Как можно было не трогать Ровера всё это время так? Цзиянь не знал. И не знал, как сможет от этого отказаться. Не сможет. Не хотел. И даже мысль подобную тут же от себя отогнал. Его кот — только его. Именно такой — дрожащий, мурчащий, ошалелый. Потерявшийся, не видевший ничего вокруг себя. Но для того у него и был свой человек. Чтобы нежно поддержать за пос, ощутив, как тот почти падает. Чтобы прижать к себе, ласково вытащив зажёванные пряди изо рта.

- Я нас слегка ополосну, - мягко проговорил Цзиянь, не рассчитывая, что его услышат. — И позабочусь о тебе.

Как и всегда. Потому что хотел и потому что любил своего Ровера. Такого… музыкального. Даже сейчас издавал звуки, которые постоянно ласкали слух. Не для себя же он это делал, верно? Для Цзияня. Его человека. Того, кого выбрал. А сам Цзиянь… Был счастлив. Просто счастлив. И телу было так хорошо и легко, что вновь готов был сворачивать горы. Обоюдное удовольствие. То, от чего больше не собирался отказываться. Потому что понял, что и сам хотел этого, и его Ровер. А то, что это странно? Ну… В их жизни многое изменилось за последние месяцы. И эти изменения нужно встречать лицом к лицу, а не прятать голову за отговорками.

Развернув Ровера, бережно коснулся губами чужого лба. Прижимал к себе трепетно, поддерживая. Чуть сменил температуру воды, делая её прохладной. Чтобы морок слегка отрезвил. Чтобы можно было не просто стоять здесь, пока ноги окончательно не ослабнут, но чтобы увлечь Ровера за собой. Устроиться на том же диване и просто лежать. Поглаживая и лаская. Просто лаская, немного насытившись.

А после выбрался из ванной. Сначала вытер Ровера — с ног до головы. Быстро и аккуратно. Избегая мест стимуляции. Не потому что не хотел, но понимал, что это может стать перебором. Косо посмотрел на мармелад, оставленный на полу. Катализатор всего. Но не стал ругаться даже про себя. Лишь улыбнулся. Ведь иначе… Долго бы сопротивлялся. И себе, и Роверу. Не желая видеть очевидного и принимать очевидное. То, что его Ровер заводил. Нравился. Привлекал. То, что тот очаровательный — всегда знал. Но не догадывался, что его разгорячённый вид может вызывать такие… эмоции. Шквал. Бурю. И то, как Ровер отзывался на ласки… Никто и никогда. И всё это — только для самого Цзияня.

- Я знаю, что ты не любишь одежду, но ты сейчас слишком… Чувствительный, - мягко проговорил мужчина, касаясь чужой ладони. — Я накину на тебя свой халат, потом снимешь.

Лёгкая ткань, которая будет ласкать кожу. Шёлковая, прохладная, приятная телу. Это даже Цзиянь понимал. Что уж говорить о более чувствительном коте? Чувственном. Таким… Расслабленным. Таким… удовлетворённым. Ненадолго задержав взгляд на губах, Цзиянь облизнул губы, чтобы тут же встать. Он ощущал себя голодным волком, нашедшим самую лучшую добычу. С которой можно играть, которую можно и нужно баловать. И которую хочется взять. Снова и снова. Раз за разом. Сводя с ума. Доводя до исступления. До полной потери сознания. Но… Много для одного раза, верно? Нужно сдерживаться. И снова брать себя под контроль.

На себя надел брюки, на Ровера же накинул свой халат. Просто поверх плеч, даже не пытаясь вновь обрядить его. А после легко подхватил на руки Ровера. Прижал к себе, чтобы вновь уткнуться в макушку. Влажную. Хотел было коснуться мохнатого уха, так и манящего, так и зовущего слегка сжать губами. Такое нежное. Но остановил себя в этом порыве. Иначе и правда никогда бы не выбрались из ванной. Остались бы тут. И… Он был бы не против, хоть и предпочитал более удобную поверхность. Усмехнувшись, сделал первые шаги на кухню.

И только тогда ощутил лёгкий запах гари. Совсем забыл, что он готовил для Ровера. И планировал уйти лишь на несколько минут, чтобы быстро вернуться. Но быстро не получилось. И страдать по этому поводу не собирался. Хмыкнув, понёс своего Ровера вниз. По ступенькам. Чтобы аккуратно устроить на диване, позволяя прийти в себя. Погладил по голове, по лицу, по губам. Мог бы продолжить. Хотел продолжить. Не хотел выпускать Ровера, но…

Прохлада охлаждала торс. Никогда прежде Цзиянь не разгуливал по дому полураздетым. Но теперь, кажется, стоит, верно? Не только его музыкальному котику, который продолжал мурчать, украшая день ещё больше, красоваться. Цзияню тоже захотелось. Показать себя со всех сторон. Чтобы тот смотрел. Наблюдал. Желал. Облизывался. А внутри — трепет, которого никогда не ощущал. Ни с кем, кроме его Ровера. Восхитительного кота, который, слава ками, выбрал именно Цзияня.

Выключив огонь, Цзиянь приподнял крышку. Как и думал, большая часть мяса подгорела. Труды насмарку, но… Не важно. Можно приготовить что-то менее заковыристое, а после вновь вернуться к этому блюду. Ведь основная цель была достигнута. Он побаловал своего кота так, как ни один человек не смог бы. И от этой мысли счастливо улыбнулся.

- Подгорело, - Цзиянь присел на корточки перед Ровером. Внимательно вглядывался в золотые глаза. — Надеюсь, ты не расстроишься из-за этого?

Цзиянь лишь тихонько рассмеялся. В этом весь его Ровер. Честный. А ещё такой, что от одного взгляда хотелось не мясо есть, а облизывать своего кота. Всего, целиком. Пробовать на кус кожу, губами касаться каждой клеточки — такой чувствительной. Чтобы Ровер вновь терялся в ощущениях и, неизменно, мурчал. Цзиянь был голоден, но хотел не пищу, а прикосновений своего кота.

- Я лучше отварю свежую порцию, Ровер, - мягко проговорил мужчина, коснувшись чужой ноги. Пробежался по ней пальцами. — А потом поваляемся.

Надо было не накидывать халат. Надо было оставить Ровера нагишом. Чтобы отвлекаться во время приготовления. С другой стороны, лучше, что он накинул эту чёртову одежду, чтобы не спалить еду. Потому что расстраивать своего кота — не хотелось. Никогда до, ни, тем более всего произошедшего, после. Цзиянь и так желал баловать Ровера, а теперь видел и иные возможности. Для себя.

Оперевшись руками в диван, поднялся, чтобы чмокнуть кота в нос. Тихонько рассмеявшись, тут же поднялся на ноги. Потянулся, красуясь. Привлекая. Ведь теперь хотелось узнать, как соблазнять своего кота. Намеренно, а не как это сделал Ровер. Всё же опыта у мужчины было больше, хоть и не в обольщении мужчин. Только женщин, но… Быстро окинув взглядом своё чудо, пришёл к выводу, что Ровера соблазнить хотелось больше.

- Это займёт некоторое время, но я не буду усложнять блюдо, - негромко проговорил Цзиянь, уже подходя к кухонному остову. — Потом побалую тебя своей изначальной задумкой.

Благо ингредиентов в холодильнике было более, чем достаточно. Всё же ходил в магазин каждый раз, покупая что-то новое в дополнении к старому. Но сейчас… Сейчас не было желания возиться на кухне. Хотелось просто валяться с Ровером. Гладить его. Искать точки реакции. Но понимал, что этого будет слишком много. Сразу. Скопом. Потому просто гладить. Просто наслаждаться теплом. Просто смотреть и пожирать глазами. Ладное тело. Ноги. Уши. Губы… Последнее особенно сводило с ума. Хотелось целоваться. До дрожи. Брать языком, показывая свою страсть. Но… Рано. Слишком рано.

- Пока я всё подготавливаю, не хочешь продолжить разбирать подарки? — мягко предложил Цзиянь, не зная, как отвлечь котика. Голодного котика. — Только, Ровер…

Подняв глаза, Цзиянь улыбнулся. С прищуром посмотрел на кота. Мог бы говорить серьёзно, сурово, но… Глупо же отрицать всё произошедшее. Глупо бежать от себя, когда уже понял собственные реакции. Когда понял, что хочет Ровера. Прикасаться. Ласкать. Целовать. Ловить губами чужую дрожь и мурчание. Покалывание на коже от коготков. И… Не давать себя трогать. Дразнить.

- Пожалуйста, - выделив слово, упёрся бёдрами в столешницу, - не нужно облизывать мармелад. Я не железный.

Хоть и обладал силой волей, но удержаться будет сложно. Невозможно. И тогда и вторая порция сгорит к чертям. Если он вообще вспомнит о еде. Занятый только своим Ровером. Только своим, и ничьим больше.

Подготавливая мясо к готовке, Цзиянь не спускал взгляда с кота. Нет, нет, да отвлекался, чтобы любоваться. Снова. Вновь. Как и каждый раз до этого, но теперь видел больше. И желал большего. Теперь так будет каждый раз, верно? Вне моментов, когда Ровер становился котом. Когда тот в своём пушистом облике его хотелось носить на руках, гладить, чесать. А когда вот такой… То желаний становилось лишь больше.

- Ты можешь перекусить, если совсем голоден, - легко отозвался Цзиянь, ненадолго замерев.

И как ему в голову не пришла такая простая идея? Благодаря подношениям в доме всегда имелся запас вкусностей. Даже вне тех, которые Цзиянь выбирал для своего Ровера сам. Самое лучшее, самое вкусное. Только то, что нравилось. Запоминая, и докупая ещё. Чтобы баловать, поднося вкусняшку ко рту. Чтобы кормить со своих рук в любой момент и чувствовать, как шершавый язык касается кожи.

