Возвращение к привычной жизни не было ни простым, ни лёгким. За те годы, что были потрачены на военное ремесло, слишком многое изменилось. Не только технологии, не только мир. Но и сами люди. Уходил от одних, вернулся к совершенно другим. Окружение изменилось, а вот Цзиянь… Цзиянь не мог. Не получалось. Вписаться в новую картину, ставшую ярче и свободнее. Именно в тот холст, о котором, когда-то, мечтал. И ради той жизни, за которую проливал как свою кровь, так и чужую.

Ему потребовалось время. Найти себя в этом мире. Вытащить на поверхность, казалось, давно забытое и похороненное слишком глубоко в душе. Поймать не мечту, но ту цель, ради которой двигался вперёд. Дома… Дома было сложно. Душно. Невыносимо. Потому покинул и отправился в путешествие. Так посоветовал как терапевт, так и внутреннее ощущение.

Проходя очередной извилистой тропинкой Цзиянь наткнулся на местного, повредившего ногу. Быстро проверив, что то всего лишь перелом, выслушал сотни благодарностей. Да ещё и полезных трав надавали сверху. Тогда Цзиянь, наконец, вспомнил, кем был и что бы хотел делать. И обрёл ту цель и целостность, о которой грезил. Свой покой и единение.

Он объездил множество стран. Истоптал огромное количество самых непроходимых тропок. Но больше всего ему приглянулись японские монастыри. То, как они открывали себя миру. Медитировали даже в мелочах. Наблюдение за бытом простых монахов заставляло что-то в душе усмиряться и успокаиваться. Настраиваться на мирный лад. Обретать себя.

Цзиянь до сих пор помнил, как улыбнулся в первый раз, когда ему подали какую-то чарку с местным угощением. Именно в тот день понял, что, наконец, нашёл ту еле заметную тропинку, которая позволит найти своё крохотное и маленькое счастье. Молящий да обрящет, ищущий да найдёт. Мудрые слова, плотно отпечатавшиеся в сознании. Знал, что путь не будет быстрым и лёгким, но он уже нащупал направление и теперь не собьётся с пути.

Цзиянь редко задерживался на одном месте. Помогал чем мог, а после, когда понимал, что не нужен (ему намекали всяческими способами, а он и не дурак), отправлялся в путь-дорогу. Всегда с небольшой котомкой за плечами. Всегда с наставлениями да указанием следующего пути. И видел в тех взглядах будто бы понимание. И, будто бы, это наполняло то, что давно казалось пустым.

Новый монастырь покорил с самого первого взгляда. Совершенно небольшой. Затерянный среди деревьев, но до города было рукой подать. Даже удивился по первой, что не заметил. А потом ему объяснили, что это ками-Джуе его водил по дорогам. То ли мир показать хотел, то ли замыслы свои имел. Честно говоря, Цзиянь не верил во все эти россказни. Но и не противился, с уважением слушая чужие заблуждения. Мир он велик, чего только не встретишь на своём пути.

К чужому быту приноровился быстро. Знал, когда мешать не стоит. И знал, когда не только можжно, но и нужно протянуть руку помощи. Монахи обучили его правильно подметать листья. Кто бы знал, что для уборки существует целая наука. Да вот только во время монотонных действий быстро ловил себя на том, что разум очищается и успокаивается. Что не просто наводит чистоту на территории монастыря, но будто и из себя выметает всё наносное и ненужное.

- Покой обретаешь, Цзиянь, - подтвердил догадку один из монахов. — Что привело тебя в наши края?

- Дорога, - улыбнувшись, глупо попытался отшутиться мужчина.

Ему лишь вежливо улыбались и на время отставали с расспросами. Будто понимали, что не время. Не готов. Не давили. Не выгоняли. Лишь позволяли быть рядом. Смотреть и наблюдать. Приобщаться. Даже нового знакомца себе завёл не среди людей. Кот. Чёрный. С красивыми золотыми глазами. Это он заметил сразу, да вот только общаться со зверьём не умел. С людьми плохо выходило, что уж говорить о живности куда менее(или более, это как посмотреть) разумной.

Но, как ни странно, находил удовольствие и в этом молчаливом переглядывании. Присматривании друг к другу. Цзиянь был осторожен. Не проявлял агрессию, не проявлял не уважения. Был спокоен и собран. Вдали от того, что считал когда-то своим домом, вновь обрёл того себя, которого потерял. Потому был сдержан. Лишь раз протянул руку, чтобы его смогли обнюхать. На смешное чихание улыбнулся. Знал, что пах травами. Собственноручно собранными и растёртыми в кашу.

Таким его и застал монах. Молчаливым. Улыбающимся. Спокойным. И в очередной раз задал вопрос, на который никогда не получал ответа. Что-то в тот день дёрнуло сказать правду. О прошлом. О поиске. И о тоске, которая ночами прокрадывалась в сердце. Сжимала душу. Заставляла долго смотреть в ночи на бледную луну. О нехватке простого тепла и обычного счастья. Пусть крохотного, но своего. Собственного. Признание, вырвавшееся из груди, было неожиданным даже для Цзияня. Будто в спину что-то толкнувшее. Развязавшее язык. Моргнув, хотел было задать вопрос, но получил в ответ историю о маленьком смешном коте, который не так давно чихал.

Чем больше времени проводил Цзиянь среди монахов, тем чаще стал видеть Ровера. И тот, будто подтверждая слова монаха, стал чуть более внимательным именно к мужчине. Или тот стал куда чаще обращать на зверя внимание. Да и как его можно было не отмечать, если они оставались вдвоём, стоило монахом проводить свои таинства, на которые не допускались чужаки. Сначала на расстоянии вытянутой руки, позже ближе. В какой-то момент Цзиянь не сдержался и прикоснулся к лоснящейся шерсти. И мир на мгновение замер, чтобы вновь возобновить своё бытие.

В том городке Цзиянь сначала снимал себе номер, благо для паломников всегда были места в небольшой гостинице. А после решил остаться и навсегда. За прошедшее время никогда не чувствовал необходимости обрести «дом», но будто пришло время. И, словно по мановению чужой воли(монахи бы сразу сказали, что это ками-Джуе), нашёлся дом. Единственного шага хватило, чтобы понять, что это дом. Место, в котором можно прожить всю оставшуюся жизнь. Цзиянь тогда даже торговаться не стал.

А монахи, будто что-то прознав, на следующий же день сделали свой «дар».

- Вы уверены? — переспросил Цзиянь. — Хотя уже знаю ваш ответ.

Обзаводиться животным он не собирался ещё очень и очень долго. Не ощущал в том нужды, но и проигнорировать тех, с кем делил время, с теми, кто его обучал, и тех, кого лечил, не мог. Потому не стал отказывать. Лишь с благодарностью прижал чёрный мохнатый комок к сердцу.

- На всё воля ками-Джуе, - эхом отозвался, чувствуя странный трепет в груди. — Надеюсь тебе понравится со мной, Ровер.

И пусть у Цзияня никогда не было домашнего питомца, но монах, в чём-то был прав. Прежде чем искать любви среди людей ,нужно научиться отдавать и получать её хотя бы от зверей. Только подумав об этом невольно замер. Будто услышал странный шёпот среди ветра.

«Молящийся да обрящет, ищущий да найдёт.»

- Я буду заботиться о нём, - пообещал Цзиянь. — Всю жизнь.

Жизнь, будто, началась с чистого листа. Не было ни прежних знакомых, ни мест, по которым бегал с детства. Всё совершенно новое: и дом, и соседи, и увлечения. А ещё — Ровер. Кот. Его кот. Цзиянь всё ещё не мог понять почему не смог в тот момент отказать монахам. Будто загипнотизированный слушал чужие речи и, более того, внимал им. Потом прижимал к себе кота, пока шёл… домой. Непривычное слово. За столько лет путешествий отвык так что-то называть. Но теперь…

Теперь в его жизни всё изменилось. Больше не было ни дороги, ни пути. Будто что-то отпустило и заставило осесть на далёкой чужбине. Нравы и порядки которой нравились не в пример больше, чем прежние. Будто и вправду нашёл себя. И корни, сначала хлипкие и совсем слабые, наконец, начали прорастать в землю. Врастать в неё. Становится чем-то цельным.

- Ну что ж, Ровер, - негромко произнёс Цзиянь, стоя перед входом в своё… их новое жилище. — Добро пожаловать домой.

По традиции,, подсмотренной в одном из своих многочисленных путешествиях, опустил кота на землю и позволил первому войти в дом. А после вошёл следом. Сразу чувствовалось, что стены были богаты историей, но от неё уже ничего не осталось. Прежние хозяева хорошо постарались, вывезя все свои вещи. Будто здесь никто и никогда не жил. Проведя рукой по стене, Цзиянь зажмурился. Его дом… Вздрогнув от прикосновения чужого хвоста, тут же мысленно исправился. Их.

- Да, тут пока ничего нет, но тем лучше, не находишь? — улыбка мелькнула на лице. — Сможем устроиться так, как захотим. И там, где будет нравиться больше.

