. Всего лишь на один секрет больше, от чего ему было противно и тошно до сих пор, как от яда, который уже не вывести из крови никакими чарами. Пойдет ли на пользу поведать о предательстве отца и страданиях Аморы именно сейчас? Или пускай сестрица сама решит, нужно ли новому Всеотцу знать о страшных деяниях его предшественника?
С приоткрытых губ вдруг сорвалась усмешка, нервная, туманно напоминающая те самые улыбки, которыми когда-то Локи мог сгладить любые острые углы в общении с другими асами.
— Ты, верно, еще не привык к своей заплате на глазу и слеп наполовину…
— Локи… — проворчал нетерпеливо и по-братски беззлобно Тор.
— Амора всегда была, как бы сказала наша дорогая матушка, у себя на уме. Но поверь мне, брат, у нее на уме был лишь один ты, как и у многих прочих во времена нашей славной юности. Увы, самым страшным ее преступлением оказалось влюбиться в тебя беззаветно, — устало произнес бог лукавства, но абсолютно искренне. Он прошагал около Тора вдоль скамьи-валуна, чтобы окинуть взглядом еще раз пейзаж приютившей их Норвегии и скрестил руки на груди.
— Но, как и прежде, обратить твой взор на себя ей не так просто. Как же привлечь внимание уже Всеотца Тора, в чьих заботах вдруг благополучие всего Иггдрасиля? В какой-то мере она сделала то же, что и я на Земле в свое время… Война – громкое событие, на которое сложно закрыть глаза. Особенно, когда их так много.
Сделав круг над серыми неспокойными волнами, Хугин и Мунин вновь пронеслись над братьями Одинсонами назад в Новый Асгард. Локи глянул им вслед и пожал плечами.
— Ты устроил войну не ради того, чтобы тебя спасли, — произнес Тор, тоже скрестив руки на груди.
— Ты в этом так уверен? – парировал с легким вызовом и улыбкой Локи, а Тор не стал спорить, задумавшись.
В словах Локи была правда, старший брат всегда видел нюансы в речах младшего, хотя не всегда действовал соответственно, то из любви, то из глупой наивности. Что-то трикстер и утаивал, но допытывать Локи сейчас было пустой тратой времени, раз он сказал достаточно правды.
Тор понимал угрозу, которую представлял Суртур как никто другой, но ближе всего к этой угрозе оказалась Амора – ведьма Асгарда, чьи таланты он познал и на себе. И все же она была беззащитна перед Суртуром. Манипулировать стихией не удастся долго, ведь пламя всепожирающее и все, что не сможет принять в себя, испепелит до тла, такова его природа. Она умирала в руках демона, превращалась во что-то иное. Образ девы всплыл перед темным взором Всеотца как наяву, обрамленный вечным огнем, и Тор опустил голову, будто опаленный чужим ярким поминальным костром.
— Она не знала, что мы живы, так ведь? – спросил Тор у Локи, и бог лукавства не стал утаивать новой правды, а потому кивнул.
— Значит, и Суртур не знал… — произнес задумчиво бог грома, а после, переведя руки за спину в замок, вызывающе вздернул брови. — И он не знает, сколько на самом деле выжило наших воинов после Рагнарека. Мы можем выставить против него целую армию, которую он не ждет. Такую армию, которую не убить…
Локи нахмурил лоб и повернулся целиком к брату. Негласное общение между ними закончилось обменом улыбками, с одной стороны удивленными, с другой довольными.
— Рискованный план, ты начинаешь входить во вкус с этими опасными идеями, — молвил трикстер.
— Они и раньше были такими, просто в этот раз, если что пойдет не так, нам достанется обоим, — уверенно и без особых переживаний на эту тему ответил Тор, задирая подбородок, чтобы подставить лицо лучам солнца, наконец-то пробившимся сквозь небесную завесу.
— И Амора мне пригрозила последствиями своего спасения, — вздохнул бог лукавства. – Видимо, от судьбы не убежишь…
Помолчав немного, Локи облизнул нервно губы и, набрав в грудь побольше воздуха, все же заговорил с братом вновь о том, о чем ему было должно – как Советнику Всеотца и как трикстеру, знающему слабое место врага. Никогда прежде Локи не чувствовал себя так странно и настолько похожим на Одина:
— Тор, я должен рассказать тебе кое-что важное, что ты можешь использовать на свое усмотрение...
***
Дозорные лагеря Суртура в Йотунхейме не ожидали такого яркого визита со стальных, вечно холодных небес. Затянутые облаками как непроницаемым куполом, они вдруг расступились перед ярким лучом Бифреста, открывая едва заметные вдали звезды. Поток темных частиц врезался в испепеленную холодом твердь, изрисовывая ее символами Асгарда, и вслед за символом из света начала выходить целая золотая армия, отряд за отрядом, светясь изнутри золотом и силой. Всполошившись, демоны ринулись оповещать своего правителя, а сигнальные трубы заголосили крикливыми и протяжными стонами по всеми уголкам ущелья, которое заняли демоны для атаки на Утгард.
Закрыв своей армией все подходы к столице йотунов, Всеотец Тор вышел из потока света последним, и эйнхерии, все как на подбор, расступились перед ним с почтением. В руках Тор держал старую секиру, а из-за закрытой пластиной глазницы то и дело вырывались тонкие дуги молний. Не прошло и десяти минут, как навстречу войску Асгарда вышли войска пламени под руководством одного из генералов Муспеля. Но ринуться в бой демоны не спешили, и лишь генерал направился к Всеотцу, удивленный и раздраженный.
— Власть Асгарда в Девяти мирах закончилась, Одинсон, — прошипело, почти сплевывая лаву изнутри, исчадие Муспеля, хотя даже в пламенных глазах демона виднелся страх и удивление от возникшей на пути преграды. Золотое войско частоколом встало перед тяжелыми каменными вратами, и пробиться к ним было почти невозможно.
– Ваш мир уничтожен моим господином, убирайтесь назад в свой жалкий Мидгард! Мы доберемся и до Вас, когда того пожелает Суртур Разрушитель Асгарда!
— Наш мир там, где мы сами, — спокойно ответил Тор с кривой ухмылкой, закинув секиру Ярнбьерн на плечо. – Асгард – это народ, и сейчас этот народ состоит и из жителей Йотунхейма. Рагнарек закончился, все верно! Демонам не место в других мирах Иггдрасиля! Разворачивайтесь и возвращайтесь в свою огненную клоаку, иначе вы ее больше никогда не увидите! – воскликнул бог грома так громко, чтобы его рокочущий голос был слышен всей огненной армии. – А останетесь, и ваш последний вздох будет пронизан холодным дыханием Имира!
***
Пробираться как вору в чужой дом Тору не нравилось, даже несмотря на необходимость. Но младший брат настаивал, что иного пути нет, а тайные проходы могут сместиться во времени и пространстве и тянуть не стоило. Уж с чем, а с этим Тор был согласен безоговорочно. В затхлом воздухе Муспеля ему дышалось так же, как если бы сказали позагорать на жерле горящего вулкана. Тяжелая фигура Всеотца с трудом умещалась в тенях дворца Суртура, но дорогу ему указывало все громче стучащее сердце. Он почти добрался до покоев Аморы, когда внезапно сбоку от него зашагали полураздетые прислужницы, говоря что-то на скрипучем наречии Муспеля о празднестве в честь Синдр.
«Синдр», — подумал про себя Тор, и сердце сжалось до боли, а перед мысленным взором вновь возник обрамленный пламенем силуэт. Сначала Тор думал, что видел Чаровницу, но теперь он точно знал, что узрел в видении именно Синдр. Брат рассказал богу грома о дочери демона, о его наследнице. О том, что именно Амора стала заботиться о девочке как о собственном ребенке. Быть может, он и в самом деле мог решить две проблемы за раз, если только хватит смелости действовать как когда-то Один.
С тяжелыми думами бог грома развернулся от покоев Аморы в сторону покоев Синдр и вошел в детскую, боясь разбудить пока что спящую девочку. Нависнув над ее колыбелькой как гора, Тор окинул ее своей тенью как вуалью. Ее пламенные черты лица казались такими невинными, убаюканными теплотой родного края и, быть может, объятиями одной асиньи, чьи руки не предназначались для заботы о демонице-наследнице.
Но чему они предназначались?
Медленно развернувшись, чтобы увидеть саму Амору, оказавшуюся наконец-то рядом по зову сердца или по стечению обстоятельств, Всеотец Тор прижал к себе взятую на руки Синдр покрепче и протянул свободную руку к Чаровнице ладонью вверх.
— Амора, — произнес он наконец ее имя вслух, и горькая улыбка расцвела на губах бога грома, как и в юности. – Не было и дня, чтобы я не вспоминал павших во время Рагнарека. Я рад ошибиться хотя бы в этот раз.
Где-то вдали раздался крик Суртура, разгневанного новостями из Йотунхейма. Топот сотен ног оглушил дворец, и даже с потолка посыпалась каменная крошка. У них было мало времени, чтобы остановить бойню и спасти Утгард.
Подойдя ближе, Тор положил ее ладонь себе на плечо, засмотревшись в глаза ведьмы как в омуты с целыми созвездиями где-то вдали от огненной земли. Темная магия в нем набирала силу в ее присутствии, будто помноженная на чары самой Чаровницы, и он знал, что должен был сказать и делать дальше, вот только громовая душа его еще металась от тревоги как птица в клетке.
— Помоги мне остановить Суртура, и мы вернемся домой, в Новый Асгард, все вместе… Это дитя будет залогом покоя в наших мирах.
Отредактировано Thor Odinson (2024-08-07 12:01:37)
Поделиться92024-08-05 12:21:03
Едва стена встала на место, скрыв за собой Бога Обмана, в ее дверь настойчиво постучали.
- Мы за вами, Госпожа. Две прислужницы и стража остановились в дверях и учтиво приклонили головы. Просто так они не уйдут, им явно велено сопроводить ее. Но куда?
- Все уже готово. Повелитель не любит ждать.
Амора в некотором недоумении, колеблется, но все же покидает покои под стойким надзором. Слугам приказано молчать. Они идут чуть сзади, спускаются вниз по лестнице в огромный, богато украшенный церемониальный зал, после чего проходят сквозь него и отводят Чаровницу в небольшое помещение рядом. Туда же принесли и Синдр. Их обоих готовят.
***
Все закончилось... и этот ад для нее отныне не страшен.
***
Где же Локи? В своих покоях она его не дождалась.
Что-то случилось. Что-то не так. Эта мысль как назойливая муха, что бьется и бьется в стекло, жужжа от бессилия и злобы, застряла у нее в голове и не отпускает. Почему так долго? У нее уже меньше часа. Предатель, неужели снова внушил ей ложную надежду и сбежал? Если так, то она и пальцем не пошевелит. Пусть от Йотунхейма и пепла не останется! А если вернулся? Просто ждет не здесь, а... Синдр!
Амора спешит в покои девочки, решительно отпихивая стражу от дверей, после чего громко захлопывает их. Царица оборачивается, устремляя свой пылающий гневом взор на должного уже здесь оказаться трикстера. Вот только увидела она не совсем того, кого ожидала.
Звуки собственного имени не режут слух, но как он его произносит! Что это, очередная шутка Бога Обмана, уловка? Зачем ему Синдр? Пусть только тронет ее... Амора выжидает, смотрит ему в глаза и вскоре понимает, перед ней не иллюзия. И не Локи. Это действительно он.
Ее рука тянется к нему, но так и застывает в нерешительности на полпути. Сердце ее трепещет, но с языка соскакивают пока лишь сухие сдержанные фразы. Разве может она сейчас поддаться чувствам, которые, как оказалось, не отжили свой век... Почему они тогда не умерли...? Она неистово бьется со своим волнением, и если слова контролировать легко, то глаза ее обязательно выдадут. Надежда, загоревшаяся в них, сейчас затмевает само солнце.
