— Хэй, Оби, смотри, щас я сальтуху тройную забацаю, во Мираж от зависти позеленеет! — Звонкий и такой заразительный смех Сильвы не может не вызвать улыбку на губах борейца, смотрящего на этого великовозрастного ребенка с лаской и теплом, скрестив при этом руки на груди. Сиар слегка покачивает головой, усмехаясь про себя — даже на играх Октейн просто не может усидеть на месте, вечный энергетик, который несется к опасности на всех порах и смеется так, что сердце мужчины сладко замирает. Даже когда в их отряд прилетает граната, Октавио радостно гикает, словно мальчишка, получивший в руки самолетик. Тресса смотрит на парочку с привычным закатыванием глаз и добродушным ворчанием, но сама, пока что, остепениться не желает, предпочитая пить чаи с Хорайзон и обсуждать гадания и Вселенную. Они продвигаются вглубь Квартала Электро, постепенно продвигаясь к центру, куда так некстати будет сужаться кольцо. Привычно греют пальцы микродроны, готовые по первому мановению изящной руки ринутся в бой, дезориентируя противников, а на поясе висят двойные мозамбики, оснащенный по высшему классу, готовые разносить врагов в пух и прах. Внезапно Оби останавливается, ровно как и Каталист рядом с ним. Сильва, увидев, что напарники остановились, сразу же начинает канючить в духе «Пойдем туда, тут скучно!», а мужчина и ведьма лишь молча обмениваются тревожными взглядами — чутье орет не своим голосом о грядущей опасности, о чем-то похуже обычной перестрелки в играх Апекс...

Вроде привычный бой с отрядом Бладхаунд, Фьюза и робкой Ваттсон, пока Оби выманивает следопыта из небоскреба на улицу, кошачьими движениями огибая дом по кругу и призывая в руку микродронов, Тресса умело блокирует входы для противницы и оставляет внутри только Фьюза и спидстера. Оби резко вскидывает руку, направляя дронов на показавшегося в ближайшем окне Фьюза и теперь кастет его выведен временно из строя, а его самого тут же настигает шальная пуля Бладхаунд. Следопыт невовремя получает перезарядку своей Евы-8, пока Сиар по-кошачьи спрыгивает с уступа и потирая оцарапанный пулей бок, выманивает противника дальше от локации, в небольшую канаву за голографической стенкой. И тут... Взрыв оглушает, раскидав по сторонам и посланницу богов и борейца, и если первую от ошметков бетона, стекла и дыма спасает фильтр противогаза, то мужчина заходится судорожным кашлем и чувствует, как болят ребра и спина, от столкновения с асфальтом. В первые секунды он не понимает, что случилось, а после, не сговариваясь, вместе с Бладхаунд они кидаются к разрушенному и горящему небоскребу, под обломками которого остались Октавио и Уолтер. К ним подбегают перепачканные Тресса и Натали, лица которых выражают чистейший ужас. Каталист, не давая никому опомниться, делает загадочные пассы руками, которые позволяют огню стихнуть а тяжелым плитам приподняться. Оби не видит пред собой ничего, кроме окровавленной кисти Октейна, царапя руки, ломая когти и поскальзываясь на обломках, разбивая колени, летит к нему, неизвестно как оторвав куски бетона и бережно притягивает изломанное, хрупкое тело возлюбленного на колени. Дрожащие пальцы пытаются нащупать пульс, но... Под ними безжизненный холод. Сиар сдирает с лица спидстера маску и пытается делать массаж сердца, не давая уйти, губы жмутся к холодным губам, пытаясь вдохнуть хоть каплю жизни, а рядом слышится вой Бладхаунд, также потерявшей свою любовь.

— Это урок Вам, легенды. Прекратите игры, иначе вы лишитесь не только тех, кого любите. — холодный суровый голос неизвестного человека в капюшоне, скрывающим лицо, искаженный помехами, транслируется на уцелевший билборд и пропадает.

