Кажется, Цзиянь утонул. В золотых глазах, в которых отражалось всё, что нельзя было выразить словами. И волнение за самоуправство просто растворилось. Пришло облегчение. И улыбка. Яркая. Довольная. И даже не вздрогнул, когда Ровер нажал на утку. Пожалеет? Возможно. Но довольство кота стоило того. Хоть несколько ночей не спать, если тот будет счастлив.

- У тебя острые зубки, так что ты прав — одной точно не обойдёмся, - мягко произнёс Цзиянь. — Тогда, по дороге домой, зайдём в магазин и купим столько уточек, сколько посчитаешь нужным.

Интересно было бы посмотреть. Живое воображение уже нарисовало картину. Глубокая ванная, полностью забитая пищащими жёлтыми тельцами, издающими писк при каждом движении. А среди них — кот. Чёрный. Маленький. Довольно копошится, то и дело выныривая из своеобразной «воды». И шуршит, мелко перебирая лапками. А потом раздастся писк поверженной утки, которую можно будет выкинуть. Всё же Цзиянь не соврал, когда упомянул острые зубы кота. И то, что тот будет аккуратен — сомневался. Но то и не нужно. Утки есть утки.

- А пока бери эту и пойдём на ярмарку, - выныривая из забавного видения, отозвался Цзиянь. — А то там без нас точно всё самое вкусное слопают.

Смеялся, конечно. На самом деле, будь он чуть более свободным и не зажатым пресловутыми условностями давно бы хохотал в голос. Настолько забавно выглядел Ровер, нажимающий на уточку. Если бы на голове не было шапки, то, Цзиянь отдал бы годичный запас кофе, там, наверняка, дёргались уши. Или стояли торчком. Но точно не бездействовали. Ровер, в общем и целом, был довольно подвижным и игривым котом. И если раньше многое можно было понять только по ушам да хвосту, то теперь и по лицу. Яркому и живому. Невероятно привлекательному.

Запнувшись об эту мысль, Цзиянь качнул головой. Залюбовался. Всякие разные глупости в голову приходят. Но и отрицать очевидное было бы глупо. Ровер, по меркам человеческой привлекательности, был хорош собой. А если к тому добавить грациозность кота и уши с хвостом, то… Страшно. Страшно представить себе реакцию других. Которые видят только внешнюю оболочку, а не то, что сокрыто внутри. Не увидят настоящего Ровера. Таким, каким видел его Цзиянь.

Бесконечно ласкового. Обворожительно живого и любопытного. Очаровательного.

Взяв брошенное пальто в руки, расправил его во всю ширь, загораживая собой любопытные взгляды. Всё же Ровер не задумывался о том, какой фурор и восторг произведёт его появление. А Цзиянь… Цзиянь просто не был готов. Делить внимание своего кота ещё с кем-то. Собственник? Возможно. Никогда не задумывался над подобным. Да и поводов не было. Думал, что Роверу просто нравится быть с ним, потому спокойно отпускал на прогулки. Ведь кот гуляет сам по себе, когда и где хочет. И возвращается домой, если там хорошо и уютно. Но теперь перед Ровером были открыты многие двери. Неизведанные. Дороги, которые раньше были закрыты, теперь же устланы цветами. И хоть кот и говорил, что любит Цзияня, но… Но.

Накинув пальто на Ровера, аккуратно застегнул все пуговицы. Помнил и про то, что одевает сам. И про то, что предстоит того раздевать. А после взял за руку и повёл на выход. Снова на лицу, полную запахов, звуков и свежего ветра. Погода была прекрасной. И, если знать то, что знал Цзиянь, можно даже себя похвалить. Делает всё правильно. Неумело. Кособоко, но правильно. Улыбнувшись, повёл за собой, уже понимая, где находится ярмарка.

Не так далеко от дома, как казалось. Если бы изначально пошли иным путём, то наткнулись бы и на неё. И, как знать, как прошёл бы тогда день. Не было бы ни снежков, ни дерева, ни кафе. Ни уточки. Но история не имеет сослагательного наклонения, да и, если быть откровенным, то Цзиянь был доволен. Их выходом. Сейчас ещё и закупятся всякой мелочью, а после можно несколько дней не выползать из дома. Главное не забыть купить всё намеченное. Сливки, уточек и еду, которую нужно будет повторить. И кое-чего ещё, но то по мелочи. Рассказывать о своих грандиозных планах не планировал.

- Прежде чем что-то брать, за это нужно заплатить, - проговорил Цзиянь наставительным тоном. — Потом, если захочешь, я тебе выдам несколько монет, чтобы ты сам потренировался.

Не то, чтобы подобное должно было заботить Ровера. В, конце концов, тот был на попечении человека и о приземлённых вещах задумываться априори не должен. Но Цзиянь рассудил, что «торговлю» можно было расценить как своеобразную игру, а его кот любил играть. Так зачем же отказывать и себе, и ему в удовольствии. Если не захочет — откажется. Захочет — будет повод ещё раз восхититься собственным котом. В любом случае восхищения не избежать, это было понятно с самых первых дней оборота.

Ярмарку можно было заметить сразу. Не по маленьким лавочкам, россыпью расположившихся то тут, то там. Но по огромному скоплению люда. Самого разного. Множество лиц сновали то тут, то там, держа в руках различные вкусности. Таких, пожалуй, Цзиянь и сам не видел. Хоть и провёл много дней в пути, но редко куда выходил за привычные магазины. Здесь же… Гул, гомон, неразборчивые разговоры. А ещё запахи, сбивающие с ног даже простого человека. В животе заурчало, всё же в полной мере насладиться едой в кафе не вышло.

- Посмотрим, что нам могут предложить уличные торговцы? — весело спросил Цзиянь, ныряя в толпу.

Руку Ровера не выпускал, просто опасаясь, что тот потеряется. А потом ищи свою драгоценность среди огромной кучи народу. Потому держал крепко, почти притягивая к себе. Но чутко реагируя на любые движения. Если что-то заинтересует, то сразу поймёт. И подойдёт. И купит. Пока из своих личных денег. Тратить то, что дала Чанли — пока не собирался. Не такие уж и большие траты были, чтобы начинать о чём-то переживать. Своеобразная гордость. Или глупость, тут с какой стороны посмотреть.

- Не отходи от меня далеко, ладно? — проговорил тихонько, прекрасно зная, что Ровер его всё равно услышит. — Боюсь тебя потерять.

С каждым новым днём Цзиянь всё больше восхищался своим котом. Не прикрыто. Погладил бы по голове, если вокруг не было людей. И просто бы погладил. Обезоруживающая честность… Негромко рассмеявшись на слова Ровера, лишь качнул головой. И снова он себе что-то напридумывал, накрутил и заморочился. Ведь знал, что тот не подумает ничего плохого. Это только люди любят раздувать из мухи слона, а Ровер… Не обременён всем этим. Пользуется, когда дают. Делает, что хочет. Потому что может и имеет на то право. И раз дали денег, то нужно ими пользоваться по полной, забыв о своей неуверенности, о том, что Ровер о нём подумает плохо. Не подумает. Надо было взять на вооружение те слова, которые были сказаны: «Хочешь гулять с котом — гуляй.» Просто переделав на свой лад.

- Я бы и без них мог бы за тебя платить, - улыбаясь, проговорил Цзиянь, - но то, что ты стремишься к обучению меня бесконечно радует, Ровер.

И восхищает. Каждая новая грань личности. Вроде бы тот кот, которого знал. А открывается с новой стороны. И, если быть совсем честным, Цзиянь хотел узнать этого нового «Ровера». Мысли, желания, потребности. Стремления. Пока ещё тот был котом, но каждый новый день в облике человека что-то да раскрывал в нём. Ассимилировался? Меньше переживал? Цзиянь не знал. Как и не догадывался о возможных трудностях. Но то, что они будут — не сомневался. И был к тому готов. Хотя бы морально.

Но пока об этом можно было забыть. Просто следовать за Ровером, который вырвался вперёд и уже сам ловко обходил толпу, лавируя между людей. Тянул за собой Цзияня, показывая то одно лакомство, то другое. И, что забавляло больше всего, требовал, чтобы и мужчина попробовал. Не оставался в стороне. То рыбку какую-то, то курицу. То креветку. Слишком много всего, чтобы уместить в своём желудке за раз. Но Цзиянь был стоек. Покупал то, что хотел кот, а сам лишь немного надкусывал, больше следя за чужой реакцией. Подмечая то, чего не успел заметить в кафе.

То, что рыба на палочке понравится — не сомневался. Как и мясо. Как и креветки. Всё то, что любил его кот. Потому щедро расплачивался, даже не задумываясь о мелочах. Но соусы, которые нравились человеку, не нашли отклик в сердце кота. Тот слегка морщился, что тут же бросалось в глаза. И Цзиянь делал пометки — только мясо, лёгкие приправы, чтобы неизменным оставлять вкусовую составляющую. С каждой новой лавкой то, что хотелось приготовить только росло. В геометрической прогрессии. Ему бы ручку и тетрадку, чтобы успевать за Ровером. Да то мелочи.

Воздух, наполненный самыми разнообразными ароматами, опьянял. Казалось, что ноги налились свинцом, так медленно передвигались. Да и желудок уже был наполнен. Ведь почти в каждом месте можно было найти что-то своё. То, что нравилось Роверу — пробовал. То, что нравилось Цзияню — давал попробовать, опасаясь брать. Сладости и фрукты кот не оценил, а вот сам мужчина с удовольствием надкусывал карамельное яблоко. Оно приятно хрустело на зубах, заставляя вспоминать детство.

А ещё наслаждаться. Не толпой, толпа отошла на задний план почти сразу. Во всём видел Ровера. Хвост и уши, надёжно скрытые за одеждой. Лёгкое мурчание, которое, казалось, никогда не пропадало из головы. Светящиеся от возбуждения и любопытства глаза. Даже просто смотреть на то, как Ровер что-то жевал — вызывало слюноотделение. Настолько вкусным казалось. Пару раз Цзиянь даже себя одёрнул, чтобы не схватить чужую руку и не надкусить то, что пробовал Ровер. Сдержался, хотя этот свой порыв не забыл. Нужно было сопротивляться опьянению хорошей прогулки, но просто не мог. Не тогда, когда Ровер был рядом. Заряжал собой.

И, в какой-то момент, Цзиянь забылся. Хотелось показать мир людей, тот мир в котором жил, с лучшей стороны. Распахнуть для своего кота все двери, чтобы тот больше не плакал и не переживал о том, каким стал. Потому что сейчас больше возможностей. Потому что теперь они могут общаться. На равных. Потому что Цзиянь не поменял своего отношения к Роверу. Потому что… Много всего, чего не передать словами. Они бурлили где-то в голове, складываясь в ощущения, но не слова и буквы.

Замети в отдалении лавочку с морепродуктами, потянул Ровера за собой. Хотелось купить маленьких осьминогов, нанизанных на палочку. Те даже Цзияню казались смешными. С этой большой головой и маленькими щупальцами. С едой, хоть и не принято, но тоже можно играть. Медленно откусывать то один отросток, то другой. Или сразу полностью проглотить, разжёвывая голову, смешно лопающуюся под давлением зубов и языка. И хотелось узнать, понравится ли такое Роверу? А если то будет кальмар? Хорошо приготовленный, не резиновый. Тот же морепродукт, который нравился коту. И дальше, и больше, и ещё. Лавка за лавкой. С рыбками из вафель, с простыми рыбками. С суши. С простой сырой рыбой, тонко нарезанной и ничем не приправленной. Для Ровера хотелось объять весь мир, показать все красоты, все вкусности, чтобы потом сказать — выбирай. Приготовлю. Для тебя. Только для тебя.

