На раскрытую ладонь сыпется песок. Образовавшийся вихрь переносит Бесконечного в сон того, чьим пленником пришлось пробыть слишком долго… Зыбкая комната, где причудливо сплетались тени, обретает четкость, становясь похожей на ту, что много раз наяву видел Алекс Бёрджесс… Он осматривается и на миг его лицо осеняет надежда.
—Пожалуйста, —мальчик, уткнув подбородок в колени, сидит возле просторного окна, тончайшие занавески отделяют его от мрака, по-прежнему поджидающего снаружи. Его белоснежная до пят сорочка словно подсвечена лунным сиянием. Ребенок поднимает заплаканные глаза и жалобно шмыгает носом. — Я просто хочу вернуться домой.
—Таким же было и моё желание, — холодно замечает Морфей. — Но даже после смерти твоего отца, я оставался в клетке.
—Если бы только пообещал не вредить нам… — дитя понимает – все его оправдания лишены смысла, он читает это на невозмутимом лице Владыки Снов.
—Я не нашел в себе сил поверить на слово убийце моего слуги, — с Джессами, единственной, кто попытался освободить своего господина, расправились у него на глазах. В то мгновение Онейросу пришлось пережить всю глубину собственного бессилия. В нём полыхала холодная ярость – смертный отнял жизнь его ворона, словно имел на это полное право. И уже за одно это Алекс заслуживает столь же унылого и безрадостного заточения, в каком находился Бесконечный больше ста лет. Око за око, зуб за зуб. Клетка за клетку.
—Я иногда слышу голос Пола, — тыльной стороной ладони мальчик утирает слёзы и зябко ежится. — Он укачивает меня на руках и повторяет, что это он во всём виноват…
—Его единственная вина – милосердие, — кто виноват во всём прочем, предстоит разобраться. Безусловно один из главных виновников сам Родерик Бёрджесс. Свой вклад внёс и Коринфянин, подсказавший верный способ удержать своего создателя в плену. Но на этом список вряд ли заканчивается… Слишком много совпадений, слишком многие фигуры оказались на нужных местах, словно расставленные чьей-то рукой. Дьявол, как известно, кроется в деталях. Учитывая личное знакомство с Люцифером, сомневаться в этой истине приходится. И как бы Морфею не хотелось оставить прошлое в прошлом, придётся всё же его разворошить. Иного способа узнать подробности аферы того, кто звал себя Магистром, попросту нет.
—Когда твой отец проводил ритуал, ты был вместе с ним?
Ребёнок несмело кивает. Он ведь тоже скучал по Рэнделлу и надеялся его увидеть.
—Отец был одержим идеей вернуть моего старшего брата… — Морфей пристально всматривается в глаза Алекса, дабы окунуться в воспоминания давно минувших дней. В них он занимает место мальчика и наблюдает за манипуляциями отца. Смертные в церемониальных одеяниях нервно перешёптываются, когда Бёрджесс открывает гримуар Магдалины. В дар он приносит монету, вытесанную из камня, кинжал из подгорья и свою кровь, а после – песнь из грязи и перо из крыла ангела… Бездна знает, откуда в распоряжении смертного оказались артефакты, которыми владеть должно лишь тем, кто точно знает, как ими пользоваться. Тот, кто звал себя Магистром ордена древних тайн в их число не входил, он был лишь любителем. Вот только перо отчего-то воспаряет над каменными плитами.
В это же самое время Джессами приводит Бесконечного к беглому Кошмару. Он ослушался своего создателя, отступил от своего предназначения и, отняв чужую жизнь, не смел отвести взгляд от крови на кинжале, зачарованный и завороженный. Едва слышен затихающий шорох крыльев его сестры, Смерти, забравшей очередную душу в царство мрака, Коринфянину же пора возвращаться в обитель Грёз. Последнему и мешает так называемый Магистр, пленяя Принца Историй.
«Этого мало», — разумеется, такого рода призыв Морфея услышал бы куда отчётливее, но у него по-прежнему был бы выбор откликаться на него или нет. Эти артефакты без сомнения могущественны, но даже их недостаточно, чтобы вырвать его из одной точки реальности и переместить в другую.
—Одержим… —эхом откликается Владыка Грёз, возвращаясь в сновидение, где он заточил Алекса. Другими словами, смертный страстно желал вновь обрести своего сына. Страсть завяз в истории с его заточением куда глубже, чем казалось поначалу. Свои следы заметает умело, в хитрости младшему не откажешь, но сдаваться Бесконечный не намерен. Оставалось только продолжать доискиваться сути и выяснить первопричины. Едва покинув сновидение Бёрджесса младшего, Онейрос оказывается у Берегов ночи. Воды расступаются, становясь стенами по обе стороны от него и открывая ход в мир, который ему нужен. Обитатели оного почувствовали, как он пересёк границу, и вряд ли тому обрадовались. Не без любопытства Сон осматривается и замечает бар, зачем-то понадобившийся Стране Чудес. Несколько мгновений спустя, из заведения выходит Честер, которого он помнил Чеширским Котом. Но он сейчас в обличии человека, а потому Владыка Грёз сохраняет облик, что являет смертным людям. Почтение, проявленное к Морфею, холодно, но вместе с тем предельно корректно. Уже кое-что.
—Я лишь гость здесь, — он пришёл за одолжением, на которое вряд ли хоть кто-нибудь пожелает согласиться. Но всё же... —И с тех пор, как я был здесь в последний раз, кое-что здесь изменилось, — он снова переводит взгляд на фасад бара, но от комментариев предпочитает воздержаться. — Пропустил ли я что-нибудь ещё?