Значит не ошибся в своих подозрениях. С одной стороны — приятно знать, что из всей скудной информации смог сделать верные выводы. С другой же… С учётом того, как Ровер реагировал на своё перевоплощение, то Цзиянь не завидовал людям в этой стране. Схватить бы кота в охапку, да убежать, чтобы никто не знал и не прознал, но… Не дадут же. Да и дальнейшие слова Чанли лишь подтверждали эти подозрения. Не просто не дадут, но и насильно запрут. Без вариантов. Не отпустят Ровера, а Цзиянь не уедет без него.

- Мне не хочется обижать вас, госпожа Чанли, но что правительство, что ваш ками просто…

Заканчивать не стал, лишь выразительно посмотрел в чужие глаза. Да и кому нужны слова, когда и так всё понятно. Цзияню и так хорошо жилось. Даже будучи иностранцем. Тем, кого не посвящали во все тонкости бытия в этой стране. На родине, например, ни о чём подобном не слышал. Может и было, но простому человеку о том знать не давали. Исходя же из всего сказанного становилось понятным, что все всё понимали. Ждали. И готовы были терпеть любые выкрутасы, которые продемонстрирует новый «избранный». Себя он к такому титулу не причислял.

- Покупаете? — со смешком произнёс Цзиянь, уловив скрытую угрозу в словах.

Мог выбросить конверты. Мог, конечно же. Но подозревал, что у госпожи Чанли были свои методы убеждения, с которыми не хотелось бы сталкиваться. Хватало и одного ками. Если ещё и правительство начнёт ставить палки в колёса, то будет совсем худо. Это Ровер — избранный. Цзиянь же просто человек. Совсем обычный и ничем не примечательный. Зато с официальной работой, ага. Если бы существовала запись в трудовой, было бы даже интересно на неё взглянуть. Нянька для избранного? Человек избранного? Хозяин избранного? Глупые мысли.

От того, что Ровер устроил свою голову на плече, даже не вздрогнул. Однако поразился тому, как тот смотрел на Чанли. Облизывался. Мурчал. Ранило… Вот Цзиянь, например, на других котов не заглядывался, хотя таких по городу было великое множество. Но и… понимал. Красивая и эффектная. Наверное первая, которую Ровер увидел уже будучи человеком. Думается, когда тот был котом, человеческие женщины мало привлекали.

- Я бы и так заботился о Ровере, - негромко произнёс, поглаживая чужую руку. — Хотя ваши слова меня немного успокоили. Я переживал, что его могут похитить, если увидят таким.

Теперь одним страхом стало меньше. Все знают, никто не обратит внимание. Точнее обратит, но в другой форме. Интерес, благоговение, уважение и обожание. Нельзя не любить котов. И правительство не планирует отбирать Ровера, чтобы ставить опыты. Нет, тот был важным и ценным. Вот только для Цзияня его кот был важен с самого начала, до всей этой «благости».

- Госпожа Чанли… У меня есть две просьбы.

Отложив в сторону конверты, в которые, непременно, потом заглянет, Цзиянь обратил всё внимание на стоявшую напротив женщину. Чаша весов склонилась в сторону «нравится». Донесла информацию предельно корректно и понятно, пусть менее информативно, чем ожидалось. Но и этого было довольно, чтобы сделать выводы. Каждый случай, кроме очевидного влияния на погоду, уникален. Да и вряд ли коза умела говорить. Ровер вот умеет, только когда человек. А когда кот, только мурчит и мяукает. Значит более подробных знаний придётся осознавать на собственной шкуре. А с учётом того, что их отношения с этим ками-Джуэ изначально не задались и Цзиянь всё ещё считал того довольно ехидным и противным, с абсолютно отвратительным чувством юмора, то… Просто и легко не будет.

Какие бы деньги не предлагали, ладно, всучили, желая подсластить пилюлю, это вряд ли окупит те страдания, которые они с Ровером уже понесли. Можно, конечно, обратиться за помощью к психологу, но даже разговор выглядит шизофреническим. Да и что могут посоветовать? Терпи, люби, ублажай кота? Цзиянь, вроде как, и так этим занимался последние месяцы, проведённые с Ровером. А ещё баловал и любил. Гладил и успокаивал. И без всяких денег. Просто потому что хотел. Да и не нуждался, если так подумать. Теперь, видимо, и выбора не оставили. Работы ему никто не даст — Чанли чётко об этом сказала.

- Первая, - продолжил, выныривая из размышлений, - я понимаю, что для всех Ровер — символ надежды и давно ожидаемое чудо, но не могли бы вы не освещать его появление? До тех пор, пока он — мы — не будем готовы?

И дело не в том, что Ровер ещё не привык быть человеком. Цзиянь подозревал, что даже если тот выйдет абсолютно обнажённым, то это не умерит восторга. А у кого-то, скорее всего, воспылает радость от созерцания грации и ладности. Не был дураком, потому прекрасно знал о существующих фетишах, существовавших в стране. Успел просветиться на досуге. И, будучи рациональным, понимал к чему это может привести. Обожание. Жажда. Толпы не только фанаток и фанатов разной степени вовлечённости, но и сталкеры. Боялся. Того, что Роверу причинят вред. Пусть ненароком, пусть невольно. Цзиянь отлично знал человеческую натуру, мбо и сам являлся человеком. А ещё многое повидал. И просто не хотел. Сразу. С налёта. Только когда сможет подготовить и Ровера, и себя. К неизбежным проблемам. К тому, что «избранного» захотят коснуться. Сложно даже представить.

И так негодовал из-за того, что Ровер смотрит на Чанли с интересом. Мурчит. Волнуется. Вон и хвостом виляет, и коготками точит кожу. Заинтересовался. А она первая в общей череде… Других будет больше. Всяких разных. Но и держать взаперти кота не смог бы. Кошки всегда гуляют сами по себе. Позволяют себя любить. Выбирают, кто может любить. Навязывать себя Цзиянь бы не стал, но и отказываться от того, чтобы Ровер был только его и ничей больше — тоже.

- Вторая же… немного деликатная.

Сложно смирить собственную ревность. Сейчас он точно понял, что ощущал. Но и отгораживать Ровера от всего на свете тоже бы не стал. В конце концов, тот кот. Пусть и маленький, но хищник. И, к тому же, довольно юный. Котёнок. Большую часть жизни провёдший в храме, а потом встретивший Цзияня. Мир открывал огромные возможности, тем более с новым статусом. Тем более, если этот статус никоим образом не мешал, а, может даже, помогал. Не ревновать же внимание собственного кота к каждой снежинке, лучику солнца и прочим интересным явлениям. Цзиянь понимал, что заинтересовало. Он и сам говорил о том, что красивые люди всегда привлекают внимание. На них хочется смотреть. Ими хочется любоваться. Тем более, что Ровер — кот. В смысле, мужчина. Молодой и полный сил. А перед ним красивая женщина. Приятная. Мягкая. Уважительная. Наверняка ещё есть что-то, о чём Цзиянь не может знать. Всё же рецепторы восприятия людей и котов сильно отличались. Но на его памяти, это первый раз, когда Ровер выказал такой интерес.

- Мы с Ровером живём довольно уединённо. Да и недавно переехали в этот город и дом.

Вряд ли она этого не знала. Если работает на правительство, то те раскопали всю возможную информацию. Наверняка было досье с полной биографией и передвижениями Цзияня по стране. Не скрывался и не думал этого делать. Туристов — много, тех, кто желает обосноваться — чуть меньше, но и не выгоняли. Может терпели, кто знает? Но отторжения к своей персоне Цзиянь никогда не встречал.

- Котёнок вами заинтересовался, - спокойно продолжил Цзиянь. Любая женщина заметит, когда на неё смотрят. Тем более, такая красивая, как госпожа Чанли. Видел и отметил. И принял то, что она сама не подняла тему. От того и смягчился.

Повернувшись, мягко погладил Ровера между ушек. А потом склонился и негромко прошептал, зная, что его услышат.

- Тебе же интересно, Ровер?

Тихонько рассмеявшись, снова потрепал кота по голове. Потом узнает все мысли. Как уже ранее подмечал, тот никогда не соврёт и не обманет. Бесхитростный. Честный. Любопытный.

- Потому, госпожа Чанли, вы не возражаете, если он к вам подойдёт? — мягко спроси Цзиянь. — Если захочет, конечно же, - это уже произнёс в сторону Ровера. — Только учтите, что хоть он и выглядит как человек, но, всё же, кот. Не обижайтесь и не обижайте его.

Наблюдать за тем, как Ровер тянулся к другому человеку было… непривычно. Почему-то казалось, что он не всякому пойдёт в руки. Раньше только к Цзияню, теперь же обнюхивал совершенно постороннюю женщину. Было бы интересно узнать, почему он обнюхивал то Цзияня, то Чанли, но этот разговор можно отложить на потом. Всё равно расскажет. По крайней мере, на это надеялся мужчина. Но вот от дальнейших действий захотелось ни то рассмеяться, ни то извиниться перед представителем властей.

Цзиянь никогда ничего не запрещал Роверу. Просто указывал, что есть вещи, которые делать нельзя. Потому что может пораниться. Да и Ровер всегда был очень покладистым котёнком и ничего никогда не ломал. Ему больше нравилось играть, охотиться, ласкаться. Мурчать и лежать на груди. Привлекать внимание. Но как же странно было смотреть на то, как тот укладывается на чужие выдающиеся формы. Забавно. Неловко. Всё одновременно. Потому что Цзиянь понимал что подобное, в общем-то, неприлично. Но кот… Кот разве объяснишь? Цзиянь пытался и не преуспел.

- Он у меня ласковый, - разведя руками, попытался извиниться.

И требовательный. Чего не ожидал от себя, так этого того, что испытает обиду. К тому, что Ровер требует гладить себя ещё кого-то. Как будто полностью забыл о том, что здесь, вообще-то, присутствует его человек. О том, что именно этот человек успокаивал, давал вкусняшки и баловал. Так, наверное, ощущают себя родители, выпуская птенца из гнезда?.. Но Ровер не ребёнок Цзияня и никогда таковым не будет. Просто любимый кот. Который абсолютно нагло сейчас подставляет свою макушку под чужую руку. Обидно.

- Я не против, если обучение будет происходить у нас дома, - спокойно, как мог, произнёс Цзиянь. — Лучше, если это будете вы, конечно, раз Ровер так к вам потянулся.