Цзиянь забылся. Слишком увлечённо разглядывая лавки, чтобы найти что-то невероятное, выпустил руку Ровера. Отвлёк взгляд на что-то другое и… потерял. Заметил почти сразу, когда толкнули в плечо, а писка уточки, которую кот спрятал себе в карман не услышал. Замерев как изваяние, резко обернулся. Но не увидел нигде своего Ровера. Только толпу. Безликую. Неугомонную. Словно волнами накатывала, всё дальше отводя от того места, где Цзиянь видел Ровера в последний раз. У лавки с рыбой? У кальмаров? Где? Куда?

Сердце бешено билось, когда мужчина протискивался против толпы. Толкая и извиняясь, судорожно выискивая взглядом знакомую макушку. Торопился и спешил. Не слышал вокруг ничего, кроме гулко бьющейся крови в ушах. Восторг отступил уступив место панике. Накатывающей. Ведь у Ровера не было телефона. Ни позвонить,н и спросить, ни найти. Кричать… Кричать бесполезно. Торговля громкая и бойкая. Люди переговаривались между собой, шутя и смеясь. Заглушая попытки Цзияня. Дозваться. Найти.

Резкий ветер заставил вздрогнуть. Шарф, болтавшийся на шее, был подхвачен и унесён в сторону, заставив многих замереть. Небо, до того светлое и безмятежное, заволокли свинцовые тучи. Тёмные, мощные, напитанные. Казалось ещё несколько секунд и вся накопившаяся влага рухнет вниз, погребая под собой людей. Сметая их на своём пути. Цзиянь уже бежал, обгоняя толпу. Лавируя между ней. А потом…

Громогласный гром оглушил. Заложил уши. Сверкнувшая яркая молния ослепила глаза. Моргнув несколько раз, мужчина попытался увидеть перед собой хоть что-то, но… темнота. Резкая. А после раздался коллективный вздох в совсем противоположной стороне от того, куда спешил и стремился Цзиянь. Развернувшись, заметил только расступившиеся тучи, из зазора которых выглядывало безмятежное голубое небо. И яркий солнечный луч, направленный на маленький пятачок.

Расталкивая людей локтями, поспешил туда. Молился, чтобы это было не то, о чём подумал. Но хохот, проклятый и позабытый хохот, наполнял улочку. Бился о лавочки, отскакивал от замерших людей. Не двигавшихся, молчащих. А после повалил снег. Крупными хлопьями, застилающими глаза. Смахивая и стряхивая их, Цзиянь шёл вперёд, испытывая какое-то сопротивление. То ли толпы, то ли природы. Его будто не пускали, а потом, в очередной громогласный хохот, слившийся с громом и молнией, что-то толкнуло вперёд. Резко. Выплёвывая из толпы, словно Цзиянь был маленькой рыбкой.

На маленький пятачок, где не было никого, кроме Ровера. На землю, где распускались цветы и зеленела трава. На свет, пролитый солнцем, не желающим скрываться за тучами. Туда, где не было ни одной снежинки, быстро стающей на одежде Цзияня. Сделав ещё один робкий шаг, мужчина остановился. Не отводя взгляда, не закрывая глаз. Лучики робко целовали бледные щёки. Заглядывали в золотые глаза. Бабочка, невесть откуда взявшаяся в конце зимы, медленно порхая крылышками уселась на нос Ровера. А сам он был залит солнцем. Чёрные уши светились, будто подсвеченные сотней ламп. Вихры чёрных волос растрепались и шевелились, будто кто-то их ласково перебирал. А за спиной будто раскрытые крылья непонятного существа. Могущественного. Смешливого. Плевать хотевшего на желания простых смертных.

За спиной раздались ахи и вздохи. Благоговейное молчание, оглушающее даже больше, чем раскатистый гром. И снова пригрезились смешинки, мерцающие в воздухе. Переливающиеся всеми оттенками золота. Но Цзияню было всё равно. Он шагнул вперёд, протягивая руку. Дрожащую из-за испытываемых эмоций. Страха. Паники. Облегчения. Потому что нашёл.

- Ровер, - позвал Цзиянь, приблизившись, - испугался?

А потом, не сдерживаясь, прижал к себе. Крепко обнимая, баюкая. Утыкаясь носом в макушку. На миг. Краткий миг, пока ошеломление толпы не спало.

А Цзиянь, к сожалению, всё понимал. И осознавал. Маленький секрет, который так и хотелось оставить в тайне, был раскрыт самым гнусным способом из всех. И кого проклинать? Себя — за невнимательность и уверенность, что всё обойдётся и будет так, как задумано. Или же ками — плевать хотевшему на то, что сотворил с Ровером. Ответов не было. Лишь полное осознание той ситуации в которой оказались. И не скрыть. Не объяснить, что всё это — шоу. Не позволит сам ками. Устроит другое представление, ещё более грандиозное. Чтобы точно не отвертеться. И думать о том, что ещё может придумать эта ехидная ящерица Цзиянь просто боялся.

- Мы пойдём домой, - мягко произнёс Цзиянь, поглаживая чужие щёки. А потом и лаская уши. Чувствительные к звукам. А их было много. Слишком громких даже для человека, что уж говорить о коте. — Прямо сейч…

Забылся. Просто на краткий миг. Ведь почти всегда фокус внимания на Ровере. На котёнке, потерявшемся и найденном. А о том, что за спиной толпа попросту не вспомнил. Потому что в моменте главное — защитить. Убаюкать. Успокоить. И себя, и Ровера. Дать необходимую передышку для эмоций. Но… Ослепительный свет начал меркнуть. Трава засыхала прямо на глазах, как и опадали распустившиеся цветы. Ветер пронизывал своими холодными пальцами, так и норовя забраться под одежду. Первые лёгкие снежинки коснулись руки, что гладила чёрные уши.

- Избранный!

Одинокий вскрик тут же был подхвачен всё нарастающим ропотом толпы. Вздрогнув, Цзиянь оглянулся назад. То, что заставляло людей бездействовать пропадало. Исчезало с каждой секундой, подобно угасающему солнечному свету. Негромкий ропот, топот, желание пробиться. Цзиянь не видел лиц, но видел глаза. Воодушевлённые. Возбуждённые. Жаждущие.

Прикоснуться к чуду, которого слишком долго ждали. Убедиться в том, что им ничего не привиделось. Сорвать благословение, щедро отданное другому. Ведь нет беды просто прикоснуться, верно? Посмотреть одним взглядом. Взять напоминание. Сувенир. И просто ощутить, что причастен. К тому, что их ками не забыл про свой народ. Что он всё ещё с ними. Отвечает на мольбы, слышит их. И толпа двинулась вперёд. Там не было лиц, не было отдельных личностей. Просто поток, объединённый лишь одним желанием.

Цзиянь испугался. Той силы, что бушевала за ограждённой светом стеной. Но то таяло, растворялось. И вот руки, которые не могли даже коснуться круга, начали медленно продавливать его. Под натиском людей. Под натиском желания. Толкнув Ровера вперёд, Цзиянь закрыл собой. Был бы больше, чтобы обхватить и не пустить — сделал бы. Укрыл бы, как плащом. Защитил бы стеной. Но он — всего лишь человек. Глупый и бесполезный. Его растопчут, а Ровера подхватят на руки.

Толпа скандировала. Требовала. Желала.

- Вы его пугаете! — крикнул Цзиянь, но голос его растворился в гуле.

- Избранный! Чудо! Наш! Наше благословение!

Толпа не слышала. Толпа не имела разума. Просто действовала в едином порыве. Подчиняясь своим желаниям. Рокотом скандировала и требовала показать. Дать коснуться. И просто отдать то, что принадлежало им. Кто-то ухватил за полу, притаскивая к себе. Желая убрать преграду. Убрать человека, получившего больше. Всего лишь тонкий листок, который можно сдуть. А потом коснуться чуда, воплощавшего все чаяния и надежды.

Дёрнувшись вперёд, Цзиянь сипло выругался. Этого он и боялся. С самого начала, когда только Чанли сообщила о том, что Ровера ждали. Верили и надеялись. Пусть проходил век, но людская натура не изменялась. Алчная. Жаждущая. Не понимающая того, что скрывалось за всем этим титулом и званием. И того, что своими действиями банально пугала.

- Не бойся. Я тебя не отдам, - коснувшись чужого лба, Цзиянь уверенно посмотрел в глаза Ровера. — Но нам нужно бежать. Потерпи, мой хороший.

Кричать бессмысленно. Оставаться здесь — опасно. Крепко взяв Ровера за ладонь, так, чтобы не потерять в очередной раз, Цзиянь резко двинулся вперёд. Подальше от людей. И, пожалуй, впервые чистосердечно молился местному ками. Чтобы тот дал дорогу. Позволил скрыться. Позволил никому не причинить вреда. Ведь он же не желает зла тому, кого выбрал, верно? Потому пусть даст время. Не берёт снежную бурю. Застит глаза преследователям.

И, будто услышав эту отчаянную мольбу, резкий ветер подтолкнул в спину, а прочих оглушил очередным громким звоном грома. И стена, готовая пасть под натиском, натянулась, не подпуская. Давая время уйти. Позволяя скрыться в снежном буране, с каждым мигом становившимся всё свирепее и опаснее. Но Цзиянь не боялся стихию, он боялся толпы. Казалось, её громкое дыхание преследует, а вместо свиста ветра всё ещё раздаётся жуткое «Наш».

- Не отдам, - хрипло выдохнул мужчина, слепо выбирая дорогу.

Подхватил бы Ровера на руки, но боялся терять время. Минутное промедление и их найдут, а так успеют затеряться в снежном буране. И следов не останется. Нужно только бежать вперёд. И ещё немного. Совсем чуть-чуть. Дыхание сипло вырывалось из лёгких, но Цзиянь продолжал бежать, крепко держа Ровера за ладонь. Тянул за собой, всё дальше уводя от топота ног преследователей. Лавировал среди потерявших свою чёткость домов, скользя по земле. Всего лишь затеряться, всего лишь...

Как бы сам Цзиянь не паниковал, но у него был Ровер, которого нужно защитить. Уберечь. Оберечь. Пусть и выходило из рук вон плохо, но это не умаляло стремлений. Потому когда ощутил, что кот поскользнулся, тут же среагировал. Дёрнул на себя, обнимая, а сам упал спиной на землю. Было больно. Холодно. Но… Облегчение, пожалуй. Особенно, когда увидел лицо Ровера над собой. И никаких признаков толпы, несущейся по пятам.

Когда Ровер облизнул лицо, Цзиянь непроизвольно хохотнул. Нервная реакция. Коснулся бледной щеки, поглаживая. Холодно. Морозно. И снега намело так, что ничего не видно. Но, к своему удивлению, вставать не спешил. Не расслабился, но часть напряжения спала. Будто марафон резко кончился, позволяя осесть на землю и просто перевести дыхание.

- Как ты, Ровер? Не ушибся?