Цзиянь знал, что кот его речи вряд ли поймёт. Но он помнил и об обещании заботится о том, и о словах, сказанных на прощание. Научит терпению и любви… В тот момент не думал, а сейчас призадумался. Не то, чтобы он хорошо знал Ровера, но тот никогда не доставлял никому неприятностей. И был… котом. Типичным представителем кошачьих. Пусть Цзиянь близко никогда с ними не был знаком, но видеть — видел. Трогать — трогал. А теперь, видимо, ещё и воспитывать будет. Но то — после. Проблемы будущего его. Нынешний же просто хочет спать.

- Как-нибудь да справимся, верно?

И жизнь снова закрутилась в своём колесе. Привычно непривычном. Оборудовать дом. Купить предметы мебели. Приблуды для кота, хотя, казалось, тот всё ещё был слишком потерян. Но, на удивление, вёл себя как примерный кот. Не лез под руку. Был внимателен. Не требователен. И ласков. И, пожалуй, за последнее Цзиянь был готов простить многое. И первичные походы мимо лотка (справились. За это Цзиянь даже прикупил новых вкуснях, которые скармливал Роверу). И то, что тот свои «снаряды» прятал среди растений, к которым, как оказалось, Цзиянь начал питать слабость.

Двор дома был не совсем ухоженным. Как-то, когда пил по утру кофе с молоком, решил, что было бы неплохо облагородить место. И взгляду приятно, и Роверу где будет возиться. С котом они отлично ладили. Будто понимали друг друга. Или были слишком тактичны по отношению друг к другу. Дурная мысль. Но зверь, как правильно выразился монах, и верно стал отдушиной. С ним хотелось как играть, так и возиться. И делать для него всякое разное. Чтобы жить было веселее. И комфортнее. Как для человека, так и зверя.

Иногда Цзиянь думал, что Ровер убежит. Вернётся в монастырь, где ему было комфортно. Привычно. Удобно. Тот пропадал из виду, но, как ни странно, всегда возвращался. Уличный кот, ставший домашним. Так… странно было беспокоиться о том, чего не случалось. Но обещание, тогда данное, горело в голове. Не отпускало. Как и то, что Ровер был там, где больше всего нужен. Рядом с человеком, желавшим получить тепла.

За всё время их бытия выработался некий график. Цзиянь большую часть времени пропадал на улице, стараясь как можно быстрее разобраться с садом. А после приходил в дом, где через некоторое время появлялся Ровер.  Требовательно мяукал, чтобы ему выдали еды. Цзиянь лишь улыбался такой поразительной точности, а потом вспоминал, что кот, видимо, привык к графику ещё в монастыре. Удобство, о котором мало кто задумывался.

Распрямившись, Цзиянь слегка потянулся. Работы с каждым днём становилось всё меньше, а значит, можно было потихоньку знакомиться как с соседями, так и с самим городком. Он-то, кроме монастыря, да главной улицы, считай, ничего не видел. А как найти ту, кто согреет душу, если большую часть времени Цзиянь проводит за забором собственной крепости — непонятно. Вряд ли незнакомка явится в облике рыцаря в сверкающих доспехах, чтобы его спасти. Усмехнувшись, весело поглядел на небо.

- Ками-Джуэ, да? — негромко проговорил Цзиянь, складывая руки в молитвенном жесте. — Если ты и вправду существуешь, послал бы, что ли, знак какой. О том, что просьбу мою не только услышал, не только принял,но ещё и выполнишь. А? Думаешь много прошу. Ну ладно, ладно.

Качнув головой, быстро направился в дом. Время вечерней кормёжки уже совсем скоро. А, значит, вернётся и Ровер. Цзиянь решил, что сегодня попробует дать ему вкусных витаминок. По крайней мере, именно так и назвали это лакомство в магазине. А еще убедили, что котам точно понравится. Но надо знать меру. Не давать слишком много, даже если будет просить. И умолять. И в ногах кататься. И даже кусаться. Цзиянь тогда несколько раз хлопнул глазами, но, всё же, упаковку взял.

Кто-то бы назвал это отвагой, а в его голове пронеслось — слабоумие.

- А, Ровер, - услышав мурчание, Цзиянь обернулся. — Заждался тебя.

Улыбнувшись, привычно направился к коту. Хотел погладить и приласкать, прежде чем выдать пищу, но… Цзиянь только позже вспомнил, что звучал Ровер не привычно. Будто в пасти что-то было. Мешавшее нормально «говорить». А теперь это «что-то» лежало около ног. Возможно, оно даже пыталось дышать.

Цзиянь замер. Он не боялся… мышей. С его высоты сложно было разглядеть принадлежность обслюнявленной твари к определённому виду, но мужчина решил, что это мышь. В крови. В грязи. В слюнях. Переведя взгляд на Ровера, очень внимательно посмотрел на кота. Охотника. Добытчика.

- Это… - сглотнув, Цзиянь невольно запустил руку в волосы. — Мне?

Мужчина знал, что питомцы часто приносят добычу тем, кого признали. Так сказать, проявляли не только симпатию, но и выделяли в свой прайд. Семью. Помнится в одной статье говорилось, что такие подарки можно было ещё и по утру обнаружить. На подушке. Около своего рта. Стоило поблагодарить Ровера за то, что тот подобного не сделал. Но… Что делать самому Цзияню?.. Приготовить для Ровера? Самому её схарчить? С почестями сжечь на заднем дворе? Соорудить могилку у одного из деревьев?.. Короткий взгляд на кота ответов не дал. В глазах того было что-то… Важное?

Носком ботинка дотронулся до мыши. Та, вроде бы, не подавала признаков жизни. А, значит, была удушена качественно. Приглядевшись, понял, что точно не надкушена. Это… хорошо, наверное. Цзиянь не знал какими способностями обладал желудок раньше уличного, а теперь почти домашнего кота, но не готов был знакомиться с диареей у питомца. По крайней мере сейчас.

- Спасибо, Ровер, - наклонившись, Цзиянь погладил кота по голове, слегка задевая ушки. — Ты молодец. Отличный охотник!

Улыбнувшись, хотел было дать ту самую витаминку, но дохлое животное смущало. Вздохнув, подхватил принесённое за хвост да поднял на уровень глаз. То ли проверить хотел, то ли убедиться в том, что оно точно померло и уже не оживёт. Но тут услышал какой-то отдалённый рокот, а после глаза кошачьего трофея приоткрылись. Из пасти вырвался громкий писк, а само тельце вздрогнуло. Не ожидавший подобного Цзиянь, быстро отдёрнул руку в сторону, но маленькая тварь успела прихватить пальцы.

- Держи её! Лови её! Гаси её!

Цзиянь и глазом не успел моргнуть, как Ровер поймал мышь. Для верности ещё и лапой прихлопнул. И, кажется, надгрыз. Скривился бы, да был слишком рад тому, что цапнувшая тварь окончательно померла. Наверное. Для верности Цзиянь подошёл и носком ботинка проверил. Несколько раз. Мог бы и от души, но что-то подсказывало, что кот не оценит. И не поймёт. И так смотрел как на болезного. А Цзиянь, всё же, человек. Доктор. Путешественник. И ещё много всего, что мог бы сказать и подумать. Но он лишь глубоко вздохнул.

- За тобой, как за каменной стеной, да? — присев на корточки, снова погладил кота по голове. — Будешь и меня защищать, и наш дом.

Правы, пожалуй, были монахи в своих словах. Может Цзиянь и не был идеальным мужчиной. Может и был довольно одиноким. Но вот Ровер точно скрашивал жизнь. Ласковый. Мурчащий. Не сдержавшись, мужчина коснулся кончиком пальца мокрого носа. А потом улыбнулся.

- Ладно, мой герой, нужно тебя наградить, верно? — проговорил Цзиянь, осматривая руку.

Он мог бы поклясться в том, что маленькая тварь прокусила палец. Но, как ни странно, кожа была без единого следа и отметины. Даже покраснений никаких не было. На всякий случай несколько раз помыл руки, смывая с пальцев чужие слюни. А после, услышав недовольное ворчание, тут же насыпал полную миску корма. А сверху ещё пару витаминок положил.

- Было бы здорово, если бы ты подобные сюрпризы в постель не тащил, - проговорил Цзиянь, проверяя наличие чистой воды в миске. — Не люблю, знаешь ли, дохлое по утрам около лица видеть.

Даже мысль о подобном вызвала дрожь. Передёрнув плечами, ещё раз погладил кота по голове, а после направился убирать маленькую тварь. Кормить этим Ровера не стал бы. Во-первых, мало ли где эта мышь ползала и что кушала. Во-вторых, кот себя вылизывал, а Цзиянь его гладил. И даже факт того, что на улице Ровер мог найти что похуже, не останавливало. Чем меньше Цзиянь видел и знал, тем крепче спал по ночам.

- Глупая мышь, - проворчал Цзиянь, смахивая трупик в совок, - и что теперь мой собственный кот обо мне думать будет, скажи мне. Явно ничего хорошего. А виновата в том будешь ты.

Бормотал себе под нос по привычке. Да и просто выплеснуть накопившийся стресс. Честно говоря, Цзиянь тварюшек таких близко не видел. И не был готов к тому, что подобный «дар» будет преподнесён. Ещё меньше был к тому, что он, внезапно, оживёт и выставит его в не самом лучшем свете. Зато Ровер не растерялся и сразу же удавил проклятущую нахалку. В груди расцветала гордость. За кота, а не за себя. С другой стороны, если тот, кто, по определению, гуляет сам по себе возвращается к Цзияню, значит не всё потеряно, верно?

