Как и ожидалось… Кот вылакал целый флакон валерьяны. Цзиянь бы пожурил Ровера, но понимал, что тот не смог бы остановится при всём желании. Одно время и сам планировал прикупить бутылёк, чтобы облегчить жизнь кошачью от невзгод обращения в человека, но справился своими силами. Ласковыми руками, нежными поглаживаниями. Казалось этого было достаточно, но — нет. Если бы Цзиянь изначально воспринимал бы чувства Ровера серьёзно, если бы изначально прислушался к монахам, то как знать, как обернулась бы жизнь. То, что сейчас происходило между ними было не менее чудесным и волшебным, чтобы пытаться загадывать о другом.

- Если человек перепил на кануне, то ему помогает либо молочная продукция, либо опохмелиться, - совершенно серьёзно произнёс Цзиянь, зарываясь пальцами в чужие волосы. Ласкал медленно, массируя затылок. — Как избавиться от последствий валерьянки я не знаю, Ровер… Можем попытаться тебя напоить молоком.

Вот только голос на последних словах дрогнул. Ровер… Его драгоценный восхитительный кот действовал необдуманно. Он не понимал, что вызывает внутри своими действиями, признаниями, мурчанием. Не понимал, что Цзиянь находился на той самой стадии, когда плевать хотелось и на свидание, и на то, чтобы сделать всё правильно. По-честному. По отношению и к себе, и к коту. Тому, кого полюбил впервые в жизни. Так сильно, до дрожи, до трепета в сердце. И пусть Цзиянь желал Ровера, но то не было той похотью, которую испытывал к многочисленным девушкам. То была жажда пусть и обладать, но и отдавать не меньше. Не просто удовлетворение телесных потребностей, но тепла души.

- Ровер, - тихонько застонав, Цзиянь откинул голову на диван.

Нежные ласковые пальцы, которые без раздумий нырнули под резинку. Больше не спрашивал ни разрешения, не испытывал никаких сомнений. Его Ровер… Жаль только, что сам Цзиянь не может в полной мере обласкать своего драгоценного кота. Тот… Не возбуждён. Да, ласков. Да, хочет ласки, но дискомфорт от похмелья превалировал. Расстраивало, потому что Цзияню нравилось то, как на него реагировал Ровер. Изначально. Всегда. То, как ласкался, даже сейчас. Просто потираясь затылком о ладони. Большие, охватившие голову целиком. Чтобы хоть чуть-чуть, но облегчить страдания котика.

- Из-за тебя, - облизнув губы, согласно кивнул Цзиянь.

Ни одна женщина не вызывала в нём такой бури эмоций, такой бури желаний. Вихря, сметающего всё на своём пути. И вновь Цзиянь ощущал себя половозрелым подростком, вступившим в пубертат. Когда гормоны хлещут через край, когда фантазия заводит в такие дерьби, что потом не вынырнуть. Мог бы и сейчас погрузиться в них, но… Ровер — воплощение мечты. Той самой — хрупкой. Той самой, ради которой Цзиянь оставил свой родной край, знакомых, бывших подружек, к которым не испытывал ничего, кроме обычной похоти. С Ровером всё было иначе — его хотелось баюкать, его хотелось баловать, его хотелось ласкать. До изнеможения, до хриплого надрывного мурлыканья. И, в противовес, стонать не менее отзывчиво. На любое, даже мало-мальское прикосновение. Потому что Ровер привлекал. Всем собой.

- Мне, - хрипло начал Цзиянь, прерываясь на стон, - нравится, что ты со мной играешь.

Лёгкие, игривые… не те, которые хотелось телу, жаждущему только разрядки. Но эмоции — другая субстанция. Той половине Цзияня, которая отвечала за чувства, нравилась эта игра. В лёгкие прикосновения. В незаметные касания. Будто бы Ровер не желал подарить быстрое и окончательное удовольствие, но решил растянуть процесс. Хотя, конечно, вряд ли его кот был способен на такие ухищрения… Всё ещё невинный, но такой желанный.

Потянув голову Ровера на себя, Цзиянь, не сдержавшись, припал губами к плечу. С большим бы удовольствием, он бы сейчас завалил Ровера. Заставил реагировать более отзывчиво… Как вчерашним вечером. На каждую ласку, каждое лёгкое прикосновение. И тогда можно было бы шептать любые глупости что на человеческие ушки, что на кошачьи. Просто потому что нравилось. Ласкать затылок, путаясь пальцами в длинных волосах. Расчесать бы своего драгоценного кота, поиграть с волосами, а после — не удержавшись, тихонько застонать.