Позаботиться бы о себе, но это можно сделать и потом. Это не Цзияня хотели разорвать на много маленьких котят. От восторга, конечно же. Только потом этим многим котяткам не объяснить, что то просто восторг и не было никакого злого умысла. А, всё же, напугали его котёнка. Невольно вплетя руки в мокрые волосы, прижал чужую голову к себе. Мягко поглаживая по волосам, по ушам. Совсем легонько и трепетно. Драгоценный кот. Только для него нужный просто потому что Ровер — он Ровер, а не какой-то там избранный.

Всего лишь несколько долгих секунд пролежал на земле, трепетно прижимая к себе своего маленького котёнка. Наверняка напуганного всем, что произошло. Даже Цзияня, который подспудно ожидал именно подобной реакции, пусть и без светопреставления, задело. Что уж говорить о более чувствительном коте? Потому и не спешил подниматься, даже ощущая пробирающий спину холод. А просто лежал, прижимая к себе. И гладил. По голове, по ушам, по щекам. Успокаивая и успокаиваясь.

После такого забега выпить бы… Просто расслабиться. А лучше засесть дома, бездумно щёлкая кнопками телевизора… Хотя нет, пожалуй не стоит. То, что появился Ровер будут вещать все каналы, а это лишнее напоминание. О том, что было. О том, как завершилась прогулка. Лишь бы его котёнок не засел дома и не вспоминал, но об этом Цзиянь позаботиться. Будет медленно, но верно стирать эти плохие воспоминания. Правда не знает как, но что-нибудь обязательно придумает. Да и Чанли о случившемся стоит сказать. Самому. Хотя, сдаётся, она и так обо всём узнает. Да и скрывать уже, увы, нечего.

- Мне нужно подняться, - негромко проговорил Цзиянь, целуя мокрую макушку Ровера.

Двигался аккуратно, вполне понимая, что мог и спину повредить. Человеческое тело слабо, хоть Цзиянь и вполне себе здоровый мужчина. Да вот только стресс ещё никому не приносил добра, как и долгое лежание на холодной земле. Потому не спешил, медленно поднимая торс, опираясь на руку. По ощущениям было просто больно. Спина саднила и, наверняка, там будет синяк. Но это — мелочи. Главное, что Ровер не пострадал. Покряхтывая, поднялся на ноги, разгибаясь. Поводил плечами, поворочал торсом. Терпимо. Растереть перед сном поясницу и будет как новенький.

Но свой осмотр можно и отложить, переключив всё внимание на Ровера. Отряхнув налипший снег с плеч, с беспокойством заглянул в глаза. Погладил по щекам, а после потёрся своим носом о чужой. Коснувшись головы, легонько растрепал волосы, а после коснулся и ушек. Шелковистых, пусть и мокрых. Пусть снег продолжал валить с неба, будто стараясь выполнить всю норму сезона за несколько минут, но накрыть голову просто необходимо. Шапку потеряли, о своём шарфе, унесённым ветром, благополучно забыл.

- Накинем на тебя капюшон, хорошо? — мягко и негромко проговорил Цзиянь.

Где-то слышал, что для успокоения кота нужно выказывать уверенность. И не подпускать даже мысли о беспокойстве. Ведь всё обошлось. Они убежали. Никто за ними не погнался, а даже если и последовал, то затерялся среди пляшущих на ветру снежинок. Следов не оставили, а найти Ровера не так просто. Всё же Цзиянь был обычным человеком, да и вряд ли его запомнили. Все воспоминания будут стёрты из-за появления Ровера.

Аккуратно вытянув капюшон из-под воротника пальто, Цзиянь накинул его на голову Ровера. Проверил, чтобы кошачьи ушкам было комфортно, а после заправил прядки волос, чтобы не мешали обзору. Искупать бы кота после всего произошедшего, но… Когда тот человек это… Качнув головой, отогнал мысли. Снова он думает не о том, что нужно.

- Держись за меня и пойдём домой, - подставив локоть, проговорил Цзиянь, не забыв оглядеть Ровера с головы до ног. Потом, когда будет раздевать, обязательно посмотрит, чтобы тот не поранил лапку. Всё же вывихи довольно неприятная вещь. — Или хочешь, чтобы я тебя донёс?

Спина саднила, но не вызывала беспокойства. Значит упал удачно, вспомнив прошлый опыт. Хоть что-то хорошее за последние полчаса. А в остальном… Ровер крепко держался за подставленную руку, но больше не выказывал того любопытства, что было раньше. Испугался. Устал. Замёрз. Цзиянь понимал и… Негодовал. Из-за ящерицы, которая и так попортила жизнь его коту. Теперь ещё и это и… Гнусно так поступать. Совсем гнусно. Но, с другой стороны, мужчина и сам осознавал, что оттягивал момент «демонстрации» Ровера всему народу настолько долго, насколько мог. Потому что не желал… Того, что случилось. Хотя и надеялся, что все его страхи могли оказаться беспочвенными, но увы.

И это ещё повезло, что его замечательный кот смог сориентироваться в буране и вывести их недалеко от дома. Цзиянь бы потерялся, а вот Ровер… Кот, что ещё сказать. Замечательный. Восхитительный. Совершенный. Дойдя до дома, быстро зашли в прихожую. Мужчина хотел было выполнить заключённую договорённость, но Ровер начал раздеваться сам. Мокро. Холодно. Да ещё и одежда, которую не любил. Качнув головой, принялся снимать пальто и аккуратно вешать, чтобы просушить. Всё ещё медленно действуя, боясь что недооценил масштабы падения.

- Знаешь, Ровер, - задумчиво произнёс Цзиянь, аккуратно поднимая сброшенные штаны и сворачивая их у себя в клубок, - у меня был план по возвращению домой.

Положив мокрые штаны на тумбочку, подошёл к своему коту и пальцами указал поднять руки. Чтобы помочь освободиться от толстовки. Тоже мокрой. И совершенно холодной. Нахмурившись, откинул ткань в сторону, тут же прикладывая ладонь ко лбу Ровера. Боялся, до дрожи боялся, что его котёнок заболеет. После всего, что за сегодня пережил.

- Не только поваляться с тобой на кровати, - мягко продолжил, ласково поглаживая по ушам. Не нравилось, в каком состоянии был Ровер. — Помнишь уточку?

Не хотелось затрагивать эту тему, но нужно было чем-то заинтересовать. Тем более, что его кот не испытывал неприязни к воде. А в душ гнать не хотелось. Нужно отвлечься и расслабиться. Хоть немного. Если бы зашли в магазин, как изначально и планировалось, то купил бы Роверу молока, а себе пива. Плохая альтернатива, но хоть какая-то.

- Вместо того, чтобы идти в кровать, может в ванну пойдёшь?

Мужчина принимал только душ. Ровер много раз мылся и с Цзиянем, подглядывая, когда ещё был простым обычным чёрным котиком, так и самостоятельно, когда уже стал получеловеком. А вот ванной не пользовались ни разу, хотя при уборке всегда её мыл. Да и бутылка пены имелась. Купил на какой-то распродаже, не задумываясь кинув вместе с гелем для душа. Странный комплект, только потом увидел. Думал, что шампунь, а оказалось вот так. Да и закинул куда-то в сторону, просто отметив в голове факт наличия. Правда вспомнил об этом только когда валялся на снегу, но…

- Там сможешь согреться, - мягко беря Ровера за руки, легонько погладил продрогшие пальцы. — Не нужно стоять, просто сядешь в тёплую воду. Нальём тебе пены, чтобы ты мог из неё строить всякое разное. И уточку пустим, чтобы плавала.

Да и, если уж быть честным, сам Цзиянь не отказался посидеть в ванной. Чтобы смыть с себя страх и просто отдохнуть. Душой. Закрыть глаза и ни о чём не думать. Раствориться в неге, когда вода забирает всё плохое, оставляя после себя комфорт.

- Если захочешь, я тебе вымою голову и волосы расчешу, - негромко предложил, немного сомневаясь.

Так-то Цзиянь любил вычёсывать Ровера. Во-первых, это было просто медитативным занятием. Во-вторых, красивый кот всё равно требует ухода. В-третьих же, мужчина балдел, когда его котёнок мурчал, поворачиваясь то одним боком, то другим. Подставляя своё тело под чесалку, а после и под руки. Когда Ровер становился получеловеком, то Цзиянь подобного не предлагал. По голове гладить — гладил, а вот именно расчесать, уложить волосы, бережно перебирать каждую прядку — нет.

- А потом вытрешься насухо и молоко с мёдом выпьешь, - уткнувшись лбом в лоб, произнёс Цзиянь, заглядывая в золотые глаза. — Что скажешь, Ровер?

Цзияню самому дискомфортно. Из-за мокрой и холодной одежды, но то, что пережил Ровер было хуже. Потому и готов был согласиться на что угодно, если это хоть как-то улучшит состояние кота. Растерянного. Потерянного. Уставшего. И то, как Ровер отзывался, реагировал и тянулся облегчало непростую задачу. Всё же его кот самый замечательный.

- Для тебя всё смогу, - без тени сомнений произнёс мужчина.

И отдаст столько внимания, сколько Роверу будет необходимо. Хочет, чтобы на него смотрели? Будет. Хочет, чтобы гладили? Погладит. Хочет, быть сухим и чистым? Вытрет махровым полотенцем, закутывая в ненавистную ткань. Ненадолго. А потом они спокойно будут лежать на кровати, избавляясь от ужасов и кошмаров прошедшего дня. А потом, когда Ровер успокоится и уснёт, Цзиянь известит Чанли. Если, конечно, сможет выбраться из постели, не потревожив чужой покой. Или сам не уснёт, убаюканный мурчанием.

Потому, когда Ровер потянул, без промедления последовал следом. Развесить и собрать мокрую одежду можно и потом. Сейчас главное не оставлять ровера без внимания, что, впрочем, было не только необходимостью, но и желанием. Потому что Цзиянь всё ещё ощущал свою вину. Глупо и иррационально, но… Именно он потащил Ровера на улицу. Именно он выпустил мягкую ладонь из своей хватки. Именно он потерял своего кота. И то, что это был произвол ками не облегчало. Сваливать вину на ящериц удобно, но Цзиянь и с себя не снимал ответственности.

- Какой требовательный, - тихонько рассмеявшись, мужчина поцеловал Ровера в макушку. — Для начала нужно настроить комфортную для тебя температуру. Всё же у котов кровь погорячее.

Подтолкнув к бортику ванной, Цзиянь открыл вентили воды. Горячий пар тут же стал наполнять небольшое помещение. И тут мужчина понял, что продрог. До костей. А ровер вообще был без одежды, а дома, хоть и теплее, чем на улице, но точно не так хорошо, как в этом маленьком помещении.

- Потом нажимаешь на эту кнопку, - указав на слив, Цзиянь тут же сделал то, о чём говорил. — И можешь забираться, набирая столько воды, сколько тебе надо. Потом просто выключишь подачу, когда будет достаточно. Но я обещал тебе пену, верно?

Помогая Роверу забраться в ванну, с неохотой отпустил руку. Чтобы тут же присесть на корточки и выудить из скрытого ящика то, о чём говорил. Лучше, наверное, если бы оно было без запаха, но подготовиться не было никакой возможности. Значит будет использовать то, что есть, лишь бы сильный аромат не ударил по нежным рецепторам котёнка.

- С запахом, но быстро выветрится, - негромко произнёс Цзиянь, поднимая глаза на Ровера.

Повезло, что запах ромашки, а не какой-нибудь лаванды. Открутив крышку налил в неё жидкость, подставляя под струю воды. Ванна тут же начала наполняться пузырями. Добавив ещё немного, Цзиянь критически оглядел Ровера. И, погладив по голове, сложил руки на бортик, устраивая на них голову.