- А там, может, и найдётся та, кто придётся мне по душе, верно? — вытряхивая труп в небольшую ямку, пробормотал Цзиянь. — Лишь бы младшие творения всякое разное в дом не носили.

Особенно в чистую постель.

С другой стороны, Цзиянь чувствовал себя польщенным. Тем, что заслужил не только мурчание на свои прикосновения, но и этими вот подарками. Послышавшийся писк заставил вздрогнуть, оглядеться по сторонам, а после и вовсе засыпать «могилку» землёй. Прах к праху, мышь к почве, а сам мужчина в дом. Кушать. И Ровера гладить. Заслужил. Определённо.

Поваляться бы с ним перед телевизором. Да посмотреть бы какие увлекательные передачи… Только не про мышей. Про кошек. Больших. Может Роверу бы понравилось. Интересно было бы понаблюдать за подобным. Думается не видел его кот подобной игрушки. А Цзиянь… просто отвык от благ человечества. Пора, пожалуй, возвращаться к условно-привычной жизни. Вряд ли одичалый одинокий мужчина с котом сможет кого-то привлечь. Так, хоть, будет знать, что там за пределами городка происходит. Нет, определённо. Нужно купить телевизор.

С подобными мыслями Цзиянь вернулся в дом. А после, не изменяя своим планам, сделал заказ. Через несколько дней посылка была доставлена. Огромная коробка, которую не так-то просто было спрятать от чужих внимательных взоров. Но Цзиянь мало обращал внимание на подобное. Он хотел побыстрее всё открыть, подключить, подготовить. И посмотреть, что будет делать Ровер.

Наблюдение за котом было второй привычкой, которая появилась внезапно. Кто бы знал, что кошачьи настолько прекрасны и завораживающи. Не только в своей ласковости, но и лености. Казалось вечно можно наблюдать за тем, как тот охотится на птиц (особенно веселило вечное дёргание пушистым задом). Теперь же будет возможность узнать среагирует ли Ровер на то, что не являлось настоящим.

Распаковав телевизор оставил коробку прямо в зале. А после, довольный собой, включил огромную плазму, прежде чем растянуться на полу. Так и задремал, в ожидании возвращения кота. Последнее, что услышал, был снова странный звук, похожий на чей-то могучий хохот.

Цзияню снилось что-то волшебное. Сказочное. Доброе. Будто парил он среди облаков, пытаясь нагнать длинноногую нимфу, а та, без слов и звука, всё время летела вперёд. Смех и шум ветра сливались в песню, проникающую в самую душу. Он ощущал движение, звуки. Тепло. Тянул руки вперёд, уверенный в том, что успеет её как схватить, так и подхватить. Оплести руками, чтобы больше она никуда не бежала. Ведь он здесь. Рядом. Потому устремился не только телом, но и всей душой вперёд. И уже почти нагнал, почти коснулся нежной кожи, как мелодию прервал громкий грохот.

Вздрогнув, Цзиянь на время выпустил длинноногую нимфу из поля зрения, а когда попытался поймать её взглядом, то увидел не женщину, но мужчину. Тот внимательно смотрел золотыми глазами на мужчину, а губы складывались в улыбку. Нежную и такую томящую. Растерявшись, Цзиянь попытался что-то произнести и, кажется, даже услышал ответ, но громогласный смех всё перевернул, а после тело сначала повело, а после он ощутил боль.

Открыв глаза долго пытался понять кто он и что делает. Коричневая коробка вновь ткнулась в нос, а после Цзиянь услышал довольное мурлыканье. Лёгкая дрёма и сладкий сон тут же растворились в обыденном. Всего нескольких секунд хватило, чтобы понять происходящее. Усмехнувшись, мужчина слегка ткнул коробку, задавая движение. А после не выдержал и рассмеялся.

Цзиянь лишь постепенно наполнял дом вещами. Здесь не было того, что необходимо было коту для развлечения. Мужчина это знал, но был… придирчив в выборе. Он же пообещал монахам заботиться о Ровере, верно? И если хотел найти ту, что разделит с ним будущее, то и о маленьком коте должен позаботиться со всей тщательностью. Потому долго размышлял над покупкой для Ровера не просто домика, но целого комплекса с когтеточками, перекладинами, канатами и спальными местами. Но каждый раз он, почему-то, останавливался и не добавлял выбранный товар в корзину. Слишком нравилось, что кот приходит к нему под бок. Не греться, так греть. Или просто мурчать.

- Я думал тебя больше заинтересует телевизор, - усмехнувшись, Цзиянь побарабанил пальцами по коробке, пытаясь определить в какой части спрятался кот. — Но я ошибался.

Приняв вертикальное положение, мужчина перевернул коробку к себе «входом». Вообще, это не первая такая вещь в доме. И раньше Ровер не проявлял столь большого интереса. Нет, тот стремился и когти поточить, и погрызть даже, но вот чтобы аж мурчал от удовольствия и окопался, будто в домике… Нет, такого Цзиянь не припоминал. Но игрушку отобрать, всё же, намеревался. И окончательно пришёл к выводу, что для Ровера нужно больше вещей в доме. Чтобы играться. И вот так весело мурчать, шебурша остатками пенопласта.

- Ты будешь вылезать?

Глупый вопрос, конечно.

- Внезапное землетрясение!

Игривость Ровера передалась и Цзияню. Вообще, он бы хотел просто того прижать к себе и спокойно посмотреть движущиеся картинки в телевизоре, но… Так тоже неплохо. Ему нравились реакции кота. Цзиянь находил в них некое умиротворение. Маленький чёрный кот как-то незаметно стал частью того, что принято было считать жизнью. И не переставал благодарить монахов за то, что отдали ему Ровера в руки.

Со всей осторожностью, на которую был способен, Цзиянь слегка обхватил края коробки, чтобы постепенно её поставить. Не будет же он наклоняться к полу, чтобы подглядеть за тем, что делает кот, верно? Во-первых, не прилично. Во-вторых, когтями по любопытному носу получить не хотелось. А когти у Ровера были острыми. Цзиянь помнил по той похороненной маленькой мышке. Да и сам находил на руках мелкие царапинки. Не со зла, но из-за игривости. Этого не замечал как кот, так и сам человек.

- И что в ней такого интересного, а? — чуть поводя из стороны в сторону, спросил Цзиянь. — Я знаю, что ты мне не ответишь, но… Жаль, знаешь ли. Может я тоже захочу себе коробку. Будем жить рядом друг с другом. Ходить в гости…

Воображение тут же всё это представило. А сам мужчина рассмеялся. Нет, определённо, с появлением Ровера мир начал меняться.

Цзиянь поскрёб кончиками пальцев по боку коробки, стараясь отвлечь внимание, а после убрал в сторону немного пенопласта. Теперь можно было и подглядеть, что же там маленький чёрный кот делал. Да вот только мир не наградил человека кошачьи зрением, потому видел только черноту. Манящую. Мурчавшую. Игривую.

- Нет, серьёзно. Мне тоже интересно, что там.

Продолжая скрести пальцами по коробке, Цзиянь бесстрашно запустил руку внутрь. Та, словно хищная птица, рыскала по нутру. Человек и кот часто игрались в подобной форме, потому и изменять традиции не хотелось.

- Попался!

С негромким хохотом начал водить внутри рукой, стараясь кончиками пальцев задеть мягкое брюшко кота. Про телевизор Цзиянь забыл. Но понял одно. Коробка ему понравилась.

Отредактировано Jiyan (2025-02-05 23:13:02)

Веселье пузырьками поднималось к самой голове, будто хмель. Но Цзиянь лишь улыбался, как совершенно дурной, но счастливый обладатель самого лучшего в мире кота. Как сказал бы любой иной кошковладелец. Но невозможно не согласиться с тем, что в своей игривости Ровер был не просто чудесен, но прекрасен. А ещё аккуратен — даже в пылу «битвы»  не позволил выпустить когти сильнее, чтобы вспороть кожу. Это Цзиянь отметил и ласково улыбнулся.

- О нет-нет, маленький Ровер. Тебе не справиться с могучей рукой власти.

Хохоча, просунул вторую внутрь коробки. Игриво коснулся хвоста, пробежав по задней части туловища. Пытался оттянуть внимание от той, основной, которую нежно обхватывали чужие лапы. А после, не сдержавшись, пощекотал под подбородком. Возиться с котом Цзияню нравилось. Он запланировал целый вояж по местным зоомагазинам, когда первичные нужды будут утолены. Может монахи и были правы в том, что младшие творения способны научить любви. На счёт терпения Цзиянь не был уверен. Ровер не делал ничего, что заставляло бы «терпеть».

- Подхват левой рукой!

Сменив позу, Цзиянь привстал на одно колено, чтобы удобнее было доставать кота из коробки. Если взять за основу черный цвет шерсти, то можно было и про чертика пошутить, но… Пусть. Игривость передалась обоим. А в тесном и узком пространстве сложно было подначивать кота к тому, чтобы и второй руке доставалось внимание укусами. Потому бережно просунул руку под пушистый зад, пока лапы обхватывали правую, и начал вытаскивать из коробки.

- Я не буду её выкидывать, - совершенно серьёзно произнёс Цзиянь, обращаясь к коту. — По крайней мере, пока не купим тебе домик получше. А пока иди ко мне.