Отмерев, налил воду в кастрюльку, чтобы поставить на огонь. А пока ждал закипания, двинулся к шкафичкам, собирая для Ровера перекус. Потянувшись к полке — замер. Из-за вопроса. Правильного вопроса. И такого, казалось, очевидного. Кинув быстрый взгляд на Ровера не увидел ничего… такого. Простое любопытство. Неужели и правда не понял? Не догадался? Не совместил произошедшее с тем, что произошло до их душа? Воспоминания щедрой волной пролились по телу, горяча кровь.

Но Цзиянь пока молчал. Просто набирал еды в тарелку. Не самой полезной, не той, что делает своими руками. Но голодный кот — голодный кот. Даже если внутри бурлит жажда продолжать. Ещё и ещё. Или, хотя бы, валяться на диване, утоляя это желание простыми поглаживаниями. Невесомыми. Тряхнув головой, Цзиянь взял в руки тарелку, полную разных снеков, и подошёл к Роверу. Остановившись, долго рассматривал. Сверху вниз.

Чертовски привлекательный.

- Потому что, Ровер, - мягко начал Цзиянь, садясь рядом с котом, пододвинув ему тарелку, - ты перебьёшь аппетит.

Усмехнулся, а после качнул головой. Нет, бессмысленно лгать и обманывать.

- И потому что мне понадобится в душ. Опять.

Рукой коснулся чужих губ, обводя по краю. Надавливая. Не удержался. Яркие картинки так и стояли перед глазами. И звуки. И желание, пробившее столь внезапно. А теперь, зная, каким Ровер может быть, зная, как тот реагирует на Цзияня удерживать себя в руках становилось сложнее. Его сдерживал лишь чужое состояние. И понимание, что такого опыта у Ровера не было.

- И тогда еда вновь сгорит и твой желудок будет громким и пустым.

Хотя Цзиянь знал, чем можно накормить. Но, пожалуй, об этом лучше не думать. Иначе и без мармелада придётся уединиться. Если получится. Отняв руку от губ, пробежался по шее. По груди. Лаской. Почти незаметной. Просто прикосновениями. Ведь трогать хотелось. Лучше, если бы они устроились на диване и Ровер был бы сверху. Или снизу. Качнув головой, Цзиянь глубоко вздохнул. Чувствовал себя подростком, только познавшим радости секса. Но и то, никогда прежде, не испытывал такой бури эмоций. Такого желания.

- А не железный, Ровер, это всего лишь идиома. Означающая, что мне будет сложно удержать себя в руках и не сделать слишком… многих вещей. С тобой.

Гораздо больших, чем кот готов был представить. И тех, которые мог вообразить Цзиянь. Хотелось слишком много — сразу. Но он был ответственным человеком. А ещё понимал, что и сам, пока, не готов. К большему. Недостаточно знаний и пониманий. И пусть можно ограничиться только руками, но… Желание обладать медленно распускалось внутри. Брать всё, что ему готовы были отдать. И отдавать не меньше. В ответ.

Прямо посмотрев в чужие золотые глаза, Цзиянь печально улыбнулся. Ему… жаль, что так произошло. И не жаль одновременно. Пожалуй, он начинал понимать Ровера. В том, что не желал его ни с кем делить. Присвоить, быть рядом. Всегда тянуться. Ограничивая в том, что должно по природе. Спаривание с самкой, хоть Ровер и отказался от предложения Чанли. Ведь его кот не знал, что отношения между людьми одного пола — возможны. А пугать… Не хотелось. Не все люди это воспринимали, что уж говорить о коте, который лишь недавно стал человеком. Чем-то между. Но для Цзияня тот всегда был дорог. Любим. А теперь ещё и желанен.

- Вот, - подтолкнув тарелку, Цзиянь ласково коснулся чужих ушек. — Перекуси в ожидании.

Пожалуй, он никогда так откровенно не отвечал на вопросы. Надеялся, что дальнейших не последует. Ведь и правда был не железным.

Всё же не железный. Откровенность Ровера поразила. Нет, Цзиянь и так знал, что его кот ласковый. И любит, когда его ласкает именно он. Понял это и в душе, когда тот томно тёрся и мурчал. А осознал, пожалуй, только сейчас. Полностью. Но то, что Ровер замечал его реакции… Что ему нравились эти реакции… Шумно вздохнув, Цзиянь продолжал гладить мохнатые уши. Наблюдать за тем, как Ровер жует. Вспоминать, каким был его язык. Юркий, влажный, шершавый. И в голову постепенно закрадывалась мысль… Не нарочно ли всё делал Ровер? Но, даже если это и так, то Цзиянь мог только восхититься.

Уже было потянувшись к Роверу, остановился. Слух уловил шипение убегающей воды. Чуть нахмурившись, раздражённо цокнул. Не вовремя. Ровер, может, слегка и перекусит, но полноценно тоже нужно питаться. Чтобы иметь сил. Чтобы суметь отозваться. Много для чего. Да и мучить кота хотелось в иных плоскостях, никак не связанных с обычным голодом. Только с другим.

- Пойду мясо закину, - негромко проговорил Цзиянь, возвращая взгляд к Роверу. — А ты пока перекуси. И подарки разбери.

Не приказ, но предложение. А в голове вопрос «зачем отказываться». Действительно, зачем? Зачем осторожничать, зачем сопротивляться. Если его Ровер хочет ласки. Всегда. Может не совсем понял, о чём именно говорил Цзиянь? Может не осознал ту власть, которой обладает? Глупо. И человек тоже глупый. Теперь, когда многие вещи стали более понятны, мог полностью согласится с Ровером. Глупый. Правда глупый. Изводил себя, изводил кота. Своим непониманием. И тем, что отталкивал, а не должен был. Нужно было просто пойти навстречу. Себе, Роверу. Желанию.

Закинув мясо в воду, тут же убавил огонь. Повторения не хотелось, а в голове уже зрели мысли. Не совсем правильные, но точно верные. Ласкать и баловать. Вызывать реакции и у себя, и у Ровера. И голод вновь нарастал. Хмыкнув своим мыслям, Цзиянь быстро кинул взгляд на Ровера. Внимания. Если разобраться, то мужчина всегда обращал внимание на кота. Всегда им любовался. Восхищался. Подмечал красоту. Но… Теперь понимал, что тот был привлекательным. Завораживающим. Очаровывающим каждым своим движением, каждым своим звуком. И невозможно не отказаться. Как и сдержаться. Снова.

Ещё раз убедившись, что убавил огонь и теперь точно ему ничто не помешает, вернулся к Роверу. Уселся за спиной, притянув к себе. Уткнулся носом в макушку, ненадолго закрыв глаза. Ему… Можно, верно? Потрогать. Немного. Приласкать кота, вызывающего в теле вполне конкретные реакции. Шумно выдохнув, устроил голову на плече, рассматривая чем занимался Ровер. Разбирал подарки. Хотелось бы узнать по какому принципу он обращал внимание то на одно, то на другое. Почему выбрал именно его для себя. И почему принимал всё, что готов был дать ему Цзиянь. Пожалуй, и вправду глупый.

Руки, обнимающие Ровера, пришли в движение. Ласково гладили бархатную гладкую кожу. По животу, по груди. Всей ладонью впитывая в себя исходящее тепло, даря в ответ его же. Он касался бережно, аккуратно. Лишь слегка выводя круги то здесь, то там. И, будто бы, смотрел за тем, как гора подарков постепенно исчезает. Враньё. Ложь. Не смотрел. Он глядел только на чужие ловкие пальцы, которые хотелось целовать. Обращал внимания на мохнатые уши, время от времени подёргивающиеся. На хвост, который бережно положил себе на колени, прежде чем устроиться рядом.

- Не отвлекайся, - негромко прошептал Цзиянь на человеческое ушко. — Я тебя чуть-чуть поласкаю.

Улыбнувшись, поцеловал в макушку. А после убрал руки с живота. Немного отодвинувшись, принялся играть с волосами. Длинными, гладкими, шелковистыми. Нужно было бы взять расчёску, чтобы привести их в порядок, но тогда бы он не смог насладиться их великолепием. Пропуская сквозь пальцы каждую прядь, старался не дёргать и не делать больно. Чтобы после начать массажировать затылок. Расслаблять. Отвлекать внимание. Пробираясь всё выше, к макушке. А после вновь к мохнатым ушкам. Почёсывая у основания, одаривая лаской, слушая реакцию. Прислушиваясь к Роверу.

А после слегка потянул ткань, чтобы она медленно стекала с прекрасных плеч. Оголяя кожу, доставляя эстетический восторг. Красоте. Ладности. Великолепию. Чтобы можно было огладить их. Медленно массировать. Не надавливая, просто показывая ласку. Проводить пальцами от шеи до самих плеч, а после — в обратную сторону. Задержав движение, большими пальцами коснулся позвонков. Слегка погладил их, чтобы после склониться и коснуться губами. Вновь влажно проведя языком, слегка прикусив устами кожу. А после прошёлся поцелуям след в след за ранее подаренной лаской. Сначала левое, потом правое. Долго смотрел на шею, не решаясь оставить метку. Такая… тонкая.

И вновь не очень удачная поза. Так можно было бы расположить Ровера на диване и полноценно заняться его спиной, но… Руки скользнули вперёд, намеренно задевая чужие соски. Ненадолго покружив около них, слегка сжал. А после быстро отступил, будто ничего и не было. И вновь вернулся к животу. Пока губами скользил по плечам, пока ушами слушал реакции, пока глазами наблюдал. За действиями Ровера. Его реакциями. Чтобы знать, что больше всего нравится его коту.

Большими и горячими ладонями провёл по бокам, чтобы после скользнуть на бёдра. Огладить их, не обделяя лаской. А после замереть, будто ничего и не было.