- Справишься без меня? Пойду уточку тебе принесу. И расчёску.

Да и самому не мешало бы скинуть противно липнувшую одежду к телу.

- Я быстро, - пообещал Цзиянь, ласково потрепав чужие ушки.

Уходить не хотелось. Даже на миг. Пожалуй, слишком привык постоянно быть с Ровером. А в их нынешней ситуации покидать кота не хотелось и вовсе. Даже на несколько минут. Так было бы спокойней именно ему. Встав на ноги, ещё раз погладил Ровера, а после вышел из ванной, чуть прикрыв дверь. Чтобы горячий воздух не покидал помещение. Пусть воды и должна была согреть, но пока наберётся, пока кот расслабиться… Качнув головой, Цзиянь быстро сбежал по лестнице вниз, собирая разбросанную одежду. Покопался в карманах Ровера, выискивая уточку. Медленно сжал, слушая писк. И выдохнул, прижавшись лбом к стене.

Всего лишь на несколько мгновений, а после отправился в их с Ровером комнату. Расстелил постель, подготавливая лежбище к их возвращению. Сам разделся, аккуратно и быстро развешивая одежду, прежде чем закутаться в привычный халат. Взял обещанную расчёску и два больших махровых полотенца. Для себя и для Ровера. Подхватил бы и носки, но второй пары не купил, о чём сейчас жалел. Подумает после. Подхватил и для себя белья, чтобы быстро ополоснуться после того, как вымоет Ровера. Мокрые волосы стянул в смешной пучок, мало заботясь о порядке на голове. Потом расплетёт.

Входя в нагретую водой ванную комнату даже слегка расслабился. Озябшее тело с удовольствием принимало щедрое тепло, отогреваясь. Аккуратно положив всё принесённое, Цзиянь подставил табуретку к бортику ванной и посмотрел на Ровера.

- А вот и уточка, - улыбаясь, протянул открытую ладонь. А после опустил резиновую игрушку на воду. — Смотри-ка, тонуть совсем не хочет.

Нажав на спинку, продемонстрировал свои слова, а после вновь посмотрел на Ровера. Невесомо коснулся лба, убирая слипшиеся прядки.

- Согрелся?

Наблюдать за Ровером было одним сплошным удовольствием. Эстетическим. Прекрасным. Несмотря на тяжёлый, во всех смыслах, день, хотелось просто улыбаться. Той простоте и игривости, которую демонстрировал Ровер. Наслаждаться обыденными и привычными вещами. Наблюдать за тем, как рука то и дело шлёпает уточку по тельцу, заставляя нырять раз за разом. И просто любоваться. Мокрыми волосами. Золотыми глазами. Бледными плечами. Ушами, выражавшими больше, чем любое лицо способно передать.

Любовался. Открыто. Не скрывая и не отводя взгляда. Тем более, что кот был увлечён своей игрушкой. Поднимал настроение себе сам, успокаивая и самого Цзияня. А когда попытался слопать птицу, то тут уж мужчина не выдержал и тихонько рассмеялся. Пряча светящиеся от удовольствия глаза в сгиб рук.

- Конечно, горько, Ровер, - продолжая посмеиваться, произнёс Цзиянь.

Но в голове уже созрел план. Не действий, но хотя бы того, что можно было бы сделать. Соорудить точно такую же уточку, разве что не жёлтую, из того, что любит Ровер. И сделать пену из тех же сливок, если они понравятся. Пусть образ будет не один в один, всё же Цзиянь не был ни кулинаром, ни художником, но приятные воспоминания поддержит. А их с каждым новым днём становилось всё больше. Они наполняли жизнь. Вселяли надежду. И просто дарили покой и уют.

Любоваться Ровером Цзиянь мог бесконечно. Но понял, что тогда они рискнут просидеть в ванной всю ночь, а помыть кота, всё же, надо. Он обещал. А свои обещания привык сдерживать. Потому понаблюдав за Ровером ещё какое-то время потянулся за шампунем и мочалкой. Мыть кота в полном понимании этого слова не рискнул бы, но потереть плечи и спину, отчего бы и нет? Тем более, когда достаточно чуть переместить стульчик, чтобы было удобнее.

Опустив руку в воду, набрал пригоршню воды и очень аккуратно стал мочить чёрную макушку. Отвлекать не хотелось. Наоборот, было в этом что-то мистическое. Смотреть, как Ровер гоняет уточку между колен. Опускает лапки в воду, забавно щурится и мурчит. Плечи — тёплые, а значит согрелся. Если бы мог, то совсем незаметно бы начал мыть голову, но кот — хищник. И если что-то позволяет, то не значит, что не замечает. Просто не выказывает сопротивления.

Приятно пахнувший шампунь большими каплями выдавливается на ладонь. Растирая между пальцами, Цзиянь не отводит взгляда от игры Ровера. Наблюдает, подмечая то, как тот ловко справляется с маленькой уточкой. А если бы их было две? Чтобы тогда делал Ровер? Гонял бы одну, а потом вторую? Или хватался бы сразу за обе, боясь упустить добычу? А в голове рисовалась картина хвостатого хищника, который не может определиться за что схватиться первым. То двумя лапами гоняет одну, то вторую. И хвостом машет из стороны в сторону. Пожалуй… Пожалуй именно так бы и выглядел Ровер в своём изначальном виде. Игривый маленький котёнок, которому хотелось принести весь мир под самые лапы.

- Если будет щипать, то сразу говори, - мягко произнёс Цзиянь, нарушая всплески и мурчание своим голосом.

Сразу макушку трогать не стал. Коснулся длинных кончиков волос, старательно осыпая их жемчугом пены. Растирая между пальцев, стараясь не дёргать. Постепенно поднимался выше, чтобы уже массажировать затылок, мягко втирая шампунь в корни. Касался нежно, превращая обычное мытьё в привычную ласку. Цзиянь же часто гладил своего кота. Его шёрстку. Его голову. Всё тельце. Знал, как больше всего нравилось и придерживался того же самого плана и сейчас. Водил круговыми движениями, ловко обходя чувствительные ушки. Но и про них не забывал, смывая пену с пальцев в ванной. Легко касался кончиков, чеша там, где больше всего нравилось Роверу. А после вновь набирал шампунь, уже массажируя сверху. Даже с табуретки встать пришлось, облокотившись бедром на бортик. Так был лучший доступ к голове, ушам, да и Роверу. И вид…

Вид захватывал. Повсюду мягкие пики из пены. Жёлтая уточка, потерявшаяся где-то в белизне. Острые колени, возвышавшиеся над водой, словно горы. И сам Ровер — восхитительное создание, место которому на полотнах самых именитых художников. Чёрные мокрые уши. Расслабленная поза. Волосы, приведённые в беспорядок из-за тщательной попытки вымыть голову. Усмехнувшись, Цзиянь снова наклонился, чтобы набрать пригоршню воды. Аккуратно смыть шампунь, заставляя Ровера чуть откинуть голову на себя. Чтобы глаза не щипали. Чтобы не было дискомфорта. И просто… Просто потому что каждый раз утопал в золотом взгляде. Бесконечно глубоком. Восхитительно тёплом.

- Красивый, - не сдержавшись, одними губами произнёс Цзиянь.

Правда красивый. Настолько, что просто дух захватывало. Не той своей звериной красотой, но смесью, образовавшейся по прихоти ками. Необычной. Пленяющей. От которой невозможно было оторвать взгляда. Только молча стоять, потеряв дар речи от восхищения. Цзиянь и сам не понял, когда замер. Просто стоял несколько долгих бесконечных секунд изваянием. Бессловесным. Восторженным. А после стряхнул с себя наваждение, чтобы продолжить делать то, что обещал. Медленно смывать пену с чистых волос. Всё так же медленно расчесать волосы просто длинными пальцами. Коснуться ушей, не обходя и их вниманием. Ласкать. Нежить. Баловать.

Чтобы после, когда нашёл в себе силы вновь занять место на стульчике, включиться в игру. Улыбнувшись, опустил ладонь в воду, чтобы брызгами попасть на Ровера. А после рассмеяться. Громко. Счастливо.

Отредактировано Jiyan (2025-05-20 00:55:18)

И не важно, что Цзиянь оказался полностью промокшим. Не беда. Особенно после зимней прогулки, когда телу было холодно из-за снега. Другое дело здесь — дома. В ванной, наполненной горячим паром и тёплой водой. Так или иначе, а мужчина всё равно планировал помыться, когда высушит Ровера. Потому и отдавался игре со всевозрастающим интересом. И хохотал, когда кот схватил руку и укусил. Щёлкнул бы по носу, да сражение продолжалось. Пусть и недолго. И снова Цзиянь был побеждён и покорён. И вновь не нашёл в себе сил печалиться тому факту.

- Ты из меня верёвки вьёшь, - с улыбкой произнёс мужчина.

Отказаться… Невозможно. Просто невозможно, когда смотрят, просят, требуют. Мурчат. Да и помыться Цзиянь всё равно хотел. И пусть будет тесно, всё же он не маленький, да и Ровер, хоть и лёгкий и компактный, и вообще жидкость, но место-то всё равно занимает. Но если прижать к себе… Гладить и просто баловать, пока не уснёт, то можно. И правильно оно или неправильно даже не посетила мысль.

- Но будет тесно, Ровер, - мягко предупредил Цзиянь, понимая, что это кота никак не опечалит.

Слишком часто спали вместе, прижимаясь друг к другу. И в облике кота, и в облике человека. Так было привычно и комфортно. И нарушать традицию не хотелось. Особенно теперь, когда чувства устаканились и Цзиянь мог смотреть на Ровера. Почти как раньше. Поднявшись с табуретки, отставил её в сторонку. Чтобы не мешалась. Мокрый пояс распахнутого халата легонько стукнулся о ноги, вызывая усмешку. Цзиянь даже не заметил когда кот спел приобщить ткань к своим игрищам.

- Придвинься чуть вперёд, Ровер, а то зажму.

Погладив по голове, быстро скинул халат на пол. Не подумал о том, что после будет не в чем возвращаться в комнату. Это Ровер привычно быть нагим, а вот Цзияню комфортнее в слоях ткани. И теплее. В прочем, когда с ним был кот, то о холоде можно было забыть. Согреются оба. Перешагнув бортик ванной, принялся устраиваться поудобнее. Вытягивать ноги, хоть и упирался пятками в другой конец ванной ненадолго расслабленно откинуться спиной и просто выдохнуть. Расслабиться.

Сам не заметил то, насколько сильно, оказывается, замёрз. Пусть холод и ушёл из костей, стоило начать возиться с Ровером, но горячая вода быстро всё расставила по местам. И правда замёрз, не отдавая себе отчёт. Да и спина, успокоившаяся после падения, дала о себе знать. Не болела так, как ожидалось, но чуть заныла. Заставила принять иню позу, чтобы меньше доставлять самому себе дискомфорт. А после… После притянул к себе кота, обнимая со спины.

- Только ты так с уточкой играть не сможешь, - негромко пробормотал в чёрную, приятно пахнувшую шампунем, макушку.

Но, кажется, они оба просто выдохлись. Устали. Чмокнув Ровера в дёрнувшееся ушко, Цзиянь вновь откинулся назад, устраивая на себе Ровера. Тот же хотел просто лежать, верно? Ленился. Усмехнувшись, закрыл глаза. Но руки жили своей жизнью. Вместо головы коснулись лица. Медленно обвели подушечками пальцев щёки, скулы, губы. Скользнули на шею, по старой привычке попытавшись почесать горлышко. Но вместо того просто погладили гладкую шею.