Завалившись на спину, устроил зверя на груди. С усмешкой почесал морду, бережно стряхивая остатки пенопласта с усов. Смешной. Забавный. Не удержавшись, положил руку на голову, закрывая золотые глаза. А после провёл всей ладонью свободной руки от кончика носа до самых ушей.

- А я, между прочим, телевизор купил.

Будто бы с обидой, произнёс Цзиянь. Странно было бы обижаться на кота за то, что тот не оценил. И не должен. Но говорить с Ровером иногда просто хотелось. Всё же зверь был разумный, пусть речь и не понимал. В мечтах Цзияня иногда была мысль купить себе небольшое кресло-качалку, чтобы укрыв ноги пледом, мерно читать под скрип, пока кот мурлыкал свою песню на коленях. Глупые мечты. Такие… приземлённые.

- Думал, что ты сначала на него обратишь внимание. Хотя кому я вру, - хмыкнув, подул в чёрное ухо, - я знал, что коробка полностью тебя поглотит.

Цзиянь знал не так много котов и кошек. Но понимал, что у каждого из них своей характер. Вот Ровер, например, был ласковым и игривым. А ещё кинулся на защиту, когда маленькая тварь укусила за палец. Значит ещё и защитник с охотником. Потому хотелось бы знать как кот отнесётся к простым целлофановым пакетам. Заберётся ли туда? Будет бегать по дому, собирая все углы? Провёл бы эксперимент, но не хотелось ни себя травмировать, ни кота. Потому что обида будет лютой.

- Второй раунд?

Со смешком, Цзиянь аккуратно перевернулся на бок. А после вновь продолжил играть со своим котом. То одной рукой привлекая внимание, то другой. То касался морды, то не больной дёргал за хвост. Ожидал нападения, весело смеясь. Потому что потом, непременно, уберёт коробку в другой угол, разве что закрепит попрочнее, чтобы Ровер себе не повредил. И обязательно накормит своего любимца тем лакомством, что часто подсовывают в магазине.

Опрокинув кота на спину, тут же начал пытаться погладить брюшко. Избегая суровых кусей и острых когтей. В какой-то момент отвлекся так, что не заметил, как сел на пульт, включая сначала громкость, а потом и канал переключая. А там, как раз, шла передача о больших кошках. Голодных кошках. Которые совершенно оглушающе рычали.

Цзиянь растерялся. Из-за звуков. Слишком громких. Слишком оглушающих. А после и Ровер, с которыми они только-только вошли во вкус и начали по-настоящему играть, сначала дёрнулся, а потом и вовсе укусил. Сильно. И когтями по коже проехался до самой крови. Потому растерялся, очнувшись только из-за боли. Слизнув потёкшую по предплечью кровь, лишь покачал головой.

Не так он представлял себе знакомство Ровера с телевизором. И не так хотел провести этот вечер, переставший быть игривым. Но каков же его кот, а? Быстрый. Цзиянь и моргнуть не успел, как тот скрылся где-то в помещении. Тихонько рассмеявшись, мужчина попытался отыскать пульт, ведь каким-то образом успел на него сесть или лечь. Нужно, как минимум, убавить громкость. А, как максимум, успокоить кота. Да и раны бы неплохо было бы залечить.

Но из расчерченной острыми когтями кожи уже мало выделялось жидкости. Лишь лёгкие капли, на которые можно было закрыть глаза. На что нельзя — так это на больших кошек, продолжавших утробно рычать друг на друга. Погрозив им кулаком, Цзиянь снова тихонько посмеялся неудачным обстоятельствам. Нет, право, его вина в случившемся, он не отрицает. Да и пугать Ровера и правда не хотел.

Уже потянувшись за пультом услышал знакомое мяуканье. Коробка… Ну конечно же. Куда еще было деться маленькому котику, который услышал кого-то побольше и пострашнее. Хотя Цзиянь ни за что не расскажет Роверу, что тот ещё мал. В конце концов, его кот от мерзкой маленькой твари защитил. Теперь очередь Цзияня уберечь от всех бед. Жаль, только, что от самого себя уберечь невозможно.

- Испугался?

Мысли о пульте были благополучно забыты. Когда кот зовёт на помощь никто не сможет устоять и не отозваться на мяуканье. Тем более, если вина лежала именно на неуклюжем человеке. Поморщившись из-за воздуха, заставившего ранки печь, Цзиянь слонился над коробкой. Выискивая знакомые глаза.

- Ты можешь мне не верить, Ровер, но тебя никто не обидит в этом доме.

Мягко произнёс мужчина, неловко коснувшись чужого носа. Проведя рукой по переносице, слегка пощекотал по темечку. А после просунул раненную руку в коробку и подхватил своего питомца на руки. Бережно. Аккуратно. Вытащив из коробки, прижал к себе, успокаивающе поглаживая.

- Они не настоящие.

Повернувшись торсом, крепко держал кота за туловище. Демонстрируя и оскаленную пасть, и громкий рык, и погоню за антилопой. Неловко плюхнувшись на задницу, Цзиянь всё таки нашарил под собой пульт и уменьшил громкость. Честно говоря, громких звуков он не выносил. Особенно столь… бодрящих.

- И вообще, Ровер, - негромко продолжил Цзиянь, поглаживая его по голове, - ты же самый сильный кот, разве нет? Уверен, ты бы их одной лапой уделал!

Усмехнувшись, мягко приподнял кошачью мордочку. Огладил по щекам, прошёлся пальцем по усам, вновь стряхивая приставучий пенопласт. А после опустил на пол, понимая, что игривость улетучилась, а рассмотреть новый предмет тому явно захочется. Любопытный кот. Его кот.

- Смотри на мои ранения, - протянув руку, продемонстрировал тонкие следы от когтей. — А их бы — ух — точно бы порвал. Это ещё повезло, что мы с тобой уживаемся.

Рассмеявшись, подтолкнул кота вперёд. А сам, как прежде, растянулся во весь рост. Вытягивая не только ноги, но и пальцы на них. А после слегка их размял.

Подперев рукой голову, Цзиянь намеревался не упустить ни одного мгновения между его котом и телевизором. Было интересно, как Ровер отреагирует на этот предмет, уже зная, что никто ему вреда не причинит. Ни большие кошки, ни их громогласный рёв. Наоборот, именно котёнок может похвалиться своими навыками перед собратьями. Ударив лапой по морде(надежда лишь на то, что без когтей, всё же на когтестойкость экраны мало кто проверяет). Таковы был маленькие мечты столь же маленького человека в огромной и всеобъемлющей вселенной.

И снова показалось, что что-то содрогнулось где-то там, вдалеке. Ни то хохот, ни то хмык. Приподнявшись, чтобы попытаться определить звук, Цзиянь упустил момент самого вероломного нападения в своей жизни. Словно чёрная молния, Ровер кинулся не на предполагаемых врагов, но на одну из частей тела того, кто этого неблагодарного кота кормит и, между прочим, гладит, ещё и играет с ним!

Он просто не ожидал, что его кот может быть отвлечён чем-то, кроме движущихся картинок. Цзиянь думал, что не нужно ни транспаранта, ни указателей для того, что отвлечь хищника. Пробудить в нём охотничий инстинкт, чтобы тот мог сначала познакомиться с телевизором, а после понять и осознать все прелести подобной игрушки в доме. Нет, Цзиянь не очеловечивал Ровера. Тот был котом. Умным котом. Его котом. Но, всё же, котом. Что, безусловно, было прекрасным.

Ну или он так думал до того, как на его палец вероломно совершили прыжок.

Цзиянь мог бы испугаться. Мог бы дёрнуться. Мог бы… Да он многое мог сделать. Но вместо вполне себе нормальной реакции, лишь сильнее дёрнул пальцем. Потом ещё раз. И ещё. И каждое новое движение сопровождалось кусем. Совершенно безболезненным. Но слишком щекотным. Заподозрил бы в себе какую-то странную манию, потому что Цзиянь точно не желал того, что вытворяли его ноги, но смех просто душил.

Каждый владелец кота быстро выучивает несколько правил: не вставать, если мохнатый засранец пришёл спать(и не важно то колени или рука, и совсем без разницы, что нужно вот прям сейчас куда-то уходить. Нет. Терпи. Жди. Не смей будить его хвостатость и когтистость), и не сопротивляться, когда к тебе проявляют любовь. Ну или не к тебе, но к части тела. Пусть даже это большой палец ноги. Пусть даже если ты до жути боишься щекоток. Нужно терпеть.

И Цзиянь терпел. Дрожал. Выл. Хохотал. Содрогался. Пытался вытащить ногу из лап вероломного наглеца, но тот держал лапками крепко. А после случилось совсем уж невероятное: Ровер стал грызть палец. Все ещё не больно. Все ещё играясь. Но от этого щеотка досигла своего апогея, заставив Цзияня просто сдаться и уже скулить. Он был побеждён. Побеждён своим собственным котом.

- Пощады!!!

Взмолился, невольно ударяя ладонью по полу. Из глаз текли слёзы смеха. Ведь Цзиянь полностью отдавал себе и то, как они выглядят с Ровером, и то, насколько забавно было быть побеждённым именно так. Ведь он многое в жизни видел. Многое преодолел. Постигал себя и окружающий мир. Входил в транс. Молился Ками-Джуэ, даже не думая о том, что тот и вправду существует. Просто делал так, что успокоить себя. И не мог сопротивляться просто коту. Маленькому.