Доверчивый. Открытый. Желанный. Цзиянь улыбнулся на действия Ровера. Попытался скрыться? Или получить больше? Или поиграть в ту игру, которую затеял мужчина? Хитрый его кот. Потому и любил. За каждую новую грань личности, которая открывалась. Потому не сопротивлялся, ласково перебирая чужие волосы, и наглаживая поясницу. Не трогая хвост. Пока не трогая.

- Нарочно, - согласно кивнув, не стал скрывать правды. — Ты же сам спросил, зачем тебе отказываться.

Тихонько рассмеявшись, наклонился вперёд, чтобы увидеть глаза Ровера. Чтобы улыбнуться, а после обвести взглядом всю картину. Слишком… горячую. Возбуждающую. И, всё же, вряд ли Ровер понимал те ощущения, которые вызывает. Не лаской, которой проходился Цзиянь, но всем своим видом. Ему бы лежать не тут, чтобы был лучший доступ. Чтобы можно было осуществить свои желания, но… Потом. Всё потом. Ровер не пытался избежать и убежать. Он сам тянулся и был не против. Иначе бы сказал.

- Если будет слишком много, ты скажи. Я… попробую остановится.

Сказать, конечно, проще, чем сделать. Но Цзиянь не стал бы мучить своего кота. Одно дело — для обоюдного удовольствия, и совсем другое, когда оно в тягость. Такого опыта мужчина не желал дарить своему Роверу. Он не желал, чтобы тот его боялся, избегал или игнорировал. Чтобы то, что должно было приносить удовольствие становилось пыткой. Не сладкой, но мучительной. Цзиянь хотел, чтобы Ровер оставался самим собой. Ласковым, отзывчивым, требовательным.

Потому начал свои движения. Одной рукой по голове. Перебирая волосы, массируя голову, ощущая мурчание. Иногда пальцами задевал мягкую щёку, иногда — губы. Дразня, скорее, себя, чем Ровера. Рассматривал лицо, впитывая картину. Наслаждаясь видом. Доверчивостью, открытостью. Любовался, более не скрывая. Он любил своего кота, потому и старался сделать так, чтобы ему было хорошо. А вместе с Ровером было бы хорошо и самому Цзияню.

Другая же рука скользила по пояснице. По спине. Пересчитывала позвонки пальцами. Не надавливая, просто порхая. То к одному, то к другому. Если бы Ровер лежал по другому, то Цзиянь бы скользил губами и языком. По спине, по бёдрам, по ягодицам. Отставленным, манящим. Но пока их не трогал. Просто ласкал, как обычно. Как кота. Нежа. Всей ладонью медленно, по всей спине. Задерживаясь у лопаток, чтобы обвести крылья. После вновь спустится к пояснице, лишь слегка задев пальцами основание хвоста. Эта точка уже известна, понятна, реакция вполне ожидаема.

Словив кончик хвоста, слегка его сжал. Мягкий. Его Ровер весь был таким. Мягким, податливым, а в другой момент — резким, требовательным. Это нравилось Цзияню. Ложью было бы сказать, что хоть что-то не нравилось в его Ровере. Идеальном. Совершенном. Потому, наверное, так долго и не понимал своих желаний. Потому что… недостоин такого счастья? Ведь Ровер и правда был его драгоценностью. Говорил об этом не раз, показывал это своей заботой. И сомневался в том, что имел право на ту любовь, которой его одаривали. Глупого и бесполезного.

Если бы Цзиянь был бы таким же гибким, как и Ровер, то непременно бы обхватил кончик ушка губами. Но мог только заигрывающе в него дуть, наблюдая как то дёргалось. Знал, что это не всегда приятно. Понимал, но ничего не мог с собой поделать. Но потом исправился, прекратив. Чтобы просто их ласкать, ощущая под пальцами бархатистость. Чтобы после вновь массировать макушку. Пока в один момент не перебрался на шею.

Раздвинув волосы, легонько пробежался по ней. Помнил, насколько сладкой была кожа под губами. Да, не любил сладости, но точно любил своего Ровера. Потому и мечтал о том, чтобы облизать его целиком. А начал только с шеи, но… Пусть. Если Ровер хочет так, то — пусть. Лишь бы не отталкивал, не уходил от прикосновений, мурчал, призывно дёргал хвостом.

Освободив из хвата пальцев кончик хвоста, вернул руку на поясницу. А после скользнул ниже, к ягодицам. Не трогал их никогда. Избегал прикосновений. Теперь же в полной мере мог ощутить упругость. Ладность. Подтянутость. Ладонью огладил, чтобы после слегка сжать. Потом выпустить и снова сжать. Мог бы пощекотать пятки, но помнил, что Ровер этого не любит. Они проходили подобные моменты. Потому не стал долго задерживаться, вернув руку на спину.

- От тебя невозможно оторвать взгляд, - честно признался Цзиянь, опустив взгляд на Ровера.

Рука, что лежала на спине, переместилась к основанию хвоста, а та, что оглаживала шею, вновь коснулась лица. Чтобы пальцами вновь коснутся чужих губ. Не настаивая, но предлагая облизать пальцы. Потому что Цзиянь тоже заводился. Он и так не остыл после душа, а что говорить, когда перед ним лежали так. И не отталкивали.

Ласково улыбнувшись, начал гладить по хвосту. От основания к середине. Снова и снова. Иногда соскальзывая ладонью на поясницу или на ягодицы. Но всё внимание уделял именно самому чувствительному месту. Не думая ни о чём, кроме как доставить Роверу удовольствие. Чтобы тот вновь мурчал что-то непонятное, но такое приятное слуху.

От первых движений языка по пальцам по телу прошлась дрожь. Цзиянь тихонько застонал, представляя что во рту — не пальцы, а его изнывающий член. И чтобы его обводили юрким языком, влажным, чуть шершавым. Сложно представить, каковы будут ощущения на более нежной коже, но так хотелось. Попросить прикоснуться к себе. Поиграть с ним. Облизать его, и чтобы после — именно Цзиянь облизал Ровера. Всего. Каждый клочок кожи, уделяя особое внимание всем выученным точкам. Пояснице, шее.

Потом он игрался с чужим языком. Слегка сжимал пальцами, оглаживал чужие клыки. Острые. От этого по телу вновь волна. Искушение… Ровер был самим искушением во плоти. Его хотелось. Завалить и любить. Со всей страстью, которую до этого не осознавал, что имеет. Чтобы кот продолжал стонать, а лучше — просить. О большем. Хотя, пожалуй, именно Цзиянь сейчас был готов умолять. Чтобы перевернуть, и огладить всё тело. В более удобной позе. Чтобы освободить руки и ласкать так, как хотелось и требовалось.

Рука, что оглаживала основание хвоста, попыталась добраться до члена Ровера. Чтобы и там коснуться. Сжать, огладить. Даровать ещё одну ласку, большую. Но пальцы лишь скребли по бокам, никак не добираясь под низ живота. Задевали лишь кончиками пальцев, добираясь до чужой головки. Мало, слишком мало. Сдавшись, вернулся обратно на поясницу. Чтобы попробовать вновь, с другого конца. Огладить ягодицы, скользнуть между ними. Дотронуться до мошонки, провести лаской по яичкам. Но вновь — не до члена.

- Не могу… Ровер, ты…

Хрипло дыша, Цзиянь смотрел на своего кота. На то, как тот мастерски вылизывает пальцы. Возбуждался всё сильнее. И знал, что штаны, под которыми теперь не было белья, придётся отстирывать. Он активно выделял смазку, желая получить большее. Честно, если бы не собственный хилый контроль, то Ровер давно был бы распластан на полу и взят. Резко, быстро. Вбиваясь без сожалений. Чтобы забрать себе то, что считал уже своим. Его Ровера.

Кот не отпускал, прижимал к себе руку. Будто не хотел, чтобы Цзиянь куда-то ушёл. Но он и не собирался больше отказывать ни себе, ни Роверу. В удовольствии. В желании. В страсти. Если это то, чего желает Ровер — то Цзиянь не видел причины ему отказывать. Больше не видел. Все мысли растерялись по дороге к душу. С первого вопроса. Именно тогда он принял, что желает. И кого хочет.

Но оставлять попыток добраться до чужого члена не собирался. То и дело пытался. Вновь и вновь. От основания хвоста к боку. Там по животу, скребя пальцами. После чуть ухватить кончик, сжимая. И, со вздохом разочарования, вновь выпуская. Попытка за попыткой. Не полная стимуляция. Не такая, какую хотел подарить Роверу. И снова на основание хвоста, снова по ягодицами. Скользить между ними. По нежной атласной коже. Снова к мошонке, снова коснуться нежной части. Поиграть лишь кончиками пальцев. Еле заметно.

Гул крови оглушал, как и собственное сердцебиение. От звуков, издаваемых Ровером, заводился всё сильнее. Его нужно опрокинуть, перевернуть, чтобы насладиться видом. От желания, наполнившего чужое тело. От жажды в чужих золотых глазах. Бледной груди, которая вибрирует от всех звуков. А после…

На шипение обратил внимание не сразу. Слишком был занят Ровером. Единственным, кому хотелось уделить всё время мира. Невозможно оторваться, невозможно не продолжать собственные попытки. Ведь можно попросить, чтобы он потрогал себя, но нельзя. Не то. Цзиянь хочет сам словить ту дрожь. Вновь. Поймать каждый стон. Вновь. И достигнуть пика только из-за его действий.

- Ровер, - хрипло прошептал Цзиянь, останавливая движения. — Мясо.

Этот чёртов мир всегда вмешивается в реальность, когда не следует. Не нужно было ничего включать, готовить, накрывать крышкой. Не нужно было трогать Ровера, тогда бы не было перерыва. Нужно было сначала накормить, а после исследовать его тело. Столько всяких возможностей можно было сделать, но сделал по-другому. О чём жалел. Останавливаться не хотелось.