- Ровер…

Самое сложное во всём этом — не сорваться. В крутое пике собственных чувств и желаний. С уважением отнестись к тому, что его кот сегодня не совсем кот, но птичка-перепил. Не наброситься на него, оглаживая каждый сантиметр кожи… Придёт время, когда все желания будут осуществлены. Когда Ровер сможет в полной мере ощутить всю ту любовь, что зажглась внутри. Только из-за одного взгляда золотых глаз. Только из-за ласковости, способной разбудить даже камень. Отзывчивости, способной расшевелить целые горы.

- Может, - хрипло начал Цзиянь, невольно проходясь поцелуями по шее и щеке. Всё ещё продолжал ласкать затылок, невольно дёргая за волосы. И… Лучше не думать, куда можно было притянуть его Ровера, - может что-то попробуем?

Облизнув губы, не удержался, вновь коснувшись чужих. Впился бы, ворвался бы в рот, чтобы вновь исследовать глубину. Каждый сантиметр, лаская своим языком. Как вчера, как хотелось всегда. Ровер сводил с ума… И заставлял сдерживаться. Чтобы не накинуться голодным драконом на маленького котёнка, слишком ласкового и доверчивого. Не знающего, в чью пещеру тот забрёл своими нежными лапками.

- Чтобы тебе стало легче, - задевая губами чужие, Цзиянь всматривался в золотые глаза. — Чтобы я тоже мог тебя ласкать.

Что там говорил Ровер? У него болела голова?

- Может на тебя таблетка подействует, - хрипло простонал Цзиянь, с трудом удерживая бёдра на месте. — Снимет хотя бы головную боль.

Отредактировано Jiyan (2025-07-06 01:17:29)

Цзияню нужно помнить, что его коту плохо. Что некомфортно. Что нужно сдерживаться — опять. Что нельзя продолжить вчерашнее, потому что Ровер ничего, совершенно ничего не портит. Но просит. Но требует. Едва подавив в себе желание, чтобы не ухватить чужой затылок и не прижаться губами в более требовательном поцелуе, Цзиянь тихонько застонал из-за острых коготков.

- Тогда, - облизнув губы, неотрывно смотрел в чужие глаза, - когда тебе станет лучше, я буду ласкать тебя так долго, как того захочешь. И даже если попросишь остановиться — я не сделаю этого.

Перед глазами — мириады картинок того, что он хотел от Ровера. Как хотел Ровера. В каких комнатах хотел Ровера. Но главное — он хотел Ровера. Всего и целиком. Сразу. Навсегда. Но то, что его кот говорил не вязалось. Да и собственный опыт подсказывал, что притягивать голову к паху, чтобы повторил свой вчерашний трюк, только с полным пониманием и осознанием, было бы плохой идеей. Потому что Роверу — плохо. Потому что хочет ласки — видно, что хочет, тянется, просит, снова требует, но всё равно плохо. Зажмурившись, чтобы чуть-чуть восстановить самообладание, Цзиянь задумался.

- Ровер, - горячим шёпотом на мохнатые уши, начал мужчина, - мне уже приятно от того, что ты делаешь… И что ты хочешь сделать.

Сам факт этого — возбуждал и подогревал. Потому что Ровер стремился не только получить свою ласку — раньше незатейливую, теперь более откровенную, но и отдать её Цзияню. Побаловать своего человека. Сделать ему хорошо. Приятно. Лучше бы, если бы они разделили этот момент вдвоём. Сил сдерживаться с каждым мгновением становилось всё меньше. Ровера хотелось не только по затылку гладить, но и по спине, по ягодицам. Играть с хвостом, оглаживать живот. Бёдра. Длинные стройные ноги. Перетянуть на себя, чтобы всей сутью ощущать чужой вес. И снова — трение ягодицами о член, но…

Не выдержит. Правда не выдержит. Возьмёт Ровера прямо здесь, на полу. Но Цзиянь так не хотел. Тело есть тело, а душа требовала иного. Не только любви, но и нежности, но и отдачи. Чтобы не было ни похмелья, ни ненужных сомнений. Ведь изначально Цзиянь шёл, чтобы ласкать Ровера. Продолжить вчерашнее, не оставив выбора, кроме как утонуть в чувствах и ощущениях. Но снова — нужно ждать. Терпеть. Выжидать. Привычное положение, но, отчего-то, именно сейчас хотелось волком рычать до того стало обидно.