- Довольно, Ровер!

Собраться бы с силами. Просто попытаться извернуться самому или, хотя бы, пододвинуть ногу, чтобы отвлечь кота. Но не мог. Вставал и тут же падал, задушенный щекоткой. Нет, Цзиянь мог бы отпихнуть Ровера, кто спорит. Все же он больше и сильнее. Вот только большие шкафы только падают громче, а с котом потом ещё жить и жить. И лучше мирно жить, чем испытывать недовольство и месть на своей шкуре.

Пока Цзиянь решал для себя невозможную загадку в голове крутилась лишь одна мысль: больше никогда он не будет ходить босиком. Хотя, кажется, совсем недавно он видел носки с отдельными «кармашками» для каждого пальца. Эдакая ножная перчатка. Интересно, а Роверу бы понра… Прервав себя на этой мысли, Цзиянь всхлипнул. А после, закусив губу и собрав всю волю в кулак, подтянул к себбе свободнуюю ногу, так, чтобы суметь до нее достать рукой и…

Пошевелил другим пальцем.

- Ровер, смотри, - полу-прошептал полу-всхлипнул Цзиянь, - этот… тоже… вкусный.

Возможно Цзиянь пожалеет об этом. Возможно. Но ему совершенно точно нужна хотя бы доля передышки, прежде чем он сможет изловить Ровера и заставить его мурчать.

Осень наступила совершенно внезапно. Только вчера природа радовала зеленью, а утром всё окрасилось в золотисто-оранжевые тона. Не сказать, что Цзиянь был в восторге: за осенью непременно будет зима, а это и холода, и уборка снега. Небольшие грабли ловко собирали опавшую листву. Двор, некогда зелёный, тоже превратился лишь в тень себя старого. То ли дело в руках, то ли в «удобрениях», иногда оставляемых Ровером. А, может, просто не так понял продавца, кто подсунул совершенно зелёному садовнику какие-то там семена. С какими-то там требованиями. Главное, что летом копание в земле приносило радость.

Вытерев пот со лба, Цзиянь прищурившись посмотрел на солнце. Оно больше не грело так, как раньше. Стянув перчатки, качнул головой и сел на крыльцо. В последнее время ему полюбилось вот так отдыхать, вытянув ноги. Скинув тапки, размял пальцы. Каждый в своей перчатке. Каждый в своём укромном домике. Пошевелив ими, Цзиянь хмыкнул, подавив смешок. Он всё ещё ярко помнил тот вечер, когда был куплен телевизор.

...Тактика, казалось, сработала. По крайней мере, Ровер отвлёкся, давая так необходимую передышку. Просто отдышаться. Просто прийти в себя. Моргнув несколько раз, стряхнул солёную влагу, а после перевёл взгляд на кота. Который, будто не зная что делать, завис в растерянности. Схватив обеими лапами по пальцу. Если бы Цзиянь не отсмеялся на год вперёд, то тут бы точно согнулся от хохота. Насколько смешно выглядел Ровер. Жадный маленький кот, так и мечтающий вгрызться в пальцы.

- Ну-ну, пожалей меня, - пробормотал Цзиянь, напрягая пресс.

Мужчина хоть и растерял прежнюю сноровку, но был способен поднять свой торс, не потревожив кота. Чтобы в следующий момент подхватить на руки, выпутывая когти из переплетения нитей носков. Прижимая к себе недовольного зверя. Накрыв тому голову рукой, Цзиянь с мстительностью и довольством пошевелил пальцами снова. Дразнил? Да. Мелочно? Ещё бы.

- Слишком щекотно, Ровер, - улыбаясь, коснулся кончиком пальца мокрого носа. — Но теперь буду знать, что пальцами перед тобой шевелить нельзя.

Рассмеявшись, перевёл взгляд на свои ноги. И заметил… Дырку. На носке. Прогрызенную или прокарябанную. Ругался бы да что с кота взять? Только гладить и закармливать, чтобы ласковым был. Всё же правы монахи были: младшие творения многому чат. Терпению в том числе.

- И вообще, я тебя с телевизором хотел знакомить.

Подмяв под себя ноги и не выпуская кота из рук, переключил канал на что-то другое. Отвлекая и отвлекаясь. Своё наказание за самодеятельность Цзиянь получит потом. Если Ровер вспомнит. Или будет достаточно мстительным. Но чтобы такого не было, мужчина оставил понравившуюся коробку. Только сделал её нутро чуть мягче и убрал пенопласт. Потому что боялся, что кот может однажды эти крупинки сожрать.

С того самого дня Цзиянь был особенно осторожен. Больше не вытягивал ноги из-под одеяла и не дразнил своего кота. Лишь улыбался, когда тот начинал игру, но… Но носки купил. Не удержался. Вздохнув, Цзиянь снова перевёл взгляд на только купленное. Ровер снова где-то гулял, позволяя заниматься сборкой листвы.

Небольшие кучки были собраны то здесь, то там. Эдакие маленькие домики, пропахшие прелой листвой и землёй. Иногда, когда накатывало особо озорное настроение, Цзиянь думал о том, чтобы взять несколько в охапку да подбросить в воздух. И просто стоять и смотреть, как они кружась, опадают на землю. Было в этом что-то… Завораживающее.

А потом вспоминал о том, сколько труда и сил было вложено в собрание этих самых листьев в кучу. Пусть не высокоинтеллектуальный, но, все же, труд. Цзиянь до сих пор помнил, как ругался, когда залётный ветер разворошил только что собранное. Мог бы махать кулаком в небо, да только кому угрожал? Ками? Глупости. Чего не бывает, того не бывает.

Зато узнал, что лучше всего кучи придавливать листом каким, накрывая. Пока ещё сделать не успел — сегодня была на редкость безветренная погода. Вздохнув, понимая, что нужно вставать и доделывать начатое, вновь перевёл взгляд на ноги. Поиграл пальцами. Улыбнулся.

- А ведь Ровер ещё не видел такие носки.

Цзиянь, пожалуй, догадывался о том, что Ровер за ним наблюдает. Не сегодня, но вообще. Следит из-за кустов, ибо золотой внимательный взгляд, отчего-то, ощущался очень ярко. То ли оберегал, то ли охотился. В общем и целом, они с Ровером жили хорошо. Но по кошачьей морде сложно было понять истинное отношение. Гладить себя позволял, на руках мурчал и домой возвращался. Нужно ли что-то больше?

Как оказалось — нужно. Чтобы маленький чёрный проныра не усыплял бдительность своим покладистым поведением и не нападал из засады. Но то — ладно. Взвившиеся в воздух листья, которые тут же подхватил ветер, будто в насмешку, Цзиянь просто проводил тоскливым взглядом. Несколько часов работы ушло коту под хвост. Буквально.

Он мог бы кричать. Мог бы ругаться. Но, во-первых, стоически терпел то, что предлагал ему мир в лице кота. Во-вторых, тут же поджал под себя пальцы, не позволяя снова надругаться над собой. Ему, честно говоря, хватило того раза, когда он чуть метафорические копыта не откинул из-за хохота. Теперь, на улице, не хотелось смущать соседей своим весельем. Заревнуют и кота украдут. А куда он теперь без Ровера?

- Нет, нет, нет! Фу!

Не собака, всё же. И команды вряд ли поймёт. Не потому что глупый, а потому что кот. Сам себе на уме кот. Важный. Чёрный. Игривый. Умный. Имеющий собственные желания, ради которых готов был сидеть с засаде. Сдерживая смешок, Цзиянь быстро вскочил на ноги. Если бы кто мог заглянуть за забор, то мог бы увидеть прелюбопытнейшую картину. Человек — высокий, статный, наверняка сильный — бегает по двору с хохотом, пытаясь отбиться от чёрных когтистых лап. Но Цзияню было весело. Каждый новый день. И тоска на сердце развеивалась, стоило только его маленькому непоседе вновь затеять свою игру.

- Ровер, - выставив руки вперёд, пятился Цзиянь босыми, если не считать носок, пятками по слегка прогретой земле, - давай договоримся, а?

Жалобно бормотал, будто вымаливая прощения. Хотя просил всего лишь пощады. Потому что не хотелось собирать накинутым лёгким кимоно всю труху в округе. И вообще, человек он и право имеет или мышь дрожащая перед своим котом? Хотя… Оценивающе оглядев Ровера, пришёл к выводу, что ни о какой пощаде речи и быть не может. Только ловить, да уговаривать успокоиться. Либо сдаться на милость победителя, позволив поймать пальцы в цепкий хват и снова их облизать.

- Я не собираюсь так просто тебе уступать, имей ввиду, - посмеиваясь, Цзиянь всё так же стратегически кружил по заднему двору, стараясь не терять ни Ровера из поля зрения, как и не наступить в какую-нибудь кучу листьев, которые только собрал. — Эта битва между нами будет легендарной.

Подмигнув зверю, Цзиянь присел, обшаривая вокруг себя пространство. Он собирал листья. Любые. Мягкие. Сужие. Ломкие и не очень. Но взгляда с кота не спускал. Не человеку меряться с котами в грации и реакции, но даже если ты картошка, то всегда можешь убежать в собственный мешок. Ну или, в их случае, отвлечь чем-нибудь. Разговорами там, обещаниями.