А после вернулся к голове. Медленно перебирал прядки. Нежно касался то одного уха, то другого. Чувствуя спокойствие и умиротворение. Отдых. Тепло. Довольство. Жизнью, пусть и не тем, что с ними случилось за последнее время, но… Ровер всё ещё был с ним. Его маленькое ласковое сокровище. Которого хотелось нежить и баловать. Которым хотелось восхищаться, а иначе и не получалось. И которого хотелось защитить. От всего мира. От чужого пристального внимания. От ками. И от чужих ожиданий. Был бы просто котом, был бы не менее ценен и важен. Но и горевать о том, что уже произошло, Цзиянь не стал. Будет делать всё, чтобы его кот был доволен.

Своей жизнью. В их доме. В их маленьком мире на двоих.

- Когда будешь засыпать, ты мне скажи, - негромко произнёс Цзиянь, опуская руку в воду.

Чтобы коснуться кончика хвоста и мягко его погладить.

- Нужно тебя ещё насухо вытереть и баиньки уложить, - усмехнувшись, вновь чмокнул куда-то между ушей.

А потом и самому нормально помыться. Собрать вещи. Чтобы просушить. Отправить сообщение Чанли. Сделать много всего, на самом деле. Но мир может и подождать, а вот Ровер — нет. Выкинув из головы все мысли, Цзиянь обратил полное и безраздельное внимание на своего кота. И продолжал гладить, рассказывая смешные истории про уточек. Самых разных: пугливых, храбрых, смелых. Да вот только все они проигрывали одному хитрому и ласковому чёрному котику. Потому что коты — всегда побеждают и получают всё, чего хотят.

И за всем этим не заметил, как поплыл. Оглаживая плечи, руки. Играясь с пальцами на руках. Обводя каждый своей ладонью. А после, неизменно, возвращался к голове. Гладил и нежил. Забывая и забываясь. Пока не устроил руки на чужом животе, медленно выводя круги.

Не думалось и не хотелось думать. Просто лежать. Просто расслабляться. Напряжение отпускало, а тело согревалось. Не только из-за воды, но и из-за чужой близости. Отзывчивости на щедрые ласки. Мурчание работало лучше любого успокоительного. Хотелось просто закрыть глаза и слушать песню, слова в которой просто не нужны. Она говорила сама по себе. Безо всего. Просто тихая вибрация, достигающая, казалось, самого сердца.

Цзиянь не заметил, как Ровер уснул. И сам не заметил, как провалился в простую негу. Редко принимал ванну, но сейчас, пожалуй, не жалел ни о чём. Да, тесно. Не выпрямить ноги, полностью не погрузиться в воду. Но с ним — Ровер. Устроивший голову на груди, и тихонько вздыхающий. Усмехнувшись, мужчина погладил своего кота по ушам. Притомился. Наигрался. Переволновался. Слишком много и сразу для одного маленького котёнка. Слишком много всего и для глупого бесполезного человека.

Слишком много волнений и переживаний. Тревог. Мыслей. Рассуждений. Гнева. Удовольствия. Такой спектр эмоций, который не переживал, пожалуй, никогда. И всё это ему подарил Ровер. Своим присутствием и своим появлением. И, вкусив этот плод, полный разнообразных вкусов и оттенков, не хотелось вновь возвращаться к постной и безвкусной пище. Цзиянь был благодарен и монахам, и ками за то, что Ровер появился в его жизни. И испытывал довольно двойственные чувства по поводу двойственной же сущности своего кота.

Чуть шевельнувшись, легко коснулся лица Ровера. Обвёл глаза, погладил щёки. Красивый. Требовательный. Ласковый. Но больше подкупало доверие. И, пожалуй, любовь. Беззаветная. Просто потому что он — человек. И любил в ответ тоже просто потому что — кот. Его кот. Со всеми недостатками, которые, при всей идеальности, тоже были. Но на них легко закрывались глаза. Восхитительное создание. Без изъянов.

Пожалуй, именно о такой любви и мечтал Цзиянь. Беззаветной. Всепоглощающей. С чувствами, перетапливающими сознание. Позволяющими каждый день радоваться и наслаждаться. Любой неприятности, потому что будет пройдена не в одиночку. Любому препятствию, которое легко можно преодолеть. Рука об руку. С той, что покорит сердце и душу. С той, которая сможет полюбить не только Цзияня — совершенно несовершенного, но и маленького чёрного кота — идеального во всём. Да, пожалуй, именно так и должно быть.

Пребывая в покое, мужчина не сразу отметил, что вода начала остывать. Постепенно. Слишком долго они нежились, даже пена растворилась, не оставив после себя и следа. А Ровер… Ровер заснул. Удивительно искренний и прямой. Без камня за пазухой. Чистый и светлый. Тихонько рассмеявшись, Цзиянь поцеловал кончик мохнатого уха. А после пошевелил ногой, надавливая на донный клапан.

- Нам нужно выбираться, Ровер, - негромко произнёс мужчина.

Как тот, кто однажды заимел счастье получить кота в свои руки, прекрасно знал, что шевелиться, когда тот спит — просто нельзя. Иначе уйдёт. Или, хуже того, просто обидится за потревоженный покой. Но в их случае позволять спать в ванной просто нельзя. Будет холодно. Можно заболеть, да и Цзиянь обещал позаботиться о Ровере. Обтереть и уложить спать. На мягкую кровать, чтобы тот свернулся клубочком, тем более, что завтра уже вновь станет привычным собой. С мягкими лапками, с телом, покрытым шерстью.

- Маленький соня.

Цзиянь не знал, что может быть таким. Нежным. Ласковым. Только с Ровером нашёл и познал эти свои грани личности. К нему тянулись, а он просто не мог не тянуться в ответ. Баловать и нежить. Играться и играть. Это казалось столь естественным сейчас, словно дыхание. Потому и действовал медленно, хоть и уверенно. Чуть двинулся, поддерживая Ровера под голову. Аккуратно будил, поглаживая щёки.

- Мне нужно выбраться из ванной, Ровер, - со смешком проговорил Цзиянь, - я быстро тебя вытру и потом снова сможешь спать.

Донесёт до кровати и уложит. Накроет одеялом, а после пойдёт заниматься тем, чем должен. Хоть и не хотелось. Всё же тоже перенервничал. И тоже готов был провалиться в сладкий сон без задних ног. Но он, хоть и бесполезный человек, но имеет ответственность. За них обоих. И выполнять их должен, даже если не хочется. Чтобы его драгоценный маленький кот мог спокойно мурчать и ни о чём не думать. Может и не правильно, но… Ровер — кот. И им бы и оставался, если бы не желание одного ехидного ками.

- Ну же, - негромко произнеся эти слова, Цзиянь аккуратно подул в мягкое чёрное ушко.

Заботиться о Ровере в любой из форм было приятно. Волнительно. Ласковый кот. Нежный. Требовательный. Был ли против Цзиянь? Нет, не был. Он осознал то счастье, о котором говорили монахи и о большем не думал. Он нашёл не ту мечту, за которой шёл, но нечто более осязаемое и близкое. Буквально на расстоянии вытянутой руки. С волосами, чёрными как смоль, и с золотыми глазами, в которых плескалось собранное в одном месте солнце.

Вытирая Ровера, лишь тихонько посмеивался. Той сонливости, что буквально пропитала тело. Тому ,как тот шатался и что-то бурчал, явно желая не стоять на ногах в ванной, а спокойно лежать под тёплым одеялом и просто спать. Потому действовал быстро и размеренно. Вытер руки, ноги, всё тело. Обмакнул волосы, аккуратно стирая влагу с мохнатых ушек. А потом взял второе полотенце, чтобы замотать в кокон из сухой ткани. Мягкой и приятной на ощупи для грубоватых рук Цзияня. И понёс своё сокровище, а что ещё оставалось делать? Коту противостоять мужчина просто не мог. Не хватало ни силы воли, ни жестокости, ни банального желания в противостоянии.

Да и сам уже засыпал. И планы о том, чтобы быть вполне себе самодостаточным человеком, умеющим противиться банальному зову тела «поспать», растворились, стоило только улечься рядом с Ровером. Кот, видимо, обладал какой-то своей, особенной, магией, о которой ни один ками или человек не слышал. Потому что оплёл Цзияня, не желая выпускать из хватких лап и уснул. Быстро, проваливаясь в сон. Мурча и что-то бормоча, отчего на губах человека сияла лёгкая улыбка. И тут выбраться никак не получилось. И не срослось. Цзиянь лишь на миг прикрыл глаза, чтобы дождаться, когда Ровер сам перевернётся на другой бок, выпуская своего человека, как очнулся уже на утро.

С мягким тёплым комком под боком. Каждый такой раз Цзиянь лишь тяжко вздыхал. Ему неимоверно сложно понять то, что каждый раз испытывал Ровер. То кот, то получеловек, с мышлением кота. В этом мужчина видел только жестокость по отношению к младшему творению или как там говорил наставник. Неимоверную и, на взгляд простого бесполезного человека, бесконечно любящего своего кота, бессмысленную. Но он, как всё тот же бесполезный человек, не обладающий ничем, кроме самого себя, делал всё, что мог. Играл. Кормил. Носился. Смеялся и ласкал Ровера в любой момент, когда золотые глаза внимательно посмотрят.

И пусть не удалось вчера в полной и должной мере расчесать волосы Ровера, но мог это сделать сегодня. Чесалкой. Много-много раз водя щетинками по шерсти, слушая тарахтенье. Чтобы потом прерваться на очередные игры. Странно было ничего не делать, кроме как быть с Ровером. Ни работы, ни занятий. Но Цзиянь привыкал. Постепенно. Правда всё ещё не осознавал, для чего его было лишать своего времени. В конце концов, о Ровере всегда заботился с полной отдачей. Странные законы. Странные люди, населяющие этот городок.

Где-то ближе к полудню вспомнил о том, что не сделал вчера. И отправил сообщение, пусть и запоздалое, а после и вовсе собрал всю одежду, которая, естественно, не высохла. Закинул в стирку, отгоняя Ровера, чтобы не нанюхался порошка. После вытер все полы. Приготовил еду. Было сложно. Ровер, словно заведённый, не отпускал от себя ни на шаг. Требовал, хотел, вымогал. Изворачивался, а Цзиянь… Цзиянь слаб. Улыбался, поддавался, и бросал любые дела, чтобы уделить внимание своему коту.

Но их день — привычный и размеренный — подходил к концу. Переделав все дела, которые были способны, человек и кот уселись на диван, чтобы продолжить то, чего хотели оба. Ласку. По ушам, по брюшку. Почёсывая щёчки и ушки. Нежно нажимая на мягкие подушечки лапок, чтобы просто слушать мурлыканье. Может когда-нибудь Цзиянь и сможет просто гладить Ровера, а сам заниматься тем же чтением, но… Их время вот так — ограничено. И то, что можно делать с котёнком, не получалось с получеловеком.

И когда их, в очередной раз, прервали не на шутку расстроился. Нет, Чанли ожидал. Рано или поздно эта женщина пришла бы. Но тому, что Ровер стёк с коленей, оставив после себя холодок. А ведь Цзиянь хотел таскать кота на руках, не выпуская ни на минуту. Странно было ощущать то, что он просто… скучал. И, ещё страннее, было знать, что скучал ещё и по-другому Роверу. Тому же самому, просто в другой форме. Двойственность ошеломляла.