- Ты помнишь, как я оставлял на тебе метки?

Не задумываясь, подхватил чужую ладонь. Перевернув руку медленно, не отрывая взгляда от золотых глаз, втянул нежную кожу около запястья, чтобы слегка поиграть с ней языком. Гул в голове мешал сосредоточиться. Цзиянь дошёл до того момента, когда в следующий раз точно заласкает Ровера. Не до смерти, но до оргазма за оргазмом. Чтобы кот не просто мурчал, стонал, но уже рычал, судорожно переживая удовольствие. Нужно только будет на себя что-то надеть, иначе…

- Сможешь оставить несколько на моём теле? Там, где тебе захочется. Там, где тебе понравится.

Продолжая поглаживать чужой затылок, Цзиянь не выдержал. Спустился пальцами по шее, после дотронулся до лопаток. Жутко хотелось целоваться. Жутко хотелось нежиться. Жутко хотелось Ровера. В прочем, как оказалось, Ровера хотелось всегда.

- А ещё, Ровер, ты говорил, что больше не будешь трогать мою метку, - медленно начал Цзиянь.

Он… Помнил те невероятные ощущения. Но, кажется, тогда был просто не готов к признанию своих чувств. Сейчас всё просто. Понятно. Очевидно. Он любит Ровера. Он хочет Ровера. А Ровер готов протянуть свою лапу помощи, хоть Цзиянь и помнил ласку этих нежных губ. Жадных. Резко выдохнув, положил свою руку поверх руки кота. Он мог бы… Показать, как нравилось. Помочь и себе, и коту. Но… приятнее, когда тебя изучают. Когда показывают свой настоящий интерес, да и от игр в голове становилось совсем пусто.

- Я хочу, чтобы ты потрогал мою метку, Ровер. На шее.

Тогда от чужого мурчания всё внутри стянуло так, что невозможно было выдохнуть. Сейчас, когда ожившая фантазия, трогала и ласкала. Смотрела и завлекала. Очаровывала и сводила с ума… Пожалуй, в этот раз будет гораздо проще дойти до пика. До наслаждения. Чтобы скинуть с себя марево желания, хотя бы на краткие моменты, пока Ровер не придёт в себя.

- А после проверим как на тебя подействует таблетка, - мягко проговорил, зная, что ведёт себя довольно эгоистично. — Потому что я не готов отказаться от того, что ты предлагаешь. Ни сейчас, никогда либо ещё. Я твой, Ровер. Совсем твой.

Цзиянь улыбался нежно и счастливо, пока это говорил. Он не видел смысла ни отрицать очевидное, ни это самое очевидное скрывать. Давно был покорён маленьким чёрным котёнком. Давно любил, проявлял нежность и заботу. И, кажется, эти чувства замечали все, кроме него самого. Глупый, воистину глупый. Но совершенно и абсолютно точно счастливый.

- А ещё я хочу, - глупо улыбнувшись, Цзиянь ласково потянул за волосы на макушке, - услышать, что ты меня любишь.

Роверу снился Цзиянь?.. Причём показывая всякое разное и, видимо, занимательное. Не о вчерашнем ли вечере рассказал сейчас его драгоценный кот? Может не так он всё и забыл, как изначально казалось. Может тогда можно было бы и… Сглотнув, Цзиянь встретил золотой взгляд, в котором было так много всего… Тёплого, нежного. Глупцом был он, всё же, раз до этого не замечал ничего, что показывал Ровер. Совершеннейшим глупцом.

Когда кот приказал, а иначе это нельзя было воспринять, Цзиянь аж сглотнул… Такой Ровер ему тоже нравился. Он нравился ему любым, если уж так подумать. И страстным, и нежным, и игривым. Вот печальным и грустным, пожалуй, он своего кота видеть не хотел никогда. Потому пусть и будет совершать ошибки, всё же в их паре(от мыслей об этом даже сердце ненадолго замерло в груди) Ровер был совершенством, но эти ошибки будут совершены не из злого умысла, а только из любви.

- Потом, когда тебе станет лучше, - хрипло начал мужчина, следуя указаниям кота, - расскажешь что тебе снилось? Могу воплотить в реальность все твои фантазии.