- Сгорит, - сглотнув набежавшую слюну, хрипло пробормотал Цзиянь. Наверное, ему не нужно играться пальцами. Остановить и это движение, а не только на пояснице. Но как же это невозможно. — Если ты выпустишь меня…

Чуть склонившись, Цзиянь провёл открытой ладонью по ягодицам и спине. Обещая, что они не закончили. Обещая продолжить. Обещая, что больше их никто и ничто не прервёт. Медленно дошёл до лопаток, остановив руку там.

- Если ты, пока я буду выключать воду, отправишься на диван, то я покажу тебе, - сглотнув, Цзиянь попытался поймать чужой взгляд, — что имел ввиду под многими вещами.

Там — мягко. И будет более удобно ласкать Ровера, не сражаясь с не очень удобной позой.

- Я очень голоден, - сглотнув, облизнулся. — Только… не трогай себя. Я сам.

Ровер так тянулся… Цзиянь даже не сразу отмер, залюбовавшись. Хотелось плюнуть на подгоравшую еду, чтобы устремиться вслед за хвостом, мазнувшим по лицу, да за самим Ровером. Обнять сзади, прижимая к себе. Трогая всё то, что не мог сделать раньше. Сглотнув вязкую слюну, мужчина поднялся на ноги. Дрожавшие. А глаз не опускал, следил, смотрел. Очень голодным блеском. Шагал спиной до тех пор, пока не ткнулся в остов столешницы. Потому что даже наблюдение за Ровером доставляло восторг. А ещё подогревало возбуждение. Член стоял, мешая двигаться, но это малость. Всего лишь лёгкая помеха, от которой просто избавиться.

Сглотнув, быстро выключил плиту, вылавливая мясо. Горячее. Вкусное, но у Цзияня был кое-кто повкуснее и занимавший сейчас все мысли. Да и затягивать не хотел. Просто не мог. Кое-как выложив приготовленную еду на тарелку, даже не обращая внимания на брызги, с удивлением обнаружил что его пальцы дрожат от нетерпения. Да и сам он был очень взвинчен. Возбуждён. Нетерпелив. Усмехнувшись, быстро накрыл крышкой еду, чтобы не остыла. Кто знает, сколько времени он будет теперь баловать своего кота? Хотелось бы вечность, но у тел были свои лимиты.

Быстро покончив со всеми делами, которые теперь точно ни за что не отвлекут, шагнул к сидящему Роверу на диване. Остановился напротив, ничего не делая. Рассматривая. Внимательно. Положив руку на макушку, вновь пробежался лаской по волосам. Хотелось притянуть эту голову к себе, вжимая в пах. Он и сам изнывал, как изнывал и Ровер. Видел. Его сочащийся смазкой член. Его тело. Губы, никогда и никем не целованные. Ворваться бы в рот, показывая весь напор и всю томившуюся страсть, но нужно быть аккуратным. Заводить постепенно, чтобы после Ровер не был разочарован. Облизнувшись, Цзиянь медленно сел на колени.

- Покажу, - хрипло проговорил, раздвигая ноги.

Длинные прекрасные. Их хотелось ласкать, пробегаясь пальцами, губами, зубами. Оставлять следы в любом месте, которое покажется привлекательным. Да вот беда — Ровер весь целиком слишком великолепен, чтобы суметь выбрать что-то одно. Невероятно очаровательный в своём возбуждении. Не скрываемом. Ни стеснения, ни паники. Ожидание. И кто Цзиянь такой, чтобы дальше откладывать то, что обещал?

Придвинувшись ближе, уперевшись пахом в край дивана, потянулся к Роверу. Обвёл плечи, руки, ладони. По-хорошему, его бы связать и закрыть глаза. Чтобы ощущения были ярче, но тогда Цзиянь точно не удержится. Усмехнувшись, толкнул Ровера в грудь, заставляя облокотится о спинку дивана. А после, чуть потянувшись, коснулся языком длинного изгиба шеи. Оставляя после себя влажную дорожку. Рука добралась до чужого члена, сжимая, чтобы тот не кончил раньше времени. Они долго играли, но ведь она только, по сути, началась. До этого Ровер многое не позволял, дразня, пора вернуть ему сторицей всё, что ощущал Цзиянь.

- Смотри на меня, Ровер, - хрипло проговорил Цзиянь, подтянувшись у уху. Чтобы слегка укусить мочку, а после вернуться к шее.

Словно вампир из легенд, прижался губами. Руки обняли, притягивая ближе. Разваливая Ровера на сидении. Заставляя, фактически, обнять себя ногами. Длинными, чертовски привлекательными. Но до них он доберётся позже. Сначала поцелуями спустился по груди, к соскам. Нежно захватил их в плен губ. Языком поиграл с горошиной, поднимая взгляд. Прежде чем, усмехнувшись, чуть сжать зубами. Не болезненно, слегка покусывая. Делая то, что с ним делал Ровер. Руками же ласкал поясницу, пока член Ровера прижимался уже к груди Цзияня.

А после, поиграв с одной, обратит внимание на другую. Так же заласкает языком, пока рукой будет касаться второй. Уже обласканной. Уже готовой. Так гораздо удобнее, когда есть доступ ко всему телу. Не только к спине и шее, но к животу, бёдрам, рукам, ногам. Он бы облизал Ровера целиком. Снова. Впитывая чужой вкус, наслаждаясь возбуждением. Говорят, прежде чем приступать к сладкому, нужно хорошо пообедать, но отказаться от лакомства в виде его восхитительного кота, Цзиянь не смог.

Выпустив сосок, перешёл к животу. Вылизывал его. Целовал. Ощущал, как под губами содрагаются мышцы. Ловил каждую реакцию, с упоением наслаждаясь. Невольно потираясь о край дивана собой. Лучше бы, конечно, о Ровера. С его бархатной кожей. Лучше, конечно, овладевая им, но… Хрипло простонав, опустил руку, чтобы сжать себя через ткань штанов. Сдерживаться не было никакой силы, а ведь он даже не приблизился к самому сладкому.

Нарочито проигнорировав член, чуть отклонился. Рассматривая Ровера. Целиком. Снова. Снова наслаждаясь видом. Снова касаясь кожи. Бедёр. Круговыми движениями по тазовым косточкам. Обхватив под голенью, заставил слегка приподнять ногу. Чтобы коснуться языком внутренней стороны бедра. И втянуть кожу, оставляя метку. А после зализать. Долго, медленно, не спеша. И вновь — глаза в глаза. Чтобы Ровер всё видел. Чтобы наблюдал. Чтобы просил. Чтобы требовал. Больше.

- А теперь — сладкое, - облизнувшись, Цзиянь усмехнулся.

Языком провёл дорожку от бедра до паха. Шире разведя чужие ноги, удобнее устроился. Первый лёгкий незаметный поцелуй в головку. После — языком по всей длине, ненадолго закрыв глаза. Чтобы ощутить вкус, гладкость. Запомнить. После ещё раз. Рукой добраться до нежным яичек, погладив. И, посмотрев Роверу в глаза, склонится над пахом, полностью вбирая чужое возбуждение в рот. Чтобы играться с чужим членом так же, как Ровер игрался с его пальцами. Постоянно лаская языком. Обводя головку, сжимая губами. Скользнуть по вене и, с хлюпом, выпустить изо рта, вновь пережав основание.

Обхватить другую ногу, чтобы и на другом бедре оставить свою метку. Пока рукой надрачивал чужой член. Медленно, не торопясь, смакуя вкус. В какой-то момент сжалился, вернувшись к тому, что обещал. Вобрал в себя, лишь слегка помогая рукой. А второй, более свободной, вновь добрался до основания хвоста. Чтобы Ровер не смог ни выбраться, ни избежать прикосновений. А только мурчать, нещадно вбиваясь в жадный до ласки рот.

Цзияню повезло, что Ровер чувствительный и чувственный. Всё же, он впервые в жизни не просто пожелал облизать член, но и делал это. Неумело, топорно, только по наитию. По чужим отзвукам и отзывам. Реакциям. От этого заводился сильнее. Вспоминал тот опыт, который был у него. Девушек, которые ласкали его и… пытался повторить. Но одно дело, когда тебе делают приятно и совсем другое, когда это делаешь ты. А Цзиянь очень хотел сделать своему Роверу приятно. Чтобы тот плавился и стонал. Мурчал. После — вспоминал и не раз. Потому что… Нравилось. Ловить всё, что так щедро отдавал его ласковый кот.

Собственное возбуждение, казалось, только нарастало. Даже от вопросов, которые еле проникли в голову. Там кружил туман из-за которого Цзиянь совсем не соображал. Даже не догадался опустить руку и поласкать себя, чтобы дойти до точки вместе с Ровером. И когда тот простонал, что больше не может, то… Не отстранился. Лишь сильнее вжался в чужой пах. Не учёл, что не подготовлен, чуть закашлялся, проронив несколько капель на бедро. Никто в мире не привлекал Цзияня так, как это делал кот. Ни одна женщина. И даже никогда не думалось, что мужчина может вызывать такую бурю эмоций. Страсти. Нежности. Желания. Устроив голову на чужом бедре, лениво слизал оставленные капли.

Думать не хотелось. Голова была пустой и звонкой. И только собственное возбуждение не отпускало, но… Хорошо и плохо, да? Слишком много за раз. А ведь Цзиянь только начал входить во вкус. Ему безумно нравилось видеть Ровера таким. Дрожащим, мурчащим, удовлетворённым. Хотелось больше. И дольше… Чтобы наслаждаться. И чтобы Ровер тоже его коснулся. Сдался быстро, потому что перед котом невозможно было устоять. Улыбнувшись, Цзиянь легко коснулся губами чужого бедра. Не будоража, а благодаря.

- А я не умею, Ровер, - подняв взгляд, совершенно честно отозвался. — Ты единственный, кому мне захотелось так сделать.