- Если ты на неё очень внимательно посмотришь, Ровер, - мягко начал Цзиянь, подходя к двери, - она не устоит и возьмёт тебя на руки. Ты же знаешь, что само очарование.

Склонившись, потрепал кота по голове, прежде чем открыть дверь.

- Мы вас ждали, - негромко проговорил, пропуская женщину внутрь. — Правда… Не с такими сумками. Позвольте помогу.

Подхватив баулы, позволил гостье проскользнуть в дом, а после, оглядев тихую улочку, плотно претворить дверь. С некоторых пор Цзиянь людям не доверял.

- Потому и не стал включать телевизор, - негромко вздохнув, произнёс Цзиянь, устраивая сумки на пол. — Я слишком хорошо представляю, что могло быть сказано и как описано. И спасибо, что все проверили.

Он, в любом случае, тоже будет разбирать сумки. Смотреть и проверять, но любопытный хвост Ровера уже крутился рядом с принесёнными подарками. Улыбнувшись, почесал кота за ухом, а после раскрыл нутро. Не широко, всё же кот любил тесные пространства. Сам сказал. А Цзиянь запомнил. Хотя мельком, всё же, и успел оглядеть часть даров. Много, очень много игрушек. Самых разных. Ну… Теперь не будет болеть голова, чем заменить очередную страдалицу, когда Ровер её раздерёт в клочья. Хотя и благодарности не испытывал.

- Я бы мог расписать в красках, госпожа Чанли, - чуть приподняв уголки губ, произнёс Цзиянь, замечая интерес к хвосту Ровера, - но, боюсь, там будет очень много крепких выражений, которыми я не хочу очернять ваш слух. Да и Роверу не стоит знать таких слов.

Будучи примерным хозяином, мужчина тут же направился к чайнику подготавливать напитки для гостьи. Всё же зима. Да и ноша была тяжёлой. Потом, много позже, когда женщина покинет их дом, можно будет распотрошить каждую сумку и всё самому проверить. Всё же не доверял. И опасался. Ему, пусть и не снились кошмары, но в памяти надолго засели безумные взгляды и алчущие руки, готовые растерзать обычного человека, стоящего на пути к чуду. То, насколько тяжело было Роверу — не стал даже спрашивать. Чтобы не бередить. Иначе вчерашние купания и сегодняшние игры окажутся пустым мыльным пузырём.

- Сделать… - задумчиво проговорил Цзиянь.

Мог бы отшутиться. Попросить подхватить Ровера и устроить на своих коленях. Тем более, что сейчас тот — просто милый маленький чёрный котик. А значит не будет ничего предосудительного или неправильно понятого. Но тот больше интересовался подарками, чем женщиной, а настаивать Цзиянь просто не имел права. Зверь, обладающий разумом и разумением, и сам определиться в своих желаниях. Тем более, что Цзиянь не был против, о чём и сказал. А раз Ровер ничего не предпринял, то там тому и быть. Может не хочет. Может после захочет. Всё равно руки мужчины оставались в приоритете. По крайней мере, именно так себя он и успокаивал.

- Мне бы не хотелось, - поставив кружку, наполненную горячим чаем перед гостьей, медленно начал Цзиянь, - чтобы наш дом осаждали.

Не нужны ни подарки, ни цветы, ни гости. Лучше — если бы никто не знал, но что сожалеть об уже совершившемся. О том, что избранный и благословенный появился — известно. Даже в храм наведались. Когда успели только?.. В прочем, чужие перемещения мало заботили Цзияня. На первом месте  мужчины комфорт и забота о Ровере. Слишком маленьком в нынешнем состоянии, чтобы его не могли банально украсть. А ведь могут… В то, что люди в этом городе понимающие и уважительные — уже не верилось. Не после вчерашнего.

- Я не прошу охрану, госпожа Чанли, это слишком утомительно, - спокойно продолжил, переводя взгляд на Ровера. И улыбаясь. — Вы и сами понимаете, что кот — создание свободолюбивое, а чужие люди на его территории — стресс.

Тем более, что дом должен быть уютным. Чтобы туда хотелось возвращаться после долгой прогулки или погоне за мышами. К себе. И к Цзияню.

- Но и сидеть безвылазно дома… - качнув головой, перевёл взгляд на женщину, - мы тоже не сможем. Пока зима — не страшно, но ведь скоро весна. Яркое тёплое солнце. Трава. Птицы. Разные букашки. Я не смогу запереть Ровера. И не хочу.

Глупо и бесполезно. Лишать свободы передвижения. Ведь кот всегда найдёт лазейку. Ушмыгнёт только и зови его, ищи его. Это уже Цзиянь поседеет, если его ненаглядный кот пропадёт. Будет искать — естественно. А ещё переживать — бесконечно. Но и говорить о том, чтобы Ровер так не делал — не станет. Его и так слишком многого лишили, а Цзиянь очень не хотел становится в один ряд с ками. Подойдя к своему коту, снова погладил по голове. Нежно провёл рукой по ушкам. Прислушивался. Понимал. Можно было уйти в другую комнату, отвлекая Ровера игрушками и пакетами, но… Зачем что-то скрывать? Тем более от того, кого напрямую всё касается.

- Потому мне, - ненадолго замолкнув, внимательно посмотрел в золотые глаза кота и, решительно, хоть и с долей сомнения, тут же исправился, - нам бы хотелось, чтобы никто не знал, где живёт Ровер. А лучше, если это в ваших силах, чтобы они с уважением относились к избранному вашим ками. Они напугали его. И меня.

Только время могло подсказать действительно ли Чанли и весь неповоротливый государственный аппарат прислушается к словам простого и обычного человека. На большее Цзиянь и не рассчитывал. Просто сказал то, что вертелось на уме, а после принялся разбирать сумки, отодвигая Ровера. Тот вертелся и копошился, игрался. Не против, совсем не против. Всё же дары — для котёнка. И то, что их в будущем будет гораздо больше — мужчина понимал. Можно, конечно, принимать, а потом сжигать, но… Не для него подарки, а для Ровера. И пусть именно Цзиянь несёт ответственность за своего кота, но и лишать того удовольствий даже не планировал. Только проверять, хотя бы по первой, каждый такой подарок будет. Не из-за болезненного любопытства или зависти, но из-за опасений. В конце концов, Ровер слишком прекрасен, чтобы не желать к нему прикоснуться. И это без учёта его «избранности».

Так и повелось. Часы перетекали в дни, дни — в недели. Зима окончательно растаяла под натиском ласкового солнца. Гостей — нежданных и негаданных — на пороге не появлялось, потому Цзиянь смог выдохнуть. Или не прознали, где именно находится Ровер, или, всё же, было объяснено популярно и доступно, что трогать избранного ками не стоит. Периодически, когда ложились просто поваляться и поласкаться, смотрели по телевизору разные передачи. Стало больше тех, что рассказывали и про козу, и про ками. Если в первые дни Цзиянь с интересом слушал, то после переключал куда-то ещё. Он, как не просто свидетель, но полноценный участник, не находил в тех передачах ничего нужного и важного. Большую часть давно испытал на себе, а о том, что дурное настроение Ровера может принести буквальные разрушения — старался не думать. В конце концов, если их дом всё ещё стоял, а кот приходил под бок греться — можно было с уверенностью сказать, что Цзиянь справлялся со своей задачей.

Хоть и маялся. Делать было совершенно нечего. Тем более, после того, как Ровер стал ходить на обучение. Если по первой Цзиянь его ещё сопровождал, то после — отстал. Потому что верил, что его любимый кот всегда вернётся домой. Да и людей, патрулирующих территорию, уже узнавал. Не здоровался прямо, но кивком приветствовал. И тревога со страхом постепенно, шаг за шагом, прогалина за прогалиной, таяли в душе. Потому с почти спокойной душой отпускал Ровера, не забыв погладить перед уходом по ушам. А после занимался тем, о чём думал ещё в ту далёкую единичную прогулку.

Люди оказались на удивление щедры. И дарили игрушки, о которых Цзиянь даже не слышал. Заготавливали вкусняшки, которыми Ровер щедро делился. Злило?.. Пожалуй. Будто последнюю вещь, которую для своего кота мог делать человек безоговорочно отняли. Не испытывая ни стыда, ни совести. Потому, со временем, дом наполнялся разными вещами и предметами. Некоторые приходилось выкидывать, когда уже отслужили своё в когтистых лапках. Прочие же убирались в сторону, стоило коту потерять интерес. Вкусняшки… Их Цзиянь раскладывал по нижним полкам, чтобы кот мог взять своё, когда пожелает. Разумный Ровер не перегибал палку и ел, если действительно того хотел. А ещё делился.

Но одно дело — чужие разносолы. И совсем другое — еда Цзияня. Он ведь пообещал, что приготовит для Ровера то, что ему тогда понравилось. Тем и занимался. Стоило только котёнку покинуть дом, как мужчина принимался к усовершенствованию собственных навыков. Из-за того, что готовил часто, много и плохо, приходилось не раз и не два наведываться в ближайший магазин. Оказалось, завсегдатаев довольно быстро вычислить, особенно, если встречаться с ними каждый день. Там и познакомился с ближайшими соседями. Милой пожилой парой. Шелудивыми детьми, покупающими каждый раз какие-то конфеты в поисках уникальной карточки. Милая леди средних лет с собачкой. И вечно спешащую по своим делам девушку, которую Цзиянь успел разглядеть лишь один раз, когда она столкнулась с ним тележками.

В остальном же… Ничего не менялось. Пришедшая весна лишь заставила иногда отвлекаться от готовки, чтобы убирать скопившийся за зиму мусор. Вот только в такие одинокие моменты Цзияню очень не хватало Ровера. Чтобы лежал на крыльце, щуря свои золотые глаза из-за лучиков солнца, постоянно желающих пощекотать нос. Его блестящей шерсти. Или того, что зверь где-то затаился, чтобы неожиданно выпрыгнуть нападая. Как оказалось, человек слишком привык к тому, что его котёнок находился всегда рядом. Потому, стоило Роверу вернуться, Цзиянь вновь его гладил и баловал. Расспрашивал о занятиях и всячески поддерживал. Как мог. От чистого сердца.

Жизнь, странная и нелогичная, легла в свою колею. График превращений был постоянным. Новых сюрпризов ками не подкидывал. Люди — не чудили. Ровер был счастлив. Чего ещё ждать человеку, полностью довольного своим бытом? Цзиянь ничего и не желал. Он наслаждался каждым тихим днём, лишь надеясь на то, что ничего не изменится и всё будет именно так. Размеренно. Спокойно. Счастливо.

...С самого утра Цзияню было… странно. Невозможно описать то состояние, которое накатило. За окном — пробуждающая весна. Различного рода потрясений не было с той самой прогулки. Пели птицы, весна входила в кураж. А Цзиянь… Будто стоял на высокой скале и смотрел на море. Тихое и спокойное. Водную гладь ничто не тревожило, но подспудно, где-то внутри, ожидалось, что скоро поднимется волна, сносящая на своём пути всю ту стабильность, которую принесла жизнь. И эта неотвратимость была ощутимой. И сколько бы времени ни проходило, это ощущение не покидало мужчину. Дела делались, Ровер был рядом. Ничто не менялось, но… Просто странно. Слишком тихо. Слишком спокойно. Привычно. К концу дня Цзиянь подумал, что ему просто привиделось. И ощущения попросту обманывали. Держали в напряжении, чтобы не расслаблялся.