- Я рада что ты жив и спас часть своего народа, - сложно это все. Как можно смотреть влюбленным взглядом на того, чье решение и бросило ее в объятия того, кто был ей более других ненавистен. Но норнам все равно. Выбора нет. Слишком уж тесно сплелись их судьбы, - но в Мидгард я пленницей не пойду. Теперь я - царица Муспельхейма и меня так просто не увести отсюда... Локи ушел, не сказав ни да, ни нет. Я думала еще есть время, но Суртур терпением не отличается, а я...я просто хочу жить.
Рогатый венец, горящий вечным пламенем, сейчас казался ей особенно тяжелым. Пусть такой ценой... Наконец-то она ему ровня. Только сейчас она осознает какая власть теперь сосредоточилась в ее руках. Ее...простой рабыни, привезенной когда-то в качестве трофея с поверженных земель для утех огненного господина. Как высоко она поднялась из тех глубин ада, куда сослала ее судьба. Теперь пред ней падают на колени демоны, прислужницы не смеют и взгляд косой бросить, а огненная армия выполнит любой ее приказ. У нее отныне развязаны руки. Теперь каждый, кто причинил ей боль, ответит за это. Весь мир теперь перед ней как на блюде, стоит лишь руку протянуть и взять. Абсолютное могущество. И от этой безраздельной власти ее отделяет лишь один шаг. Одно препятствие. Суртур.
Церемониальное одеяние, в котором она предстала перед Тором, было вызывающе красивым и одновременно местами чрезмерно откровенным. Один глубокий вырез сменялся другим , оголяя ноги и руки. Можно конечно списать все на климат или местные порядки, однако в действительности все просто - мужчины любят глазами, а ее тело - смертельное оружие. Пожалуй, на своем месте была лишь кроваво-алого цвета мантия, полностью закрывшая спину. И все равно ее облачение больше напоминало асгардское, тем более что в руках у царицы красовался светящийся золотом Гунгнир.
Церемония прошла довольно быстро. После получения последних донесений из Йотунхейма, царь огненной земли не желал медлить. Все должно закончится сегодня. Сейчас. Он будто предчувствовал что-то, но делиться не счел нужным даже с ней.
Синдр стоически прошла посвящение. Единственная из всех. Амора всегда знала что эта девочка особенная, и сегодня, когда она без колебаний выбрала Вечный Пламень, в этом убедились все. С этого дня и навсегда ее малышка - крон-принцесса, законная наследница и будущая царица Муспельхейма. Теперь она для Суртура дороже всех сокровищ. Дороже даже новоявленной супруги Чаровницы.
Свадебного пира не было, лишь сам обряд. Не было многоликой толпы огненного народа, лишь несколько преданных ему демонов-военачальников, кто-то из слуг на задворках зала, да огненный жрец, проводивший церемонию.
Ей многое пришлось вынести. Год, проведенный в Муспельхейме стал самым страшным и жестоким испытанием. Горькая чаша страшных мучений стала столь тяжела, что Амора не выдержала и опрокинула ее. Будь что будет. Видят норны, сколько молитв она вознесла за успех их затеи...Но поздно. Если она сгорит - то один раз. Она не опустила руки, о нет! В этот раз не стала противиться судьбе. В конце концов, это все не зря. Пусть это будет возможность очистится, перечеркнуть все что было раньше и начать жить заново. Уйти от темной стороны, снова выйти на свет, пройти через огонь и возродиться. Умирать за чужие грехи и тайны не ее судьба. Теперь она сама и есть всепоглощающий огонь, несущий в себе разрушение и созидание.
- Ты изменился. Амора чувствует темную магию Всеотца и когда Тор кладет ее руку на свое плечо, она понимает - вот оно, ее спасение, во плоти. Наконец-то она вырвется из этого плена мертвого воздуха! Впервые за много лет они так близко.
Он всегда был для нее центром вселенной, единственным во всем мире, ради которого она жила и дышала. Она подходит ближе, чувствует тепло его тела, аромат его кожи, но боится прижаться, потому что знает, если сделает это - уже не отпустит.
- В твоих жилах теперь течет невероятная мощь, и ты за нее дорого заплатишь... - с грустью подытоживает ведьма. Огромная сила, огромная власть уже легли тяжким бременем на его могучие плечи и кто знает, сколько он выдержит.
Громогласный рев чудовища заставил содрогнуться весь дворец.
- Уууууууу....- загадочно протянула Амора, - муженек-то не в духе....Твоя работа? Чем ты его так разозлил? Или не ты...? - вопрос больше риторический, но все равно, любопытно же! и кажется, ее догадка верна, - Локи!
- Чем я тебе помогу? Суртур не признает договора и не пойдет на уступки. У него один принцип: если он чего-то хочет - он это берет. А не сможет взять - сожжет. Оставив его за спиной, мы навлечем страшную беду, - манящий взгляд ведьмы скользит по его лицу словно лучик света, - Будет искать нас пока не найдет. После Рагнарека он стал сильнее, его не одолеть ... Если только...вместе.
Поделиться102024-08-05 22:25:12
Отвечать на риторический вопрос и в самом деле не было никакого смысла. Кто еще мог поставить на уши половину миров Иггдрасиля? Даже вздыхать по этому поводу уже не стоило, Тор лишь молча кивнул в ответ Аморе и понадеялся, что младший брат не переборщит с имитацией старшего, хотя бы ради своего же блага.
План трикстера не отличался запасными путями и отходом к бегству, не говоря уже о плане «Б» или плане «В» на случай, если план «А» провалится, их просто не существовало. А почему? Потому что они и так ставили на кон абсолютно все, что имели. Вызвать гнев Суртура вновь, заставить его выйти на тропу войны лично? Сделано. Похитить его новоявленную жену и дочь?..
Сделать это оказалось немного сложнее, чем Тор думал: Амора в его руках казалась подобно огненному миражу, застывшему в пустынной дымке среди испепеляющих барханов. Он мог до нее дотронуться и почувствовать пламя. Он касался ее темной магией, не зная этого, изучал, вкушал и пробовал как родниковую воду для утоления жажды. Ему хотелось почувствовать ее пламенную душу, ладонями вытянуть как яд из раны огонь Муспеля и освободить звездную пыль Асгарда от оков плена, но теперь они стали венцом на голове Чаровницы. Он опоздал и мог взять ее с собой лишь всю, какая была.
Ее и наследницу Суртура.
- Ты хочешь, чтобы я похитил его ребенка и угрожал ее жизни как какой-то мародер ради выкупа? – прогремел бог грома. Королевский дом был пуст, а темную ночь во дворе озарили яркие звезды, которым уже спешно угрожали густые темные тучи, притянутые дурным настроением Тора.
- Не нравится отцовский метод решать проблемы? – иронично поинтересовался Локи, проходя мимо колон с факелами. Его обрамленный в черно-зеленое силуэт появлялся и исчезал среди теней как призрак, будто сливаясь с ними воедино. Но укрыться от сверкающего взгляда Всеотца не было возможности, и Тор неотрывно следил за младшим братом, сжимая кулаки на своем троне.
- Твоим усыновлением он не решил проблемы с Йотунхеймом, тебе ли не знать, - пробасил Тор угрюмо, стараясь совладать с собой.
- И все же это был козырь в рукаве, застрявший там за давностью лет, - отмахнулся небрежно Локи, словно не желая погружаться в нюансы отцовских махинаций с судьбами. - То, что я прижился и этот козырь не разыграли – воля норнов, брат. Кто знает, что могло бы быть, не пойди Лафей на мир с Асгардом… В отличие от меня, Синдр будет знать, кто она и какому миру принадлежит. В отличие от меня, она должна знать правду с самого начала.
- Правду, что ее использовали как заложника?
- Правду, что ее жизнь равноценна всей красоте Иггдрасиля и у нас не осталось выбора по вине Суртура. Правду, которая исчезнет в огне и пепле, если ее отец сделает то, что задумал. Правду, что убивать ее никто никогда не планировал и она вольна будет жить так, как захочет… Правда, брат, в том, что это и в самом деле правда и у нас нет иного выбора. Войну мы проиграем, и Рагнарек, часть вторая, положит конец Асгарду и всему, что тебе дорого.
Он и в самом деле изменился.
- Мы не будем прятаться, - сказал Тор, всматриваясь в лицо Аморы, с лаской, с заботой, с тревогой, с сомнением. Ему хотелось верить, что говорит уверенно, что говорит искренне, что не сомневается в задуманном и есть силы исполнить план, но сердце терзали печали, и в присутствии Аморы их словно выхватили маяком в кромешной тьме.
- Я прибыл забрать тебя и Синдр. Две искры, что разжигают пламя Муспеля до белого каления. Когда Суртур узнает, что Вы со мной, он остановится. Мне лишь надо знать наверняка, со мной ли ты, Амора?.. Сможешь ли пойти против мужа, если я попрошу об этом?
Он и в самом деле изменился. Теперь уже Всеотец, разве он мог пойти наперекор воле тех же норнов, что поставили его на такую тропу, волоча к ней насильно сквозь кровь и слезы? Тор уже не видел смысла сопротивляться. Лишенный одного глаза, теперь он видел больше и дальше, чем многие живые создания, да и неживые тоже. Он чувствовал больше, и чувства эти странным комом засели в горле, застряли в груди стрелой, пронизали нутро цепью, привязывая его к чему-то куда более великому, чем он сам.
Обнимая Амору, теперь он видел не просто деву Асгарда, одаренную магией как Фригга. Он видел силу и власть, он видел источник чар, он видел упущенные возможности и странные манящие видения будущего, где она рядом, где она помогает. Где он не ошибся, отринув столь могучего союзника. Где он обрел то, что так долго искал – свое место, обустроенное с любовью, заботливой рукой с капелькой магии.
- Твой союз с ним мне не угоден, но теперь ты сама царица. Тебе решать судьбу этого мира, если захочешь присоединиться ко мне в Новом Асгарде.
Отредактировано Thor Odinson (2024-08-05 22:30:57)
Поделиться112024-08-07 09:38:58
У кого ты спрашиваешь это, Тор Одинсон? К кому обращены твои слова? К Аморе Чаровнице или к царице Муспельхейма? К той, кто любил тебя, скорбел и оплакивал, или к той что свыклась с потерей, усмирила жгучую боль разодранного в клочья когда-то бившегося для тебя живого сердца? В любом случае первая вот-вот исчезнет, и заберешь ты с собой лишь золотой пепел. Почему только сейчас? Почему не тогда? Что изменилось в тебе и твоем сердце? Лишившись глаза, ты вдруг..прозрел? Почему теперь, когда я заставила себя поверить что иного пути нет, что выбранный и есть единственный верный и правильный? Когда оплакала свою величайшую потерю и приняла судьбу. Именно теперь, когда на мою голову возложен пламенный венец, ты приходишь и просишь...предать?! Уничтожить созданную из огня и пепла жизнь, какой бы она ни была. С ненавистным мужем-демоном в его темном царстве, где единственный яркий огонек - та девчушка, что сопит у тебя на руке. Ради чего? Ради кого? Ради тебя? того, кто меня в упор не видел? Боль и гнев поднимают голову всякий раз как я вижу тебя. И сейчас ты все больше похож на него... Я клялась отомстить Всеотцу за все что он со мной сделал...Вы вспоминаете все мои преступления, совершенно позабыв о своих грехах. У медали две стороны, и если одна сияет золотом, то другая обязательно вся в копоти и крови.
Мягкая дымка воспоминаний на миг застилает ей взор...это же было почти тысячу лет назад...как-будто вчера... Царица тогда гуляла в лесу, как вдруг вместо пения птиц услышала плач. Это были две девочки, лет трех, не больше. Грязные, голодные, в рваной одежде...они сидели, прижавшись к друг дружке и дрожали, словно воробушки... Фригга сжалилась, взяла их с сестрой во дворец, дала кров и пищу, открыла в них талант к чародейству и врачеванию. Подарила им частичку своей нерастраченной материнской любви...той, что Амора и Лорелей никогда не знали... В этом же дворце Амору вскоре настигла другая любовь. Первая. Невинная. Безответная. Это не грешная страсть, не грязное желание обладать чем-то недостижимым...это другое...светлое, чистое...Она из кожи вот лезла чтобы он ее хотя бы заметил, просто посмотрел в ее сторону... Это чувство поразило ее сердце и даже смерть не в силах его оттуда вырвать. Вот только где он и где она. Асгардскому царевичу подавай битвы и приключения, что ему до какой-то служанки...