- Нет, серьёзно, Ровер, что ты нашёл в них такого, а?

Выпрямившись, будто дразня выставил ногу вперёд, подёргав пальцем. А после тут же кинул вверх охапку собранных листьев, позволив им кружиться в воздухе. Цзиянь весело хохотал, с наслаждением вытянув руки. И казалось, что вторил ему другой смех. Более глубокий. Более могучий. Такой, от которого горы содрогались, а деревья пригибались. И будто смешинки отскакивали от морозных вершин, изливаясь на землю золотыми искрами.

Цзиянь потерялся в веселье. Оно пьянило и кружило. Заставляло гордиться тем, что умудрился щёлкнуть котика по мокрому носику. Вообще, он бы не отказался подхватить Ровера на руки и просто кружиться с ним, поглаживая по голове. Нравился ему кот. И жить с ним нравилось. Как и дразнить, а потом отступать. Притворно, всё же человек, и негоже кота бояться. Да и не боялся он Ровера. Он щекоток боялся.

Думая таким образом, совсем осмелел от своей находчивости и забыл самое главное правило. Если ты дразнил кота, то будь добр смотреть по сторонам. Иначе попадётся под ноги непонятно откуда взявшаяся метла, которая прервёт стратегическое отступление. Не ожидавший такой подставы, Цзиянь со смехом и невольным вздохом упал в самую большую кучу из листьев. Мягкое падение ознаменовалось не только новым приступом чьего-то хохота вперемешку с золотыми листьями и искрами. Но и взлетевшими вверх ногами.

Кажется, теперь Цзияню нужно будет ответить за своё вероломство по полной.

- Пощады! — только и успел он произнести.

Звеневший смех всё никак не унимался. Цзиянь лишь глаза зажмурил, поняв, что совершенно беззащитен. Безусловно он мог бы быстро встать, мог бы вскочить на ноги, но… Каким бы сильным ты ни был, иногда просто нужно признать поражение. Пусть крохотное, но, порой, имеющее долгосрочные последствия. Да и заслужил Ровер, чего утаивать. Он вёл охоту почти честно. Наступал. Загонял. Отвлекал. Применял все возможные кошачьи приёмы. Да и, честно говоря, Цзиянь слегка утомился. Насмеялся вдоволь, потому смиренно ждал кары, даже не пытаясь рыпаться.

Лишь чуть повернулся, чтобы не только на спине лежать, но и за Ровером наблюдать. И… Как же красив его кот: с горящими охотой и золотом глазами, со своей грацией, с чёрной блестящей шерстью. Любой человек скажет, что его питомец красив, но… Нет, Ровер, всё же, исключителен. Усмехнувшись собственным мыслям, Цзиянь приготовился к экзекуции.

На его удивление Ровер не стал его мучить. Несколько раз куснул за пальцы, потом облизал. Мужчина отметил, что его кот немного поморщился. Странно так думать, ведь морда почти не изменилась, а, всё же, имела своё выражение. По крайней мере, так показалось самому Цзияню. Для себя сделал выводы: либо Ровер утомился и надо почаще с ним так играть, либо ему не понравились носки. С учётом отсутствия дальнейших облизываний, сделал вывод, что носки не понравились.

«Подобрать другой материал?..»

А ведь ещё недавно молил о пощаде. Теперь думал о том, чтобы выбрать более подходящее обмундирование для награды — то есть его ног. Сам бы про себя сказал, что глупый, но, вернее, ему просто нравился Ровер. Такой активный. Такой игривый. Даже несмотря на то, что впивался коготками в штанины. Это ни умаляло ни его красоты, ни того, что Цзиянь постепенно… привыкал к коту. И считал своим. Питомцем. Любимцем. Другом.

- Достойная поза для победителя.

Цзиянь не любил беспокоить Ровера, когда тот устраивался на нём. Но руки так и чесались погладить пушистое брюшко. Хотя бы несколько раз, зарываясь длинными пальцами в мягкую шерсть. Потому напряг прес и приподнял туловище, стараясь не особо беспокоить кота своими телодвижениями. И смотрел глаза в глаза. И улыбался.

- Умница, Ровер, - ласково проговорил Цзиянь, легонько коснувшись пальцами кошачьей переносицы. — Настоящий охотник.

Почесал за ушком, а потом, как и хотел, прошёлся рукой по подставленному брюшку. Легко. Не настаивая. Позволяя в любой момент с себя скатиться и уйти по своим делам. Лишь на миг. На короткое мгновение, пока листок будет кружится в воздухе. А после, не удержавшись, начать оглаживать уже обеими руками. Расчёсывая шерсть, оглаживая бока. Замирая от отблеска этого осеннего дня в чужих золотых зрачках.

- Я, между прочим, весь день убил, собирая эти кучи.

Хотел бы сказать с укоризной, но слишком умиротворён был. Да и, чего винить кота, сам виноват, раз его проворонил. Нужно былоп о сторонам лучше смотреть, тогда, может, и не было бы ни погони, ни падения. Хотя… Цзиянь не желал променять этот день ни на один другой. Ему было весело. Роверу было весело. Оба устали, а теперь могут предаваться блаженной неге.

- А теперь мне снова нужно всё собирать.

Хотел бы сказать с тоской, но из груди вырвался лишь смешок.

- Но мне слишком лениво. И я устал. Потому…

С хитринкой во взгляде, Цзиянь провёл рукой по Роверу, прежде чем окончательно подхватить того на руки и прижать к себе.

- Предлагаю поужинать, а после полежать. Телевизор посмотрим или почитаем.

Вставая, бережно прижимал к себе кота. Но не крепко. Если тот захочет вывернуться, Цзиянь его выпустит. Потому что знает, что Ровер вернётся. Если бы не считал их дом своим, то давно бы вернулся в монастырь. Кот, всё же. И дорогу легко найдёт, и вообще, как известно, любит гулять сам по себе. И сам себе на уме. Но Цзиянь видел лишь золотые тёплые глаза, и ощущал жар кошачьего тела, прижимаемого к самому сердцу.

- Сегодня был хороший день. И мне совершенно не хочется ничего делать. Кроме как гладить победителя, конечно.

Почесав Ровера за ухом, Цзиянь заметил на своём плече листик. Красивый, с прожилками. Если выставить напротив солнца, то, наверняка, будет сиять.

- Не лавровый венок, конечно, но…

Несколько быстрых шагов и они оказались в коридоре дома. А там и большое зеркало. Повернув Ровера мордой к отражению, Цзиянь приставил листик к голове. Будто корона, возвышающаяся над мохнатыми ушами.

- Красиво же, правда?

Цзиянь потихоньку пускал корни. В этом странном маленьком городке, о котором мало кто знает. Не деревня, но и не столица. И дом его не огромный, но достаточный. Для него, и для кота. И, возможно, если монах не обманул и желание, за которым мужчина и отправился в путь, будет осуществлено — для будущей спутницы жизни. Но, если говорить откровенно, слишком много впечатлений и забот нёс каждый новый день, чтобы серьёзно задумываться о таких перспективах.

Цзиянь думал об обустройстве логова. Не только для собственного удобства, но и для кошачьего. Ровер стал неотъемлемой частью бытности и думать о том, что мог не встретить этого кота, не хотелось. Теперь он всегда был своим. И Цзиянь старался наполнять каждый уголок приятными вещами. То диван купит для них обоих, то на игрушки засмотрится. И с каждым проведённым днём вместе пристанище становилось всё более обжитым.

За всеми этими заботами не заметил, как осень сменилась зимой. А холода Цзиянь терпеть не мог. На него навевало тоску носить много слоёв одежды, чтобы просто выйти из дома. Теплолюбивым был с самого начала. И, если по долгу и обязанностям, и приходилось терпеть неудобства и лишения, то теперь, когда владел собственным домом — имел полное право и носа не выказывать на улицу. И, если судить по собственным наблюдениям, Ровер придерживался точно такого же мнения.

Всё чаще проводил дома время, рядом с Цзиянем. А тот и радовался. Даже если нужно было отвлекаться от работы и гладить кота по спине или по бокам. Или не вставать с места, когда зверь забирался на колени. В этом было своё очарование. И, определено, уют, которого так не хватало когда-то там, в совершенно другой жизни. Ещё более холодной, чем нынешняя пришедшая зима.

Потянувшись, Цзиянь захлопнул крышку ноутбука. Глаза болели от долгой работы, а Ровер давно куда-то ушёл, не мешая. Заглянув в чашку, понял, что кофе давно остыл. Налить бы новую, но, как на зло, в холодильнике кончилось молоко. Драгоценная жидкость, без которой Цзиянь ни за что бы не пристрастился к чёрному напитку. Грустно вздохнув, решался стоит ли ему сегодня выходить на лицу. Или можно пренебречь своими желаниями, взять Ровера под бок и снова тихо провести зимний вечер.

Зябко поджав ноги (не спасали даже тёплые шерстяные носки), Цзиянь огляделся. За эти дни слишком привык к тому, что если нет никакого шума, то Ровер либо отсутствует, либо замыслил какую-то пакость. С учётом холодов за окном, Цзиянь больше склонялся к последнему варианту. Потому очень аккуратно встал, опасаясь внезапного нападения из засады. Но зря… Ровера найти оказалось довольно легко.