Уперевшись локтями в диван, чуть повернув голову, Цзиянь лукаво посмотрел на Ровера. О, если его догадки верны, то он и так прекрасно знал, что вчера делал. И ещё лучше знал, что планирует сделать, стоит коту отойти от этого своего похмелья. Завтра… Завтра день оборота, а послезавтра уже будет свидание. О нём Цзиянь, хоть и был чрезмерно возбуждён, не забывал. Потому что хотелось — очень. Ровера, с Ровером, во всех смыслах. Сделать хоть что-то правильно для того, кого полюбил.

Хоть и сам попросил себя поласкать, но испытывал некое неудовольствие. Поза, хоть и была хороша, откуда только его кот этого понабрался, но лишала возможности наблюдать и трогать Ровера. Хотя бы за волосы ласкать, раз по-другому он пока не мог из-за похмелья. Хотелось облегчить его страдания, но… Цзиянь ещё с ночи был заведён не на шутку. Он ещё ночью хотел получить от Ровера всё, что тот сможет дать и что готов будет принять. Потому…

Глубоко вздохнув, склонил голову к рукам, выпячивая собственный зад. Цзиянь ощущал себя таким беззащитным, пожалуй. Привык, что именно он руководит процессом, привык, что он решает как ласкать и что подарить. Да, во многом из-за отсутствия у Ровера практического опыта, но… Облизнув губы, признал себе, что это было достаточно возбуждающе. Стоять вот так. Перед Ровером. Перед тем, кому доверял. А после, когда его коснулись, все глупые мысли вылетели из головы.

- Ро…

Стон тут же был проглочен. Всё же язык его кота это… Шершавый, влажный, ласковый. По спине, оказавшейся довольно чувствительной. А после, когда пальцы сжались на члене, а Ровер выполнил просьбу Цзиянь застонал сильнее. Невольно поддался задом назад, чтобы почувствовать тепло его кота. Подставляя спину, извиваясь в чужих руках. От мурчания, от слов внутри всё так стягивало, что было бы преступлением не вознаградить своего Ровера хотя бы полным спектром тех ощущений, которые тот вызывал.

И Цзиянь не скрывал ни одной своей реакции. Задрав голову, прикусил губу. Целоваться хотелось до одури. И сделал бы это, если бы лицо Ровера было в досягаемости. Пальцами невольно скрёб обивку дивана, пытаясь чуть продлить то наслаждение, которым его одаривал его ласковый кот. Бёдрами невольно подавался вперёд, стремясь удлинить и сблизить контакт чужой ладони. Ещё и ещё, представляя вместо руки его Ровера.

- Люблю.

Словно мантру, шептал Цзиянь, перемежая слова со стонами. Ласки, хоть и простые, но тот эмоциональный шквал, который разносился от прикосновения не только пальцев, но и языка, совершенно лишал воли. Лишал сознания, разумения. Всё тело — один сплошной нерв. А из желаний — чтобы всё кончилось быстрее, а лучше, чтобы не кончалось никогда. Заведя руку за спину, попытался поймать хвост Ровера. Хоть как-то прикоснуться. До кожи — гладкой, сладкой, нежной.

- Я скоро…

Выдохнув, нашарил рукой чужой затылок. Чуть повернув голову, хотел было что-то сказать. Рассказать. Снова шептать слова любви, нежности, покорства. Правду, настолько искреннюю, что её нельзя было удержать внутри. Но увидев золотые глаза, Цзиянь окончательно пропал. Утонул. В них. В золоте. В тепле. В чужой любви. Настолько смывающей и сметающей, что тело, слишком давно сдерживающееся от переполняющего желания, не выдержало. Что-то прорычав, Цзиянь ухватился за чужую ладонь, сжимая чуть сильнее, и тут же кончил.

Тело мелко трясло от пережитого оргазма. Перед глазами плавали круги, но, что забавно, они были не чёрными, но золотыми.

- Мой Ровер.

Тяжело дыша, Цзиянь лишь жмурился от удовольствия. Его Ровер… Какой же он, всё таки, нежный и ласковый. Такой настоящий кот, но в теле человека. И, всё ещё, совершенный. Во всём. Цзиянь бы хотел его поцеловать, хотел его баловать хотел ласкать, чтобы тот тоже оценил всё, что подарил. Чтобы он стонал и мурчал, требуя ещё и ещё. Прикосновений, губ, пальцев. А лучше — Цзияня. Всего и целиком. Но это похмелье портило все планы, надежды. Ничего, сейчас Цзиянь немного придёт в себя и накормит Ровера таблеткой. Заодно проверит как она сработает на коте. Заодно и…

От языка, прошедшегося по плечу Цзиянь вздрогнул, а после наткнулся на кошачий взгляд. Такой… Невозможно описать словами то, что там увидел человек, но в горле резко пересохло. Сглотнув, хотел было развернуться, но нежная рука продолжала гладить, не отпуская. Хоть он и кончил, но это не отменяло ни приятности проделанных действий, ни того, что банально нравились прикосновения Ровера. Его Ровера.