В этом же дворце ее за эту любовь уничтожили...
Как только я пыталась приблизиться к тебе, ты уходил от меня все дальше и дальше. Норны пожелали сделать нас врагами. Ты все время вставал на моем пути...
Я помню твои глаза когда ты просил Всеотца казнить меня, узнав, что я хотела убить твою ненаглядную Джейн. Я любила тебя, а моя жизнь для тебя ничего не стоила. Мне хватило бы одного поцелуя чтобы затуманить твой разум... а я ничего не могла с собой поделать... я хотела настоящего...
Когда случился Рагнарек, я потеряла смысл жизни, но я не сдалась. Время шло, нужно было жить дальше, во что бы то ни стало, вопреки всему. Я смогла это пережить, почти смирилась, но...
Но я не чувствую себя живой...счастливой и свободной...не чувствовала до сих пор, пока ты не обнял меня.
Амора прижимается к его груди и дрожит. Что это? Что с ней происходит? Ее сердце бьется так быстро, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Она чувствует как его тепло и сила проникают в ее тело, как темная магия разливается в ней словно река, как воды ее усмиряют бушующее внутри пламя. Ее почти погасшее сияние вспыхивает словно сверхновая. Она прижалась к нему еще крепче и вздохнула, наконец, с облегчением. В ее душе покой.
Стоит ли эта любовь всех тех страданий, что ей пришлось вынести? Что сыпались на ее бедовую голову как из рога изобилия? Стоит ли она принесенных жертв, лишений и тягот, мук, предательств, пролитой крови? Любовь не знает не гордости, ни гнева. Эта напасть разрушает все, преград для нее не бывает.
Любовь стоит всего. И ее стоит спасти.
.
-Я с тобой...до конца...- чуть слышно шепчет она, открывая, наконец глаза и чуть отстраняясь.
-ЛГУНЬЯ!!! Громогласный рев за спиной заставляет асинью вздрогнуть. Она не успевает даже обернуться - огненные путы обвили ее тело словно змеи и уволокли прочь, сковав по рукам и ногам, а из полуночного мрака покоев вышел наконец сам хозяин дворца.
- И чего тебе не хватало, Амора? Ты владела всем: золото, могущество, власть - я все тебе дал, и чем ты отплатила?- мрачно чеканит он каждое слово и медленно переводит свой пламенный взгляд на незванного гостя. Смотрит на него, словно изучает, а после с усмешкой добавляет, - Всеотец? Значит в Утгарде ломает комедию твой притворщик-брат.
Кажется, он разгадал их план. Один отвлекает армию, принимая на себя удар, а второй пробирается сюда чтобы украсть то единственное, чем он дорожит. И все могло бы получиться...если бы не их долгие разговоры... Демон взбешен. И если бы не дочь, спящая на руках у Тора...
- Знаешь, что я делаю с предателями? - глаза демона наливаются кровью и ярко вспыхивают, предвкушая скорую расправу, а рот искривляет звериный оскал. Столб пламени вспыхивает прямо перед ним, вновь являя его взору ведьму, - Сношу им головы!
Амора пытается вырваться, но он слишком силен. Со связанными руками и ртом она беззащитна. Суртур медленно приближается к ней и чародейка понимает что он собирается делать. Она чувствует страх, чувствует как по коже побежали мурашки. В его глазах горит ненависть. Это ее конец. Одной рукой Суртур хватает ведьму за волосы и волочит по каменному полу, а второй заносит Сумеречный меч. Огненные оковы толще чем канаты, ползут все выше и сжимают ее шею, заставляя склонить голову на плаху.
За его спиной один за другим возникают демоны-стражники, которые только и ждут приказа.
- Верни дитя, Одинсон. Все просто, ее жизнь в обмен на Синдр.
Поделиться122024-08-07 12:18:38
«Сантименты», брат бы наверняка посмеялся над ним сейчас, и Тор не смог бы никак оправдать свою задержку в Муспеле, объяснить свою потребность, свой голод до правды. Ему надо было знать, что Амора не станет ему новой обузой, как бы грубо это ни звучало. Что после всего с ними произошедшего, он приведет в новый дом союзника, а не очередную беду на их голову. Видят Норны, многие асы и на счет самого трикстера еще были не до конца уверены, чего говорить о сияющей демонице, которую он планировал представить перед ними… спасительницей? Вернувшейся дочерью Асгарда? Последней жертвой Рагнарека?
Или последней жертвой Одина?
В темном измерении, где нет начала и конца, где правит хаос, мысль материя куда более постоянная, нежели время или гравитация. Там слова звучат вечность и не звучат никогда, там свет везде и в то же время тьма. В том мире кошмары есть сущность всего, а доброта – редкий кристалл, прикрытый космической пылью. И там, среди потоков вечного ветра, силы жизни, что дает энергию темной магии, он вдруг услышал эхо прошлого. Отцовский голос, беспомощный плач Аморы… Видение быстрое, беглое, ускользающее сквозь пальцы как песок. Тор пытался зацепиться за него как рваную ткань платья, утянуть к себе, словно притянуть в объятия, и вдруг почувствовал себя другим. Это был Один, и Амора плакала от его прикосновений.
Сморгнув, вздрогнув, Тор отшатнулся назад от видения, и пламя Муспеля снова застелило его взгляд. Он ощутил себя грязно, словно ванахеймский кабан, искупавшийся в луже после долгого летнего дождя, и смыть эту грязь надо было здесь и сейчас. Разъяренный от угроз Суртура, Тор хотел было зарычать как зверь, но тут на руках его пошевелилась Синдр, и бог грома остановился. Прижимая чужое дитя к груди, он смотрел на дочь Асгарда, над которой заносили меч для казни.
Не будет пощады тем, кто угрожает богу грома!
- Ты ждал, когда мой отец умрет, чтобы начать Рагнарек… - пробасил Тор, медленно приподнимая надменно голову. Одно око, заплата на глазу – теперь он был похож на отца обликом. Был ли он похож на него поступками еще предстояло выяснить, прямо здесь и сейчас.
– Ты боялся его, и не зря. А теперь, когда его не стало, ты будешь бояться меня, демон. Ты уничтожил мой дом, ты покорежил весь Иггдрасиль, и за это я заберу у тебя то, что тебе дорого.
Одной рукой прижимая к груди дочь Суртура, другой Тор вытащил из волшебного кармана, подаренного братом, Ларец Древних Зим. Неужели кто-то всерьез верил, что бог лукавства, прикарманив Камень Бесконечности, не станет тратить время на старую-добрую «семейную» реликвию?
Демоны рядом попятились в страхе перед Фимбулвинтер, но едва ларец начал разрождаться испепеляющим холодом, инферниры Суртура тут же побросали оружие и взвыли словно волки на ветру, пытаясь скрыться от ледяных копий и единого потока льда, врастающего в вечный пламень.
- Я забираю Амору и рушу ваши узы в наказание за атаку на Йотунхейм, - сказал Тор, чувствуя, как внутри него самого темная магия Всеотца начинает усиливать Ларец и гасить Вечное Пламя Суртура, постепенно все больше напоминающего почерневшую зимнюю ветку, тлеющую изнутри из сущего упрямства.
- Я забираю твою дочь и рушу ваши узы в наказание за уничтожение Асгарда, - сказал Тор, перекрывая своим ровным рокочущим как гром голосом все вопли Муспеля, остывающего столь внезапно из-за ворвавшейся к ним Изначальной Метели.
- Я забираю твою месть и жажду разрушений, демон, - подойдя вплотную к Суртуру, дрожащему от холода, Тор вручил Аморе ее подопечную и оттеснил от Суртура собой, теперь держась за ларец двумя ладонями.
- Ты исполнил свою проклятую роль, - произнес бог грома с холодной ненавистью, оскалив зубы с пламенной яростью. – И ты больше никогда не посягнешь на другие миры, которые я защищаю! Слышишь ли ты меня, демон?! Слышишь ли сквозь стоны и крики своих подданных, замерзающих в дыхании Йотунхейма? Я… Всеотец… Моими предками был создан Великий Ясень! Твой мир возник из хаоса, мой был построен силой и волей! Я могу вернуть твой край в бездну, откуда он появился, и я восстановлю свой дом еще красивее и величественнее, чем он был когда-то в прошлом! Асгард не пал от твоего меча и никогда не падет, как и другие миры, что под моей защитой!
Направив Ларец на самого Суртура, Тор оттолкнул демона к дальней стене, пробив ее и еще три последующих и заморозил владыку инферниров во льдах, не оставив шанса в ближайшие время вырваться из вечной мерзлоты. Удвоенная магией Всеотца, Изначальная Метель оказалась сильнее Извечного Пламени, и теперь Тор знал наверняка, что он - мерило баланса в Иггдрасиле. Он решает судьбы Девяти. И Девять ему надо восстановить.
Обернувшись к Аморе, Тор убрал Ларец назад в магическую складку времени взмахом руки и обнял деву Асгарда вместе с Синдр.
- Хеймдаль! – крикнул он, запрокинув голову.
В тот же миг крыша дворца Суртура распалась на куски под тяжестью потока темной магии, и Бифрест рухнул на них, окутав светом радуги и обещанием тепла, не испепеляющей жары и не вечной зимы, а тепла Мидгарда, в который они теперь мчались все вместе среди ярких звезд.
Но Тор не смотрел на звезды в этот момент, пока на периферии его взора проносились бескрайние просторы Вселенной. Он смотрел на Амору, обнимал Амору, и думал про нее и про судьбу, что свела их вместе. Он видел боль в ее глазах, видел тень страха из прошлого, но в то же время и надежду, яркую как свет солнца – на будущее.
Держа ее у сердца, чтобы не навредить копошащейся там же Синдр, Тор мягко взял деву Асгарда за шею у затылка и притянул в короткий, но искренний и чувственный поцелуй.
Никто больше не отнимет асгардских жизней, пока он Всеотец. И никто не посягнет на его семью, какой бы разношерстной и странной она бы ни была.
Когда поток Бифреста закончился, врезавшись в зеленую лужайку в Новом Асгарде, бог грома еще держал Амору в своих объятиях, стараясь сходу оградить ее от возможного падения или чужих опасливых взглядов. Он выбрал свою судьбу сам и его народу придется с этим смириться.
Всего пару мгновений после из второго потока Бифреста, рухнувшего немногим дальше, внезапно выступил еще один бог грома, вот только у этого на лице светилась совершенно безумная улыбка.
- А ты кто, самозванец?! Откуда у тебя мой Ярнбьерн?! – воскликнул второй Тор весело, поигрывая такой же асгардской секирой, как и у бога грома на спине.
- Брат, хватит дурачиться, - сдержанно произнес Тор, держа еще Амору за плечи. – Ларец получил?
- Асгардская доставка работает бесперебойно, ведь я ее отладил, - в золотистом мерцании сейдра и зеленых чарах самого трикстера второй Тор плавно преобразился в бога лукавства, на лице которого еще сияла все та же безумная улыбка. Но при виде Аморы и Синдр он все же оттаял.
- Я рад, что теперь ты дома, сестрица, - сказал Локи искренне, подойдя ближе и беззастенчиво поцеловал Амору в лоб.
- Только тебе надо бы переодеться… Иначе эйнехрии себе тут шеи посворачивают, а их и так немного… - прошептал Локи тихонько и рассмеялся.