Тот сидел на подоконнике и внимательно смотрел в окно. Заинтересовавшись, Цзиянь подошёл ближе и…

- Снег пошёл, - задумчиво произнёс, легонько погладив кота по голове. — Значит не так холодно будет.

Мужчина заметил, что Ровер на него как-то плохо влияет. Из спокойного и рассудительного человека иногда на свет показывался кто-то более игривый. Более лёгкий, не такой тяжеловесный. Будто все тревоги мира спадали в одночасье, показывая истинную натуру. Усмехнувшись, отошёл на шаг от Ровера, проверяя, чтобы тот не отвлекался, а сам отправился наверх. Переодеваться. Цзиянь задумал не пакость, но шалость, достойную не взрослого и обстоятельного человека, но… Качнув головой, лишь тихонько рассмеялся про себя.

Пусть он и не любил холод, но поиграть с Ровером никогда не против был. Да и кот так задумчиво смотрел на снежное великолепие, что, неволей, захотелось сотворить для него магию: принести немного зимы в дом. В собственных руках, пока красота не растает и не превратиться в воду. Ну и подразнить собственного кота хотелось, чего скрывать. Слишком тих и задумчив был. Не говоря уже о том, что до того работе мешал.

Быстро обувшись, Цзиянь приоткрыл дверь, чтобы оценить не только мороз, но и собственную готовность к таким жертвам. Но ради кота на что только не пойдёшь, верно? Подтянув воротник повыше, мужчина шагнув вперед, продавливая только что выпавший снег своим весом. А после и вовсе остановился. А потом поднял голову вверх, бездумно ловя маленькие снежинки языком.

Пусть Цзиянь и не любил зиму, но знал, что самый лучший снег — хрустящий, чуть влажный. Из такого легко можно было и снежков налепить, и снежную бабу соорудить. А ещё он был мягким и пушистым. И смешно скрипел под ногами, стоило только пройтись на несколько шагов вперёд. Чихнув, медленно утёр слегка покрасневший нос. Достаточно было на корточки присесть и прямо с порога набрать полную пригоршню снега, но… Если уж что-то делать для того, кто стал неотъемлемой частью жизни, то делать это наилучшим образом, верно?

Холод плавно забирался под одежду, но Цзиянь отсутствовал совсем недолго. Не успел ни околеть, ни окончательно продрогнуть. А вот во взгляде было много довольства и веселья. Скрытого. Подспудного. Он еще на улице думал кинуть снежком в окно, напугав Ровера, но не стал. Негоже и не красиво пугать маленького зверя. А вот подшутить — почему бы и нет?

Цзиянь знал, что не может двигаться тихо. Потому особо не скрывался, хоть и делал вид, что подкрадывается. Руки держал за спиной, а сам улыбался. Нежно и ласково.

- Я бы мог подхватить тебя на руки и искупать в снегу, но ты меня потом не простишь, правда, Ровер?

Протянув вперёд покрасневшую от холода руку, дал себя обнюхать. А после немного погладил переносицу.

- Я принёс тебе подарок.

Вытянув из-за спины вторую руку показал коту небольшую пушистую ветку ели. На той блестел только выпавший снег. Улыбаясь ,Цзиянь чуть наклонил свой трофей над головой кота и потряс. Осыпая того серебром, тут же таявшим на шерсти.

- С наступившей зимой, Ровер.

Подарок Роверу определённо понравился. Судя по тому, как тот обхватывал руку лапами, как тянулся до ветки. Кажется, что Цзиянь никогда в своей жизни столько не улыбался, как до встречи с котом. Всего лишь маленьким пронырой, прибившимся к храму и монахам. И какое же счастье, что те решили отдать Ровера именно ему.

Присев на корточки, не выпуская ветку из рук, Цзиянь погладил кота по голове. Пальцы тут же ощутили влагу на кончиках. Всё же тепло кошачьего тела и тела человека сильно отличалось. Да и снег, вне своей стихии, быстро приходил в негодность, становясь всего лишь водой. А хотелось продлить этот момент чуть дольше. Остановить мгновение, чтобы и кот, и человек могли насладиться им по полной.

- Понял, понял, - пробормотал Цзиянь, легко пошевелив веткой, - понравился аромат ели? Значит буду приносить домой новые.

Обламывать, правда, живое растение не хотелось. Только то, что само, в процессе природных явлений, пострадает. И дереву польза, и Роверу радость. А если кот счастлив, то счастлив и его человек, так же говорят? В данный конкретный момент (да и в последние недели точно) Цзиянь был готов с этим согласиться.

- Знаешь, я заметил, что в последнее время ты больше дома проводишь.

Хмыкнув, пощекотал иголками под мордочкой. А после подхватил кота на руки, прижимая к себе. Вряд ли тот был счастлив, всё же Цзиянь как был в куртке, так и остался. Да ещё и снег с себя не до конца стряхнул. И согреться не успел, увлёкшись очередной забавой и реакциями собственного кота. Каждый новый день — новые открытия.

- Не любишь холод так же, как и я? Нет, погоди, не отвечай, - тихонько рассмеялся собственной шутке Цзиянь. — Я сам догадаюсь.

Естественно кот не ответит на вопрос. Как и вряд ли поймёт, что там бормочет человек. Но это не отменяло того, что говорить с Ровером было забавно. Будто не один, будто с кем-то. Так, наверное, ощущают себя не одинокие люди, верно? Правда им, наверняка, отвечают, но бывает и такое, что даже слов не нужно. Всё понятно и так. На более глубинном уровне. Родство душ называется.

- Прогулки на свежем воздухе укрепляют здоровье, - пародируя какого-то учёного из телевизора, проговорил Цзиянь, отпуская кота на пол. — Вот сами бы и гуляли в такую холодрыгу, да?

Качнув головой, открыл дверь. Метели не было, а значит не придётся вычищать дом от накопившегося снега. А согреться… Согреться всегда успеет. Чаем. Носками. Одеялом. Ровера под бок заберёт.

- Но красиво, согласен? Будто пуховым одеялом землю прикрыло.

Недавние следы уже спрятались под только выпавшим снегом. Будто не было никакого человека, который вышел в холод ради того, чтобы принести своему коту маленькую ель. Стоило ли говорить о том, что человек тот не очень умный? Или кошатник. Одно из двух.

- Жаль только, что холодно, - поёжился Цзиянь, согревая руки вырывавшимся изо рта паром. — Но тебе, наверное, тепло, Ровер? С такой-то шубой.

Кажется, Цзиянь никогда не забудет тот день, когда Ровер попытался выйти из дома в сугроб. Вообще, он довольно приличный мужчина, соблюдающий и тишину, и порядок, но… Не тогда, когда чёрный кот рванул молнией в дом, понимая, что снег не такой мягкий и пушистый, каким выглядит. Тогда Цзиянь смеялся. Громко. Звонко. А после долго гладил Ровера по шерсти, то ли благодарность за хорошее настроение, то ли просто потому что этот кот — его кот. А как не погладить того, кто активно выпрашивает ласку?

Но с того самого дня старался приносить свежую ель в дом. Если выбирался на холод(подвиг во имя кота и так необходимого молока для кофе), если же нет, то просто проводил время с Ровером. На диване, на полу, на кровати. Иногда пытался как-то уговорить кота слезть с клавиатуры, а если не выходило, то насильно сгонял пушистый зад. А после долго гладил, уговаривая не обижаться за такое самовольное обращение. И когда Ровер вновь приходил, то смиренно ждал, когда тот или уснёт, или утомится.

Спокойные дни. Тихие. Наполненные своим собственным очарованием и уютом, о котором никогда не грезилось, но мечталось. И с каждым днём всё дальше отодвигалась изначальная цель путешествия. Теперь, пожалуй, Цзиянь был спокоен и счастлив той жизнью, которую имел. Уютную. Комфортную. И совершенно тёплую, согреваемую не только кошачьим теплом, то и мурчанием на самое ухо.

...Цзиянь знал, что спит. По-другому не бывало. Слишком странно было всё окружающее. Не было ни привычного, теперь уже, дома. Ни телевизора. Вокруг только коробки. По размеру похожи на ту самую, что так понравилась Роверу. И нигде не было его маленького чёрного кота. Лишь далёкий гулкий смех. Весёлый. Хитрый.

Оглядываясь по сторонам, Цзиянь заметил на земле красную нить. Тонкую, но слишком выделявшуюся на тёмном фоне. Кончик терялся где-то среди коробок. А вот второй… С удивлением для себя отметил, что второй привязан к мизинцу. Странный сон. Но любопытство пересилило. Подхватив нить свободной рукой, отметил что та совсем невесомая. Будто паутинка, но яркого цвета, который ни с чем не спутаешь. А ещё она была столь прочной, что порвать не удалось. Хотя, стоит сказать, Цзиянь и пытался. Вот только за подобное самоуправство, будто подзатыльник получил, а вместо смеха раздалось негодующее шипение.