Думать о том, что кого-то другого примет кот не хотелось. Да, мышление человека отличалось от того, что крутилось в голове Ровера. Тот, наверняка, даже не понимает, насколько сейчас тяжело, страшно и обидно самому Цзияню. Почему-то всегда казалось, что они будут только вдвоём. А потом, словно обухом, всплыли недавние мечты, о которых уже успел позабыть. Вторая половинка. Женщина. Та, кто поселится вместе с ним. Любовь… Цзиянь в любом случае надеялся на то, что эта «гипотетическая» мечта примет котёнка. Со всем его норовом и шалостями. С его любовью к прикосновениям и поглаживаниям. И, безусловно, хотел, чтобы Ровер её принял. Подпускал к себе. Тогда бы он тоже ревновал?.. Сложно сказать. Той самой на горизонте не виделось, а та, что была — не являлась второй половиной.

- Я напишу адрес, - кивнув себе, Цзиянь пошарил в тумбочках на кухне. Уходить… Не хотелось. Пусть чужое мурчание и наполняло дом, но было другим. По ощущениям. Может потому что издавалось не из-за действий Цзияня?.. — И научу Ровера читать. Или вы научите.

Смирению Цзиянь научился ещё в далёком прошлом. Давно знал, что не всё случается так, как ожидается. Да и потом, когда исследовал себя и мир, пришёл к этому же выводу. Терпеть, уповая лишь на себя. А после понимать, что даже так не получится. Слишком много факторов, которые так или иначе затрагивают повседневную жизнь. Аварии. Пробки. Очереди. Благословение ками, о котором ни сном, ни духом. Теперь ещё работа…

- Из особенностей мы определили только время оборота, - задумчиво проговорил Цзиянь, вычерчивая на бумаге адрес почты. — Два к одному, как бы странно ни звучало. Может оно и имеет какую-то подоплёку, а может просто кто-то слишком любит развлекаться.

Говорить о Ровере Цзиянь мог бесконечно. Рассказывать о шалостях, о том, как любит кусать ноги. Даже о разодранном мячике мог рассказать. Но чего-то необычного?.. Нет, пожалуй. Если и было, то или не заметил, или не обратил внимание. Но мысль о том, что возможно что-то ещё нервировала.

- В общем и целом, - продолжил, отрывая лист из блокнота и протягивая Чанли, - Ровер просто кот. Хоть и выглядит так, как сейчас, но по повадкам и прочему остался собою прежним. Ласковым. Игривым. Любопытным.

А после, не выдержав, подошёл чуть ближе, легко касаясь чужого уха.

- Умный кот, - совершенно серьёзно продолжил Цзиянь. — Сложно судить, таковым был изначально или это действие прок… - запнувшись, тут же исправился, - «благословения» от вашего ками. Коты, как знаете, не умеют говорить на понятном нам языке. А так Ровер умеет пользоваться предметами. Даже стиральную машину запускал. И чай готовил.

Улыбнувшись Чанли, Цзиянь облокотился на стойку за спиной.

- Быстро учится. Не любит носить одежду, - негромко продолжил, - она ему мешает. Но в остальном — кот. Настоящий кот.

Задумчиво побарабанив по столу, тяжело вздохнул.

- Если что-то ещё произойдёт — я вам сообщу. Я так понимаю, мы теперь с вами будем постоянно на связи.

- Люблю, - спокойно отозвался Цзиянь.

Смысла скрывать своих чувств не видел. Они написаны не только на лице, но и отражались на поведении. В заботе. Мелочах, которые проскальзывали то тут, то там. Да и Ровер просил его любить. Порою недостаточно просто действовать, нужно и говорить. О своих чувствах. Чтобы не только ощущал и чувствовал, но и слышал. Иногда верно сказанное слово помогало избавиться от любых недоразумений.

- А ещё наглый кот, - прокомментировал с улыбкой Цзиянь.

Ревностно, пожалуй. Знать, что твоих рук не хватает. Что нужно больше. Но, сдаётся, Ровер не из таких. Казалось, что его спокойствие связано с тем, что никто отбирать его у Цзияня не будет. А остальное… Новый опыт, которого никогда не было. Прикосновения другого человека, да ещё и женщины, которая была красива и сильно отличалась от существующего человека. А опыта, когда гладили в четыре руки у Ровера просто не было. Неоткуда было взяться. Цзиянь понимал, но… Обидно. Немного. Но обижаться на женщин, судьбу и котов — гиблое дело.

- А на счёт территории нужно у Ровера спрашивать, - не спеша подчиняться чужому приказу и движениям хвоста, сказал Цзиянь. — Сами понимаете, что если кот не захочет, то какими бы увещеваниями не пользовались — его ничто не заставит. Вам я отказать могу, а вот ему — нет.

Говоря это, Цзиянь не смущался. Улыбался. Казалось, что Чанли сможет понять. Теперь, когда и сама того не ведая, попала под чужие чары обаяния. Ровер мог получить всё, что захочет. И дело даже не в избранности или чём-то ещё. Просто отказать коту невозможно. Цзиянь, вот, не умел. Всегда уступал. Даже сейчас, когда чувства были в раздрае.

- Так что, Ровер? — приблизившись, прошептал наглому коту на ухо. — Хочешь заниматься здесь или где-то ещё?

По первой, наверное, нужно будет закрывать уши и хвост. По дороге. Всё ещё не хотелось, чтобы о его существовании узнали. Не из мысли о том, что Ровер только его и никто в мире знать о нём не должен. Это было, никуда не пропало. Но и запирать кота в доме казалось… кощунством. Нельзя запереть того, кто любил гулять по городу, ловить мышей, смотреть за птицами. Охотиться, в конце концов. Ровер всегда был свободным в своих передвижениях, лишь на зиму окопавшись в доме. Рука не поднималась посадить под замок того, кого любил.

Но и просто поверить в то, что всё будет хорошо Цзиянь не мог. Не привык. Не доверял. Другим людям, правительству, ками. Всем. Если бы всё было по-старому, то ещё были шансы, теперь же… Теперь волновался. Если всё так, как описывала Чанли и появления Ровера ждали многие, то… Страшно представить. Да, за спиной вера, правительство и все деньги страны, но… Люди есть люди. Не все добры, не все честны. Многие завистливы, другие — чрезмерно увлекаются. А с учётом того, как просто Роверу кого-то покорить, то и страхи не уменьшаются, лишь увеличиваются. Цзиянь лишь может предложить варианты, проследить, чтобы хотя бы по первой никаких казусов не было. Лишь немного уберечь. И отпускать, на время. Ведь его кот всегда возвращался.

- Я примерно понял, о каком символе идёт речь, - негромко произнёс Цзиянь, опуская руки на бока Ровера. — Но у нас таких не видел. Хорошо, что сказали. Боюсь даже представить, чтобы со мной случилось, если бы я что-то такое заметил.

Хотя теперь, кажется, проще. Можно будет обратиться за помощью к госпоже Чанли, если Ровер, вдруг, заболеет. Наверняка те что-то да знают. По крайней мере больше, чем тот же Цзиянь. Хотя бы как лечить. Ветеринаром или обычным доктором. Всегда будут варианты. Да и информация, по крайней мере на начальном этапе, точно не попадёт в свет. Ну или кто-то решит всё продать за большие деньги, но то уже заботы страны. В конце концов, именно для них важно, чтобы Ровер себя хорошо чувствовал.

- Он любит, когда чешут за ушами, - мягко произнёс Цзиянь, посмеиваясь глазами.

А сам принялся оглаживать бока. Под пальцами — гладкая, чуть прохладная кожа. Наверное Ровер не замечает лёгкого холода, но он очевиден для Цзияня. Уговорить бы, чтобы носил что-то ещё, но пока лучше не заикаться. Их и так прервали, когда они собирались примерять носочки. Теперь же кот стоял в них. Пушистых. Мягких. Хотя бы такая победа.

А после заскользил пальцами по спине, немного почёсывая. Так, как помнил, так, как нравилось Роверу в облике кота. Да, сейчас он человек, но воспринимался не так. Всё ещё котёнок. Любимец. После того разговора утром, когда были сказаны все страхи, Цзиянь перестал смотреть на Ровера как на человека. Любовался — естественно. Гордился тем, что был выбран именно этим котёнком — безмерно. Но больше не выделял. Лишь плыл по течению. По старой привычке баловать и гладить. И просто любить, в какой бы форме Ровер ни был.

- Понимаю, что ситуация несколько… необычна, - усмехнувшись, произнёс Цзиянь, - но вы сами видите. Ему очень сложно отказать.

Но, всё же, ревновал. К тому, как Ровер реагировал. На поглаживания от двух человек. И к ушам сам хотел прикоснуться. Мягкие, гладкие, пушистые. За ними приятно чесать, в них забавно дуть. Отмечать, как дёргаются от любого шума. Да и просто любил Ровера. Гладить, баловать. Потому и продолжал растирать уже спину, проходясь всей ладонью. Перекидываясь с Чанли ничего не значащими фразами. Уточняя, где она остановилась, чтобы потом договориться о встрече. Теперь — запланированной. Повторения с сегодняшним утром не хотелось.

- Ровер, - негромко позвал Цзиянь, вновь склоняясь над ухом.

Сам подошёл чуть ближе, обнимая и начиная поглаживать живот. Всё же до этой части подпускал только своего человека. Высший признак комфорта и любви. Доверия. Невесомо скользил пальцами, понимая, что выглядит странно, но… Не заботило, пожалуй. Никто не смотрит, когда гладят котов. Точнее, смотрят и любуются, многие — завидуют. Но никто не считает это странным.

- Госпоже Чанли нужно доделать свои дела, а погладить я тебя и потом могу, - мягко увещевал Цзиянь, - или тебе этого уже недостаточно?

Посмеиваясь, посмотрел в глаза незваной гостье. Заранее извиняясь за сказанное. Но иначе она бы застряла с ними в одном доме. Если не навечно, то на ближайшие несколько часов. Ровер был очень ласковым котёнком.

- Вы с ней ещё увидитесь.

И не один раз.

Очень ласковый котёнок. Цзиянь только и успел положить все конверты на стол, даже не заглядывая, да проводить гостью за порог, как был тут же утащен. Сопротивлялся? Нет. Роверу сложно отказать в любой из просьб, да и поговорить нужно. И закончить то, что было начато. Улыбаясь, уселся на диван, утягивая кота обратно на колени.

- Прежде всего, Ровер, - начал Цзиянь, прижимая голову к себе и медленно почёсывая за ушками, - я постараюсь что-то придумать с одеждой. Может что-то лёгкое и простое? Что не будет тебя стягивать. Но это будет попозже, когда на улице потеплеет. Сейчас так или иначе, а куча одежды необходима. Чтобы не замёрз.