Поделиться132024-08-08 23:12:54
Амора стоит чуть сгорбившись, сжавшись и укрывая малышку от вихрей Изначальной Метели. Ветра безжалостно трепали и рвали ее платье, били по спине словно плети. Они завывали словно голодные звери, не нашедшие пищу. Синдр проснулась. Она замерзала. Кожа ее становилась все бледнее...Такая маленькая. Беззащитная. Хрупкая. Она плачет так громко, что у Аморы сжимается сердце. Трескучий мороз превращает снежинки в острые иглы, что вонзаются в тело асиньи до самых костей. Тор стоит буквально за ее спиной, заслоняя их собой, но она не видит ничего вокруг кроме белоснежной пыли...
"Все пройдет...скоро все кончится...скоро все кончится" - повторяет она про себя и крепко зажмуривается, еще крепче прижимая к себе дочь. Свою дочь. С этого самого момента.
Буря стихла. Ларец Древних зим снова запечатан и исчезает по взмаху руки повернувшегося к ней Тора Всеотца. Кто мог знать что так случится? Что из небытия вернется тот кого она не ждала и заберет ее отсюда... О таком Амора могла лишь мечтать разве что в самых смелых снах. Она не надеялась. В видениях ей являлось другое. Неужели специально обманывала себя? Ей виделись страшные, леденящие кровь картины будущего, одна мрачнее другой. Разоренные, погибшие, разрушенные Девять миров Игдрассиля оседают пеплом на ее ногах. Она чинно шествует по развалинам, ее взгляд равнодушен и мрачен... она не одна. Рядом с ней Владыка Муспеля...В его руке ее рука. Их узы, скрепленные кровью и огнем... Все пылает...Все горит... Она - виновница их гибели...
Венец на ее голове погас, как погасло сердце великана. Нет больше оков, нет брачных уз, нет ненавистного мира огня. Она свободна. Иней на ее ресницах не успел растаять, как Тор взял их с Синдр в охапку, и понеслись они прочь из логова демона. Она не будет оглядываться. Суртур не вернется. Тор не допустит, теперь она это твердо знает. Скованный льдами Муспельхейм еще многие лета будет спать. Огонь смирен. Но однажды придет день, и Синдр вновь разожжет его пламя. Амора видит это в мимолетном видении, запоминает, и тут же гонит его...Не сейчас. Не сегодня. Перед взором ее только он один.
Горячая, чуть шершавая ладонь скользнула по ее шее, привлекая ее все ближе. Решился. А после она и сама потянулась к его губам. Несколько коротких мгновений и асинья отстраняется, уже пьянея от этого огня и нежности. Она уже и забыла как это жарко. Где-то там, в синей бездне его взора она видит проблески молний, слышит грохот грома и шум дождя. Можно подумать магия, но нет...Колдовства и без чар Аморы между ними хватает. Здесь и сейчас ворожила не она - заворожили ее. В его бережных объятиях ей спокойно и тепло.
И даже когда босые ноги Чаровницы коснулись мидгардской земли, из крепкого кольца своих рук он ее так и не выпустил.
Завидев вышедшего из радуги второго Тора, Амора не смогла сдержать улыбки. Он подходит ближе, возвращая свой истинный облик и так же истинно по братски приветствует сестру.
- Я тоже рада, ты не представляешь как! Но я все помню - за тобой должок! - златовласая ведьма подмигивает трикстеру, как бы невзначай напоминая о чем-то известном только им, и тут же заливается смехом.
- Вам не угодишь! - буркнула она в ответ на его столь завуалированный "комплимент", хотя в чем-то Локи прав - ее некогда царский наряд сейчас больше походил на нищенский, изрядно рваный, испачканный, местами даже покрытый льдом...не успел оттаять. В таком виде и правда представать пред своим народом не с руки.
Золотое сияние с яркими всполохами медленно спускается от самой макушки Чаровницы к ее ногам, изменяя ее одежды на привычные и самые родные, желто-зеленые, с одной лишь разницей - сзади спину закрывала плотная теплая мантия с капюшоном.
- Лучше? Конечно, она им улыбается, но при этом каждый понимает как она устала и вымотана, а потому путь их лежал теперь в тот самый Королевский дом. Сейчас у нее одно желание - скрыться от любопытных глаз, хоть на какое-то время. Расслабиться, забыться на час...может на два...В конце концов, она не знала сколько потребуется времени чтобы смыть с себя весь пепел Муспельхейма.
Кажется, она уснула.
И сколько времени прошло неизвестно. За окном сумерки. Еще немного и совсем стемнеет. В камине трещит огонь. Синдр мирно посапывает в колыбели, которую изредка покачивает одна из служанок. Правда, выглядит она как-то совсем по мидгардски: толстовка, джинсы, кеды, волосы собраны в хвост, а в руках смартфон. Странно это все пока для нее. Надо привыкнуть.
Девушка тоже заметила ее ерзанья по кровати и с лисьим прищуром приоткрытый глаз, после чего отложила гаджет в сторону и поспешила подойти.
- Вам что-нибудь нужно?
- Сколько я проспала?
- Почти целый день, госпожа.
- А Тор? Локи?
- Всеотец с принцем покинули дворец. Должны к вечеру вернуться.
-Ясно..., - голос ведьмы звучит как-то протяжно и слегка огорченно, а девушка, видимо, принимает ее напускное недовольство за чистую монету - опускает глаза и, еле слышно, чтобы не разбудить ребенка, виновато спрашивает.
- Принести воды? Или, может, желаете поесть? Я сейчас спущусь и приготовлю...
- Не стоит, - не дав ей закончить фразу, Амора поднимает голову с подушки и садится на кровати, - Я сама.
Поделиться142024-08-09 13:02:05
Стоять меж двух стихий оказалось для Локи весьма волнительно. Не будь его роль в том, чтобы представлять старшего брата в этот момент, кто знает, чем бы закончилась битва перед Утгардом. Изображая Тора, бог лукавства оказался перед иллюзорной армией в самом авангарде, всем видом демонстрируя власть и величие, а еще полный контроль над ситуацией, что явно было преувеличением с большим вопросительным знаком. Армии за его спиной не существовало, численность эйнхериев была восстановлена по его старой памяти, а сам он не обладал той мощью, которой мог похвастаться Всеотец Тор, оказавшись перед таким врагом. Но отступать Локи было попросту некуда: за спиной притихли стражники Утгарда, смотрящие со стен и врат своего города на захватчиков с решительной скорбью, бежать в горы вслед за их женщинами и детьми не было ни времени, ни достаточной слабости духа. Уж что, а это Локи успел понять за краткие моменты общения с родным ему народом.
Испустив облачко пара от тяжелого вздоха и лихо замахнувшись иллюзорной секирой, с которой в последнее время Тор разгуливал по их новому дому, Локи про себя подумал, что для царя оружие так себе – не репрезентативное, но ему надо было работать с тем, что было под рукой, максимально близко к реальности.
Инферниры, отродье Муспеля, заревели на половину долины, что распростерлась перед Утгардом. Над огненной армией густились клубы дыма, плавно сходящиеся нах их рогатыми головами как тучи. Если они двинуться в бой, то тогда иллюзии Локи протянут относительно недолго. Командовать такой армией требовало огромных затрат сейдра. И хотя каждого воина Локи можно было наделить базовыми навыками и умениями для пущей убедительности, сам он остался бы беззащитным и обессиленным. Если умрет он, умрет и его армия.
- Убирайтесь восвояси! – воскликнул чужим голосом трикстер, на что в ответ ему вновь заревели демоны, будто ужаленные и оскорбленные таким наказом. Генерал инферниров ждал какого-то сигнала, и чем дольше тянулись секунды, тем больше волновался Локи. Неужели Суртур так и не дал приказа отступить? Неужели Тор не справился в Муспеле?.. Сердце подсказывало, что бог грома еще жив, но замешательство и волнение мешали найти его среди Девяти и внять голосу Фригги, что всегда шептала сыну, как поступить.
Вдруг откуда-то с востока к огненному войску прилетел доносчик, и спустя пару мгновений все инферниры закричали еще громче, разъяренные и обозленные. Что бы ни принес гонец, ничего хорошего для Локи это не сулило.
«Ну же, Тор, сколько можно ждать?» - обратился он мысленно к новому Всеотцу, надеясь, что у того все же вышло одолеть царя Муспеля и забрать Амору с наследницей огненного трона впридачу.
«Ну же…»
Огненная армия развернулась во всю мощь, и Локи понял, что настал момент сиять, быть может, в последний раз. Инферниры ринулись на иллюзорную армию, и эйнхерии горделиво выставили вперед себя щиты по команде единственного живого защитника Утгарда.
«Тор?..»
Армия надвигалась, воины-демоны разинули рты с горящими пастями, готовясь зубами и когтями вырвать жизнь из золотого войска. Какое их ждало разочарование, что на обед им достанется только один бог лукавства и то йотун.
Нервно усмехнувшись, Локи крепче взялся за секиру. По крайней мере, оружие в его руках протянет дольше, даже будучи иллюзией. Но вдруг, почувствовав, что в магическом кармане снова полно, Локи, а точнее иллюзия Тора довольно широко заулыбалась.
Едва армия Муспеля подлетела на всех порах к эйнхериям, Локи взмахом секиры смел их всех из бытия как мираж. Вместе с войском исчезла и секира, и ее владелец, и перед удивленными демонами, бегущими к славной битве, вдруг возник один единственный Локи, в руках которого одним виртуозным движением возник Ларец Древних Зим.
Взявшись за рукоятки, Локи глумливо улыбнулся исподлобья.
- Сюрприз!
В следующий же миг он направил ларец на генерала демонов, что рвался вперед первым. В следующий миг ледяная буря вырвалась наружу, вихрем заворачивая всю огненную армию в непроницаемый слой льда. Каждый инфернир на переднем крае атаки Муспеля заревел от боли, но вскоре крики демонов начали гаснуть, перекатываясь волной подальше от ледяной смерти к задним рядам войска. Буря не утихала, и Локи с удовольствием смотрел, как снежные и ледяные потоки замирают в воздухе, покрывая собой чужие пламенные доспехи и гася их навсегда. Смотрел пристально, чувствуя, как сила Изначальной Зимы, самой Фимбулвинтер, наполняет его сердце и меняет его облик. Локи уже знал, что кожа его стала синей, с родовыми рубцами йотнар, а глаза стали пламенно красными, как у хищников, беспощадных в зимнюю лютую стужу.
И ему нравилось, впервые в жизни ему по-настоящему нравилось быть хищником, от которого нет спасения…
***
Сидя сбоку от Тора перед телевизором, Локи без особых усилий строил очередную крепость для финальной битвы. Тор оборонялся, Локи прикрывал, победа досталась им так просто, что читерами обозвали почти все участники королевской битвы. Отложив джойстик в сторону, Локи откинулся на спинку дивана и посмотрел на старшего брата, сделавшего то же самое.
Они играли полночи, внезапно решив попробовать, какого это все же сражаться на одной стороне в одной команде, и обоим очень даже понравилось. Но признаться вслух не хватило духу ни у одного, ни у другого. Но только вслух, не видом. Довольно и устало улыбнувшись, Локи покачал головой.
- Я рад, что Амора и Синдр в порядке.
- А я рад, что Йотунхейм выстоял атаку, - пробасил Тор, также откинувшись назад на спинку кресла и уложил руки в разные стороны. Закинув ногу на ногу, бог грома тоже шумно вздохнул.
- Нам надо туда наведаться. Решить последний важный вопрос, который давно пора было устаканить. Пошли!
- Сейчас? – удивился Локи, глядя вслед уже вскочившему на ноги брату.
- Сейчас! Вставай, приказ Всеотца.
Заныв по-детски недовольно, Локи все же поднялся с места.
Вернулись братья к вечеру и в совершенно разном настроении. Тор был доволен как альвхеймский слон, в то время как Локи был подобно озлобленной змее и не знал, за какое место укусить этого слона, чтобы тот перестал улыбаться.
- Как ты мог так со мной поступить? – воскликнул Локи. – После всего, что произошло, это – твое гениальное решение?!