- Ма?..

Цзиянь плавился. Не столько от ощущений на своём теле, сколько от того, кто эти самые ощущения даёт. Его Ровер. Драгоценный кот. Такой настойчивый. Такой жадный. Цзиянь прекрасно понимал то, что тот ощущал. Он и сам каждый раз с трудом останавливался, чтобы не трогать дальше, потому что мало. Всегда мало. Реакций, отклика, ощущений. Потому и купил им кольца, чтобы наслаждаться дольше, терпеть не теряясь, и прикасаться везде.

И имел ли право Цзиянь не дать то, что хотел его кот? Не имел. И дело не в том, что задолжал — всё же это слишком мелочно, чтобы даже о подобном помыслить, но в том, что хотел. Хотел, чтобы Ровер его жаждал так же, как Цзиянь жаждал Ровера. Всего и целиком. Реакций, отклика. Потому, раздвинул ноги, скользнув по полу коленями, чтобы дать коту больше доступа к себе. К любой части, которая его заинтересует.

От прикосновений к метке по телу вновь прошла горячая волна возбуждения. Жаркого. Настойчивого. Как прикосновения его Ровера. И Цзияню не оставалось ничего другого, как нырнуть в эти волны, теряя разум и рассудок. Застонав — громко и надрывно — Цзиянь распрямился, удерживая баланс лишь одной рукой, что вцепилась в диван. Скосив взгляд, хрипло рассмеялся. Кожа вздрагивала от любого прикосновения, даже самого незаметного. От метки расползались волны похожие на руки Ровера. По соскам, животу, к паху.

- В этот раз быстро не получится, - зажмурившись, тихонько застонал, - придётся чуть дольше, Ровер…

Да и помогать Цзиянь не будет. Направлять и подсказывать… Нет уж, пусть изучает. Того, кого любил и выбрал своей парой. Того, кого отметил меткой, заставляющей терять самообладание. Странно так думать, но пусть Ровер несёт ответственность за человека, которого приручил. Влюбил в себя. Своей роскошью, великолепием и совершенством. И теперь этот человек — совершенно пропавший в омуте этих ярких чувств — ни за что своё хвостатое чудо не отпустит.

- Но потом…

Мысли путались в голове. Вместо речи — сплошной поток тихих вздохов. Роверу нравилось как стонал Цзиянь? И Цзиянь продолжал это делать. Как и выгибаться, упираясь руками в диван.. Уже двумя. Подставляя не только шею, но и всю спину. Ягодицами упирался в Ровера, совершенно не задумываясь ни о чём. Только о том, чтобы потереться. Получить ещё больше внимания и ласки. Будто стал котом, которому мало. Ещё и ещё. Если бы только Цзиянь умел красоваться так же, как это делал Ровер… Но он мог только подставляться под жадные прикосновения.

Тяжело дыша, Цзиянь приоткрыл глаза, чтобы посмотреть… На то, как головка его члена пропадает в хвате чужой руки. Быстро. Резко. Постоянно. Чтобы не потерять остатки воли, всё же он сказал, что будет дольше… Ведь Ровер хочет ещё. Ведь Роверу мало. Ведь Ровер трогает и ласкает. Требует и желает. Его Ровер… Его… Укусив себя за руку, Цзиянь замычал. Боль ненадолго отрезвила, позволив вновь распрямиться.

В этот раз он решил держаться за своего Ровера. Заведя левую руку за спину прошёлся лаской по бедру, по голени. Ухватившись, с трудом удержал равновесие. До невозможности хотелось развернуться, навалиться, зацеловать. Требовать ещё больше. Чтобы Ровер был наглее, чтобы не заканчивал, чтобы мурчал и продолжал сводить с ума. Облизнув губы, Цзиянь второй рукой попытался ухватиться за голову Ровера. Его волосы — такие же шелковистые как и шерсть.

- Потом я буду ласкать тебя, Ровер… Долго, - сглотнув, чуть повернул голову. — Потому что мне тоже — мало.