Одной рукой продолжая поглаживать ушки, второй же сначала огладил спину, а после коснулся мягких пяточек в смешных носочках. Невесомо коснулся стопы, чтобы не пощекотать, но просто обозначить присутствие. Обвёл оттиск лапок, а после плотно обхватил, будто массажируя. Несильно сжимал, а после проходился лаской по всей длине стопы. А после нагло пощекотал.

- Вот носочки же понравились, верно?

Пряча смешинку во взгляде, посмотрел в лицо Ровера. Улыбался. Казалось, что ничего не было. Не приходила Чанли. Не говорила о чем-то важном. Не угрожала и не предлагала помощь. Да и с переданными документами в какой-то момент придётся ознакомиться. Как и посмотреть за сколько же были куплены потроха «избранных». Глупости, конечно. Цзиянь знал. Просто злился, что их с Ровером поставили в безвыходную ситуацию. Ни скрыться, ни запереться. Ни обезопасить кота. Да и, если совсем уж честно, наверное и не стоит думать о побеге. Здесь, в этой стране, Ровера будут почитать и не позволят никому причинить вред. И когда Цзиянь окончательно убедиться в том, что будет безопасно, то и выходить на улицу смогут. Вдвоём. Ничего не скрывая и ничего не опасаясь.

- Знаешь, Ровер… - мягко говорил Цзиянь, уже массируя затылок, - если ты захочешь, а госпожа Чанли позволит, то… Я же могу тебя вечером относить, когда ты кот.

За пазухой. На шлейке. Или просто идя рядом. С похрустывающим снегом под ногами и зорким взглядом, чтобы никто не обидел. А когда Ровер устанет играться, то подхватить под животик и спрятать у себя под одежду. Согревая и отогревая. И не нужно будет переживать и беспокоиться о дискомфорте.

- Всё же один раз одеваться, как луковка лучше, чем дважды, верно?

Пока говорил, не переставал гладить кота. Двумя руками по бокам, по гладкой спине. То нежно, то с усилием, то еле дотрагиваясь. Почесал бы под горлышком, ибо любил наблюдать за тем, как смешно морщился носик, но не то. Человек и кот. Кото-человек. Как ни назови. Да и проще было так, прижимать к себе. Не отпускать ни на миг. Заметил же, как реагировал Ровер на его и чужие прикосновения. Отметил. И… Отпустил. Ревность и недовольство. И теперь просто наслаждался реакцией на свои действия.

- Хотя, честно признаюсь, мне не нравится отпускать тебя одного.

Цзияня никто не звал. Звали Ровера. Учить и обучать. Хорошая идея, на самом деле. Если кто-то более умный, чем сам Цзиянь, сможет объяснить основы общества. Так, как видят учёные мужи, а не простой человек, который всё впитал с молоком матери. Да и полезно, наверное. Но если бы кто спрашивал Цзияня, то он бы просто пожал плечами. Ему было всё равно. Для него Ровер не изменится. Он умный, ласковый и безумно красивый котёнок. И заботился о нём потому что хотел. И продолжал это делать, вне зависимости от «благословения», запретов, ограничений. Потому что хотел. Потому что любил.

- Но и лишать тебя возможностей не хочу. Да и не имею права.

Чуть изменив положение, прижал к себе Ровера. Уткнулся носом в мягкие волосы, наблюдая за движениями ушей. Любовался. Наслаждался. Тем, как скользят руки по спине. Как Ровер отзывается. Впадал в нирвану и не хотел ни о чём думать. Их время. На двоих. Когда никто не мешает и не прерывает. Чтобы просто гладить. Ласкать. Обнимать. Подушечками скользить вдоль позвонков, опускаясь до пояса шорт. А после в обратно порядке, но с чуть более сильным нажатием. А после, раскрыв обе ладони, по всей поверхности, иногда заходя на бока. Раз за разом. Не останавливаясь. От такого невозможно устать. Как и отказаться.

Но всё же… Всё же один вопрос интересовал Цзияня. Даже несколько. Улыбнувшись, чуть потёрся щекой, а после зарылся пальцами в чужие волосы, отклоняя голову. Массировал затылок, продолжая водить другой рукой уже по боку.

- Чем тебе так понравилась Чанли? Я видел, как ты принюхивался.

Не то, чтобы это было важно. Остался с ним. Реагировал больше на него. Ни на кого другого.

Склонившись вперёд, коснулся чужого лба своим. Внимательно вгляделся в медовые глаза своего кота. Настолько красивого, что дух захватывало. Особенно сейчас.

- И чем мои «подушки» другие?

Такого ли простого ответа Цзиянь ждал? Не знал. Кошачьи мысли никогда не поддавались разумению и логике. Но от сердца, пожалуй, отлегло. Да, он не Чанли. Не женщина. Самка, как выразился Ровер. Вполне себе мужчина и ему нравилось быть мужчиной. Да и для его кота всё это не имело значения. Просто первая женщина, которую увидел в этом облике. Были ли похожие на Чанли, когда котёнок был в храме? Цзиянь не знал, да и не хотел знать. Теперь Ровер с ним. И Роверу нравилось быть с ним. По крайней мере, именно так всё человек и понял.

Тихонько рассмеявшись, Цзиянь погладил мурчащего Ровера по голове. Пожалуй, почти привык к тому, что всё чаще обнимается с человеком. Или получеловеком. Полукотом называть не поворачивался язык. Ровер оставался собой — ласковым котиком. И пусть некоторые моменты, всё же, смущали, но променять на что-то другое Цзиянь не был готов. Нравилось. Всегда нравилось валяться с Ровером в обнимку. И с котом, и с получеловеком.

- Я рад, что тебе нравится, - негромко пробормотал, прикрывая глаза.

Нега наполняла. Хотелось просто лежать. Вот так. Просто. Бездумно дремать, слушая чужое мурчание. Греться друг о друга, раз уж халат сбили в сторону, чтобы прижаться к голой коже. Дискомфорта не ощущал. Лишь толику смущения. Цзиянь привыкал, но привыкал медленно. И просто следовал за хвостом чёрного кота, даже зная, что может угодить в ловушку. Но та страна чудес не казалась страшной. Наоборот, если с ним был Ровер, то Цзиянь был готов противостоять не только целой стране, но даже и ками. И просто выключать мозг, чтобы ничего «не усложнять».

Но любой сказке рано или поздно приходит конец. Голод и урчание в животе напомнили о том, что человеческое существо неполноценно и требует, как минимум, кушать раз в день. А лучше три. Да и кота, казалось, задремавшего, растормошить и накормить. А там, когда основные приготовления были завершены, сунуть нос сначала в более тугой конверт с разной информацией — проглядел быстро, не забывая показать Роверу. А после заглянуть в тот, где находилась сумма «подкупа».

- Если бы не знал, что у тебя чёрная шерсть, подумал бы, что целиком и полностью отлит из золота, - нервно хохотнув, пробормотал Цзиянь.

Сумма была… внушительной. На эти деньги можно было купить ещё несколько домов, да и огромное количество игрушек для Ровера. И еды. И вообще всего, что захочется. Понадобится. Пожелается. Да вот беда, Цзиянь и раньше вёл довольно скромную жизнь, покупая вещи по мере необходимости. Да и сейчас не хотел себе изменять. Лучше бы, конечно, если ему позволяли работать, но он и сам понимал, что в текущем состоянии Ровера это были лишь мечты. Пока ещё они оба переживали свалившийся кризис. Чуть оправились, учась принимать себя новых. Точнее, Цзиянь-то не изменился, а вот Ровер…

Ровер тоже не изменился. Как был котом, так и остался. Как мантру постоянно себе повторял, когда, таясь, засматривался на него. Выделяющийся. Отличающийся. Необыкновенный. Других слов сложно подобрать. Кошачья грация, заключённая в тело человека. Пожалуй, это то произведение искусства, которое необходимо было бы увидеть каждому, но, вместе с тем, не хотелось никому показывать. Оберегать. Считать себя исключительным. А ещё — где-то в глубине души — переживать о том, что Ровер уже не вернётся в их дом.

Мерзкая мысль, которая не отпускала несколько дней, после приходи госпожи Чанли. Пока молчала, никуда не звала. Будто и не было её. А Цзиянь… Цзиянь наслаждался обществом Ровера. Сначала в виде получеловека, после — в виде кота. И когда тот возвращался в свою шерстяную форму, становилось… Легче. Брать на руки. Гладить. Ласкать. Таскать на руках, не желая выпускать из них. Да и после откровений, всё чаще оголял грудь, которая, как оказалась, нравилась Роверу больше. И валяться, бездумно прощёлкивая каналы. Или играть, дёргая перед носом кота кисточку с привязанным пёрышком.

Единственное, что не делал больше Цзиянь, так это не щекотал лапки. После того «куся» понял, что Роверу не нравилось. Но пожамкать, потрогать, погладить — всегда был рад. И даже если получал лапой в нос, лишь смеялся. Счастливый человек, на душе которого творилась буря. Но её Цзиянь не показывал. Лишь с каждым днём становился чуть менее внимательным и чуть более задумчивым. Пока, в одно утро, когда Ровер снова не стал получеловеком не навалился на того сверху.

- Кажется кто-то говорил, что не против выгулять своего человека? — мягко произнёс Цзиянь, всматриваясь в золотые сонные глаза.

Руки покоились на подушке, но пальцами уже коснулся ушек. Отвлекал. Пользовался тем, что Ровер любил утренние поглаживания. Если бы тот узнал, то обозвал бы чем только мог, но… Привилегия человека — гладить кота. А ещё пользоваться любыми не самыми честными способами, чтобы добиться своего.

- А ещё этот кто-то, - улыбнувшись, Цзиянь слегка коснулся чужого носа правой рукой, перекладывая вес на левую, - говорил, что я всё усложняю. Так вот, Ровер. Я хочу идти со своим котом на прогулку.

Избавиться от терзающих душу размышлений и переживаний. Да и выйти, на самом деле, хотелось. Показать запертому в доме Роверу уходящую зиму. Становилось не так холодно, да и снег был той самой правильной консистенции. Хрустел под ногами, мягко пружиня под ногой. Да и снежки из него было бы хорошо вылепить.

- И раз уж я одержим одеждой, - скатываясь с Ровера, Цзиянь невольно потянулся, - то уже всё приготовил и подготовил. Осталось только твоё согласие.

Обернувшись, хитро посмотрел на Ровера.

- А потом сможешь выбрать себе подарок по вкусу. Или загадать желание. Но! — подняв палец вверх, Цзиянь сразу же выставил условия. — Отсутствие одежды в это не входит. Другое желание, Ровер.

И негромко рассмеялся.