- Ты сам четыре раза на моей памяти представлялся законным королем Йотунхейма, чего ты ворчишь? – усмехнулся Тор, проходя по пиршественному залу Королевского дома в сторону своего тронного кресла.
- Поверить не могу! Тор, есть разница между титулом и работой!
- Зачем тогда ты присвоил себе этот титул, если не хотел работать? – обернувшись к брату, спросил с издевкой Тор.
Локи сделал страшные глаза и всплеснул руками, улыбкой выражая тихо кипящую ярость.
- Как зачем? Если в Йотунхейме возник бы претендент на трон, который тебя не устраивает, чтобы был более веский и дипломатичный рычаг давления против него. Не все же проблемы решать твоей детской секирой!
- Ты наследник Лафея, ты его сам убил! По их традициям, ты законным путем занял трон, вот и занимай! Мы для чего туда пошли? Выяснить все детали и наконец вернуть йотнар их царскую гордость, вот и выяснили – у них нет лидера, а ты лучший и законный единственный кандидат! Иди и правь своим народом! Ты хотел корону, вот она!
- Да что это… Как?! Как мне это делать, когда я твой Советник?! Раздвоиться, что ли?
- Ты так делал на уроках, и ничего, получалось, - Тор вздернул иронично брови, и Локи набрал в грудь воздуха для еще большего возмущения.
- Ну конечно! Сравнил! Какой же ты иногда т…
Поделиться152024-08-11 11:50:18
Голова тяжелая... но одно она точно помнит. Ее спасли. И она в Мидгарде.
За годы пребывания здесь она научилась разбираться во многих тонкостях мидгардской жизни не хуже их самих.
Деньги здесь решают если не все, то очень многое. Чтоб жить здесь комфортно их должно быть очень много. И как говорили в одном из ее любимых фильмов:
"Имея бюст, тут можно всем заправлять." Усиленная магией природная красота позволила ей стать обладательницей нескольких особняков в разных концах Мидгарда и весьма внушительного банковского счета. Это ей еще пригодится. Роскошь она любила и всегда к ней стремилась, но в душе никогда не забывала кто она на самом деле.
Она все готовит наперед, по другому нельзя. Жизнь ее проучила, и не раз. Лишала всего. Била без жалости в то место где больнее.
Хела была лишь одной из множества тайн, скрытой из истории Асгарда и памяти людей. Тор теперь Всеотец и обязан знать их все. Знает ли он, за что она на самом деле провела те годы в заточении?
Суд Всеотца над ней был несправедлив. Не смотря на обилие преступлений, многочисленных, совершенных в том числе против царской семьи, он проходил в очень узком кругу, а не открыто в назидание всем, как положено. Не было двенадцати судей, не было присяжных. Амору привели туда закованную в цепи, как после приведут и Локи. Один периодически запинался в своей обвинительной речи и тчательно выбирал слова. Он страшно волновался, кричал, едва не срываясь места...Царю это было несвойственно. Он метался. Осудит ее на смерть он имел и желание, и причины, и полное право. Но вынести такой приговор он не мог. На одной чаше весов его доброе имя как царя, отца, воина... на другой женщина, что скрывает его страшные тайны и позор и готовая их всем открыть в случае неминуемой гибели. Змея, которую уже не так просто раздавить. Монстр, которого он сам и сотворил.
После суда ее отвели в темницу, ту самую золотую клетку, где ей предстояло провести всю оставшуюся жизнь...
Она расскажет ему когда-нибудь. Когда-нибудь после. Не сейчас...
Амора напряглась, она роняет златокудрую голову на руки и закрывает глаза. Тревожные мысли, сны и предчувствия угнетают ее и давят словно тиски.
А Синдр? Что будет с ней? Как же она ее отдаст? Не сможет. Тор забрал их из царства Муспеля, а дальше что? Он ни слова не сказал о своих намереньях , лишь о том что теперь ей, Чаровнице, решать судьбу огненной земли. А что насчет собственной? В каком статусе ей предстоит жить в Новом Асгарде? Она здесь как гостья, царица поверженного Муспеля и парламентер в одном лице? Будущее Всеотца сокрыто от ее чар, увидеть больше она не может. Темная магия закрывает от ведьмы своего обладателя подобно мантии. Для нее он словно путник, накинувший капюшон и уходящий прочь в сильный туман.
Так нельзя. Нужно отвлечься, заняться чем-то приятным. "Нужно чем-то занять руки", - подумала она.
Ее взгляд скользнул в приоткрытую дверь спальни на лестницу. Пока никого нет можно устроить себе экскурсию - полностью осмотреть Королевский дом. Он и правда оказался огромным и по земным меркам роскошным. Она прошла по коридорам и залам, любовалась картинами и убранством. Возле одной двери она остановилась чтобы рассмотреть поближе. Широкая, двустворчатая, из темного дерева, украшенной резьбой и рунами. Наверняка скрывала за собой царские покои. И не ошиблась. В центре комнаты, словно на постаменте, стояла огромная кровать с балдахином, на стенах висели гобелены с изображением пиров и охоты, а в дальнем углу горел камин. Недалеко от него стоял стол, на котором были разложены какие-то бумаги и стоял...компьютер? Вот уж не ожидала!
Не дурно! - заметила про себя Амора, опираясь о стену.
В животе заурчало.
"Нужно приготовить ужин". А все необходимое для этого находится на кухне.
Непривычно это все. Необычно. Ново. Этот год в Муспеле перевернул ее жизнь. Ей впервые хочется о ком-то заботиться.
В холодильниках полно добра, она тщательно осматривает их и находит нужные. Ягоды, орехи, фрукты...неужели яблоки?
Яблоки! Удивительно что во всех мирах они одинаковые!
А этот волшебный ящик называется духовка. Он-то ей и поможет!
Сколько же лет она не делала ничего вот так, без волшебства, своими руками?
Опять же, здесь чтобы показать свой статус и состоятельность, мидгардцы обедают в ресторанах и тому подобных заведениях. Но сейчас хотелось не этого. Хотелось просто почувствовать себя дома.
Стол уже был накрыт на троих в лучших асгардских традициях. Амора дожидалась лишь десерта что подрумянивался в духовке, как вдруг тяжелые двери отворились. Раскатистое эхо разносило тяжелые шаги во все концы залы.
До ее уха донеслись голоса, несмотря на музыку из наушников. Она узнала их и решила пока не выдавать своего присутствия. Песни и пляски подождут, тут происходит что-то интересное. Почему бы не развлечься и немножко не пошпионить? Сияние сейдра тоже может ее выдать, поэтому по старинке. Крадется как мышка, все ближе и ближе к чуть отворенной створке огромной резной двери, ведущей в зал. Прикладывает ухо к тоненькой щелке и замирает. С каждым услышанным словом ее глаза все больше округляются, а губы расплываются в улыбке.
Амора слушает их перебранку и довольно ухмыляется, периодически прикрывая ладонью рот - иначе в голос засмеется. Но последний выпад Локи заставил ее покинуть свое укрытие. Эту фразу она просто обязана закончить лично.
-Твердолобый баран? Тугодум? О да, это есть. Этого не отнять.
Амора отправляет заплетеную косу за спину и складывает руки под грудью, все еще держа в каждой по прихватке.
-Да-да, я теперь царица, могу говорить все что думаю. И еще одно, все разговоры, разбор полетов, кто кому что должен - пожалуйста, на пол тона ниже. Тот из вас, кто разбудит Синдр, пойдет ее укладывать. Я не шучу.
Да, раскомандовалась! Она дома, имеет право! И вообще, эти губы, сокрытые алой помадой, редко бросаются пустыми угрозами. Обещала - исполнит.
На кухне что-то пропищало несколько раз. Ведьма скрылась за дверью, но через несколько мгновений вновь показалась с огромным пирогом в руках.
- Есть хотите?
пирожок
Отредактировано Amora the Enchantress (2024-08-11 11:52:24)
Поделиться162024-08-15 16:25:02
Тор не особо переживал из-за возмущений младшего брата. Побесится и пройдет, как и раньше. Легкий укол совести с трудом пробивался через пласт «надо и должно», которым внезапно обросли их взаимоотношения. Теперь оба были обязаны следить за наследием предков, даже если родословная, мягко говоря, не внушала радости или благонадежности. Вместе с огромной гордостью Одинсонам досталась и многослойная пелена пока еще непроявившихся до конца проблем. Но, если уж на то пошло, бог грома был твердолобым бараном, тугодумом и прочим-прочим, чем его мог обозвать Локи.
- Тупой тролль?.. – полушепотом уточнил новый Всеотец из легкого любопытства. Слегка склонив голову в сторону брата, чтобы не отвлекаться от походки Аморы, когда та удалилась на кухню, про себя Тор подумал, что вечер превращался во что-то на удивление новое, но приятное.
- Угу, - ответил беззлобно трикстер, судя по всему, тоже потерявшись в пространстве и явно заинтересовавшись новой хозяйкой в доме. – Она готовила? – спросил Локи, удивленно щурясь, даже с недоверием.
Тор слегка пожал плечами, но отвечать не стал. Уложив не пригодившийся в дороге Ярнбьерн около стола под колонной, он потер руки у пламени в земляной яме, где подогревали супы в дни праздников и общих ужинов в Королевском доме. Укладывать Синдр Тор еще не был готов, и судя по тому, что и Локи стих на требуемые полтона – он тоже.
- Стоит нам уйти на пару часов, здесь бунт на бунте. К слову, твои драгоценные друзья Три Воина опять устроили опасные для жизни соревнования с рекрутами-эйнхериями, - произнес между делом Локи, проходя чуть дальше вдоль длинного стола, чтобы оказаться ближе к трону Тора, нежели он сам. Бог грома еще оставался у очага, думая о своем. Перед мысленным взором проплывало достаточно много странных и смутных картин, и они не оставляли его равнодушным, будто отсекая искрами что-то очень важное от его души как кресалом.
- Разберемся, брат. Никому еще не повредил здоровый спортивный дух. Ну… Почти никому, - повернувшись к Локи, Тор не удержался от смешка при виде его искаженной гримасой недовольной физиономии.
- Ха-ха, очень смешно… – начал было язвить трикстер, но на этом моменте оба брата снова притихли, услышав в воздухе запах. Неповторимый, сногсшибательный и такой родной, до слез родной запах. Будь у Тора оба глаза, то оба бы и засияли от предвкушения чуда, как у младшего брата.
- Не может быть, - прошептал Локи, но чудо все же свершилось, и в Королевском доме возникло сокровище. - Яблочный асгардский пирог?..
Тор уставился сначала на кулинарный шедевр в руках Аморы, потом на нее саму и следом на брата, будто желая убедиться, что видит и в самом деле кулинарное творение с родины, пропавшей, распыленной на кусочки родины, частичку которой сейчас они, кажется, смогут вкусить вновь.
В ответ на вопрос Одинсоны единогласно и очень даже единодушно ответили без задней мысли:
- Да!
- Да!
И оба устроились за стол, не очень веря, смешно сказать, в то, что происходило. Локи, скорее из сущей природной вредности, проследил за пирогом в руках Чаровницы внимательным взглядом и взялся за вилку как за перо, крутанув ее меж пальцев.
- Если он и будет отравлен, то лишь самой невинной и почти слепой любовью к нашему дорогому королю, не так ли?
На этот раз уже Тор сделал угрюмое лицо, сверкнув недобро единственным глазом.
- Шучу, - поспешил добавить Локи, первым взявшись за кусочек пирога. – М-м-м…
Пока брат дегустировал, Тор еще смотрел в пополнившуюся внезапно тарелку и не удержался от благодарного, почти детского взгляда на Амору.
- Не обязательно было, тем более, сегодня, так скоро после возвращения. Но спасибо, - сказал он искренне, решив, что стоит разместить ведунью с собой рядом. Взяв с соседнего места еще одну свободную тарелку, Тор положил ее с собой по левую руку сбоку в ожидании, когда Чаровница усядется, и сам нарезал для нее кусок.