Мог бы добавить, что его умения не причём. Это из-за общей чувствительности Ровер получил такое удовольствие. Но сдержался. Потому что… Заревновал. Снова. Беспричинно. Даже мыслить о том, что кто-то другой может увидеть его кота таким доставляло дискомфорт. Потому что все эти реакции, отзывчивость, требовательность ласки — должна быть только для Цзияня. Чтобы только он мог касаться так, доводить своего Ровера до блаженства мог только он и никто другой. Потому что это его Ровер.

- И вряд ли захочется для кого-то ещё.

Всё же Цзиянь любил женщин. Находил в них красоту и нежность. Но… Ни одна не сравнится с Ровером. Ни одна даже не дотягивала до него. Если вспомнить собственную мечту, то его кот подходил идеально. Даже смешно вспоминать те свои слова, которые бросал в лицо наставнику монахов. Но тогда он и подумать не мог, что посмотрит на Ровера больше. Теперь же… Привлекательный. Со всех сторон идеальный. Само совершенство. И Ровер может с ним в этом не согласится, но для Цзияня вряд ли что изменится. Его кот восхитителен в своей непохожести на других. И великолепен в чём бы то ни было. Потому предложение Чанли Цзиянь понимал, но был бесконечно рад, что его Ровер отказался.

Неохотно убрав голову с чужого бедра, мужчина оглядел Ровера. И залюбовался. Его хотелось ласкать, постоянно трогать, теребить, не давать выдохнуть. Но… плохо, хоть и хорошо. Слишком много, за раз. Да и голодный… Цзиянь вот тоже не успокоился. Сглупил, слишком увлёкшись своим удовольствием. Член пульсировал, требуя и к себе внимания.

Встав на ноги, немного ими подёргал — затекли. А после скользнул на колени Ровера, не придавливая собственным весом. Будто поменялись местами, впервые, пожалуй, за долгое время. Цзиянь упирался коленями в диван, а руки легли на спинку, обрамляя Ровера. И снова — любуясь. Золотыми мутными глазами. Манящими яркими губами. Взлохмаченными вихрями волос. И правда — идеален. Совершенен. Великолепен.

Склонившись чуть ниже, Цзиянь мягко коснулся губами чужой макушки. Слегка погладил уши, успокаивая. Не стараясь возбудить, не стараясь разыграть аппетит. Много. Плохо. Хоть и хорошо. Цзияню тоже было почти хорошо. Не хватало самой малости. Облизнув губы, вновь ощутил вкус Ровера. Даже странно, что не испытывал ничего, кроме желания. Повторить. И снова подумал про себя, что вернулся в подростковый возраст, когда бурлили гормоны и он не мог сдерживать себя. Хорошо, что это оказалось лишь наполовину правдой.

- Как ты, Ровер?

Даже будучи возбуждённым не желал оставлять своего кота одного. Вот оклемается, придёт в себя, чуть выдохнет и можно будет отойти. Заняться уже собой, хоть и понимал, что нескольких движений, вкупе с воспоминаниями будет достаточно. Он и так почти на грани. И, всё же, жаль, что не догадался ласкать себя, пока был занят Ровером. Но…

- Мне бы в душ отойти…

А после склонился чуть ниже, чтобы прошептать на самое ухо.

- Или… Ты можешь помочь мне. Просто... - сглотнув, продолжил, - потрогать.

Отредактировано Jiyan (2025-06-11 20:17:08)

Цзиянь лишь негромко рассмеялся. На то, как отреагировал Ровер. Как схватил его за шею, притягивая к себе, будто боялся, что тот куда-то денется. Не в том состоянии, чтобы уходить, да и уходить не собирался. Любовался. Дурные глаза, совсем ошалелые, но… Но как же Ровер был привлекателен. Когда такой решительный, требовательный, почти рычащий. Его Ровер.

- Будто я когда-то считал иначе, - легко проговорил Цзиянь, жмурясь, когда его облизали. — Ты совершенен, Ровер.

Вздрогнул от резкой волны возбуждения, когда мочку уха чуть прикусили острые зубки. А после негромко простонал, не считая должным сдерживаться. Ведь его кот был таким музыкальным, таким отзывчивым. Показывал, что ему нравилось, а Цзияню тоже нравилось. То, что делал Ровер. Как слегка царапал, посылая дрожь по всему телу. Как прикасался… Жадно. Будто только и ждал разрешения. Дозволения. А ведь сам отталкивал, сам не позволял себя касаться… Дураком был. Глупым человеком.

Когда Ровер коснулся члена, слегка его сжав, тут же застонал. Протяжно, гортанно. Откинул голову назад, чуть распахнув глаза. Лучше бы смотрел на Ровера, лучше бы… Но как же было приятно. Знать, что его ласкают, к нему прикасаются, его хотят трогать. И, снова, ощущал себя дураком, не позволив тогда. Когда лапки, когда отверг в первый раз. Испугался себя? Того, насколько жадным может быть. Того, насколько потонет в ощущениях. Испугался, что не сможет больше смотреть на Ровера без желания. Потому что привлекал. Словно мотылёк летел на свет золота, готовясь к тому, чтобы вечно застыть в тех озёрах.

- Ровер, - хрипло прошептал Цзиянь, прижимаясь к чужому уху. Не отстраняясь, наслаждаясь тем, как шершавый влажный язык скользит по коже, - в следующий раз…

Сглотнув, он толкнулся бёдрами вперёд, не выдержав. Ни аккуратных, таких нежных, прикосновений. Ни того мягкого напора, ни от среднего темпа. Многого не надо. Хватило бы и нескольких резких движений, но… Как Цзиянь хотел чуть помучить Ровера, показать ему мир удовольствий, так и сейчас хотел бы продержаться дольше. Чтобы насладиться тем, как его трогали и касались. Каким может быть Ровер, когда он сам руководит процессом. Узнать и эту сторону своего кота. Каждую из граней личности. Цзиянь хотел знать всё.

- В следующий раз, - сглотнув, сильнее прижался к горячей коже, - если захочешь, когда захочешь…

В голове всё плыло. Лёгкий укус в шею вновь заставил застонать. Выбил из лёгких воздух, а из мозгов последние складные мысли. Облизнувшись, Цзиянь зажмурился. Никогда раньше… Никогда он не ощущал ничего подобного. Только с Ровером, казалось, мог познать настоящую страсть. То, что они делали… То как делали… Как оба реагировали… Как бёдра толкались вперёд, задевая не только кожу рук, но и головкой по животу. Ещё и ещё. Это не просто «помощь», это полноценные ласки. Занятие любовью,. Пусть и без проникновения. Не какая-то там попытка получить удовольствие, нет. Нечто большее. Будто потребность. Ощущать мурчание, язык, укусы. Хотелось большего, теперь, казалось, всегда так будет хотеться.

- Ты можешь меня трогать, Ровер.

В любом темпе и ритме, с любыми целями. Лишь бы трогал, дарил ласку, прикасался. Может именно так себя и ощущал его кот? В постоянной потребности. Быть ближе, и ещё ближе. Настолько, насколько возможно. Потому что эти чувства… Они поглощали. Подсаживали. Наполняли. Будто делали цельным, правильным, собой. И хотелось растягивать… Пусть человеческое тело и слабо. Если бы не взведённое состояние, но и то — нет. Потому что его касался Ровер. Его Ровер.

Подходя к краю, Цзиянь впился руками в спинку дивана. Сильно прикусил губу, будто желая сдержать гортанный стон, а после одумался, выплёскивая не только семя, но и полученное удовольствие. Натянулся, будто струна. Такая звонкая, громкая. А после осел, с трудом переводя дыхание. Утыкаясь в плечо Ровера, оставляя влажные следы. От поцелуев, от языка. Не сдерживаясь. Если бы мог, то сжал бы в объятиях. Прижимая к себе со всей силы. Не желая отпускать, выпускать, отстраняться. Потребность быть рядом была слишком велика.

Переведя дыхание — шумное, прямо на ухо — негромко рассмеялся. Счастливый. Довольный. Удовлетворённый. Наконец-то чуть более сытый, чем был прежде. И мысли теперь не лихорадочные голодные, но почти стройные, спокойные. Но… Теперь будет смотреть на Ровера иначе. Зная, каким он может быть в его руках. Зная, каким может быть сам в нежных лапках Ровера. Особенно, если тот, в какой-то момент, сам проявит инициативу. Этого, пожалуй, Цзиянь бы ждал больше всего. Познать чужое любопытство и потребность. В таких прикосновениях. С точки зрения дарящего ласку.

- В любой момент, - закончил свою мысль, потеревшись щекой о чужую.

Еле отцепив руки от спинки, скользнул по мохнатым ушкам. Даже так, когда не видел, прекрасно знал своего Ровера на ощупь. А после опустил руки на бока, чтобы обнять. И замереть. Просто наслаждаясь. Просто отдыхая. Просто впитывая. Купаясь в том спокойствии, которое снизошло. Хоть и знал, что оно не надолго. Всё же его Ровер и вправду совершенен. И слишком восхитителен. Великолепен.

- Мой Ровер...

Цзияню бы смутиться или убрать руку Ровера ото рта, когда услышал характерные звуки. Догадался, что тот слизывал, догадался. Но он и сам выпил всё, что ему дал его кот, так почему сейчас должен того лишать возможности самому попробовать и узнать. Нравится или не нравится. Захочет или не захочет. Какого-то отторжения не последовало. Ровер мурчал, тихонько царапал кожу и не отстранялся. Совершенный кот. Цзиянь хотел прижаться ещё ближе, оглаживать больше. Просто касаться. А ещё хотел то ли что-то делать, то ли просто валяться. Леность и энергия в одном странном противоречивом коктейле.

Но выбирал Цзиянь всегда Ровера. Потому не шевелился, продолжая вслушиваться в мурчание. Продолжая ласкать нежную кожу, даже ощущая как медленно остывало семя. По-хорошему, встать бы и помыться. Пойти в дуг не с целью облегчить желание, теперь мягко мурлыкающего голосом Ровера, но просто чуть освежиться. Взбодриться. Лучше, конечно, не одному, но, по-хорошему, всё же, поодиночке. Потому что трогать всё равно захочется. Как и рассматривать. И ласкать. Шумно вздохнув, Цзиянь лишь сильнее прижался к Роверу.