Когда Ровер прикоснулся, мужчина даже не вздрогнул. Пусть и был занят приведением себя в порядок, но в доме никого, кроме них двоих не было. Да и с учётом прожитых вместе месяцев, где каждый день они так или иначе, но касались друг друга, было бы странно реагировать или вздрагивать. Лишь улыбнуться в отражении, а после вернуться к своему занятию. По крайней мере, именно так и планировал Цзиянь. Вот только шершавый язык, прикоснувшийся к спину, нарушил все планы.

- Ро…

Цзиянь хотел было что-то сказать. Выдохнуть. Но не получалось. Весь воздух выбило из груди. От каждого нового прикосновения, каждого нового лизя по телу распространялась удушливая и жаркая волна возбуждения. Сначала — непонятная. Лишь мурашки. Цзиянь и сам не понимал, что творилось. Пребывал в ошеломлении от, казалось бы, привычных действий. Но чем дальше, тем больше. Тело реагировало на каждое движение. На каждое мурчание. На коготки, впившиеся в бёдра.

А сам… Сам Цзиянь плавился. Его сносило волной. Резкой, быстрой, не оставляющей даже шансов спастись. Тело, словно изголодавшееся чудовище, двигалось само. Прижималось бёдрами к раковине, чтобы потереться. Скинуть напряжение, пульсирующее далеко не в голове. То ли вздох, то ли стон готов был сорваться с губ, но Цзиянь только и смог, что вцепиться в края раковины. Сдавливать её, пытаясь пережить нежданную бурю ощущений. А Ровер… Не помогал. Дразнил. Его горячее тело, прижимавшееся со спины. Мурчание, отражавшееся, казалось, в каждой клеточке тела. Хвост, то и дело касающийся голых ног. Так много всего и сразу. Многократно усиленных. И чем больше времени проходило, тем сильнее становились ощущения.

Будто лишившись рассудка, Цзиянь потянулся к животу. Чтобы сбросить напряжение. Сжать себя, не довести до греха. В мыслях — непонимание. А тело… Тело жаждало прикосновений. Больше. Ещё. Но рука наткнулась на чужую. Дрожащими пальцами погладила, чтобы после обхватить и потянуть вниз. Туда, где скапливалось напряжение. Требовавшее выхода. Здесь и сейчас. Без вариантов. Без рассуждений. Просто нужно…

Сцепленные руки наткнулись на керамику. Лёгкий холод и разочарование, наконец, достучались до головы.

- Ровер, - сипло, хрипло позвал Цзиянь, облизывая губы.

То, что он испытывал сейчас было неправильно. Он не был девственником. Доставлял удовольствие женщинам, а женщины — ему. То не была привязанность, лишь простое похотливое желание. Без чувств и эмоций. Просто удовлетворение потребностей. И когда-то этим пресытился. Животным желаниям, от которых потом становилось тошно. Потому и ушёл, бросив всё. Оставив прошлую жизнь на задворках памяти. Потому и хотел встретить любовь — чистую, лёгкую, нежную. В которой не только одна сплошная похоть, но и светлые чувства. Нежность. Радость обычных прикосновений. Цзиянь оставался здоровым мужчиной, просто не испытывал потребностей никого валить в койку. Так, по крайней мере, казалось.

Сейчас же… Сейчас он испытывал возбуждение, которого никогда не познавал. Яркое. Безудержное. Мозг плавился, а тело, будто изголодавшееся по ласкам, требовало большего. Много большего и… непоправимого. Цзиянь и Ровер не говорили о сексе. Не разговаривали о потребностях людей. Казалось… Не нужным. Им было и без того хорошо. Просто кот и его человек. И то, что Ровер стал не совсем котом ничего не меняло. Даже не смотря на привлекательность нового облика. Любовался всегда. Восхищался. Но желать…

- Мне нужно в душ, Ровер, - как мог спокойно, произнёс Цзиянь.

Чего ему стоило не стонать, не тереться, не прижимать к своему животу чужую руку — не знал. Просто понимал, что так нужно. Здесь и сейчас. Перешагнув черту он слишком многое испортит. Напугает Ровера, как это сделали однажды люди, собравшиеся на ярмарке в круг. Потому что в своих глазах он видел ту же самую алчность, которая тогда напугала. В своих движениях — ту же нетерпеливость, от которой хотелось скрыться. И то, что не понимал из-за чего такая реакция на, казалось бы, привычные действия, страшился ещё больше.

- Прямо сейчас, - хрипло проговорил, стараясь изогнуть шею, отодвигаясь от Ровера. Вдавливая налившийся член в керамическую раковину. — Одному.

Даже если обидит своими словами кота. Не важно. Есть вещи, которые непростительны. А то, что собирался делать с собой Цзиянь не стоило видеть никому. И слышать.

- Пожалуйста, - хрипло проговорил, содрогаясь от каждого нового прикосновения шершавого языка.

Взгляд золотых глаз полоснул по сердцу. Столько в них было непонимания. Волны. Ведь Цзиянь никогда не отталкивал Ровера. И, будь его воля, никогда бы этого не сделал. Когда кот развернулся, понурив голову, мужчина был готов плюнуть на всё и просто развернутся, чтобы удержать. Притянуть к себе, погладив по голове и сказать, что тот ничего плохого не сделал. Совсем ничего. Просто его человек — не совсем здоров. Болен. Что из-за ласк Ровера ему стало слишком хорошо, а это… Тяжело вздохнув, Цзиянь лишь судорожно сглотнул, закрывая глаза.

Его злила реакция тела. Не было такого. Не должно быть. И, что самое удивительное, возбуждение не спадало. Фантомное мурчание всё ещё отзывалось в теле, место, где касался язык Ровера, горело и пульсировало. А нижняя часть была просто каменной. Потому и не побежал за Ровером, хоть и должен был. Обязан объяснить. Чтобы его драгоценный Ровер не страдал, ведь и правда не сделал ничего плохого. Коты не должны извиняться перед человеком, если дарят свою ласку. Просто не должны. Не в их натуре и характере.

Постояв ещё несколько секунд, убеждаясь, что ничего не помогает — даже обида Ровера не утихомирила пожар — Цзиянь выругался. Полушёпотом, помня о чувствительности чужого слуха. Всё ещё не желал, чтобы его кот знал бранные слова. Сипло выдохнув, посмотрел на себя в зеркале. Раскрасневшийся, очевидно возбуждённый. Сглотнув вязкую слюну, дрожащими руками ополоснул лицо. Ледяной водой. Но — не помогло. Развернувшись, медленно закрыл дверь. Тихонько. Долго стоял, не зная, стоило ли закрывать дверь на замок, но… Нет. Пожалуй, это будет лишним. И окончательно разобьёт сердце и Цзияня, и Ровера.

Ледяная вода обожгла кожу. Всё ещё горячую, требующую внимания. И сколько бы не стоял — не помогало. Негромко выдохнув коснулся себя. Сжал. Быстро и судорожно пытался добиться разрядки. Не помогало. Лишь распаляло. Закрыв глаза попытался представить тех красоток, которые когда-то были. Их стоны, отзывчивость тела на ласку. Нежную бархатную кожу. Прикосновения нежных пальцев, томную волнительность языка, но… Не работало. Ничего не помогало. Вжавшись лбом в стену, Цзиянь выругался. Отвратительное состояние. Слишком хотел и не мог получить желаемое. Попытался вспомнить, из-за чего всё началось. Касаний… Мурчания… Влажные ласковые прикосновения к спине. Золотые глаза, в которых часто ловил нежность. Тихо вздрогнув, тут же излился себе в руку. С недоверием. Непониманием.

Широко распахнув глаза бездумно смотрел в стену. Неправильно. Всё происходившее — неправильно. Так не должно быть. Сколько стоял под ледяной водой — даже не запомнил. Всё слилось в тихий шелест воды и непроизносимые ругательства. Когда пальцы окончательно онемели понял, что необходимо выбираться. Тем более, что Ровер волнуется. Снова — из-за глупого человека. Лучше бы злился, а не смотрел с той растерянностью. Лучше бы ругался, а не уходил, извиняясь. Лучше бы… Лучше бы, если бы тело не предавало Цзияня.

Наспех вытирая влагу с тела, остывшего и дрожащего, мельком заметил что-то странное на себе. Нахмурившись, повернулся спиной, чтобы понять и… Метка. Та самая, о которой предупреждала Чанли. Чтобы не пугались, значит?.. Но разве она говорила, что прикосновения к ней вызывают такую бурю эмоций? Вожделения? Желания? Откровенного возбуждения, из-за которого невозможно было себя контролировать? Не было. Не говорила, иначе Цзиянь бы запомнил. Уронив полотенце на пол, попытался дотянуться, коснуться, ощупать. Готовясь к чему угодно, но… Под пальцами — гладкая кожа. Ни бугра, ни впадины. А из ощущений… Ничего. Простое прикосновение. И никакой странной реакции. Это ставило в тупик. Оглушало.

Проще всё свалить на ками. И жить себе припеваючи, ни за что не отвечая. Но Цзиянь был рациональным человеком. И… Сомневался в том, что даже «благодетель» людей мог снизойти до подобного. Шутки-шутками, но это… Просто устал. Давно не было женщины. Или так действовала весна. А может всё сразу. Проверить бы ещё раз, но… Опасался. Откровенно боялся. Не того, что с ним делает Ровер, но того, что ы таком состоянии может сделать с Ровером. То желание было… Оглушающим. Поглощающим. Необузданным.

Ведь он почти принудил Ровера к тому, чтобы тот его приласкал… Не как кот — человека, а как партнёр — партнёра. И…

- Ты болен, - пробормотал себе под нос, отворачивая лицо от зеркала.

Сам себе противен. Из-за даже тени того, что ощутил. Ведь его кот, он… Красивый. Привлекательный. Ласковый. Нежный. Такой, что хотелось носить на руках и заботиться вечность…

Качнув головой, поднял полотенце, чтобы окончательно вытереться. А после бежать. И успокаивать. Пока тело — предательское и разморённое — затихло, утолив жажду.

- Ровер? — негромко позвал, выходя в коридор.

Руки были ледяными, да и волосы, неаккуратно спутанные, холодили спину. Заглянув в спальню не нашёл своего кота. Но нашёл футболку, которую тут же накинул. Закрывая метку, о которой потом спросит у Чанли. И уточнит, что ещё можно ожидать от их ками. А после быстро спустился вниз, догадываясь, где сможет найти Ровера. Тот вновь свернулся калачиком, как в ту ночь, когда был отвергнут. И снова сердце предательски ёкнуло. Не зная, что сказать, Цзиянь медленно приблизился к дивану.

- Ровер, - ласково позвав, уселся прямо на пол около своего кота.

Хотелось коснуться. Безудержно. Погладить голову, обласкать уши. Прижать к себе и не отпускать. Ласкать, заглаживая ошибку. Но… Боялся. Боялся того, что испытал. Боялся того, что может испытать. Все эти чувства казались просто неправильными. Ведь Ровер — кот. Его кот. Который доверяет, которого он сам любит. Обожает. И не желает приносить никакую боль, только удовольств… Моргнув, сжал кулаки. А после расслабил. Подумает после. Обо всём. И о страхах, и о реакциях, и о метке.

- Ровер, - положив руку на спину, Цзиянь ласково погладил одеяло, - посмотри на меня.