Облизнув губы, Цзиянь чуть сильнее сжал бедро кота, а после, найдя свободную руку, которая не ласкала его член, потянул на себя. Чтобы ухватить кончики пальцев и загнать себе в рот. И играть с ними, представляя там далеко не то, что сейчас обводил языком. Фантазия. Метка. Ровер. Всё это опьяняло, заставляя лишь дрожать от каждого прикосновения. И стонать. Громко.

Пальцы Ровера были такими длинными, проворными, немного острыми. Почему-то чужие коготки вызывали лишь непонятный восторг и желание изучить ещё и их. Скользить мягким языком по самому краешку, избегая чужих попыток ухватить. Эта игра занимала, заставляла отвлекаться от всего, что с ним делал его Ровер. Жмурясь, Цзиянь не переставал тихонько постанывать, пока немного не прикусил чужие пальцы. Совсем кончик. Совсем легко.

От вопроса, такого мурчавого, заданного шёпотом Цзиянь вздрогнул. Хотелось бы спросить с чего его кот задался этими мыслями, ведь здесь и сейчас его человек в нежных и мягких лапах. Открытый. Жаждущий. Трепетный. От каждого движения на члене, от каждого прикосновения к коже, от каждого лёгкого поцелуя. От движения языка по метке из-за которой хотелось то ли стонать, то ли умолять, то ли прогибаться. Все ощущения такие яркие, которых никогда раньше Цзиянь не испытывал.

В последний раз облизнув чужие пальцы, он сдвинул чужую руку себе на живот. А после, повернувшись, хитро глянул на Ровера. Хотел было рассмеяться, негромко, довольно, но захлебнулся стоном, сорвавшимся с губ. Ровер… Задавал такие вопросы, но при всём при этом не отпускал ни на секунду. Продолжал ласкать, продолжал двигать и рукой, и языком. Продолжал сводить Цзияня с ума.

- Глупый Ровер… - прошептал Цзиянь, зажмуриваясь.

Он всё ещё не желал врать своему коту. Если бы вопрос был поставлен иначе, то и ответ был бы другим. Занимался ли с кем-то сексом Цзиянь? Занимался. С женщинами. Множеством. Было ли в том хоть что-то хотя бы отдалённо похожее на то, что с ним делал Ровер, притом что тот всего лишь касался, всего лишь облизывал? Нет. Никогда. Ни возбуждения, ни такого желания и обладать, и принадлежать никогда не было. Стонать вот так — глухо, громко, не смущаясь, показывая что нравится, правда нравится, не просто нравится, но до дрожи в ногах, готовых вот-вот разъехаться? Нет. Не стонал.

- Никого лучше тебя.

Да и как можно сравнивать то, что было между ними?.. Да, сейчас это дикая страсть, которую никак не утолить. Безудержное желание, готовое расплескаться через край и поглотить. Судя по словам Ровера — Цзияню придётся туго. Потому что мало. Правда мало. И самому Цзиянню, и Роверу. Но помимо прочего в игру вступили и чувства… Не просто же так Цзиянь никак не мог не то что насытиться, но хотя бы перестать смотреть на своего Ровера? Пожирать его глазами, мечтая о том, что тот поправится и тогда можно будет вернуть всё подаренное многократно. Не в честь долга, но из-за желания.

- Твой… - эхом отозвался.

Из-за настойчивости стимуляций Цзиянь окончательно потерялся. Уже было всё равно на мысли, на думы, на переживания. Может ветка тому виной, может опьянение Ровером, но кожа стала настолько чувствительной, будто бы Цзиянь превратился в один оголённый нерв удовольствия. Каждое прикосновение — дрожь. Каждое касание языком — стон. Каждое движение на члене — и Цзиянь закидывает голову назад.

Не выдержав, ухватил руку Ровера и снова засунул себе в рот. Жадно облизывал, постанывая. Представляя там член. Представляя, как его кот извивается под ним, над ним, рядом с ним. Изогнувшись, вновь упирается в диван, уже не сдерживая ни движения бёдер — чтобы чуткие пальцы сжимали сильнее, чтобы ягодицами упираться в горячее и жадное тело его Ровера. Второй же пытается найти хоть что-то… Хвост, бедро, голень. Что угодно, чем можно было бы прижать Ровера к себе. Потому что вот сейчас, ещё одно мгновение и…

- Только твой, - с громким стоном, Цзиянь изливается в руку Ровера, - навсегда...