- Точно, - встрепенувшись, мужчина чуть отодвинулся, оглядывая кота. — Сейчас пойдём кушать.

Вставать… не хотелось. Но желудки, уже оба, говорили о своём требовании. Шумели, нарушали ту идиллию, которая была. Слегка потянувшись, потому что тело не привыкло к позе «сверху», Цзиянь быстро подхватил Ровера на руки. Не спрашивая разрешения, не убеждая, просто делая. Потому что кота носить на руках хотелось всегда. Чтобы прижимать к себе, незаметно касаясь макушки губами. А после, усадив за стол, принялся подготавливать трапезу.

- Я не уверен, что оно будет вкусно, - со вздохом произнёс Цзиянь, снимая тарелку. — Но я был слишком занят… И увлечён.

Посмотрев на Ровера — улыбнулся. Да, виноват. И не снимает своего проступка. Всё же, котика нужно и должно кормить как полагается. Но как?.. Как заниматься готовкой, когда Ровер — такой? Красивый. Привлекательный. Восхитительный. Великолепный. Его в золотых глазах можно утонуть. Если от прикосновений к голой коже внутри всё замирает, а по телу пробегают мурашки. Как было удержаться и не потрогать. Как было удержаться и не обласкать. Как…

Сглотнув, Цзиянь быстро вернулся к подготовке еды. Мелко нарезать, расставить всё по мисочкам. Пусть мясо в основном блюде и сгорело, но в остальном оно было нормальным. Но, всё же, на всякий случай поставил и его. Потому что вряд ли котик сможет ждать ещё. Когда оба спокойны и довольны. Когда то, что зудело внутри Цзияня, хотя бы на несколько мгновений улеглось. Сейчас — да, он смог бы сосредоточиться на пище. Но предпочёл бы своё внимание уделить Роверу. Снова баловать. Снова ласкать.

- Чем бы ты хотел заняться потом, Ровер? — расставляя тарелки по столешнице, критически оглядел кота. Вспомнив кое-что, вернулся к раковину, чтобы смочить полотенце. А после подошёл для того, чтобы стереть с бледной кожи следы своего удовольствия. — Подарки? Или поваляемся?

А пока медленно смывал своё семя, задумался о другом. Подарки. Каждый раз не знал, что дарить Роверу. Потому что лишали возможности, но… Никто ещё не додумывался присылать ему ничего… такого. Если не считать мармеладных членов, но за это можно было только поблагодарить. Иначе Цзиянь ещё долго бы бился головой о стену в попытках понять и себя, и Ровера. Всё оказалось в разы проще. Гораздо проще, чем могло бы показаться. Потому что никакого внутреннего сопротивления. Лишь… удивление. Тем, что мог смотреть на Ровера так. И желать…

Котик ещё мало знал о человеческой натуре. О том, что возможно в этом мире. Что люди, по природе своей, уже многое придумали. Цзиянь не то, чтобы был специалистом, но в голове уже созревала идея подарка. Для Ровера и для себя. Чтобы его чувственный кот мог держаться дольше, наслаждаться дольше. Чтобы его можно было сладко мучить постоянными ласками. Быстро взглянув в глаза Ровера, тут же отвёл взгляд. Цзиянь стал озабоченным, похоже. И наблюдал в себе черты, которые ему были не присущи, но… Был бы правильный человек, чтобы раскрыться, верно? Пусть и не совсем человек, а вполне себе даже кот, но… Такой… Такой…

- Не то, чтобы мы не делали каждый раз то, что хочешь ты, - чмокнув Ровера в нос, Цзиянь отошёл подальше. Не потому что смущался, но боялся, что снова не удержится. А тот — голодный. Ещё и испытавший оргазм в человеческом теле дважды. — Но я готов подчиниться твоим мягким лапкам, так что загадывай.

Хотя, вроде бы, Цзиянь и так должен своему коту парочку желаний. А тот забыл и не воспользовался. Прикрыв глаза ресницами, Цзиянь быстро глянул на Ровера. Надо будет напомнить ему, если не вспомнит сейчас. Тем более теперь.

Цзиянь лишь облегчённо рассмеялся, поняв, что еду Ровер оценил. Хотел было потянуться, чтобы и правда нарезать на кусочки, но, наткнувшись на чужой взгляд, послушно сел. И так же послушно принял ту порцию, которую ему выделили. Всё же… Облажался. Пусть не совсем, пусть котику и нравилось, но в следующий раз нужно отдаться приготовлению пищи со всем усердием. Лучше без отвлекающих факторов, но куда спровадить Ровера Цзиянь не представлял. Они всегда рядом, всегда вместе, даже если каждый из них занимался своими делами. Даже если Ровер будет где-то за пределами взгляда, то сосредоточиться всё равно не получится. Потому что будет волноваться и переживать куда пропал его роскошный кот. А если рядом… То как не смотреть на своего роскошного кота?

- Как пожелаешь, Ровер, - губы дрогнули, когда был услышан ответ.

Цзияню нравилось, когда его кот проявлял властность. Пусть он ласковый и податливый, но мужчина никогда не забывал, что перед ним находился хищник. Пусть маленький, пусть совершенно очаровательный, но хищник. Который умел добиваться своего длительной охотой и выжидаем. Который одним ударом поражал врага… Или пятки, тут что считать за цель. Который умел как блаженно мурчать, растекаясь по всему телу, так и собираться в одну тугую пружину, готовую тут же пуститься вперёд. Восхитительный Ровер.

С ним было приятно просто быть рядом. Даже без слов. Почему-то никогда не надоедало. Ни гладить, ни слушать мурчание, ни заботиться. Каким бы настроение ни было, но кот всегда стоял на первом месте. В любой ситуации. Даже когда отвергал думал, в первую очередь, о Ровере. О его комфорте. Да, зря думал, что это каким-то образом поможет, а не расстроит, но… Это его кот — совершенство, а он — всего лишь чулочек. Глупый, но, видимо, довольно везучий, раз ему так повезло.

А мясо Цзиянь, всё же, не доварил. Попробовал под взглядом осуждающих золотых глаз. Надкусив, тут же сплюнул в салфетку. Такое есть нельзя. Совсем нельзя. Мог бы почувствовать себя скверно, но причина сидела рядом. Завлекала просто одним своим видом. Бледной кожи, которая приятно ложилась и под губы, и под язык. Нет, определённо, в следующий раз нужно будет более ответственно подходить к приёму пищи. Одно дело — облизать кота, совсем другое — желать его надкусить.

Закашлявшись из-за своих мыслей, Цзиянь хитро посмотрел на Ровера. Невинность и искушение с кошачьими ушами и повадками. Определённо, нужно побыстрее набить живот и просто к нему прикоснутся. Иначе сойдёт с ума и снова набросится, а нужно ждать. Терпеть. Выжидать. Это Ровер — хитрый хищник, а Цзиянь всего лишь человек. Но на стороне мужчины был опыт. А ещё — умение терпеть, хоть и дало сбой в последнее время. Исправится. Будет вынуждать Ровера его трогать, потому что ласки тоже хотелось.

- Я тебя сам отнесу, - мягко проговорил, когда они, наконец, насытились.

Не лучший ужин, вышедший из-под рук Цзияня, но лучше, чем ничего. Но прежде чем взять Ровера на руки, мужчина поднял своё халат, так и валявшийся на полу. Слегка стряхнул, прежде чем накинуть себе на плечи. Всё же так было привычнее. А после подхватил Ровера на руки, чтобы устроится с ним на диване. Наконец-то отдохнуть. Погрузится в негу. И просто прикасаться, пока всё нудевшее и требовавшее внутри смиренно спало.

Он привычно оглаживал чужую спину. А вот глаза незряче смотрели в телевизор. Что-то там было. Снова — прогноз погоды, который потерял свою актуальность с появлением Ровера. Но, благо, ещё ни один человек ничего не предъявлял его маленькому котёнку. В конце концов, они должны были винить в том ками… А Цзиянь, видимо, должен был его благодарить. За то, что подарил ему Ровера. Возможность быть с ним. Возможность его…

Заворочавшись, губами коснулся чужих ушей. Не хотелось думать, не хотелось анализировать. Хотелось просто гладить, просто слушать чужое мурчание да собственное сердцебиение. Просто прижимать к себе драгоценное создание и никогда не выпускать. Цзиянь оказался жутким собственником. Ему не хотелось делить и Ровера, и его внимание вообще ни с кем, но… Нельзя. Всё же — избранный. Занимавший особое место в сердцах людей, которые ждали его появления. А Цзиянь… Цзиянь просто любил своего кота.

- Ровер, - негромко позвал мужчина, в очередной раз касаясь чужих волос губами, - мне нужно посуду помыть и немного убраться за нами.

Мармелад всё ещё лежал в ванной. Брюки, с явственными следами смазки из-за возбуждения, нужно было закинуть в стирку. Да и шорты Ровера тоже валялись на проходе. Ещё — посуда. Мог бы, конечно, просто лежать, но не мог. Такая натура. Да и предпочитал отдавать своему коту всё внимание, уже зная, что их любил прерывать мир. Усмехнувшись, чуть приподнял чужое лицо.

- А потом я точно весь твой.

Ну и как можно было отказать коту, когда он буквально угрожал? Тем более, что не только Роверу было нужно просто полежать. Отдохнуть. Отвлечься от всех мыслей. И не отвлекаться от самого главного — того, кто уютно лежал на груди, уже посапывая. Цзиянь только усмехнулся, даже не пытаясь сдвинуться. Лишь продолжил гладить бока, спину и хвост, уставившись в телевизор. А там, будто бы, и сам немного задремал. Но с первым шевелением Ровера открыл глаза. А после, не удержавшись, провёл по ладным бокам ладонями, когда его кот потянулся. Само очарование. Сама требовательность.