- Как я могу тебе отказать, - с улыбкой произнёс Цзиянь, легко чмокнув Ровера в макушку. — Тогда сначала умываюсь я, а потом ты.

Хоть и сам предложил, но так быстро встать не получилось. Сначала нужно было почесать Ровера за ушами, чтобы настроить на нужный лад. Да и самому собраться. Переживал ли Цзиянь о двух желаниях?.. Нет. Хоть кошачье сознание и отличалось от человеческого, но и подлянок от своего кота не ожидал. Но и узнать хотелось. Интересно, всё же. Рове необычен по своей природе, а теперь есть уникальный шанс узнать всю глубину.

Повозившись ещё недолго, поглаживая сонного Ровера, Цзиянь, всё же, нашёл в себе силы встать. Потянуться и пошлёпать в ванную. Быстро умыться, прикидывая, что из вещей подойдёт Роверу. Не хотелось, чтобы эта прогулка была последней. Да и в чём-то Чанли была права. Долго скрывать «избранного» не получится. Просто не дадут. Так не проще подготовить и себя, и его, но уже на своих условиях? Постепенно. В своём темпе.

Вернувшись в комнату, отправил Ровера заниматься утренними процедурами, пока сам быстро одевался. Цзияню проще. Он привык. И несколько слоёв одежды не доставляло дискомфорта, а вот с Ровером… С ним сложнее. Приобретённая обувь всё ещё казалась хорошим выходом. Мягкая подошва, позволяющая ощутить почву под ногами. Будто двигаешься на мягких лапках. Такой был слоган, по крайней мере. И Цзиянь решил проверить насколько это правда. Если уж Ровер оценит, то можно без стеснения тратить деньги на покупку.

А вот с прочим… Зима, пусть и была на исходе, но довольно неохотно покидала полюбившиеся края. Да, там не так холодно, как в самой середине, но, всё же, не весна с ласковым и ярким солнцем. И пусть сейчас лучики солнца и пробивались в комнату, но пока не грели. Лишь подзывали своей красой, уговаривая довериться. Усмехнувшись, Цзиянь лишь качнул головой. Домосед, всё же. Даже удивительно это осознавать, когда несколько месяцев скитался по различным храмам.

- Но подарок, Ровер, выбираешь ты, - негромко произнёс, когда тот вернулся.

Всё же сонный кот был… шедевром. Невозможно было отвести взгляда. Безумно красивый. Нереально. И хвост, который ходил из стороны в сторону, и мягкие гладкие уши. Цзиянь даже на несколько долгих мгновений замер, не найдя в себе сил отвести взгляда. Хоть и видел Ровера каждый день, но… Это как смотреть на солнце. Через какое-то время слепнешь, не замечая красоты. А сейчас… Сейчас разглядел. И снова залюбовался. Ладной фигурой. Тягучими и грациозными движениями. Глазами, полными расплавленного золота. Такой красивый, что даже дух захватывало. И, пожалуй, кощунство было делать то, что ему не нравилось. Но… Холодно. И слишком красивый.

Подойдя к Роверу, снова погладил по ушам. Мягко. Нежно. Улыбаясь. Не скрывая восхищения во взгляде. Ровер же говорил, что ему нравится, когда его человек смотрит. И Цзиянь смотрел. Внимательно. Ласково. Нежно. Так, как умеют люди, когда видят того, кто на самом деле дорог сердцу. Не удержавшись, обвёл кончиками пальцев лицо, убирая чуть влажные прядки за уже человеческие уши. А потом мягко толкнул к кровати.

- Я не буду одевать тебя в то, во что одет сам.

Водолазка с высоким горлом в облипку. Тёплые брюки, но стесняющие движения, если судить по поведению кота.

- Постараемся обойтись малой кровью, - легко улыбнувшись, Цзиянь вновь погладил Ровера по голове. — Подними руки.

Ещё с того раза запомнил, что нравится более свободная одежда. От футболки сложно отказаться, но вот безразмерное, пожалуй, больше подойдёт. Худи. Совсем простое. Но тёплое, Цзиянь проверял. На размер чуть больше, чем требовалось, зато не стеснит движений. По крайней мере, таков был план. А пока одевал футболку, не забывал мягко гладить по спине, как умея сокращая неприятные последствия. После — худи, с капюшоном. Рассмеявшись, натянул последнее на голову.

- Потом будешь сам выбирать, что тебе менее противно, Ровер. А пока просто доверься мне.

Присев у края кровати, бережно подхватил ногу. Запомнил, что щекотку кот не любил. А вот от остального не отказывался. Потому размял стопу, прежде чем натянуть носочки. Те самые. Чёрные с отметинками лапок. Погладив икру, посмотрел на Ровера снизу вверх. Сегодняшний день был на удивление странен. Солнечные блики как-то по-другому играли на лице. Будто плескались в золотых глазах, скрывая тайное. Красивый кот. Его кот. Улыбнувшись этим мыслям, Цзиянь подготовил штаны для прогулки. Мастерил втайне от Ровера. Широкие, тёплые, и тоже на резинке. Чтобы не мешались и не раздражали. По мере возможностей. Да и дырку для хвоста сделал, неаккуратно самостоятельно проделав дырку и её же зашив.

- Встанешь?

Бережно натягивая одежду по бёдрам, завёл руки за спину. Хвост всегда был чувствительной частью, требующий предельной осторожности и ласки. Уткнувшись Роверу в плечо, Цзиянь аккуратно продел кончик хвоста, не забывая бережно поглаживать. А после, когда всё закончилось, остался так на несколько мгновений. Придерживая кота за пояс, невольно оглаживая бока.

- А обувь я тебе другую купил, - мягко произнёс Цзиянь. — Не замена твоим лапкам, но, надеюсь, ты сможешь в ней чувствовать себя более комфортно.

Погладив по спине, отошёл на шаг назад. Любуясь. Засматриваясь. Улыбаясь.

- Ну как, Ровер? — с нескрываемым волнением, спросил Цзиянь. — Чуть лучше?

И всё же немного расстроился. Тому, что Роверу всё ещё было некомфортно. Сокрушенно качнул головой, а после почесал затылок. Когда-нибудь Цзиянь непременно найдёт что-то, что устроит Ровера. Или перестанет того мучить, окончательно признавая своё поражение. Но гулять… Гулять нужно в одежде. Сам любовался красотой собственного кота, которого видел много-много раз. Думать о том, как на него будут глазеть остальные — не хотелось. Не ревностно, но будто бы тревожно. Зная людскую натуру…

- Если совсем надоест и устанешь, тогда пойдём домой, - произнёс Цзиянь, стягивая с Ровера капюшон. Не понял, почему тот так сделал, но и спрашивать не стал. И так много стресса перед выходом, неужели ещё и разбор полётов устраивать? Нет. Эта прогулка должна быть в радость. Хотя бы в минимальную. — Недалеко есть красивый парк.

Не то, чтобы Цзиянь там был. Просто мельком видел, когда ходил по магазинам. Но деревья большие. Весной, когда всё расцветёт — непременно всё будет окрашено в прекрасные тона. А для красивого кота нужны не менее красивые виды. Улыбнувшись, снова погладил Ровера между ушей. А после потянул за собой. К входной двери. Ведь впереди ещё и куртка.

- Пока… Пока я не готов показывать тебя всему миру, Ровер, - честно признался Цзиянь. — Потому твои чудесные ушки придётся спрятать.

А ведь он привык. Отслеживать настроение не только по хвосту, но и по ушам. Сейчас, когда у Ровера было лицо, казалось, нужно ориентироваться и по эмоциям, на нём написанным, но привычнее как было раньше. Если злится. Если грустит. Если доволен. Маленькие изменения, которых, порой, хватает, чтобы скорректировать собственное поведение. Даже забавно, что Цзиянь выступает будто дрессированным человеком. Но доля правды была, чего скрывать.

Но прежде чем спрятать драгоценные атрибуты кота, немного погладил их. Будто извиняясь, хотя и не знал за что. Просто уловил изменения. В том, что не позволил надеть обувку. В том, как скрыл лицо за капюшоном. А ведь не жарко. Ровер не любил все эти слои, ткань, а поди же… Странно, но к странностям уже привык. Все дни, с того самого утра, были такими. Но Цзиянь не жаловался. Ворчал. Ругался. Но не жаловался. Предпочёл бы, чтобы Ровер не имел для мира никакого значения, а был всего лишь его маленьким котом, но мечты, мечты… Одна уже утрачена и давно позабыта. Новая же была недосягаема.

- И не забывай про свои два желания, - проговорил Цзиянь, аккуратно натягивая шапку. — Мне очень интересно, чего тебе не хватает.

Для Ровера готов был сделать всё, что было в его силах. Просто так, а не по чьему-то требованию и приказу. Тогда нужно было возмутиться, поворчать, накричать, но главное оставалось неизменным. И без всего постороннего внимания готов был быть с Ровером. Успокаивать. Гладить. Оберегать. Одевать и раздевать, если тому так хотелось. Забавно, конечно. Выступать в подобной роли, но Цзиянь не сопротивлялся. Пусть не многое осознавал, но понимал, что Роверу в разы сложнее, чем человеку. И старался как можно меньше давить на больную мозоль.

Полы плаща надёжно скрывали хвост. Всё же было кощунством прятать его в штаны. Может потому и сделал ту дырку, с неаккуратными швами? Не знал. Не хотел знать. Просто действовал так, как подсказывало сердце. Из любви и заботы. Из надежды на то, что так будет лучше. А ещё безмерно ценил то, что Ровер был готов пойти на жертвы ради прогулки с Цзиянем. Потому и без раздумий согласился на любые требования. Ведь самое ценное в другом — в доверии.

- Как же давно мы с тобой не выходили на улицу, - проговорил мужчина, открывая входную дверь. — И погода хорошая…

С улыбкой посмотрев на Ровера, заметил Цзиянь. Теперь, когда знал, что настроение одного маленького чёрного котёнка отражается в природных аномалиях стало чуть проще понимать и принимать. И подмечать то, чего не сможет заметить, когда самое главное было закрыто за слоями одежды. Капуста. Лук. Смешное определение, если так подумать. Ни то, ни другое Роверу никогда не нравилось. Потому и сравнение имели более глубокие смыслы, чем думалось изначально. Всё же его кот — воистину восхитителен.

- Мы пойдём в своём темпе. Если устанешь — говори. Если что-то захочешь — тем более говори.

Вдыхая морозный воздух полной грудью, Цзиянь взял Ровера за руку. Бережно сжал ладонь, проведя по ней большим пальцем. А после плотно обхватил, будто говоря, что тут. Рядом. Всегда. Но и не настаивал на длительном рукопожатии. Захочет — вырвется. Всё же человек может действовать в той доле самоуправства, в которой ему позволяют и дозволяют.