Цзиянь глубоко и часто дышал. Второй оргазм выбил последние крохи сознания. Тело — такое чувствительное — горело. И то, что Ровер был рядом, обнимал, лизал лишь заставляло вновь чуть-чуть постанывать. А ещё довольно щурится, пока свободной рукой оглаживал чужой хвост. Хотя бы так, дрожащими пальцами, передать все те чувства, что испытывал. Довольство, удовлетворение. Тихонько рассмеявшись, Цзиянь положил голову на руку. Ему всё ещё тяжело было вставать. Ноги, казалось, превратились в желе. Да и выпутываться из объятий не хотелось. Нравилось… Всё нравилось.

- Ровер, - мягко позвал Цзиянь хрипло. Горло, не приспособленное к такому количеству стонов, немного саднило. — Мне так хорошо, что я даже на ноги встать не в силах.

Вновь рассмеявшись, уткнулся лбом в диван. Руки, хоть и дрожали, но нашли в себе возможность не только выпустить кошачий хвост, но скользнуть на чужие ладони, обнимающие за пояс. Огладить ласково и нежно прежде чем устроить свои поверх. Телу было хорошо. Тело было довольно. Душа… Душа пела, как и сердце. От мурчания, пробивающего позвоночник. Такого… Цзиянь мог бы сказать, что для его уха нет музыки слаще, но то была бы ложь. Стоны Ровера составляли конкуренцию его же мурчанию. Да и что сказать — совершенство.

- Сейчас я чуть-чуть приду в себя и пойдём тебя лечить, - негромко проговорил, ласково поглаживая тыльную сторону чужих ладоней. — Попробуем всё, что мне известно, а ты скажешь — подошло или нет. Но! Пообещай больше столько не пить.

Хотел было сказать серьёзно, но… Невозможно. Он был настолько расслаблен и, в тоже самое время, чувствителен. Настолько не мог сейчас владеть голосом, потому что проскальзывали и нежность, и ласковость, что даже не попытался хмуриться. В крайнем случае, Цзиянь и сам нальёт Роверу. Дозировано. Самую капельку, чтобы поднять настроение. Не больше… Хоть он и не мог отказать своему коту в просьбе, но в вопросе его валерьянизма придётся быть не просто строгим, но и стойким.

Немного придя в себя Цзиянь начал двигаться. Аккуратно развернулся в чужих объятиях, не позволяя расцепить руки окончательно, чтобы тут же невесомо коснуться губ Ровера. Совсем невинно. Легко. Хотелось — глубже. Хотелось — сильнее. Схватить за затылок и прижимать к себе, чтобы кот стонал и мурчал, как ночью. Но… Удовлетворён. Похмелье. Всё это сдерживало порывы. Потому только погладил щёку, засматриваясь в золотые глаза.

- Готов к выздоровлению?

Улыбнувшись, легонько чмокнул Ровера в нос, а после начал подниматься на ноги. Как и ожидалось — подрагивали. Но… Такая лёгкость была, что Цзиянь, невольно, потянулся всем телом. Руками, сцепленными в замок, к потолку, даже на носочки привстал, настолько ему было хорошо. Красовался? Возможно. Хитро взглянув на Ровера, поманил пальцем за кухонный остов.

- Молочная продукция помогает, но… - с сомнением заглядывая в холодильник, Цзиянь начал доставать всё, что было. — Если тебя тошнит, то лучше не рисковать.

Молоко. Йогурт. Не густо. Рассол… Нет, такое предлагать Роверу даже не станет. Котик, в конце концов. Хоть и, как оказалось, тот ещё выпивоха. Хмыкнув себе под нос, Цзиянь вновь скосил взгляд на Ровера. Любовался. Пусть и получил своё, но, всё равно, любовался. Каждым жестом. Каждым движением. Плавным. Грациозным. Несмотря ни на что. Его любимый кот.

- Сейчас принесу таблетку.

Кивнув себе, налил стакан воды и поставил перед Ровером. Прежде чем отправиться за аптечкой, чмокнул в макушку, погладив уши. Мимоходом, мимолётно. Иначе остался бы рядом с Ровером. Не ушёл бы, даже если очень нужно. Даже если его кот страдает. Разорвался бы, если бы мог Чтобы одной ногой там, всеми остальными частями тела — рядом с Ровером. Гладить. Баюкать. Смотреть. Ласкать. Вздохнув, невольно качнул головой. И, всё же, быстро отправился за искомым.