Хотел было ухватить за кончик хвоста, но не успел. Кот был ловким и быстрым. А ещё — до невозможности красивым. Если бы не чуть притупленный, совсем немного утолённый голод, то Цзиянь бы точно отозвался на такую показательную роскошь. Лишь глазами обежал всё тело, ни на чём конкретно не останавливаясь. Снова — с восхищением. А в груди было так… тепло. Хорошо. Будто все проблемы решились сами собой, не забивая голову, хотя было о чём подумать, поразмыслить, проанализировать. Но… Думать о Ровере было слишком приятно, чтобы омрачать его образ чем-то более серьёзным и значимым. Да и, судя по всему, тот не испытывал никаких проблем с тем, что его касался Цзиянь не в плане просто огладить, но с вполне себе конкретной целью возбудить и приласкать. Всё же, не самка. Самец, если рассуждать критериями Ровера.

Но… Вопросов не было, как и сомнений. Кот тянулся, не отстранялся и был более довольным, чем в последние дни. Ещё немного понаблюдав за ним, Цзиянь протёр лицо ладонями. Такой… Сложный день. Такой прекрасный день. Такой невероятный день. Если бы верил в то, что умеет грезить наяву, то решил бы, что окончательно сошёл с ума. Из-за маленького чёрного кота. Но руки помнили и тепло, и отклик. Сам мужчина помнил и вкус на губах, и то, как его касались ласковые нежные лап… пальчики. Значит не грёза, а реальность. В которой Цзиянь хотел своего кота. Во всех смыслах.

Вздохнув, медленно поднялся с дивана. Не то, чтобы Цзиянь горел желанием убираться или мыть посуду, но… Он привык жить в чистоте, да и заботился о Ровере. Чтобы тот мог ходить своими мягкими пяточками по чистому пол. Чтобы его попа не прилипала ни к чему. Да и проще было убирать беспорядок сразу, прежде чем он примет катастрофические масштабы. Тоже потянувшись, Цзиянь, прежде чем идти подбирать разбросанные вещи, потрепал Ровера за ушками. Не отвлекая от подарков. А после принялся шуршать по делам.

В первую очередь, конечно, закинул свои брюки в стирку, а вместе с ними и шорты, и полюбившийся халат. Нужно будет купить ещё несколько штук, потому что зрелище того, как по отточенным плечам спадает шёлковая ткань — понравилась. Нет, одевать Ровера вновь Цзиянь не планировал. Только если тот сам захочет, что было маловероятно, или если решит накинуть футболку. Тогда и на длинные ноги можно будет полюбоваться, и чуть меньше соблазняться, разжигая в себе любопытство «тайной». Усмехнувшись, быстро убрал мармелад, чтобы поскорее вернуться к котику.

Тот всё ещё возился с горой подарков. Но ничего подозрительного, что могло бы вызвать сомнительный интерес, Цзиянь не обнаружил. Потому, со вздохом, принялся отмывать попытки своего шедевральной готовки. Замочить, намочить, залить средством. Тереть до скрипа, периодически отвлекаясь на шуршание, а после вновь намывать тарелки, кружки, кастрюльки. Пытаясь оттереть пригарины совсем забылся, не обратил внимание на Ровера, будто потерялся, но странные звуки быстро вернули в реальность.

Вытерев руки, Цзиянь повернулся, чтобы понять, что там такого ему подарили и… Застыл. На месте.

Было бы смешно, если бы не было так… горячо. Ровер с презервативом в зубах. Натягивающий его себе на язык. А то, что это именно резиновое изделие можно было понять по характерной обёртке. Всё более… Интересные подарки присылают Роверу. То мармеладный член, то, теперь, презервативы. В следующий раз там окажется смазка или какая-нибудь надувная кукла. И тогда все новые подарки, которые мог подарить только Цзиянь, снова будут отобраны, а его Ровер посвящён в человеческую натуру чуть больше.

- Выплюнь, - строго проговорил мужчина, подходя к коту. — Это не еда.

Усевшись рядом, протянул раскрытую ладонь. Смотрел строго, но со смешинками в глазах. А только утолённый голод вновь начал просыпаться. Медленно и тягуче. Потягиваясь, словно Ровер на нём, когда проснулся. В интересах котика, чтобы это самое чувство не пробудилось до конца. Вдохнув, Цзиянь попытался пальцами ухватиться за кончик языка, но… Скользко, да ещё и пахло клубникой. Ровер хотел сладкого?..

Потеребив волосы, зная, что всё равно вопрос будет задан, Цзиянь придвинулся к коту, нос к носу. Уж не знал, что ему там рассказывала Чанли, но о таких вещах могла и сообщить, коль уж предложила себя в качестве самки. Да, он всё ещё злился и ревновал, хоть и был рад тому, что Ровер отказался. В прочем, просвещать его в любовных делах Цзиянь тоже мог. И хотел. Медленно, постепенно. Он — глупый человек, который тоже хотел полноправно царить в душе своего кота, как тот управлял его. Не просто потом что приятные руки, а потому что… Запнувшись об эту мысль, Цзиянь моргнул, возвращая фокус на Ровера.

- Это не еда, - повторил, пытаясь не потерять промелькнувшее. — Люди не всегда спариваются только для того, чтобы продолжить род. По большей части мы это делаем из-за… удовольствия.

Цзиянь очень внимательно поглядел в глаза Ровера. Напоминая одним своим видом, о чём именно говорил.

- А для того, чтобы женщины не беременели, используем их, - пошарив за спиной, быстро наткнулся на блестящую обёртку. — Это называется «презерватив». Чанли… Не объясняла тебе?

Цзиянь несколько долгих секунд смотрел в глаза Ровера. Переваривая и слова Чанли, и вопрос, который возник. Эта женщина… Не восхищаться ею никак не получалось. Красивая, умная, тактичная. Приняла отказ спокойно, а после свалила все объяснения на Цзияня. Ловкий ход. И… правильный, в каком-то смысле. Всё же это он должен был обучать Ровера, показывать ему человеческий мир, а не прятать голову в песок, отвергая своего кота. Закрыв глаза, мужчина шумно вздохнул.

Второй вопрос был куда сложнее. Всё же, Цзиянь никогда не рассматривал подарки, как дары для «них». Для Ровера — без сомнения. Это он — благословлённый и избранный, но… Сейчас мужчина ставил эту парадигму под сомнение. С учётом того, какие эмоции и желания вызывал в нём его кот. С учётом того, как тот тянулся именно к нему, отвергая всех самок, даже таких красивых, как Чанли. С учётом… Всего, если так подумать. Открыв глаза, Цзиянь посмотрел на Ровера.

- Я не могу говорить за других, - негромко начал, легко коснувшись лица котика, - но из-за переменчивости погоды они могли посчитать, что тебе не хватает любви.

С другой стороны, Чанли точно следила за наполнением подарков. Проверяла, чтобы ничего «запретного» или «вредоносного» не попало в списки. Эта женщина точно знала, что делает. Намекала?.. Скорее кричала во всё горло, пытаясь добиться от Цзияня реакции. И почему он об этом забыл? Она же обещала, что будет следить, а значит… Значит вот как. Этот разговор в любом случае должен был произойти, рано или поздно. С учётом всего произошедшего, с учётом всех тёмных желаний, которые пробуждались в Цзияне. Но… Страшно. Невероятно страшно было напугать Ровера.

- Ну и…

Побарабанив пальцами по своим коленям, Цзиянь снова вздохнул. Помялся. Замолчал.

- Презервативы используют не только для того, чтобы спариваться с женщинами без последствий.

Мог бы рассказать, что им можно найти разное применение. Наполнять водой, чтобы потом играть на улице, бросая в прохожих. Цзиянь и сам таким баловался, когда был помладше и многого не понимал. Но делать из Ровера негодника не хотел. Да и не правильно скрывать такое от его кота. Рано или поздно всё равно всё узнает. Не от Чанли или Цзияня, но от других людей. По телевизору или встретит кого-то на улице. И лучше уж объяснит он сам, чем потом догадываться и волноваться, если его кот испугается.

- Людям… Не всегда нравятся представители своего пола. Женщина может полюбить другую женщину так же, как мужчина может испытывать любовь и притяжение к мужчине. И тогда они… любят друг друга. Спариваются.

Разговор не давался легко. Но это — обязанность Цзияня. Объяснить и ответить на вопросы, тем более, что Ровер их до сих пор не задавал. Не спрашивал. Принимал всё происходящее без сомнений. Может не считал, что всё не так, как должно быть. Потому что Цзиянь — его человек. Который просто гладил и доставлял удовольствие. Но это не просто. И совсем не просто было осознать, что он хотел Ровера, как никого другого.

- Для облегчения процесса в последнем случае нужна подготовка. Ты же заметил, что они липкие и скользкие? Это помогает. И в случае спаривания между мужчиной и женщиной, и между мужчиной и мужчиной.

Цзиянь понадеялся, что Чанли рассказала и о болезнях, которые можно подцепить, если партнёр не был проверен. Запугивать Ровера ещё больше не хотелось. Опустив глаза, он начал рассматривать свои колени. Но там не было ничего интересного. А вот смотреть на Ровера было приятно. Хоть и боязно. Поднимать глаза, пытаться прочитать что-то в его взгляде. Боялся увидеть… отторжение. Испуг. Отвращение. Всё разом. И это при том, что Ровер не знал о тех мыслях, которые гуляли в голове Цзияня.

- А на счёт использования, - он подхватил упавший презерватив и развернул его, - когда ты возбуждаешься, то его натягивают на член.

Продемонстрировал, натянув себе на пальцы. Поиграл ими немного. Предпочёл бы продемонстрировать на Ровере, но… Страшно. Всё ещё страшно смотреть в золотые глаза.