Хотелось каяться во всех грехах. Смиренно молить о пощаде, пусть Ровер и не будет знать за что именно. Оно — не важно. И лучше бы, если бы его кот никогда не узнал о том, что ощущал Цзиянь, когда тот его облизывал. Никогда. Иначе уйдёт, махнув хвостом, подумав, что все люди — ненормальные.

- Прости меня, - уткнувшись носом в одеяло, пробормотал Цзиянь. — Ты прости меня, я не хотел тебя отталкивать.

Солгал. Хотел, но по иным причинам.

- Ты ни в чём не виноват и ты не должен был просить прощения.

А тут сказал правду. Не Ровер виноват в том, как отреагировало тело Цзияня. Неправильно. Странно. Это мужчине нужно извиняться. За реакцию, слова и за то, что не кинулся сразу следом. Вынужден был стоять под ледяным душем, успокаивая разгорячённую кожу.

- Во всём виноват я, - без тени сомнений, проговорил Цзиянь. — Это моя ошибка. Как я могу её исправить?

- Ровер, - совершенно беспомощно произнёс Цзиянь.

И что он мог сказать? Как объяснить? Или просто забыть, оставив этот вопрос на потом? Но это не правильно. Его драгоценный кот мучился и страдал. Думал, что несовершенный — глупый. Думал, что сделал больно. Причинил вред. Думал о Цзияне, а человек… Человек лишь трусливо думал о себе. Бесполезный.

- Ты не сделал мне больно, - мягко произнёс Цзиянь, продолжая поглаживать. — Ты не можешь сделать мне больно.

Даже если играется и царапается. Даже если кусает. Он знает, что это не из-за злобы или агрессии. Просто заигрался. Просто так выражает переполнявшие чувства. Кот есть кот. А его Ровер — ласковый. Очень. И трепетный, как оказалось. А ещё — думает о Цзияне. Думает о том, чтобы не причинять ему вреда. Любит. Искренне. Светло. Чисто.

- То, что ты видел… - запнувшись, Цзиянь сделал глубокий вздох. — Госпожа Чанли говорила о подобном. Это символ. Метка. О том, что мы связаны. У тебя тоже что-то такое должно проявиться.

Не пугаться, да?.. Тут не пугаться, тут опасаться нужно. Своих реакций. Той волне и тем чувствам, что сметали любой разум под собой. Знала ли та женщина о подобном? И если знала, то почему не сказала? Тогда ты они с Ровером не попали в такую ситуацию. Тогда можно было как-то подготовиться. Хотя… К такому нельзя быть готовым. Слишком быстро, слишком резко, слишком заполняющим было. Невозможно было сопротивляться, да и не хотелось. Лишь мысль о Ровере остановила.

- И ты — совершенный. Всегда.

И котом, и не совсем котом.

- Я буду очень наглым человеком сейчас, Ровер.

Не спрашивая разрешения, поднялся на ноги. Чтобы в следующую минуту устроиться с самого края дивана. Притянуть к себе Ровера, обнимая со спины. Прижимая к себе. Тесно. Тело наполовину свисало с края, но то — мелочи. Его ласковый кот думал о каких-то глупостях. Человеческих. Столь несвойственных его личности. Рос, да?.. Цзиянь даже не знал, стоило ли тому радоваться или печалиться. Если то идёт на пользу Роверу — пусть. Лишь бы его кот был счастлив и доволен. В остальном же… Потерпит и стерпит. Это сейчас, от неожиданности, не смог сдержать ни чувств, ни волнений. А теперь знает, что может ощущать. И будет готов. И будет настороже.

- Я говорил тебе, Ровер, - уткнувшись в макушку, Цзиянь закрыл глаза. Продолжил прижиматься и поглаживать даже через одеяло. Даже зная, что его могут оттолкнуть, но… Невозможно не приласкать. — Ты можешь делать всё, что захочешь.

Потому что изначально — свободный. Потому что не знает и половины того, что делают и ощущают люди. И потому что Цзиянь — трус, который не поднимал никогда эту тему. Не считал нужным или важным. Всё же разные: коты и люди. Одни — совершенные, другие — бесполезные.

- Иногда случается так, что нужно… уединение.

Объяснить — не объясняя. Путать окончательно, но по-другому Цзиянь не мог. Сейчас не мог.

- Это не связано с тем, что ты сделал что-то не то. И, тем более, не делал больно, - твёрдо произнёс, не отменяя своих слов. — Ты же любишь, когда я тебя ласкаю и глажу? Нежу. Вот иногда этого хочется и людям. Не совсем так, как это делаю я с тобой, но это самое близкое, как я могу тебе объяснить.

Всё же поглаживания Ровера и поглаживания себя отличались. Не только в самом процессе, но и в ощущениях и чувствах.

- Мне понадобилась ласка. Срочно, - вздохнув, поцеловал чёрную макушку. — А это… Скажем так, один из тех дурацких ритуалов, которые так любят люди. Вроде одежды.

Придвинувшись ещё ближе, Цзиянь неловко коснулся чёрного уха.

- Потому и прошу прощения, что оттолкнул тебя, лишив того, что ты хотел, - мягко произнёс, - но сейчас, как, в общем-то, почти всегда, я в твоём распоряжении. Только смотри на меня, Ровер. И не бойся сделать больно.

И всё равно не больно. Но вполне заслуженно. Быть скинутым. Потому что без дозволения притеснил кота. Цзиянь понимал и не возмущался .Да и не собирался, если быть с собой честным. Главное, что Ровер реагировал, а не считал своего человека пустым местом. Потому смотрел снизу вверх, вглядываясь в золотые глаза. Руки, привычно, заняли место на чужих бёдрах и продолжали гладить. Даже сквозь толстую ткань. Просто потому что хотелось. Обоим.

Выводы Ровера… Поразили. Заставили замереть. Сначала подумал о другом, а после, расслабившись, невольно рассмеялся. И словам, и умозаключениям. Надо же… Цзиянь и не догадывался чему Ровера обучала Чанли. А ведь хорошо, что так сложилось. Потому что Цзиянь, ввиду глупости и осторожности, а ещё заботы, долго бы ходил вокруг да около. Поясняя очевидные вещи, но путаясь и путая кота. А так… Можно не переживать и открыто говорить. Не смущаясь. И совсем хорошо, что не обо всём рассказала Чанли. Иначе случился бы конфуз.

- Ты не дурак, Ровер, - согласно кивнул Цзиянь, запуская холодные пальцы в чужие волосы. — Ты просто много не знаешь, и не понимаешь.

Вот потому и считал это обращение — актом наивысшей жестокости со стороны ками. Жил себе кот, мышей ловил, с солнечными лучами играл, человека доставал. А потом, в один далеко не прекрасный момент, оказалось, что подобные вещи — не приняты. Что нужно не только играть, но и вести себя в соответствии с нормами. А он же просто кот. Ласковый. Нуждающийся в заботе и любви, а не в том, чтобы его наставляли и задвигали на задний план.

- Я не болел, Ровер, - мягко произнёс Цзиянь, поглаживая затылок. Пальцы, постепенно спускались всё ниже, пока не забрались под одеяло. Чтобы уже спокойно гладить по спине. — Это несколько сложно объяснить, так я тебя только запутаю. Но могу сказать точно, ни одна «самка» не будет лучше тебя и не займёт твоё место.

В гипотетической картине будущего Цзиянь видел семью. Цельную. И Ровер был одним из членов этой семьи. Будущая жена должна была любить Ровера ничуть не меньше, чем его любил сам Цзиянь. А ещё её должен был принять сам Ровер. Иначе не получилось бы. Всё же кот — драгоценность. Его маленькое чудо, подаренное самим миром. Потому и заменить его никто не сможет. Только принять и только подстроится. Иных раскладов Цзиянь не видел.

- Ровер, - успокаивающе произнёс мужчина, нежно поглаживая чужие уши. — Мне не больно без женщины рядом. И ты не должен переживать из-за моих… сложностей.

Тем более, что это «желание» проявилось только сейчас. В конце концов, спустить пар всегда успеется. Если не по зову души, то по зову плоти. Зайти в тоже увеселительное место, когда Ровер отлучится к Чанли, чтобы по-быстрому удовлетворить желание, если руки не будет хватать. Никто никому не должен, никто не потребует ничего взамен. Нужды искать себе самку на постоянной основе — не видел смысла. Они с Ровером только-только начали спокойно жить, с учётом всех потрясений. Добавлять новое, вводя незнакомку в привычный быт, не хотелось. Это только доставит трудностей, причём им двоим.

- Даже если я и найду кого-то, то без твоего одобрения никто не попадёт в наш дом, - пряча улыбку в чужих волосах, пробормотал Цзиянь, второй рукой массажируя чужой затылок. — Потому что ты для меня важнее.

Ровер уже не просто какой-то там кот. Это его кот. Часть жизни, часть души, часть сердца. И эти части не заменить и не отрезать, если желаешь остаться нормальным и дееспособным человеком. Нет, были и те, кто отказывались от своих маленьких компаньонов, но Цзиянь сомневался, что у тех были чувства и мозги. И что те вообще являлись людьми. Потому, если кто и появится в их мирном доме, то только если придётся по сердцу и душе уже Ровера. Без одобрения чёрного хвоста ни одна из женщин даже рассматриваться не будет. Жестоко? Вполне возможно. Вот только думать о поиске второй половины не хотелось. Ведь Ровер, в чём-то, был прав. Цзияню вполне себе достаточно одного кота. Пусть тело и заявляло об обратном.

- А на счёт другой ласки… - не заметить эту оговорку было сложно. — Пока тебе просто «кажется».

Никаких признаков возбуждения Цзиянь не видел и не ощущал. И, если верить расхожей фразе, и не слышал. Ровер не орал, созывая всех окрестных кошек в сад. Да и в целом был вполне себе спокойным котом. Его котом. Ласковым. Может чуть больше, чем раньше, но Цзиянь не был против. Ему нравилось гладить Ровера. Нравилось прикасаться к нему. Причём, в любой из форм. Что к коту, что к человеку. В каждом из этих образов было что-то своё, но неизменным оставалась суть.

- Когда будет сложно, то я объясню тебе, как можно справляться и без самки.

Но, если верить собственным воспоминаниям, до этой нехитрой идеи можно дойти и своим умом. А Ровер — умный кот. Потому остаётся уповать на то, что природа возьмёт своё и всё получится само собой. Но даже если и нет, то подскажет. Или найдёт ему самую красивую кошечку или как там коты выбирали себе пару? Значит найдут. Выберут. Приведут. Но пока только «кажется». Значит можно спать спокойно.

- И продолжай меня ласкать, Ровер, ведь я и правда твой человек. А ты — мой. От ушек до хвоста. И не забивай себе голову тем, что случилось, - прижимая чужую голову к себе, выдохнул Цзиянь. — С этими трудностями может справиться даже такой бесполезный человек, как я.

Да и нужно-то всего лишь уделять внимание себе. Сбрасывать напряжение, хотя бы время от времени. Не так сложно, как кажется. Тем более, что Ровер периодически уходит из дома. Значит не нужно будет ни о чём переживать и беспокоится. Как и бояться, что закрытая дверь приведёт к недопониманиям и обидам.

- Но гладить тебя, когда ты так закутался, не могу, - с мягкой улыбкой проговорил Цзиянь. — Бесполезный человек просит помощи и снисхождения у своего кота. Ты же хотел ласки, Ровер. А теперь прячешься...