К этому моменту Локи уже съел половину порции и посмотрел на брата с названой сестрицей присущим лишь ему лукавым взглядом. Облизнув губы, трикстер внезапно поднялся.
- Что ж… Семейные посиделки навевают на меня гнетущую тоску, уж извините, - прихватив еще один кусок пирога в руку, Локи поклонился. – Благодарю за прекрасный десерт, Ваше Сиятельство. Я обещал, что не буду действовать на нервы Вольштаггу в течение дня. Уже вечер, долг зовет!
Тор никогда не видел Локи таким довольным, счастливым и почти что бесконтрольно задорным, будто он успел напакостить прямо у них на глазах, но пока еще никто ничего не заметил.
- Кхм-м-м, - протянул бог грома, когда двери в Королевский дом закрылись вновь, а ветер всколыхнул пламя очага и факелов вдоль стен. Они остались с Аморой вдвоем, рядом, среди постепенно зажигающихся звезд, которых еще не было видно на темнеющем небе, но чей свет Тор все равно чувствовал своей душой.
- Извини, что мы так рано ушли так поздно вернулись. Мне стоило остаться здесь и позаботиться о тебе и Синдр, - произнес Тор хрипловато, с досадой, что не все успел и не все сделал как, пожалуй стоило.
Задумчивый взгляд снова скользнул на Амору, а кусочек пирога в этот миг оказался особенно сладким.
- Я не знал, что ты готовишь, - сказал он с внезапной усмешкой, - хотя мог бы догадаться. Очень… очень… вкусно.
Почему-то все слова куда-то исчезали, когда он смотрел на нее так близко от себя. Стало тепло, стало уютно. Стало спокойно на душе, чего Тор не ощущал уже давно. Даже завихрения темной магии внутри него как будто остановились в штиле перед бурей, которую, кажется, он уже не так опасался, как прежде. По крайней мере, сегодня он не будет переживать за будущее, потому что сегодня ему хотелось отпраздновать настоящее и вспомнить, что дом может быть и в сложенных руках над головой, лишь бы руки были любимыми и заботливыми.
Стало внезапно ясно, почему так спешил уйти младший брат, когда намерения в собственной душе тоже вдруг стали и Тору Громовержцу более чем ясны. Он уже поцеловал ее один раз, пока они летели среди бездны космоса в Новый Асгард, и не думал, что ее губы могут быть еще притягательней, но сейчас этот новый поцелуй, что начался так кротко и почти что вопрошающе, оказался куда дороже и слаще всех десертов на свете.
Отредактировано Thor Odinson (2024-08-15 16:34:08)
Поделиться172024-08-17 18:39:55
Ох, не будь у нее пирога в руках...
- Ревнуешь?
Как же захотелось дать ему подзатыльник! Чисто по сестрински, за все хорошее, чтоб прикусывал свой змеиный язык хоть иногда, время от времени. Бессовестный! Так уличать ее в чувствах, прямым текстом, да еще в присутствии Тора...
-Шучу - братец тут же "переобулся", однако Амора по прежнему смотрела на него с укором. Шутит он так! Прозорливый какой...по моему, тебе два глаза - роскошь....
- Аааааааа, - саркастично протягивает Амора, ставя пирог на стол. Остается только нарезать.
- Локи, я не травлю дорогих мне людей, - Не путай меня с сестрой! Этот комментарий хоть и вертелся на языке, но озвучен не был. - Если бы я хотела тебя убить, я бы это сделала по- другому. В руках асиньи блеснул нож. Она разрезает свое кулинарное творение на двенадцать равных частей и кладет каждому из братьев по куску, - Ешь спокойно. Это всего лишь моя благодарность. Вы спасли мне жизнь. Мне и Синдр. Это меньшее из того что я могу вам дать в награду.
Нет, зрение ее не подводит. Либо Всеотец пренебрег правилами, либо...
Это место за столом обычно занимает царица Асгарда, но никак не "почетный гость" или переходящий военный трофей, коим она себя чувствовала весь последний год. Тут чародейка даже немного опешила, удивленно приподняла бровь, вопросительно глянула на одного сына Одина, уже уминавшего угощение, потом на другого, переставившего ее тарелку поближе к себе, но отказываться не стала.
Впервые они все вместе вот так сидят, за одним столом. Необычно получилось. И как-то краткосрочно. Младший Одинсон вдруг вспомнил незакрытые долги.
- Ну что ж, Ваше Величество, не смею задерживать.
Амора в ответ чуть склоняет голову в учтивом поклоне, не забывая о ехидной улыбке. Честно говоря, она никак не ожидала что Локи так быстро их покинет. Она готовилась, планировала серьезный долгий разговор о Новом Асгарде, Йотунхейме, об их с Синдр пока еще для нее непонятной судьбе и какую роль сыновья Одина в ней сыграют. Отпустит ли их Всеотец? если да, то на каких условиях? Признаться, она даже защищаться собиралась. Если до такого дойдет, она и Гунгнир в ход пустит, тот самый, оставивший на ее теле огромный, безобразный шрам, который она умело скрывала магией. Синдр теперь ее дочь, и если кто-нибудь попробует ее отнять...Берегись! Норнам лишь ведомо, суждено ли ей когда-нибудь прижать к сердцу собственное дитя... как бы там ни было, а эта маленькая девочка с яркими глазами - вот она, смеется, улыбается ей. С ней она прошла через Пламя, с ней сделала первый шаг... Она её. Она её никому не отдаст.
Значит, в другой раз. Амора провожает взглядом удаляющегося колдуна и возвращает свое внимание Тору. Пауза как-то слишком затянулась.
- Не за что извиняться, - произносит она, доев свою часть пирога, - Дела государства, я все понимаю. Посадить брата на трон дело не пяти минут.
Ведьма без стеснения разглядывает его. Куда делась роскошная грива асгардского царя? Тогда, перед Рагнареком, этот вопрос ее тоже мучил, с такого расстояния она едва узнала его, да спросить было не с руки...
Сейчас другое дело.
- Спасибо. Хоть в этот раз повезло, - с улыбкой ответила она, и все же решила пояснить, - Когда-то, очень давно, я уже пыталась впечатлить Вас своими талантами, Ваше Величество, но, видимо, моя магия привлекает куда больше чем естество, - Амора улыбнулась чуть шире, а в глазах промелькнула светлая грусть, - Помнишь день, когда Один подарил тебе Мьельнир? А вечером был пир в огромном зале для приемов. Мы с Лорелеей тогда танцевали для тебя... Наши платья сверкали золотом, а волосы были украшены цветами. Мы танцевали так, что сотни глаз были прикованы к нам. Кроме твоих... Вольштагг тогда так оживленно рассказывал что-то, руками размахивал, даже чашу свою опрокинул и залил Локи камзол... А потом вам подали вооооот такое блюдо с зажаренным кабаном, - чародейка нисколько не преувеличивала размер демонстрируемого воображаемого угощения - ей едва хватило рук чтобы показать, - Какие уж там танцы, да?
Этот день был незабываемым. Я всегда буду помнить его и гордиться тем, что являюсь частью твоей жизни, пусть и такой незначительной.
***
Это был ее последний танец. Слишком дорого он ей обошелся.
В тот день, когда Мьельнир был подарен, в зале, где проходил пир, собрались толпы гостей. Все они были рады видеть бога войны и его сына, бравого молодого царевича.
Когда отгремели приветственные речи и пир наконец начался, Лорелея, прекрасная юная асинья с чарующим голосом, вышла порадовать гостей. Впервые не одна. Заиграла музыка, и юные девы начали танцевать. Их тела были подобны языкам пламени, движения были плавными и грациозными, настоящее волшебство, хоть ни одна из них еще толком не умела колдовать. Взгляды со всех концов зала тогда устремились на них и в восхищении замерли.
Всеотец, восседавший во главе стола, не мог оторвать глаз от Лорелеи. Он смотрел на нее с нескрываемым интересом, но то было не восхищение и любовь, не радость и наслаждение, а вожделение и похоть...
Когда танец закончился, царь подошел к ней и что-то прошептал ей на ухо. Прелестная рыжеволосая гурия кивнула ему в ответ, после чего он удалился.
- Сестра, выручай. Мне никак не успеть... - рыжая бестия уже готова была на колени перед ней упасть, лишь бы уговорить. Но у Аморы были другие планы, она учила заклинание, ведь скоро нужно покидать дворец и отправляться в путь. Ее сложно было назвать прилежной ученицей, но и прибыть к Карнилле с пустым багажом знаний она считала преступлением и позором.
-Не увиливай. Я же видела, он тебя позвал...
- Потому и прошу...подмени меня.
- Лорелея, не надо. Царица узнает - тебе не сдобровать.
- Амора, не читай мне мораль. Прошу, помоги. Ты пока приберешься, а мне нужно время подготовиться. Пожалуйста. Потом что хочешь проси!
...потом не случилось... не случилось слишком многое, столь желанное юной красавицей... не случилось пойти по намеченному пути... не случилось окончить обучение у королевы норн... не случилось обрести счастья...
Увидев сестру всю в слезах, Лорелея от неожиданности отшатнулась.
Пощечина оказалась такой силы, что девушка не устояла и упала ей в ноги.
- Ненавижу... - сквозь всхлипы и рыдания, Амора произносит самые страшные в своей жизни слова, - Ты мне отныне не сестра!
***
Чаровница кладет свою руку поверх его и смотрит на него, пока их губы снова не соприкасаются. Сначала так ласково, мягко и осторожно, словно спрашивая разрешения. Тяжелые мысли, грузившие голову, тут же улетучились, а в груди в этот самый момент зарождалась буря. Темная магия это была или еще что-то, ей все равно. Амору тянет к нему как магнитом. Она чувствует ток по коже, чувствует дрожь и невероятное притяжение. Этот ураган набирал силу с каждой секундой, будя в ней ощущения, которые она забыла. И прежде чем отдаться во власть закрутившего ее вихря, она поняла, что больше без него не сможет...
Поделиться182024-08-21 15:14:31
Тор Одинсон веками славился тем, что был далек от представлений о скромности и мере. Он жаждал почти всего и почти всегда, он мог позволить себе почти все и почти всегда. Он был богом, которому хотели отдать почти все и почти всегда. Но Амора? Она хотела подарить больше, и то, чего Тор на удивление не желал веками. Он помнил ее струящееся платье, помнил ее вьющиеся в танце локоны, что сверкали ничуть не меньше золота вокруг асгардской красавицы. Он помнил счастье в тот день, гордость, которой был преисполнен с перебором. Браваду, надежды, смех друзей, эль. Он помнил все, кроме желания разделить этот светлый день с еще одной асгардской девой, которую почти никак не выделял из толпы. Для Тора Одинсона тогда не существовало никого, кроме него самого, а потом появилась Джейн… Бог грома знал себя достаточно хорошо, чтобы быть откровенным – его не интересовала белокурая вёльва, не так, как он – ее. Тогда это было его правдой, которую окружающие, и в том числе Амора, должны были принять как данность.
А теперь поцелуй за поцелуем. От чего же его так тянет к той, которую никогда не считал своей женщиной? Которую никогда не желал так сильно, как сейчас? Почему ему хочется дышать теплом ее кожи, чувствовать вкус ее поцелуя на своих губах? Почему так хочется прижать ее всю к себе и не отпускать.
Владеть, распоряжаться ее жизнью…
Пока длился кроткий и нежный поцелуй, в душе бога грома разгоралась жгучая зарница среди темных облаков. Молнии иссекали душу словно плетьми, пронизывали самые темные уголки его внутреннего мира, осветляя там каждую тягучую страсть, вытаскивая на свет все темные, порочные даже мысли. И среди прочих силуэтов его прошлого и настоящего, вдруг возникших во мраке этих тайных облаков, появился давно знакомый, почти пугающий образ с крылатым и рогатым шлемом. Коренастый и могучий, как и всегда… каким и помнил Тор своего родного отца.