- А если руки замёрзнут, то всегда есть карманы.

Когда в первый раз выходили, Цзияня мало заботила дорога. Хотелось быстрее добраться до храма и всё выяснить. Узнать. Теперь же можно было больше уделить внимания чужому, пусть и условному, комфорту. Потом продемонстрировал слова, спрятав переплетённые руки к себе в карман. На доли мгновения. И тут же вытащил обратно.

Волновался? Очень. Цзиянь надеялся, что Роверу понравится. Просто гулять. Просто смотреть. Не грустить. Наслаждаться свежим воздухом. Прогулкой. Новым миром с совершенно другой точки зрения. Уже не совсем котом. Высоким, хотя, наверное, когда был котом видел гораздо больше и дальше, с деревьев-то. Но тогда они не гуляли. Дурачились и играли. Теперь можно всё и сразу. В новом виде, с новыми устремлениями.

- Повернём направо, - негромко говорил Цзиянь под скрип мокрого снега под ногами. — Недолго пойдём вдоль дороги. А там парк. Зимой редко кто гуляет, да ещё и в нашей части города. Но, надеюсь, тебе понравится.

У Цзияня не было особого плана. Просто успокоить себя. Просто показать новый мир Роверу. Выйти из дома. Поиграть в снежки. Забыть о том страшном утре, стерев грустные воспоминания более светлыми и весёлыми. Казалось, только так и нужно делать. Просто всё позабыть и наслаждаться прогулкой. Неспешной, но, наверняка, полной ярких впечатлений. Потому что рядом будет его любопытный Ровер.

- И научу тебя играть в снежки. Ты же любишь играть? — с улыбкой спросил Цзиянь.

Пожалуй, в жизни Цзияня было мало по-настоящему счастливых моментов. До встречи с Ровером — можно было пересчитать по пальцам обеих рук и того было достаточно. Теперь же каждый день, даже не смотря на «благословение», был наполнен счастьем. Нельзя сказать, что Цзиянь был отшельником, нет. Он виделся с друзьями, балагурил, отдыхал. Но — пустое. Внутри не отзывалось, просто так было правильно. Казалось правильным. И потом, когда вернулся, всё это «пустое» показало свой лик. Не было ничего, потому и ушёл, без сожалений.

Сейчас же… Сейчас даже обыденная прогулка, которыми раньше не увлекался, превратилась в настоящее удовольствие. Просто идти. За руку. Просто смотреть и наблюдать. За тем, как Ровер себя ведёт. Реагирует. Смотрит. И пусть одежда мешала, видно было по тем нескольким нервным движениям, типичным для кота, но и удовольствие в чужих глазах Цзиянь тоже видел. Как оживают, как смотрят. Как тело расслабляется и напрягается.

Пожалуй, он был прав, вытаскивая Ровера. Уговаривая себя «выгулять». И страхи, которыми полнился, постепенно растворялись в чужих движениях и реакциях. И не понять, кто из них кого ведёт: Ровер ли, Цзиянь ли. Не имело значения. Они просто шли, друг с другом, рядом. Под звуки города, под скрип снега под ногами. Под тихое мурчание, которое слышал или воображал себе мужчина. Не важно. И, словно та самая Алиса, Цзиянь следовал за, пусть и совсем не белым, и даже совсем не кроликом, чёрным котом. Зная, что впереди будет лишь нечто удивительное.

Если бы раньше кто спросил его, что же особенного в прогулках, то в ответ получил бы только пожатие плечами. Цзиянь не знал. Он исходил множество дорог, но в конце пути всегда была цель. Теперь же он просто шёл вперёд и наслаждался. Каждым моментом. Видел то, чего раньше не замечал. И, честно признавался в том себе, не отрывал взгляда от Ровера.

Тягучий. Игривый. Любопытный. Резвый. Быстрый. Не уследить. Но глаз не спускал. И улыбался. Хорошему дню. Прекрасной погоде. Тому, как Ровер носился среди деревьев, выплёскивая застоявшуюся энергию. И видел перед собой не человека, но того самого маленького чёрного котёнка, который в одно мгновение уничтожал кучи листьев, которые с такой прилежностью собирал Цзиянь. Не угнаться за бурлящей энергией. Лишь стоять в отдалении и любоваться.

И ведь было на что. То, как щурился на слепивший белый снег. То, как просто бегал вокруг, оставляя после себя следы. Как зарывался в снег. Цзиянь посмеивался, наблюдая за всем этим. Если бы тут были люди, то непременно обратили бы внимание на их компанию. Но никого не было. Только Цзиянь. Только Ровер. И безграничное поле для игр и беготни.

Цзияню многое хотелось показать. Как играют люди. Что делают в снежные морозы. Просто ходят, чинно по протоптанным тропинкам. Детвора, обычно, устраивает снежные бои. Кто-то просто сидит на лавочке, рассматривая бурлящую молодость. А многие катают огромные комья снега, чтобы сотворить снежного человека. Жаль, правда, что Цзиянь не захватил с собой морковку, но… Ладно. Главное, что Роверу весело. А вместе с Ровером здорово и самому Цзияню.

- Кот всегда остаётся котом, - негромко проговорил, приблизившись. — Как же ты быстро нашёл добычу.

Мог бы сказать, что тащить в рот всякое пакостное не стоит. Но, с учётом того, как долго они были заперты в доме, просто не хотел. Листик. Сосулька… Многие и снег ели, если вспоминать отдалённое детство. Это потом, становясь старше, начинаешь задумываться о том, что правильно, а что нет. Но Ровер… Ровер свободен. В своих действиях. В выражении собственной радости. Ничего лишнего, только безудержная энергия, заражавшая всё вокруг.

Поправив чуть сбившуюся шапку, Цзиянь улыбнулся. Погладил по голове и снова отошёл чуть в сторону. Не чтобы не мешать, всё же, прогулка была на двоих, а Ровер любил гонять и своего человека. Но чтобы составить достойную конкуренцию. Усмехнувшись, весело поглядел на занятого кота и присел на корточки. Собрать как можно больше снега вокруг, сгребая без разбору. Мягкий, чуть влажный. Идеальный для задумки. И то, что руки становились красными — не волновало. Отогреться всегда успеют, а вот поиграть с котом на природе, в нынешних условиях, редкость.

- Смотри внимательно, Ровер, - мягко позвал Цзиянь.

Неплотно скомкав в руках пригоршню снега, сформировал шарик. Продемонстрировал своему коту, а после, с лучезарной улыбкой, кинул прямо в Ровера. Целился в грудь, не желая причинять ни вреда, ни неудовольствия. Слегка, так, чтобы на куртке остался лишь мягкий снежный след.

- Это называется снежки. По правилам, нужно их катать и кидаться друг в друга. Кто больше попадёт, тот и выиграет. Пока выигрываю я, - негромко рассмеявшись, Цзиянь скатал ещё один шарик. — Обычно ещё и баррикады строят, но тут есть деревья. Поиграем?

Подкинув снежок в руке, тут же снова кинул в Ровера. А потом, со смехом, скрылся за ближайшим деревом.

Цзиянь задыхался не только от бега, но и от смеха. Пробудить в Ровере охотника оказалось не так сложно.  Да и с самого начала предполагал, что не сможет выиграть в этой «битве». Но суть игры не в победе, а в участии. В том, чтобы просто порезвиться на открытом воздухе. Полюбоваться на заведённого игрой кота, да покидать в него несколько снежков, периодически специально подставляясь под удары. Ровер доволен, Цзиянь доволен. Счастлив.

Негромко подразнивал, высовываясь из-за деревьев с очередным снежком. Но куда Цзияню угнаться за более резвым котом? Но и преимущество было — одежда. Для человека — привычная, для Ровера — чуть менее. Уравнивало шансы, будто бы. Но выигрывать всё равно не собирался. Да и зачем? Так больше времени для того, чтобы смотреть и любоваться. Наслаждаться видом. Азартом, плескавшимся в золотых глазах.

Но и учесть, что Ровер будет так отдаваться игре — не учёл. Тот резво и быстро обстреливал снежками любые укрытия. Прятался и ползал, периодически выпадая из поля зрения. А Цзиянь… Хохотал. Звонком и громко. Ему было хорошо. Бесноваться и играться с Ровером. Чужое воодушевление заводило. Что-то разогревало внутри. Заставляло забыть и о том, что, вроде как, взрослый и степенный человек. О холоде и морозе, которые так не любил. О шапке, давно слетевшей с головы. И шарфе, оставленном где-то в ветвях дерева. Кровь быстро бегала по венам, согревая лучше любого чая.

Понимая, что не хватает собственного задора, ненадолго скрылся за деревом, чтобы перевести дыхание. Но шально улыбаться не перестал. Лишь облачка пара вырывались из губ. Если бы Цзиянь был котом, то непременно бы щурился от удовольствия. От снега. Солнца. Ровера. Всего сразу. Скопом. Так много, что душа расправлялась, чтобы вобрать больше. Может об этом говорили монахи? Цзиянь не знал. Да и всё равно, что было когда-то тогда. Главное — здесь. Главное — сейчас. Главное с Ровером.

Передохнув, выглянул из-за ствола дерева, проверяя обстановку. Снежок давно покоился в руках, но то был последний заряд. Понять, кто из них двоих выиграл и проиграл не было никакой возможности. Все мокрые, все в снегу. Но победа, однозначно, за Ровером. Маленьким, юрким и таким хитрым, что только диву давался. В прочем, об его охотничьих инстинктах знал больше, чем кто-либо другой. Листья. Пальцы. Улыбнувшись, вышел из-за преграды, выискивая Ровера взглядом.

Вот чего не ожидал, так это снега на свою голову. Мурчание-то слышал, вот только так привык к нему, что оно чудилось повсюду. Наивысшая награда для человека, любившего своего кота. Потому и удивился, ощутив, как на него падает снег. Отряхнувшись, поднял взгляд и остолбенел. Ровер. На ветке. Хлипкой. Тонкой. Сначала было хотел сказать, что сдаётся. Потом спросить, как там его котёнок оказался. А у самого душа в пятки ушла. Боялся. До ужаса боялся. Это кот приземляется всегда на четыре лапы, а вот получеловек… Не знал. И не желал знать. Как и то, насколько быстро срастаются чужие кости.