Осознав свою оплошность, тут же поднял руки в воздух. А после последовал за тем самым кончиком, который казался почти живым. Шаг за шагом, всё дальше и дальше. То, что было коробками, давно осталось позади. Вокруг наблюдался туман, а где-то впереди маячил силуэт. От одного взгляда на который сердце сначала замерло, а потом пустилось вскачь. Никогда прежде Цзиянь не ощущал ничего подобного, но в тот самый миг понял, что это — его Судьба. Та самая, от которой не сбежишь и не скроешься. Ускорив шаг двинулся вперёд, понимая, что нить притягивает его даже против воли. Но он и не сопротивлялся. И даже смех, с каждым движением вперёд становившийся громче, не отвлекал.

Казалось, ещё один рывок, ещё один шаг, и то, что сокрыто — станет явным. Истлеет морок тумана, откроется истинная сущность. Явиться то, что необходимо. Нужно. Трепетно ожидаемо. Будут получены все вопросы на многократно посылаемые вопросы. И будет дан явственный ответ на набившие оскомину молитвы. Об одном и том же. О любви. О тепле. О так необходимой нежности… Протянув руку вперёд, Цзиянь почти коснулся той самой. Мечты. Надежды. Судьбы. Той, о ком мечтал и о ком мечтал. Спутнице, что связана с ним не просто каким-то сном, но настоящей нитью судьбы.

Сердце билось в груди гулко. Громко. Перекрывая всё. Заставляя двигаться вперёд. Ещё. Ещё. Одно лишь мгновение, всего лишь одно движение и он узнает. Громкий смех, казалось, сотряс всю землю. Со склоном покатились золотые колёса, а туман, под давлением стал рассеиваться. А вместе с ним и сон, от которого не хотелось пробуждаться. Заторопившись, Цзиянь рванул вперёд, потянув за нить. Будто проверяя. Будто убеждаясь. Но не успел различить ничего, кроме прекрасных золотых глаз, глядевших с нежностью. С щемящей тоской. Отражением тех чувств, которые испытывал и сам мужчина.

Ему бы шаг. Сего лишь мгновение. Хватило бы, чтобы понять, увидеть, узнать. Разогнать морок и получить то, о чём так давно молил и мечтал. Но в ответ лишь смех, затихающий под утробным мурчанием. Цзиянь лишь вздохнул, ощутив на себе чужие руки. А потом уткнулся носом в кошачью макушку, проваливаясь в сон уже окончательно. И лишь руками перебирал чужую спину, невольно поглаживая. Обхватившие его ноги были ледяными, из-за этого по телу разносились мурашки. Проворчав что-то бессвязное, Цзиянь лишь сильнее вжался, пытаясь согреться.

Сначала он замер.

Потом медленно открыл глаза.

Моргнул несколько раз.

Перевёл взгляд с кошачьих ушей ниже.

Моргнул ещё раз.

А после…

Нет, он не кричал. Всё же взрослый мужчина. Который, отчего-то, обнимался с другим не менее взрослым мужчиной. С ушами и хвостом. Чёрным. Как у… Мозг переклинило. Из горла вырвался сип, а сам мужчина рванул в сторону, скатываясь со своей половины кровати. Больно ударившись копчиком о пол, ещё раз несколько раз моргнул. Потом протёр глаза руками, будто проверяя, что это не глюк. Не сон. Не шиза. И показалось ему, что на кончике мизинца мелькнула красная нить, но тут же растаяла.

- Како… - хрипло зашёлся, а после раскашлялся. Громкий хохот сотрясал всю суть Цзияня. — Ты… - невежливо ткнув пальцем в сторону своего… Своего… - Кто ты вообще такой и куда ты дел моего Ровера?

Наличие ушей и хвоста Цзиянь решил оставить без внимания. Пока. Вдруг, всё же, он головой ударился, пока во сне искал свою избранницу? Недаром же в ушах звенит ехидный смех, верно?

Если бы Цзиянь не был уверен в том, что совсем ничего не пил с вечера (кроме кофе), то подумал бы, что у него белая горячка. Или глюки. Оставался ещё один вариант: он на самом деле не купил себе дом, не решил обосноваться в каком-то маленьком и уютном городке. О нет. Пробираясь по какой-то узенькой тропке он упал, ударился головой и пролежал так до самой зимы. А потом началось обморожение, переохлаждение, а вместе с ними и странные видения. Или так только от жажды бывает?

Но когда некто ушастый и хвостатый подла голос, Цзиянь сначала вздрогнул, а потом отшатнулся. Не каждый день услышишь вместо собственного имени что-то среднее между мурчанием и зовом. И уж точно не увидишь, как черноволосый мужчина со скоростью, достойной, разве что, мыши убегающей от кошки, прячется… под кровать.

Цзиянь даже несколько раз моргнул, проверяя не привиделось ли ему. Но нет, в доказательство из-под сдвинутого от резкого движения одеяла торчал хвост. Кошачий. Не привычного небольшого размера, но будто вместо маленького котёнка в доме поселился матёрый котище. Здоровенный. С соответствующим новому размеру хвостом. Дёргавшимся из стороны в сторону.

Пожалуй, Цзиянь никогда не пребывал в таком ступоре, как текущим утром. Скомканным. Странным. Отползая в сторону, он даже не думал о том, что, вообще-то, человек. Ноги имеет. А он всё задницей по ковру елозит. Но и заставить себя встать не мог. Как и решить точно ли не перепил с ночи. Почувствовав спиной, что выхода нет (буквально упёрся в стену, несколько раз по инерции проехавшись пятками по полу), Цзиянь замер.

Мозг, выдернутый из сладкой дрёмы, решил показать, что не просто так занимает своё место в черепной коробке. И даже что-то может. Для начала Цзиянь ущипнул себя за руку. Потом за ногу. А после больно дёрнул за щёку. Хвост не исчез и странные звуки из-под кровати не прекратились. Как минимум он не спит. С тоской вспомнил, что оставил ноутбук в гостиной на диване. Сейчас бы пригодилась помощь всего человечества. Вдруг Цзиянь, всё же, сошёл с ума? Что там нужно было сделать? Улыбнуться?

- Так… - хрипло и сипло начал, но из горла вырвался лишь воздух.

Судя по реакциям, Ровер (если то был он, а не какой-то странный тип, решивший себе хвост и уши отрастить. Вломиться в чужой дом. Украсть кота, заменив собой, а потом спрятаться под кроватью. Даже в своём нынешнем состоянии Цзиянь понимал, что подобное звучит как бред. Бредом и было, потому было отметено в сторону, как несущественное) был ошарашен не меньше. А, может, и напуган. Почти как Цзиянь, если не брать в расчёт бешено колотившееся сердце и то, что продолжал вжиматься спиной в стену.

- Так…

Умные люди решают проблемы по мере поступления. Потому шаг первый: проверить не сошёл ли Цзиянь окончательно. А для этого нужно встать на ноги, сделать несколько шагов и посмотреть в глаза своему страху. Правильная мысль. Вот только ноги как отказывались слушаться изначально, так и продолжали сопротивление. Потому Цзиянь… пополз. Медленно. Аккуратно. Застывая от каждого движения хвоста.

Кончики пальцев потянулись, чтобы коснуться и проверить, вещественное ли видение. Но как бы ни старался, ухватиться никак не мог. А еще Цзиянь помнил, что эта часть тела у котов очень нежная и важная. В текущем состоянии мог дёрнуть. Против воли, конечно. Не рассчитав силу. Потому лишь сначала наблюдал глазами, высчитывая траекторию, а после обхватил самый кончик. Всего лишь на мгновение, которого хватило для осознания: тёплый. Живой. Совершенно не фантомный.

- Так…

Хвост быстро выскользнул из пальцев, оставив после себя лишь воспоминания о гладкой шерсти. Цзиянь несколько раз сжал и разжал руку, задумчиво рассматривая стену. А после, для проверки, на всякий случай дёрнул себя за волосы. Выругался достаточно громко, потому что силы не пожалел. А после вздохнул. Глубоко. И ещё раз. До тех пор, пока голова не закружилась от чрезмерного прилива кислорода. А после сделал то, чего ни за что и никогда не сделает ни один вменяемый человек.

Встал на колени и заглянул под кровать.

- Ровер? — неуверенно позвал Цзиянь, щурясь из-за отсутствующего света. Глаза привыкали к темноте не так быстро, как думалось. Но и шевелить рукой, пытаясь наткнуться на прячущегося кота(?) казалось дурной идеей. Пусть Ровер и не часто царапал самого Цзияня, но это не означало, что его когти не были остры. А знакомиться с ними сейчас, когда питомец стал значительно больше, не было никакого желания.

- Ты точно… Ровер?

Более дурацкого вопроса в жизни Цзиянь ещё не задавал. Но и в более странной и абсурдной ситуации тоже не находился. А ещё в ушах продолжало звенеть. Ехидно так. Зловредно. Дёрнув головой, мужчина склонился ещё ниже к полу, пытаясь поймать чужой взгляд.

- Вылезай, - строго произнёс. Как делал это не в первый раз. Вот только раньше, когда они играли, Ровер мог не выползать из засады днями, но и Цзияню его достать было проще. Теперь же… Теперь, если заартачиться это сделать будет сложнее.

Похлопав ладонью по полу около своего лица, Цзиянь отполз в сторону. Снова устроился у стены.

- Там холодно, - будто между делом заметил, поджимая собственные пальцы. — Заболеешь. А тогда никаких вкусняшек. И коробок.

Задумавшись ненадолго, тихонько произнёс.

- И с ногами играть не дам.