Оби вскакивает в холодном поту, дреды падают на лицо, а руки судорожно стискивают края одеяла, пока в груди зарождается болезненный стон. Снова сон-воспоминание... Полгода уже прошло, игры Апекс были отменены, Вселенная погрузилась в войну с титанами, а горе легенд, потерявших друзей, возлюбленных, не утихало даже спустя долгое время. Бладхаунд потеряли Фьюза, вечно задорная Валькирия-Кайри ходила тенью прежней себя, лишившись Лобы, и к тому же потеряв лучшую подругу — Рамью, оружейницу, больше известную как Рампарт... Мираж остался инвалидом, а Крипто преданно за ним ухаживал. Ревенант, не нашедший смерти вновь, зло шипел и рычал на легенд, но даже симулякр понимал, что его злые слова не достигают опустошенных горем сердец.

На похороны Сильвы пришло тогда много народу, часть из которых — товарищи по играм, а другая — фанаты, некоторые снимали роскошные похороны, которые организовал постаревший лет на 10, Дуардо Сильва, и причем некоторые пытались хайпить на этом, пока не заработали парочку отвесных тумаков от Гибралтара. Оби не было дело ни до кого. Он долго не отпускал руку возлюбленного, чувствуя соль на губах и влагу на щеках, всеми фибрами души ненавидя себя и свое проклятье, отнявшее у него не только любимого, но, и не так давно — родителей. Смысл был жить в мире, где больше не было задорной улыбки Октейна, где не звучал его мягкий смех?

Он часто сидел у могилы Октавио, бездумно водя микродронами в воздухе, над надгробной плитой, рассказывая о том, как террористическая группировка проникла в дом к его родителям и безжалостно убила их, в отместку за то, что он некоторое время продолжал выступать на играх, без прежнего шарма и чарующей улыбки для публики — все по требованию Синдиката, охочего до денег...

Оби бы давно наложил на себя руки, но раз за разом он приходил к Хорайзон, к Эш, к Рене Блази, на худой конец, прося их сделать невозможное — отправить его в прошлое, чтобы найти способ предотвратить катастрофу. Но тщетно. Пока однажды...

— Я очень надеялась, что ты используешь этот камень, чтобы вернуть меня к сыну, Соммерс. — ледяной тон Хорайзон не производил никакого впечатления на девушку-симулякра на тонких ногах, так похожих на металлические конечности Октейна... И это каждый раз приносило Сиару больше боли, ведь все в мире напоминало о нем, и даже вещи Сильвы, заботливо рассортированные в большой гардеробной, он не смог тронуть даже спустя полгода. Только рамка на столе с улыбающимся Октейном, строившем рожки своему партнеру, напоминала о том, что Сиар еще не сдался, что он искал способ все предотвратить, отчаянно стремясь вернуть свою любовь. — Но, малыш Оби прав, если мы сможем предотвратить катастрофу, и гибель людей, этого для меня будет вполне достаточно.

Эш равнодушна, словно скала, об которую разбиваются волны. Она молча протягивает ладонь и забирает голубоватый кристалл, пульсирующий неярким светом, приковывающий к себе взгляд всех троих. Тонкие механические пальцы сжимают его, высвобождая силу и катана бывшей ученой создает своим взмахом портал, который похож на рваную рану, выцветающую в месте разрыва тканей реальности.

— Не в моих правилах желать удачи, поэтому, не сдохни там. — равнодушно чеканит механический голос, который, впрочем тут же обрывается хором, более живых интонаций, — Спаси их всех, Оби, спаси... И вали уже!

Сиар делает шаг в неизвестность, абсолютно не испытывая страха. Он уже давно жил без него, да и что самое ужасное с ним может произойти? Смерть? Он будет ей только рад.

Перед глазами все выцветает до негатива на какую-то долю секунды, а после, в его ушах звучит родной голос, не забытый, такой живой и веселый, словно бы не было тени смерти над ним, словно бы не целовал бореец ледяные губы, пытаясь жизнь в них вдохнуть.

— Вот такое искусство мне нравится!!

— Октавио?... Где я? Ты жив? А мои родители? Боже, это правда ты? — мужчина чувствует, что задыхается, и хватает ртом воздух, подавшись вперед, сжимая руки спидстера в своих, бережно оглаживая тыльную сторону ладоней большими пальцами. Обстановка вокруг ему незнакома, кажется, это его квартира, но... Она словно бы какая-то другая. Он не помнит этого. Но это сейчас неважно! — Ты жив... Ты здесь...

Оби сейчас словно похож на сумасшедшего, но не может перестать с жадностью оглядывать своего возлюбленного, сжимая крепко в объятиях и тянется к губам, желая снова ощутить их вкус и тепло самой жизни...