Душераздирающее «мяу» заставило вынырнуть из своих страхов и мыслей. Собраться. Оценить обстановку. Прикинуть варианты. Обычно коты спускались сами, если дать им вкусняшку. Отвлечь. Или нужно было вызывать пожарных, те-то уж наверняка могли бы справиться с этой непосильной задачей. Забраться самому?.. Оценив ствол, мысленно качнул головой.

- Тише, тише, - мягко и успокаивающе произнёс Цзиянь. — Успокойся, Ровер.

Слетевшая шапка. Прижатые уши. Страх в чужих глазах. А лучше бы — игривость и удовольствие. Но и своё беспокойство показывать нельзя. Сейчас и всегда — защищать и оберегать. Даже если кот сам себя загнал на ветку. Потоптавшись под деревом, Цзиянь собрал как можно больше снега. Сгребал всё вокруг, не переставая громко разговаривать и отвлекать. Утешать.

- Так, Ровер, - встав под деревом, Цзиянь задрал голову вверх. — Ты же мне веришь, правда?

А на губах — улыбка. Успокаивающая. Уверенная.

- Смотри только на меня, - мягко произнёс Цзиянь. — Не смотри вниз.

Хорошо, что Ровер сидел именно так. Будто кот. Плохо, что не заметил, как заигрался. Но в том вина и человека. Нужно было прекратить игру, как только Ровер совсем вошёл в азарт. Но отказывать не умел. Не своему коту. За что, пожалуй, и поплатился. Но выговаривать не станет. Ровер — умный, и сам поймёт.

- Прыгай на меня, как ты делал это много раз, - вытянув руки в сторону Ровера, негромко произнёс Цзиянь. — Я поймаю.

За спиной - мягкая перина из снега. Да и если покалечится, то и страшного не произойдёт. Человеку проще, всегда есть доктора и врачи. Никакой особенности или тайны. Да и забота о Ровере — первостатейна.

- Ну же, - нежно. Мягко. Спокойно. — Иди ко мне.

Мгновения сомнения. Цзиянь видел. Неотрывно смотрел на Ровера, не опускал взгляда. Внимательно следил за каждым движением, за каждым решением. Расслабленно внешне, но весь напряжённый изнутри. Подобрался в тот момент, когда Ровер принял решение. Сел на ветку. Зажмурил глаза, скользнул на руки. А Цзиянь не просто подхватил, но и быстро к себе прижал. Обнимая. Успокаивая. Обоих.

- Умница, Ровер.

Уткнувшись носом в макушку, шумно выдохнул. Лёгкая дрожь пробежала по телу. То ли от холода, то ли от пережитого стресса. Главное, что Ровер был в порядке. Целый. Невредимый. От этого стало так легко, что непроизвольно засмеялся в прямо в мокрые волосы. Погладил по спину, проверяя состояние. А после коснулся ушей, прижимая к голове.

- Я замёрз, - честно признался Цзиянь.

Игривое настроение ушло. Навалилась усталость и стресс. Хотелось, честно говоря, просто прижать к себе кота и гладить. Успокаивался под лёгкое мурчание, а сейчас это было бы то, что нужно. Но на улице — холодной — это сделать было проблематично. Но и уходить, когда с таким трудом выбрались наружу тоже не хотелось. Да и согреться обоим не помешало бы.

Отступив на шаг, поглядел в лицо Ровера. Провёл ледяными пальцами по чужим щекам, будто проверяя. В порядке ли. Спокоен ли. Не расстроен ли. Куда проще сказать о своей слабости, не напоминая о произошедшем. Кот и есть кот. Где тому застрять, как не в ветвях дерева. Но было страшно. Страшнее, чем оказалось на самом деле.

- И не отказался бы перекусить.

Улыбнувшись, двумя руками обхватил лицо Ровера. Погладил красные щёки. Вгляделся в золотые глаза. А потом снова к себе прижал. Страх отпустил, но… Лучше так. Ещё немного. Постоять. Успокоить дыхание. Собраться с мыслями. Вернуть силу дрожащим ногам. Испугался, очень. Не того, что Ровер застрял на дереве, но того, что тот мог просто упасть. А Цзиянь бы не смог сделать ничего. Пришлый страх. Ведь всё обошлось. Кот прыгнул на знакомые руки, хоть и зажмурившись. Доверял.

- Победителю полагается вознаграждение, - пробормотал Цзиянь, нежно касаясь чужих ушей.

А потом замер. Уши. Шапка. Люди. Не дом. Улица. Здесь много любопытных глаз. Могли если не увидеть, то услышать истошные мяуканья. Не редкость для города, в котором много котов. Но и сердобольных людей, желающих помочь младшему собрату не меньше. Отстранившись, быстро отыскал глазами шапку. Поднял с земли, отряхнув от снега. А потом бережено, убирая слипшиеся прядки, снова надел на голову.

- И, если захочешь, ещё одно желание.

Взяв Ровера за руки, попытался растереть ладони. Мокрые. Немного грязные. Холодные. Отмыть бы, да подождёт. Попытался вспомнить расположение кафешек, находившихся неподалёку и не мог. Взгляд не отрывался от чужого. Золотого. Завлекающего. Манящего. Снова любовался, даже не отдавая себе отчёт. И страх отходил на задний план, уступая место чему-то другому. Нежности. Спокойствию.

- А пока пойдём, Ровер. Я правда замёрз.

Но прежде чем двинуться вперёд, аккуратно стряхнул снег с одежды. Сначала кота, потом уже своей. Заботливо и бережно. А после снова взял за ладонь, укутывая своим теплом. Скосив взгляд, улыбнулся. Уверенно. И спрятал руки к себе в карман. Согревая и так. И, неизменно, поглаживая большим пальцем основание чужой ладони. И пошёл вперёд. На выход из парка. Мысль о не собранном снеговике мелькнула и тут же испарилась. Ещё будет время. Много времени. Если не в эту зиму, то в следующую. По крайней мере, именно на это надеялся Цзиянь.

Кафе и правда находилось недалеко. Маркетинговый то ход, или просто удачное расположение? Не имело значения. Пропустив Ровера вперёд, попросил им столик на двоих. Просто согреться. Благо утром не так много посетителей. Если уж совсем честно, то никого, кроме них двоих, и не оказалось. Потому выбирать можно было любое место, которое хотелось. Но, как известно, если хочешь хорошей атмосферы в доме, то в первую очередь нужно запустить кота.

- Выбирай, где тебе понравится, а я пока сделаю заказ.

Поправив шапку, Цзиянь ласково улыбнулся. А после отошёл к стойке. Блинная… Удачно. Этими лакомствами Цзиянь Ровера никогда не угощал и не делал. Заодно и проверит, что же нравится его коту. Мясо. Творог. Сгущённое молоко. И, непременно, большая кружка горячего шоколада. Заказал бы и молочный коктейль, но… холодно. Лучше потом купит мороженое и сам сделает. Побалует своего смелого котёнка вечером. С улыбкой подумал Цзиянь, услышав от улыбчивого менеджера информацию о проводимой ярмарке. Неудивительно, что и посетителей не было.

- Ровер, - приблизившись, начал мужчина, - есть ли у тебя какое-нибудь желание? Очень хочу узнать.

Это Цзиянь волновался. Переживал. Нервничал. О том, чтобы никто не узнал. Не побеспокоил. Не потревожил. А Ровер был более спокойным. Свободным. Идеальным. Легко разделся, стянув одежду. Снова — изящно. Грациозно. Цзиянь даже ничего сказать не успел, а потом и не стал. Народу всё равно нет, а придумать что-то всегда можно. Главное, что ушки спрятаны. Вот их уже ничем не объяснишь.

- И почему же ты так фрукты с овощами не любишь? — тихонько рассмеявшись, в шутку спросил мужчина.

Понятное дело — хищник. Наигравшийся хищник. Голодный. Листая меню, бездумно скользил глазами по строчкам. Мясо. Соусы. Побольше. Всякого и разного. Ровер же впервые в подобном заведении. Да и вообще в заведении. Где-то, кроме храма и дома. А значит нужно подарить и ему, и себе больше воспоминаний. Ярких. Волнительных. Незабываемых.

- Можно стейк, свинину в соусе, только не остром, баранину с подливой и рисом. Несколько блинов со сметаной, творогом и сгущённым молоком, - задумчиво водя пальцем по меню, негромко говорил Цзиянь, хоть и наблюдал краем глаза за Ровером. — Нарезку из кусочков мяса. И какао. Приносите, пожалуйста, по мере готовности.

Если не знать подоплёку, то можно представить, что они на свидании. Самом первом. Неловком. Когда ничего не знаешь и только разбираешься в собеседнике. Но Ровера Цзиянь знал. Ценил. Любил. Обожал. Потому не стеснялся того взгляда, которым окидывал изголодавшегося кота. И, если уж быть совсем честным, готов был кормить его с рук. Потому что привычно. Потому что нравилось. Но, с учётом сказанного Чанли, стоит задуматься о том, чтобы научить его мелочам. Разным. Привычным и непривычным. Разделить опыт с тем, у кого его совсем нет, а у самого Цзияня до унылого мало.

Ласково перебирал чужие пальцы, снова смотря только на Ровера. Любуясь. Поведением. Любопытством. Реакциями. Что интересно, что безразлично. От чего в глазах блеснёт огонёк желания, а где пропустит мимо. В общем и целом, Цзиянь о Ровере знал многое. О привычках. О любимых лакомствах. О том, что тот любил в нём. Но то касалось именно кота. Бессловесного. А новый Ровер казался… другим. Ещё более необычным. И интересным.

О нём хотелось знать буквально всё. Любые мечты, желания, надежды. Любимые и не любимые вещи. То, о чём владельцы питомцев только мечтают знать. Чтобы делать того, кого выбрали — счастливыми. И пусть Ровер выбрал Цзияня, но тот и не сопротивлялся. А сейчас был более, чем доволен тем, когда маленький чёрный кот впервые подошёл и обнюхал протянутую руку.

Улыбнувшись воспоминаниям, тепло посмотрел на Ровера. Опустив голову на руку, упёртую локтем в стол, другой же мягко гладил пальцы своего кота. Если так подумать — замечательное место. Тихое. Спокойное. Возможно сейчас, раз уж идёт какая-то там ярмарка, на которую, по возможности, хотелось бы заглянуть. Возможно в остальное время здесь ни пройти, ни протолкнуться. Но внутреннее чутьё подсказывало, что Цзиянь ошибается. Здесь и вправду просто спокойно. Почти по-домашнему.

- Ровер, а почему ты тогда ко мне впервые подошёл? Почему я?