Погрузившись по потоку сладострастия в бездну, Тор Всеотец почувствовал, что не один. Но не из-за Аморы, которую целовал, а из-за того, что сталось с ним самим. Задохнувшись от волнения, которым залило душу вместо любви, Тор открыл глаз и как мог бережно отпрянул от Аморы, вымучил на губах улыбку и не очень умело взялся вновь за пирог, который она приготовила.
- Очень вкусно, да, - прокряхтел он, чистя горло, будто сбился с мысли и отвлекся из-за Аморы от чего-то не менее важного, чем ласка.
- Я помню много хороших дней в Асгарде. Помню и плохие, - произнес Тор, кивая скорее своим воспоминаниям, чем собеседнице. – Ты добра к Локи, хотя он держал тебя взаперти до последнего момента, пока Асгарда не стало вовсе. Я никогда не понимал до конца поступков брата, этот тоже не понимаю. Но я рад, что Вы не деретесь друг с другом. Мне явно нужна крепкая команда для работы.
Старательно сосредотачиваясь на более насущных проблемах, Тор попытался вытряхнуть из головы отцовское лицо, застрявшее в подсознании на подкорке. Впрочем, это было его хотением, на деле же бог грома понадеялся, что закрыл его алым плащом своих былых побед, которым когда-то во многом был обязан отцу. Один всегда был в жизни Тора и остался над ним недостижимым примером, во многом и поучительным.
О чем и с кем ему теперь надо было поговорить, чтобы избавиться от закравшегося в сердце страха? Что именно он получил в наследство от отца кроме всевидения?
- Суртур уже не сможет править, его корона больше не зажжется. Лишь твоя теперь для инферниров имеет значение. Я разлучил вас, но власть твою отнять я не в силах. Муспельхейм теперь твой, как и его наследница, - серьезно и вкрадчиво произнес Тор, глядя на Амору почти что с сожалением. Едва ли она видела себя в такой роли еще пару лет назад, но едва ли хоть кто-то из асов думал о том, что их мира не станет, царя и царицы тоже, а наследные принцы передерутся так, что не смогут даже уберечь своих подданных от Рагнарека. Жизнь шла вперед, судьба тащила по ее дорогам как хотела, проще было хотя бы подняться с колен и не обдирать их об разбитые мечты и детские грезы.
- Когда все придут в себя, инферниры остынут, а йотуны потеплеют для мыслей о переговорах, нам надо будет созвать совет Девяти, пускай их теперь меньше, Асгард еще скажет свое слово и без родного клочка земли под ногами. Там я могу представить тебя законной королевой Муспеля, как и Локи – правителем Йотунхейма. Но пообещай мне, что войн между нашими мирами больше не будет. Я хочу спокойствие, но больше всего я хочу время, чтобы построить все заново. Его не будет в распрях и битвах между соседями из-за… тайных обид.
Не зная, как мягче обозначить возможные кровавые раны на чужом сердце, Тор тихо вздохнул и для пущей уверенности взял Амору за руку, чтобы почувствовала, что он серьезен, но все же имеет добрые намерения.
- Ты мне поможешь?
Поделиться192024-08-22 18:53:58
"...Ты ведь этого теперь хочешь, верно? Чтобы новый царь Асгарда пришел в твой дом, уничтожил твой новый дворец и его подданных, Суртура задавил темной магией в бездну Гиннунгагапа, а тебя…Снова бросил"...
И почему, дорогой братец, ты снова оказываешься прав? Как же я тебя, порой, за это ненавижу... почему каждый раз ты даешь мне пощечину этой голой правдой, не щадя и никогда не жалея? Ты обманываешь меня, предаешь, бросаешь умирать...а потом..спасаешь...ради чего? Продлить мои муки? Насладиться моим поражением?
Да, когда-то она была юна и безрассудна. Она обманывала и обманывалась, принимала желаемое за действительное. Ее сердце все не унималось, требуя желанного любыми способами...любыми средствами...подкуп, шантаж, обман, колдовство...ничем не брезговала, но все было напрасно. Его сердце оставалось холодным и словно невосприимчивым.
Локи смотрел на эти отчаянные попытки и лишь качал головой...
Как так вышло, что он ее волнует вот уже десять сотен лет, мыслимо ли такое? Она ждала его, мечтала о нем, но взаимности не добилась. Ее сердце было разбито, а душа опустошена.
Кто наслал на нее этот недуг? Как ее так скрутило? Чувства вспыхнули и горели как порох, настолько сильно, что дева тонула в них, задыхаясь под гнетом безответности. Ее глаза были слепы, а гнев неуправляем. Сердце ведьмы разрывалось от боли и обиды, а все ее тщетные попытки привлечь к себе внимание пробудили в нем лишь ненависть. Они стали врагами. Что ж, быть по сему...хоть чего-то она добилась. Ненависть - это не противоположность любви, как принято думать, это то же чувство, но со знаком минус. На самом деле противоположность любви это безразличие. Равнодушие. Амора жаждала крови. Она помнит их отчаянные поединки, и как в тайне желала чтобы какой-то из них стал для нее последним...в бою он поистине страшен. Ярость берсерка не знает границ и застит взор, даже пары секунд хватит чтоб руки сомкнулись на шее до хруста и все...кончились ее муки... да, она специально его бесила, злила, провоцировала, доводила до белого каления. Он физически больше, сильнее, крупнее. Он мог ее уничтожить. Так почему же не сделал?
Хуже ведьмы – только влюбленная ведьма, а хуже влюбленной – только разочарованная.
Она все отдала этой любви. И собственную жизнь тоже. И чего добилась? Сейчас даже Локи в открытую смеется над ее чувствами, совершенно не задумываясь как это ее ранит и даже унижает как женщину. Да, ее сердце все еще болит от любви, но молчит об этом... Там в Муспеле, решив что его больше нет, Чаровница наконец отпустила его, научилась с этим жить. Почти успокоилась, оплакала потерю и смирилась...почти...
Локи уже все сказал. И она все сказала...А к чему ей снова это повторять, коль всем все давно известно? Смысл кричать, если к твоим мольбам все слепы и глухи?
Хватит ждать что эту плотину прорвет...
К чему сейчас был этот поцелуй? Ах да...ее магия...зелье ведь еще не подействовало? Вот и ответ...
- Правда вкусно? Не горчит?
***
Карнилла хоть и была зла на нее, но все же не отпустила без напутствия строптивую асинью. Горячая кровь, буйный нрав, жажда свободы - все это или погубит юную деву, или спасет...
- Прощай, дитя мое. Тебе предстоит тернистый, долгий путь. Иди с миром. Это мой тебе прощальный дар. Только используй с умом. Отменить ничего не получится.
- Что внутри?
- Ответ на все. Твое спасение, - Карнилла протянула ей пузырек с небесно-голубым бурлящим содержимым.
- Я долго думала и решила сделать его для тебя. Береги и понапрасну не расходуй.
- Что оно может?
- Оборвет все ложные привязанности, прогонит туман наваждения, угомонит вспыхнувшие страсти и затушит пожар в груди. В миг все оковы навязанного сладострастья спадут, будто и не было. Разум прояснится, взор станет ясен. Останется лишь горечь.
- А что же будет если выпьет тот кто любит искренне?
- Ничего. Абсолютно не заметит разницы.
- Но...зачем оно мне?
- Это противоядие от тебя самой, Амора.
***
Асинья погрустнела, улыбка спала с лица, а глаза уставились в собственную, уже пустую тарелку.
- Я знаю его, а он меня. Твое детство и юность прошли в основном в тренировках с Сиф и эйнхериями и боях во славу Одина, а наше с Локи за книгами, древними текстами, рунами и сбором трав. Мы избрали иной путь и отчасти поэтому сблизились. Мы говорили на одном языке, он не видел во мне прислугу и считал равной. Чему-то я его научила, чему-то он меня... Каждый познавал себя по своему. Я терплю его выходки, потому что знаю каким он может быть. Мы с ним из одного теста. Змеи, которых жизнь научила жалить так больно, так только возможно. Даже самых близких. Мы слишком рано прочувствовали на себе...несправедливость.
Амора потянулась было за вторым куском, но передумала.
-Тогда вы ушли вместе, и я... мне бы предупредить стражу о твоем предательстве, но я смолчала. Я была уверена что он сбежит от тебя и вернется, но что бросит меня... займет трон Одина, а самого Всеотца одурманит и сошлет... Его дерзость превзошла все мои ожидания! Скурдж, пока служил ему, не раз поднимал вопрос моего освобождения, но тщетно. Не желает Его Величество видеть меня без оков...понять могу, но простить очень сложно. Почти невозможно...
Их взгляды вновь встречаются.
На зеленых глазах начали проступать слезы.
- Тайных обид? Мои все на поверхности. Если тебя что-то гложит, скажи! Она сейчас не в том положении чтобы что-то требовать, и потому протянутую руку не отвергнет.
- Если тебе нужен союзник - он у тебя будет. Я взойду на трон и буду править как королева-регент, пока Синдр не вырастет.
Уж если ей предстоит вернуться в этот ад, она знает что сделает первым делом. Ее девочка ни в коем случае не должна узнать что значит быть рабыней...
Она помнит день когда малышка появилась на свет... Помнить ее мать, простую девушку, что не снеся мук родов, испустила дух, так и не увидев свое дитя...Помнит свои трясущиеся руки, что держат окровавленное дитя демона, а после прижимают ее к себе...
Мрачное, жаркое, душное подземелье, где держали плененных дев, находилось под землей. Огромное помещение, перегороженное решетками, освещали лишь факелы на другом конце коридора. Инферниры прекрасно видели в темноте, а пленникам это ни к чему. Орды мух, тараканов и прочей гадости оккупировали застенки. Повсюду витал дух безысходности, смешанный с вонью, как на скотном дворе. Изредка на них поглядывали демоны-надзиратели, но никогда не заходили внутрь, боясь гнева господина.
Ее звали Ирнир. Светлая душа...Некогда необыкновенной красоты дева-вания, склонилась над ней и что-то долго шептала над ее раной...В полузабытье она слышала лишь голос...все остальное было слишком далеко. Чаровница очнулась лишь через несколько дней, грязная, в лохмотьях, закованная...
Ее спасительница была на сносях и вскоре, в одну из ночей, Амору разбудили ее истошные крики... Она ничем не смогла ей помочь...
- Я помогу, только..., - Амора крепко сжимает его руку, - я не смогу долго находиться в Муспельхейме. Не хочу обратиться в демона... Мой дом - Асгард, и я не откажусь от него.
Соленая слеза медленно катится по щеке, и смахнуть ее незаметно не получается.
Поделиться202024-08-24 14:19:42
О чем она горевала? О каких несправедливостях? Бог грома нередко удивлялся тому, что его близкие умели найти горечь в праздности, когда все прочие наслаждались каждым днем, который у них был. О чем мог горевать его младший брат, будучи богом и принцем самого Одина? Будучи столь любимым матерью, колдуном, которому были открыты почти все тайны Девяти? Кому, а уж Локи было дозволено столько, о чем многие во Вселенной могли разве что мечтать.
А Амора? Разве плоха была жизнь при дворе Одина? Разве могла она пожаловаться на холод, голод, на тотальное одиночество? Можно ли было променять или дать законный повод отнять все те блага, какие у нее были в Асгарде ради чего-то еще большего? Почему они не ценили того, что имели?
Не то что сейчас. Лишь сейчас у всех них забрали самое дорогое – родину, и только теперь Тор понимал, насколько бесценной она была, и как много на самом деле значит слово «дом». Да, Асгард не место, это народ, но дом этот народ утратил, и теперь возводил снова в чужом краю, там, где им было место лишь в старой памяти людей. Там, где они ступали когда-то среди смертных, удивляя их чудесами. Им вернули долг за бесценные столетия завоеваний, искусства, наследия, которым теперь эти же люди привлекали в свой край себе подобных как туристов.