- Семя остаётся внутри, так что шансы сделать… котят или испачкать — стремятся к нулю.

Облизнув губы, Цзиянь несмело поднял взгляд на Ровера.

- Я… Не напугал тебя?

- Несовершенные, - легко согласился Цзиянь, боясь прервать процесс.

Слишком много и сложно. Даже люди не понимали всего, что с ними происходило и чем они руководствовались, что уж говорить о совершенном коте. Идеальном. Но знать, что нравился, было… приятно. Волнительно. И пусть Цзиянь всё ещё сомневался в том, что именно испытывал Ровер, но… Всё равно приятно. Улыбнувшись, погладил нежную щёку рукой. Нравился… Кот Цзияню тоже нравился. Даже больше, чем нравился. Привлекал. Мог бы сказать, что влюблён, но… Не был уверен.

- У каждого человека есть свои предпочтения, - мягко начал Цзиянь, понимая, что находился на очень тонком поле. — Кому-то неприятно, когда что-то попадает на кожу, кто-то — ловит удовольствие, ощущая тепло под руками. Я…

Цзиянь замер, задумался. Опустил руку на хвост и нежно коснулся шерсти. Поиграл с кончиком, пытаясь сформулировать свою мысль. Так, чтобы не напугать. Не вызывать ещё больших недопониманий. Но это было сложно. Потому что и сам себя не понимал. Никогда не испытывал того, что испытывал с Ровером. Тяги, желания. Тем более, что котик — мужчина. Самец. Вздохнув, придвинулся чуть ближе, кладя руки на пояс, чтобы огладить бархатную кожу большими пальцами.

- Я никогда не делал с другими то, что делал с тобой, - посмотрев в глаза Роверу, мягко закончил. — Самцами.

То, что раньше было у Цзияня — лишь удовлетворение похоти. В самом грязном смысле этого слова. Никаких чувств, лишь разовая акция. Получить удовольствие, отдавая ровно столько, сколько мог. С Ровером же всё было иначе. Его хотелось ласкать. Хотелось быть очень близко. Подарить столько ласки, сколько было возможно, даже если ничего не получил бы взамен. Но теперь хотел получать в ответ столько же, потому что… Приятно. Когда обоюдное желание, когда тот, кто вызывает в тебе чувства не просто живо откликается, но и тоже самое хочет подарить взамен.

- Мне приятно тебя трогать, - огладив бёдра, легко улыбнулся. — И мне… захотелось узнать, какой ты на вкус. Это предпочтения. Желания.

Не только видеть, как содрогается тело от удовольствия, но и ощущать. Быть близко. Очень близко. Чтобы в полной мере наслаждаться процессом. Знать, что что действия приводят к отдаче. Слишком запутанно внутри, чтобы правильно донести свои мысли. Свои желания. О том, как было приятно просто касаться. Просто знать, какие реакции вызывают самые простые ласки. От того, с каким наслаждением принимал всё Ровер и то, как тянулся. Как тоже желал прикоснуться. Даже без резинок, о которых, как оказалось, не знал. Просчёт.

- Мне сложно это объяснить, Ровер. Потому что это упирается в эмоции и ощущения. А они у каждого свои. Если захочешь, то потом сможешь сравнить и понять, как тебе нравится больше.

Забыл о том, что существуют резинки. Забыл о том, что Ровер — котик. Слишком умный, великолепный. Но — неопытный. Не знающий мир так, как его знал Цзиянь. В моменте хотелось подарить слишком много всего, чтобы не смотрел ни на кого другого. Был только с ним, мурчал только для него. Как и хотел ощутить на себе прикосновение мягких пальцев без какой бы то ни было преграды. Жадный. Забывчивый. Неправильно было так поступать, но в моменте это казалось таким естественным и правильным.

- А на счёт как…

Замявшись, Цзиянь посмотрел на Ровера. Всё же… Очевидно. С учётом всех прикосновений.

- Есть куда вставлять, - мягко начал, смутившись.

Мог бы и правда избежать ответа на вопрос, отправив к Чанли. Ровер, наверняка, спросил бы у неё, но… Снова — неправильно. Перекладывать свою ответственность на кого-то другого. Потому что Ровер не хотел других самок. По крайней мере, пока что. А думать о том, что пожелает кого-то, кроме самого Цзияня было всё ещё мучительно. Болезненно. И очень ревностно.

- В твоём случае это место располагается под хвостом.

Коснувшись копчика, Цзиянь ласково и почти незаметно провёл по основанию хвоста.

- Но из-за различия в анатомии нужна подготовка. Чтобы было приятно. У меня лишь поверхностные знания, Ровер, - честно признался Цзиянь. Никогда не задумывался о подобном... До недавнего времени. — Я никогда не интересовался муж… самцами.

Помолчав недолго, негромко закончил.

- Только тобой.

Цзиянь не моргая следил за Ровером. Его действиями. Выражением лица. Пытался понять то, что было в ушастой голове. И думал о том, что этому ками-Джуэ нужно было что-то даровать и ему. Мысли кошачьи читать, например. Чтобы понимать как действовать дальше. Как… объяснять, хотя, судя по выражению мордочки Ровера, рассказчик из него так себе. Потому что… Не ожидал. Ни разговоров, ни собственных желаний. Последних — особенно. И только по отношению к своему ласковому коту.

Когда Ровер прижался, то руки тут же обняли. Начали ласково поглаживать спину. Привычка. В любой ситуации ловить своего кота. Гладить, нежить, ласкать. Потому что любил. Кажется, с самой первой встречи, когда мокрый холодный носик коснулся пальцев. А теперь… Тёплый, ласковый, нежный. В его руках. Не кот, но получеловек. Но всё ещё — совершенный.

- Тебе не за что извиняться, Ровер, - мягко проговорил Цзиянь, утыкаясь носом в макушку. — Это должен делать я.

За то, что не умеет нормально объяснять. За то, что Ровер в нём вызывает не только привычное желание оберегать и любить всю жизнь, но нечто большее. И тоже — на всю жизнь. Желательно долгую и счастливую. Желательно — только они вдвоём. И это чувство так давно жило в нём, что теперь сложно было понять причины. Ведь даже в самом начале не представлял себе жизнь без Ровера. В его мыслях — всегда он. И не важно, если бы у Цзияня появилась та самая жена… В последние дни он вообще не вспоминал о причинах, которые привели его в эту страну. Главное, что привели к Роверу.

- То, что ты не понимаешь — моя вина, - ласково проговорил Цзиянь, улыбаясь. Его котик… переживал. Заботился. Пытался успокоить. В душе было так… непривычно трепетно. — Я, к сожалению, всё ещё глупый и бесполезный человек.

Да и не интересовался Цзиянь тем, как там всё между мужчинами происходит. Не нужно было. Нет, принцип вполне себе очевиден, но должно быть приятно. Обеим сторонам. Иначе это уже насилие какое-то… А Ровера Цзиянь и правда любил. И хотел баловать. Дарить только радость, хоть с последним у него и плохо выходило. Ни подарков подарить не мог, ни что-то нормально объяснить… Особенно, с учётом всех разгульных мыслей после душа, но… Он не мог позволить себе пользоваться исключительным доверием Ровера. Толкать на то о чём тот никогда не задумывался. Принуждать к большему. Да и… Сам не уверен, что готов был на этот шаг.

Да, он хотел Ровера — было бы глупо отрицать подобное. Да, он любил Ровера, но он его любил с самого начала, до всех внезапно проснувшихся желаний. И это… путало самого Цзияня. Он был честным человеком, не смотря ни на что. И обманывать не любил. Ни себя, ни, тем более, Ровера. Которому весь этот человеческий мир, всё ещё, был в новинку. И тот так тянулся… К рукам Цзияня. И самку не хотел. Но… Не хотел, потому что не влюбился или потому что был влюблён в Цзияня?.. Но такие вопросы задавать не стал. Чтобы не путать. Потому что Ровер часто говорил, что любит своего человека. И что тот - «нравится». Но что вкладывалось в эти понятия котом — непонятно. Как и чувства Цзияня… Потому что он бы хотел, чтобы…

- Знаешь, Ровер, - мягко выдохнул Цзиянь, касаясь макушки губами, - я всё это время ошибался. Не только тебя «благословили».

Ему безмерно повезло встретить своего кота. Ему невероятно повезло, что Ровер был таким: ласковым, отзывчивым, эмпатичным. И… Не благословение ли этот дар? Подарок судьбы. Невероятная драгоценность, которую можно держать в руках. Его маленькое златоглазое сокровище. Приподняв чужое лицо, Цзиянь чмокнул Ровера в нос. А после негромко рассмеялся.

- Ты хочешь поделиться со мной своими подарками? — улыбнувшись, он чуть пересел, вновь обнимая Ровера со спины. — Хочу.

Не то, чтобы ему было интересно, что ещё подкинули все эти люди. Но ему очень хотелось быть со своим котом. Обнимать его. Наблюдать за ним. Смотреть. Любоваться. Восхищаться. Касаться. Эти чувства с каждым днём всё крепли.

- Я могу тебе кое в чём признаться? — мягко проговорил Цзиянь, чуть отстранившись, чтобы поймать чужие волосы.

Мягкие. Гладкие. Приятные. Роверу, кажется, понравилось, когда он с ними играл. Да и… успокаивало после разговора. К которому не был готов, но, кажется, нужно расширять свои познания. Учиться… Не только для того, чтобы быть самым умным, но и чтобы не отставать от Ровера. Нет, до совершенства ему точно не дотянуть, но хотя бы приблизиться было бы неплохо.

- Я очень давно хочу сделать тебе подарок, - продолжил Цзиянь, мечтательно улыбаясь, - но, с учётом тех количеств, которые тебе приносят, никак не могу опередить всех этих людей. Может ты что-то хочешь? То, что могу подарить тебе только я.