Понимал, что, наверное, подобные вещи нельзя объяснить словами. Но ответ узнать хотелось. Хоть какой-то. А ещё лучше — если Ровер ответит, что счастлив. Вместе с Цзиянем. Не смотря на «благословение» ками. Ведь если бы не было человека, то и кот не познал бы людскую натуру. Боялся узнать, что где-то в глубине души, в самом тёмном и неприглядном уголке таится толика злости. Не хотелось. Не хотелось быть объектом антипатии Ровера. Наоборот, хотелось, чтобы тот любил Цзияня. А Цзиянь уже любил Ровер.

- В храм, наверняка, приходило много паломников… Самых разных. Но ты выбрал меня.

Именно, что выбрал. Даже монахи тогда сказали, что они сблизились с Ровером. После откровений, Цзиянь ясно понимал, что это Ровер сблизился с человеком. Позволил себя погладить. Кормить. Носить вкусняшки. Самые разные и только для одного златоглазого котика. Привлёкшего внимание сразу. А теперь ставшего просто неотъемлемой частью самой жизни Цзияня.

- Глупого и бесполезного.

Улыбка была мягкой и нежной. Цзиянь с иронией воспринимал слова Ровера. Потому что в них была правда. В той или иной степени, но правда. И, пожалуй, смешило. И радовало, что именно он был удостоен чести так называться. Будто исключительный и очень важный. Единственный и нужный. Необходимый. Человек Ровера.

- Так поче…

Слова были прерваны опустившимися тарелками с разнообразными кусками мяса. Даже для Цзияня оно пахло великолепно. То ли свежий воздух тому причина, то ли голод, но желудок судорожно заурчал, а рот наполнился слюной. Поджаренные, румяные, сочные. С каждого ломтика поднимался лёгкий пар, свидетельствующий о том, что блюдо только приготовлено. Свинина буквально плавала в подливе, от которой шёл непревзойдённый аромат. Несколько листков зелёного лука, которые служили всего лишь украшением для блюда. Неловко подцепив одно «перо» Цзиянь пододвинул тарелку к Роверу.

- Потом поговорим, - качнув головой, улыбнулся. — Приятного аппетита. Только будь аккуратен, ладно? Горячее.

Наблюдать за Ровером всегда была маленьким удовольствием. И когда тот был котом, и, тем более, теперь. Грация и изящество. Аккуратность и торопливость. Да и голодный блеск в глазах… Красиво. Снова красиво. Не мог отвести взгляда, забыв и о луке, что всё ещё держал в руках, и о том, что, вообще-то, голоден. Но если обратить внимание на еду, то потеряет многое. Ровера из виду. То, с каким удовольствием он ест.

- Если хочешь, то могу попробовать приготовить что-то такое.

Цзиянь и вправду редко баловал Ровера деликатесами. Когда кот, то и грудки хватало. А после… Банально не знал, что можно, а чего нельзя. А готовить разносолы для себя даже не старался. Пустая трата времени и сил. Для одного заморачиваться было странно. Неудобно. Да и не нужно. А вот Ровер… Ровер другое дело. Его хотелось баловать. Показывать, что несмотря на случившуюся неприятность с благословением в мире людей тоже было много всего интересного. Прогулки. Игры. Еда.

Добавил бы ещё и себя, но Цзиянь не собирался уходить от Ровера. Нравилось с ним. Жить. Гулять. Быть. Просто быть. Его кот оставался всё таким же прекрасным, каким был в «лапчатом» облике. Ничего не менялось, просто расширялись грани познания. И если у кота нельзя ничего спросить, то у получеловека — можно. Узнать поближе. Потому что любил. Потому что хотел.

Как минимум за сегодня Цзиянь знал две вещи: во-первых, Ровер вёл себя как типичный кот, если дело касалось деревьев. Не раз, и не два были ролики, где забравшиеся на ветку звери потом истошно мяукали, не зная как слезть. После разговоров и откровений от Ровера, мужчина думал, что то игра. Просто привлечение к себе внимания. Сегодня же убедился, что и такая ситуация возможна. Заигрался. Не учёл. Перенервничал. Во-вторых, Роверу нравилось мясо. И подлива. И ароматы, половину которых человек просто не мог уловить. Нужно взять себе на заметку, чтобы потом сделать сюрприз. Не подарок, всё же в еде ограничивать никого нельзя. Просто маленький презент для того, кого считаешь ценным в своей жизни.

А ещё Цзиянь гордился Ровером. То, как он себя вёл. Взял ложку, хотя мог и пальцами доставать любые кусочки. По желанию. А ещё заметил, что Цзиянь не ест, хоть и голоден. И как тут не умилиться? Как не растаять от такой заботы? Тем более, что кот. Но дарящий так много всего, что в ответ хотелось одарить большим. Вниманием. Лаской. Заботой. Любовью.

Но, всё же, Цзиянь отложил лук в сторону и взялся за палочки. Привычнее. Удобнее. Хоть дома, по большей части, и лежали ложки да вилки, но в ресторанах подобного типа предпочитал именно два куска дерева. Подхватив двумя кончиками кусочек мяса — самые аппетитные подкладывал в сторону Ровера — сделал первый укус и… И правда. Так Цзиянь не готовил. Сейчас понимал, что зря. Волокна медленно расползались во рту, оставляя после себя сладкое послевкусие трав. Некоторые разобрать мог, другие были откровением. Моргнув, взял ещё немного риса. Рассыпчатого. Мягкого.

- И правда вкусно, - с улыбкой заметил, закусывая перьями зелёного лука. — Хорошее место.

Тихое. Спокойное. Уютное. За окном не было так много народу, а те, что были, просто проходили мимо. И можно было наслаждаться не только вкусной едой, но и, казалось, мурчанием, которое всегда было в душе и сердце. Согревало, даже если то были лишь фантомные звуки. Цзиянь жевал медленно, лишь изредка подкладывая Роверу то один кусочек, то другой.

В один из таких моментов вновь подошёл официант. На подносе были заказанные блинчики и какао. Указав рукой в сторону Ровера, улыбнулся. Интересно было узнать, что тот скажет о напитке. Горячий шоколад Цзиянь не любил. Слишком сладко. И много молока. Предпочитал кофе. Но, если говорить откровенно, боялся давать Роверу. Тот и так был активным котом, часто тыгыдыкающим в ночи от распирающей энергии. Если к тому добавить и заряд от кофеина, то… Но интересно. В прочем, горечь тот вряд ли бы оценил.

- Видишь эту белую штучку, что плавает? — негромко спросил Цзиянь. — Это маршмеллоу.

Надо будет, подумалось внезапно, купить сливки для Ровера. Взбитые. Чтобы посмотреть на то, как тот будет их слизывать. От промелькнувшей мысли сначала замер, а потом отогнал странные мысли. Нет. Ему просто интересно, понравится ли такой вид угощения. Не больше. Не меньше. Но лучше всего, конечно, кормить хищника мясом. Всё ещё горячим. Но нежным, Цзиянь сам попробовал. Выбрав самый вкусный кусочек несколько раз провёл по подливе. Напитывая ароматами и вкусами. А после обратился к Роверу.

- Не хочешь попробовать?

Много раз угощал своего любимца вкусняшками с рук. И, честно говоря, не мог устоять и сейчас. Чуть склонившись в сторону Ровера, протянул палочки с мясом ко рту.

- Скажи «а», - негромко проговорил Цзиянь, любуясь.

Цзиянь осознавал то, что они не дома. В кафе, где есть и другие люди. Но и отказывать себе в том, чтобы баловать Ровера не мог. Слабый человек. Привыкший к тому, что кормит кота. Гладит кота. Ласкает кота. В прочем, все его действия были совершенно невинны. Подумаешь, мужчина кормит другого человека? Чего только не происходит в заведениях питания. А вот то, что Ровер потом пальцами запястье обхватит — не учёл. Как и то, что будет их облизывать.

По телу пошли мурашки. Цзиянь растерялся просто замерев. С одной стороны — а чего он ожидал? С другой стороны -вокруг люди. Которые могут неправильно понять. Ведь они не знают, что здесь сидит настоящий кот. Просто у того внезапно отросли руки, ноги и человеческая голова, а вот в остальном остался прежним. Не ругать же, верно? Да и портить настроение не хотелось. Ни себе, ни Роверу. Последнему особенно. Иначе тот больше никогда не выйдет из дома, посчитав что мир людей слишком сложный.

Что было недалеко от истины. Потому Цзиянь лишь улыбнулся, потрепав Ровера по голове.

- А хвост лучше бы опустить, - мягко произнёс мужчина, чуть повернув голову.

После появления Чанли было чуть менее боязно. В конце концов, можно будет позвонить и обо всём рассказать. Да и, если верить её словам, то ничего страшного не случится. Ровера ждали. Долго. Несколько лет. А с учётом того, что тот ещё и кот, а не какая-то там коза, то и отношение будет соответствующим. Преклонённым. Но этого, пожалуй, больше всего и опасался Цзиянь. Он ещё не успел объяснить Роверу, что на свете бывают плохие люди. Не он, не Чанли и даже не те, что являлись в монастырь. Совсем другого склада и духа. Которые не будут чураться  причинять боль, если это хоть как-то поможет удовлетворить собственные амбиции. Просто не успел, да и не горел желанием. Хоть и понимал, что неправильно. Нельзя возвести непролазную стену, ведь держать Ровера взаперти не получится. Хоть и хочется.

Но, к облегчению Цзияня, официантов в зале нигде не было, а менеджер со скукой смотрел куда-то вниз. Играл, наверное. Или смотрел видео. Потому и не обращал внимание на происходящее. Воодушевляло. На то, чтобы придвинуться к Роверу ближе. Погладить по голове, а потом и по спине. Выражая свою признательность за то, что с ним вышел. И не ворчал.

- Ты хотел мясо и сладкое, потому я заказал блины. Такое я тебе не готовил.

Хоть и умел. За долгую одинокую жизнь научиться готовить было одним из первых необходимых навыков. Да, можно всю жизнь питаться только грудкой на пару да рисом, но иногда хотелось и чего-то большего, верно? Да и как не сглатывать слюну при виде небольших круглых маслянистых бочков. Румяных, кружевных. Тонких. Свёрнутых в небольшие пирожки с начинкой. Улыбнувшись, пододвинул тарелку ближе к Роверу. Поставил рядом пиалку, в которую добавил сметану. Уже изведанный вкус для кота.

- У тебя нюх острее, чем у меня, - чуть склонившись, негромко проговорил Цзиянь на ухо. — Найди тот, что с творогом. Сначала попробуй просто так, а после окуни в сметану и отведай уже так.