Но это был новый дом, а старый, в котором были их собственные века истории, сгинул в одно мгновение. Он снился Тору, снился слишком часто, чтобы по утрам бог грома мог выйти на улицы своих новых владений с искренней радостью. Тор старался не думать о печальном, но небеса над Новым Асгадом нередко затягивали тучи и все понимали – за лучезарной улыбкой и стойким взглядом таятся боль и призраки утраты. И все же он радовался тому, что имел, боясь терять последнее, наслаждаясь каждой крупицей того, что даровали норны напоследок – вторым шансом. И его ни в коем случае нельзя было упускать.
Заметив чужие слезы, Тор аккуратно дотер своей рукой соленую каплю с чужой щеки, невольно задержав подушечку пальца на чужой мягкой коже. Тор думал, что Амора прекрасна, как и все девы Асгарда, в ней был внутренний свет, недоступный и не понятный ни одной женщине Девяти. Сама же Амора выделялась среди прочих по-особенному – не магией, не знаниями, ни стараниями превзойти саму себя в искусстве соблазнения и манипуляций. Она выделялась тем, что при своих талантах все равно старалась применять их во благо тех, кого любила, не отталкивала их как некоторые, поддаваясь горечи. Младшему Одинсону было чему у нее поучиться, а старшему увидеть большее за красивым обликом.
- Я не прошу тебя забывать о доме, лишь о помощи с другим миром, где мне не будут рады даже после десяти тысяч лет правления. Йотуны, что огненные, что ледяные, всегда будут видеть во мне потомка тех первых асов, что убили Имира, их прародителя. Война часть нашей судьбы, я лишь хочу оттянуть ее, пока мы не окрепнем. Синдр должна вырасти достойной царицей… лояльной не только к своему родному краю, но и к остальным.
Задумавшись, Тор отвел взгляд от Аморы на свою уже тоже пустую тарелку.
- Огонь дарует жизнь, тепло, пищу, спокойный сон… Он маяк в темноте, часть историй в ночи о былых временах. Но если дать ему много воли, огонь превращается в оружие смерти, которому по силам уничтожить все то, что он сам же может подарить. Суртур был жадным пламенем, обреченным сгореть в собственных языках гнева, как завещали Норны. Его дочь, как и мы все, должна, просто обязана, пойти иным путем, - добавил Тор, не видя, но чувствуя на собственной коже касание холода - как с каждым его словом поднимает силу на побережье ветер и завывает шторм далеко-далеко в море.
В Королевский дом этот ветер закрался и по-настоящему, когда одна из боковых дверей открылась и эйнхерий-привратник, увидев Всеотца, кивнул ему, оповещая о выполнении приказа.
- Ты права, что есть поступки, которые не забыть и не простить, - сказал бог грома наконец, плавно вставая из-за стола. - Но есть и те, за которые нужно благодарить. Пойдем.
***
- Ты уверен? – спросил Локи, плавно подкидывая Тессеракт в ладони будто игрушку. Тор кивнул, следя за камнем бесконечности с особым недовольством.
- Что? – удивился Локи. – Ну ты же не думал, что я оставлю все сокровища отца сгореть в вечном пламени? Это наше наследие. Твое наследие. Можешь не благодарить.
- Я и не стану. Тессеракт не был нашим наследием, а Ларец твой по праву крови, - пробурчал Тор. Сидя сгорбившись на своем деревянном троне, он сложил руки в замок на коленях и уткнулся в него подбородком.
- Какая ирония, что все свое наследие ты хочешь использовать ради одной единственной асиньи. Не думал, что Амора тебе настолько важна. Неужели ее старания привлечь твой взгляд оказались не настолько тщетными, как она и, чего уж там, я тоже думал? – Локи улыбался с иронией, но в его голосе все равно чувствовалось любопытство. Пока младший брат собирался в Муспельхейм, Тор старательно думал над «козырем». Получится ли у него сотворить чудо? Не обернется ли чудо проклятием?
- Ты изменился, брат, - сказал вдруг весьма серьезно и почти что обреченно Локи.
Тор поднял к нему утомленный взгляд, помолчал, думая, что ответить вечно изменчивому трикстеру, и произнес хриплым голосом:
- Я стал тем, кто сейчас нужен Асгарду. Всеотцом.
***
Протянув Аморе руку, Тор помог деве подняться со скамьи и повел ее с собой на улицу. Потемневшее небо окрасилось лучами заходящего солнца, став непроницаемо малиновым на западе, куда уже склонялось солнце. Немногочисленные асы, что еще гуляли по улочкам, расступались перед Тором и Аморой, кланяясь двум венценосным особам с почтением, хотя многие еще опасались златовласой девы, видя в ней угрозу, как и в боге лукавства, а потому в надежде, что беда не затронет их в очередной час сечи.
Тор вел Амору в казармы, где обитали и тренировались эйнхерии и где в силу надобности держали на лечении одного единственного аса, чья роль в Рагнареке была так же плачевна, как и роль Хелы Одинсдоттир.
Он лежал на постели, еще приходя в себя. Лысая, татуированная голова слегка металась по подушке, а тяжелая рана в груди затягивалась чарами лекарей, но невероятно медленно для продвинутой асгардской медицины.
- Скурдж схлопотал напоследок острым мечом Хелы, когда мы улетали из Асгарда. Магия Одина должна была забрать все, что принадлежит моей сестре, назад в ее темный мир. Скурдж застрял по пути туда в безвременье, не достойный мук забвения, как Хела, - осмотрев бывшего соратника, бог грома подвел Амору ближе.
- Как Всеотец теперь я решаю, кому какой путь открыт. Его путь я развернул назад в мир живых, - скрестив руки на груди, Тор качнул головой.
- Хела бы его растерзала, заполучив в свои владения, а в Вальгалле… ну, милосердие эйнхериев, умерших в Рагнарек, он бы не увидел лет этак… много, кхм.
Поделиться212024-08-28 15:34:14
Амора напряженно думает, витает в образах возможных вариантов развития событий. Просто так вернуться в Муспельхейм не выйдет. Нужно все учесть. Нужен план, а уж если он полетит к черту, то нужен еще план Б.
Думаешь, меня они полюбят, примут с распростертыми объятиями? В ноги мне упадут, поклянутся в верности?
Нет, если я войду в Муспельхейм со свитой, многочисленной армией, палачами, возможно... Ладно. Кому сейчас легко. Будем импровизировать. Проговаривая все это про себя, чародейка себя успокаивает.
Муспельхейм и при Суртуре ее не жаловал, а теперь и подавно. Туго ей придется, особенно одной. Единственный ее козырь - принцесса. Законная наследница еще не в том возрасте, и в этом случае Амора, как королева регент, законно занимает каменный трон огненного демона. Но могут найтись несогласные. И ведь найдутся. Не хотелось бы снова просить о помощи Всеотца. Он нужен здесь. А ей нужен кто-нибудь там. Защитник.Телохранитель. Может кого из Трех Воинов прихватить? Неплохо бы, особенно если и вправду придется обнажать мечи. Ну не любила она сама марать руки, в особенности за мир который ей даром не нужен. Сражаться ведь можно по разному, потому настоящие женщины, такие как она, воюют без крови. Вот бы и ей снова не пришлось. Ярость ослепляет. Это чувство сбивает с толку, голос разума затихает когда приходит желание убивать. Потерять контроль над собой ужасно, а Амора порой не знала меры...и в любви и на войне...
При мысли о дочери ее лицо светлеет, а в сердце начинает затягиваться зияющая пустотой и обреченностью дыра.
- Ты слишком далеко загадываешь, Всеотец. Синдр еще совсем мала, только делает первые шаги. Ей бы научиться самой ложку держать, да на горшок ходить, а ты ее уже на троне видишь... до этого еще столько зим минует...а пока...Ей нужна любовь родителей. Обоих. И не только их. Мы теперь ее семья. Ты, я, Локи, даже твои обормоты-друзья...
Ей самой не верится что она такое говорит. Она, Амора Чаровница, эгоистичная властолюбивая стерва, горделивая царица собственных воздушных замков, потакающая только своим желаниям и страстям, сжигающая сердца мужчин до тла, готовая принести в жертву любого ради собственных амбиций, сейчас хлопочет не о собственной выгоде, а о судьбе ребенка, даже не имеющего с ней кровного родства! Эта девочка перевернула ее мир с ног на голову. И пусть... Пусть ей никогда не стать такой как Фригг: мудрой, сдержанной, настоящей хранительницей домашнего очага, она все для нее сделает...
Какой-то год назад Амора и представить себя не могла в роли матери. Еще будучи в Золотом дворце, лежа на брачном ложе в царских покоях она смеялась над всеми этими семейными ценностями, привязанностями, чувствами, считала их слабостью и презирала в других. Зеленоглазая асинья знала, что никогда уже не найдет их в себе из-за грязи, в которой ее изваляли. Эта скверна разрасталась, пускала корни все глубже, убивая ее веру в святость брачных уз, верность, семью. Слишком сильно ее изломали, разбили на сотни осколков, что уже не собрать.
- Ей нужны учителя, наставники. Они направят, научат ее управлять огромным миром. Если хочешь в будущем видеть лояльный к Асгарду Муспельхейм, она должна расти здесь, в семье которая ее любит.
Амора знала о чем говорит. Своей сиротской судьбы она не пожелает никому, тем более своей малышке. У нее должен быть дом. Родной дом.
Видимо, правда, только все потеряв, начинаешь ценить даже самую малость.
- Так что, поздравляю Вас с первенцем, Ваше Величество. У вас дочь. Прямо как у вашего отца.
Начинает складываться первая семейная традиция в Новом Асгарде.
Огромная дверь в Королевский дом с шумом отворилась, впуская внутрь не только уличную прохладу, но и одного из эйнхериев. Видимо что-то важное, раз ни слова ни говоря друг друга поняли.
- А вообще забавно выходит... Не тобой зачато, не мной рождено, а мы уже родители, - усмехнулась чародейка, выходя во двор и одновременно набрасывая на плечи длинный плащ, с непривычки поежившись от холода. Чаровница уже собралась с мыслями и готова к ожидающему ее путешествию, но прежде чем она покинет дом, она проходится взглядом по окружающей природе и замечает, как сильно она контрастирует с жаром Муспеля. После того обжигающего пекла местный воздух невероятно свеж и приятен, ветер играет ее волосами, последние лучи заходящего солнца греют спину...
Не успела расслабиться и тут же себя одергивает. Они здесь не для того чтобы наслаждаться жизнью.
- Быть этого не может...- шепчет Амора одними губами, кидаясь в сторону раненого. Всеотец вдруг проявил невиданную щедрость и милосердие? Почему ему пришлось вернуть его? По доброте душевной? Амора не так наивна. Здесь какие-то личные мотивы, зачем-то он ему нужен...
-Ты прав, ему еще рано умирать...
Рана тяжелая, он мучается, бьется в бреду. Действовать нужно быстро. Вспыхнувшая Вечным пламенем рука Чаровницы тянется к его груди и закрывает собой огромную кровоточащую рану. Огонь очищает кровь и вытягивает из нее остатки темной магии Хелы.
Когда закончила, Амора замечает, что Палач уже начал приходить в себя. Он открыл глаза и посмотрел на нее. Он узнал ее...
Золотоволосая асинья улыбнулась ему.
"Теперь все будет хорошо. Я о тебе позабочусь".
- Живой...
Скурдж кивнул головой и почти тут же закрыл глаза. Амора продолжала сидеть рядом с ним, держала за руку пока он не заснул. Она знала, ему нужно хорошо отдохнуть и набраться сил, чтобы встать на ноги.
Амора вышла из казармы лишь глубокой ночью. Уставшая, измученная, она еле идет. У самого обрыва останавливается, почти падает... Россыпь звезд приветливо мерцает ей, словно подбадривая. Она смогла. Она его вытянула...
Спасибо что вернул его мне...
Тема закрыта
Страница: 1