Мог бы и сам накормить, но… Всё внимание на Ровера, а сам остался голодным. Потому, не мешкая, ухватил первый попавшийся блинчик и надкусил. Не повезло, там была сгущёнка. А к сладкому Цзиянь был совершенно равнодушен, разве что губы извозил. Облизнув капельку, вытекшую из распотрошённой добычи, аккуратно положил на край блюда.

- Слишком сладко для меня, - покаянно вздохнув, произнёс мужчина. — А ты кушай, Ровер. Потом составим список, что тебе понравилось и я постараюсь начать такое готовить и дома.

Неудивительно, что Роверу больше понравилось мясо. Но Цзиянь, всё же, хотел попробовать показать и другие вкусняшки, которые до того не давал коту. Значит вкусовые пристрастия, по большей части, остались прежними. Рыбка. Мясо. Ещё и мёд, который понравился. Стоило запомнить. Но и от идеи со взбитыми сливками не спешил отказываться. Было бы интересно, а остатки, если будут, всегда можно куда-нибудь пристроить.

- Ты же знаешь, что никогда тебя гадостью кормить не буду, - покачав головой, ответил Цзиянь.

Заворожённо смотрел на то, как Ровер облизывает пальцы. Было в этом что-то… Такое. Мужчина и раньше любил наблюдать за тем, как Ровер приводил свою шёрстку в порядок. Погружало в транс. Медитацию. Вытряхивало все лишние мысли из головы. А теперь… Не знал. Что-то было, из-за чего не мог не смотреть. Не любоваться. На отрывать взгляда.

- Мне просто нравится наблюдать за тем, как ты ешь.

Честно признался, не покривив душой. Да и тех нескольких кусков, перехваченных до всего, хватило, чтобы притупить голод. В остальном же этот условный маленький пир был организован исключительно для Ровера. И для Цзияня, но с другой целью. Выяснить, что нравится и не нравится. Чтобы знать, чем баловать кота. Выполнять свою новую «работу». Смешно. Как ни крути, но это почти ничем не отличалось от того, чем Цзиянь привык заниматься. Теперь, правда, времени для Ровера станет больше. Но, кажется, это будет только в радость. Для них обоих.

- К тому же, - заговорщически наклонившись, понизил голос Цзиянь, - я услышал, что недалеко проходит ярмарка. А там не только игры и развлечения, но и совсем другая еда. Хотел оставить себе чуть-чуть места. Простишь меня?

И посмотрел честными глазами. Лишь с лёгкой смешинкой на самом дне.

- Но и такую тоже нужно было попробовать. Утолить голод, чтобы потом смотреть на всё с небрежным интересом и брать только то, что заинтересует, а не всё подряд.

Лукавил, конечно. Если Ровер захочет, то Цзиянь купит что угодно, если то хоть как-то зажжёт огонёк интереса в золотых глазах. Да и оканчивать прогулку не хотелось. Странное ощущение для домоседа. Казалось бы, нужно спешить домой, волноваться о том, что Ровера раскроют, ведь сидят тут, с виднеющимся хвостом. Но… Потеряло значение. Потому что знакомиться со своим котом заново было куда интереснее. Узнавать о нём чуть больше. Нравилось.

Да и сам Ровер нравился. С каждым днём всё больше. И это хорошо, что тот был котом. Не задумывался о деньгах, своём статусе и прочих неочевидных вещах. А то решил бы, что Цзиянь с ним только из-за денег. Но нет. По велению души и сердца. Правда любил. Всего и целиком. И котом, и получеловеком. Потому что суть не изменилась. Ласковый. Любопытный. Игривый. Свободный. Воплощение идеала, о котором мало кто задумывался. Совершенство, что, в прочем, не скажет Роверу. Потому что тот и так это знал.

- Если захочешь, можем взять ещё подливу и тогда сможешь макнуть в неё блин. Или…

Аккуратно заведя руку за спину Ровера, словил кончик хвоста. Бережно и аккуратно. Положил его себе на колени и принялся гладить. Нежно. Еле касаясь пальцами, в любой момент готовый отступить и отпустить. Но не трогать Ровера просто не мог. Слишком привык к тому, как они часто лежали на диване. Да и ласкать и нежить вошло в привычку.

- Ты попробуешь какао и мы пойдём и дальше меня выгуливать.

Но место и правда хорошее. Тихое. Спокойное. Персонал не навязчивый. Еда — вкусная. Не только по ощущениям Цзияня, но и потому, как Ровер кушал. Чавкал и мурчал тихонько себе под нос. А если уж кот наслаждался, то и пища была великолепной. Запомнить и приготовить потом дома — новый план на ближайшие дни. Вряд ли, конечно, получится с первой попытки… Но тренироваться втайне никто не мешает, верно? Что сомнительно. Чуткие слух и нюх не позволят, но и кормить Ровера гадостью Цзиянь не будет. Что-нибудь придумает. Потом.

- Сегодня, - задумавшись, Цзиянь ласково улыбнулся, поправляя себя, - в прочем, как и всегда, только то, что ты захочешь, Ровер.

Любой каприз. Любое желание. Пусть не всё подвластно человеку, но сейчас думалось, что осчастливить своего кота Цзиянь сумеет.

- Значит будет ярмарка.

Цзиянь испытывал воодушевление. Кот не желал заканчивать прогулку, хотел продолжать. И то, что приманкой для того служила еда — не беда. Главное, что не устал. Не вымотался. А там, глядишь, ночью спокойно поспят. В обнимку. Под мурчание. Лёгкая улыбка не покидала лицо Цзияня. Продолжая гладить кончик хвоста, наблюдал за действиями Ровера. Забавно, что в жизни мало что могло вызвать интерес. А вот Ровер… Интересовал. Повадками. Движениями. Желаниями. Чудесный кот. И Цзиянь даже не знал, за что ему достался такой дар.

Отвлёкшись на кончик хвоста не сразу заметил действия Ровера. Понял только, что что-то не так по прекратившемуся мурчанию. Посмотрев на кота увидел, как тот морщится и отодвигает кружку с какао. Если бы был котом, то забавно бы топорщил усы и, наверняка, скинул бы не понравившееся на пол. А после и закопал. Не понравилось. Даже на запах. А ведь Цзиянь был почти уверен, что Ровер захочет попробовать напиток. Ошибся. Почти жаль. Но зато можно будет потом выяснить, что ещё может понравится. Не одной водой и молоком с мёдом поить, верно?

- М? — отвлёкшись от размышлений, Цзиянь посмотрел в ту сторону, куда указывал Ровер.

А он и не заметил эту конструкцию. С другой стороны, можно было понять. Сначала испугался за Ровера, потом хотел его успокоить и накормить. После погрузился в созерцание прекрасного и совершенного. Не в чем судить. Если кот не занимает больше половины твоего внимания, то о чём можно говорить? О том, что человек совершенно не кошатник. А Цзиянь, как оказалось, был совершенным кошатником. Без преувеличений.

- Это игрушки, Ровер. Для детей и для взрослых. С ними ещё в ванной купаются.

Цзиянь предпочитал душ. Быстро ополоснуться, чтобы смыть с себя пыль и тревогу. Или постоять несколько минут, бездумно ловя капли воды ртом. Но знал, что многие люди предпочитали долго купаться. Хотел было и сам попробовать, но сначала долгий путь к Роверу. После — счастливая жизнь с Ровером. Оставлять кота одного не получалось. Тот всегда хотел быть рядом. Наблюдать. Смотреть. Любопытничать. Потому и двери не запирал, лишь иногда выгоняя, когда нужно было уединиться. А после долго извинялся, заглаживая своё право на приватность. Но в ванну не ходил. Если залезет, то на несколько долгих минут, оставив Ровера одного. Тогда было сложно, сейчас — ещё сложнее.

- Если нажать на жёлтые тельца они ещё и звуки писклявые издают. И на воде плавают. В общем, играть с ними можно до… - бездумно отвечая на вопрос, тут же замер.

Посмотрел на Ровера, а потом на птицу. О таком даже не задумывался. Коту покупать пищалку не стал, потому что знал, что громкие звуки пугают. А потерять уточку, хоть и яркую, но всегда можно. Особенно, если в доме, кроме человека, живёт ещё и кот. Утащит куда или спрячет. И вспоминай резиновый клюв добрым словом. Но теперь же всё изменилось, верно? Ровер наполовину человек. И игрушки можно брать вполне себе для людей. А выбор куда больше. Самых разных. Мягких, тянущихся, шуршащих. И если раздерёт, то не страшно. Главное, чтобы кушать внутренности не стал, а всё остальное поправимо. Да и мелких деталей нужно избегать.

- Подожди меня недолго, - произнёс Цзиянь, аккуратно убирая хвост с колен.

Вообще, в кафе редко можно было приобрести что-то, кроме еды. Но… Хотелось получить небольшой сувенир на память. Как о первой настоящей прогулке Ровера в виде человека. Об игре в снегу, о хорошей еде, о теплом и уютном заведении. Обо всём, что случилось за это утро. Не фотография, но куда более вещественный предмет. Который можно будет приспособить.

Подойдя к стойке менеджера, Цзиянь завёл недолгий разговор, периодически посматривая на Ровера. Улыбаясь тому. Хвалил еду, благодарил за хорошее обслуживание. Спросил по поводу уточек в колбах. Менеджер, казалось, был удивлён такой настойчивости. Посмотрел сначала на Цзияня, после на его спутника и, будто что-то для себя отметив, дежурно улыбнулся, скрывая во взгляде любопытство. Похвалил за отлично придуманный образ кота, который всегда покоряет сердца людей, и спросил где такой хвост можно купить. Цзиянь чем-то отшутился, избегая прямого ответа. Менеджер понятливо покивал, а после ненадолго отошёл, чтобы вернуться с уточкой. А заодно и счёт протянул, увеличив сумму на «сувенир».

- Спасибо, - без вопросов всё оплатив, Цзиянь вернулся обратно к Роверу.

Постояв недолго, водрузил на стол маленькую жёлтую уточку. С ярким оранжевым клювом и забавной анатомией.

- Тебя похвалили. Сказали, что ты настоящий кот, - мягко отметил Цзиянь, улыбаясь. — И позволили забрать её.

Рассказывать всё в деталях не хотел. Просто решил, что попробует получить всё, что заинтересует Ровера. Могли бы и до магазина дойти, но… Им ещё ярмарка предстоит. Много впечатлений за раз может и перегрузить. Ровер может устать. Цзиянь — забыть. Может и зря он так поступил, но по-другому пока не умел. Легко ошибиться, если не знаешь, что может задеть. Например, теперь мужчина знал, что Ровер не любит щекотку. И больше так не делал.

- Нравится? — с волнением в голосе, спросил Цзиянь.