- Смотри, Ровер, - положив таблетки на стол, Цзиянь начал показывать. — Вот эта — от головной боли. А вот эта — чтобы снять тошноту. Или можем попробовать старые методы — молоко. А потом, обязательно, нужно поспать… Что выберешь?

Можно было бы и обе, но… Цзиянь не был уверен сработают ли таблетки вообще, потому и предложил выбор. В конце концов, он очень переживал за котика, а тошнота… Тошнота и так пройдёт, как и похмелье. Зато будет уроком на будущее, что не всё стоит тянуть в рот, даже если очень хочется. Даже если его человек — полный дурак. Совершенный дурак, но счастливый дурак.

- Давай тогда ты ляжешь на ди… - запнувшись, Цзиянь, всё же, продолжил, - диван. А я пока принесу вентилятор, чтобы те не было жарко. Заодно и уберу немного.

Нет, расставаться с его Ровером было положительно невозможно. Такой… грустный, но ласковый. С этими своими опущенными ушами, каждое их которых хотелось не просто приласкать, но расцеловать. Чтобы кот мурчал — громко. И ни о чём не переживал, зная, что будет в, пусть и бесполезных, но любящих руках. Потому Цзиянь довёл своего Ровера до дивана и, хоть и нужно было всё обещанное сделать, остался рядом на некоторое время. Поглаживая по голове, по лицу, по губам. Рассматривая и засматриваясь. Любуясь и восхищаясь. Хотел провести по груди, животу, опустить руку чуть ниже, но… Остановил себя. Своим жадные мысли, жадные руки, жадные губы.

- Я ненадолго, - быстро поцеловав Ровера в макушку, тут же встал, чтобы не давать себе и шанса передумать.

План был чётким — найти себе что-то, что позволит сдержаться. Потому что кот — соблазнял. Даже вот такой — похмельный. Даже сейчас, когда просто вроде бы лежит, но в голове совершенно неприличные картинки, а во рту собирается слюна. А ведь недавно несколько раз кончил от нежных лапок своего Ровера. Возлюбленного, Пары. От мыслей о том, что теперь они вместе — вот по-настоящему, с осознанием своих чувств, со всеми этими пусть и ненужными ярлыками, но вселяющими нужную уверенность — на душе было так тепло и спокойно.

Любовь омывала спокойными водами. Шторм желания временно утих, уступив место штилю. И, пожалуй, им нужно воспользоваться, чтобы сделать всё так, как хотел его кот. Кивнув себе, Цзиянь быстро достал обещанный вентилятор и, установив на режим ветра, чтобы котика не продуло, отправился… одеваться. Мог бы и Ровера, но… Сглотнув, отвёл взгляд. Одевать эту роскошь не мог себе позволить. Потому что хотел любоваться и касаться, а лучше всего это делать по гладкой и нежной коже. Атласу, что легко поддавался нежным пальцам. И то, что Ровер не любил одежду — лишь играло на руку.

Вот Цзияню бы ещё где пояс себе верности найти, чтобы не перейти черту… Глупо, наверное, её проводить, но всё же… Всё же хотелось, чтобы его кот понимал свою ценность. Вот все эти знаки внимания, свидания, поцелуи. Романтично и глупо? Возможно. Может Ровер даже и не поймёт, но для самого Цзияня это было важно. Показать чувства хотя бы так. И то, что он не просто любил своего Ровера, но и ценил его.

По давней привычке мог бы и нацепить на себя халат, но… Ровер просил меньше одежды. Чтобы мог трогать, мог касаться, мог любоваться. Потому Цзиянь ограничился бельём да широкими, почти как у самого кота, шортами. Купил для себя, даже не зная зачем. Теперь вот знал. Стоя в комнате, долго гипнотизировал тумбочку, а после, всё же, выудил оттуда смазку. Облизнув губы, спрятал в карман. Он… планировал ласкать Ровера сегодня и от планов своих не хотел отступать, но нужно ждать. Верить и надеяться на то, что таблетка поможет.

Прежде чем, наконец-то, устроиться под котом, Цзиянь вытер следы своего удовольствия с пола. Пока вытирал, невольно целовал Ровера куда придётся. Просто губами. И улыбался. Волнительно, трепетно. А выкинув все испачканные салфетки, поставил на пол пачку. На всякий случай. И только после того, как все дела были сделаны, наконец-то позволил себе устроиться рядом со своим Ровером.

- Ты хочешь просто понежиться, пока голова не пройдёт? — мягко спросил Цзиянь, ласково касаясь затылка. Помнил, как Ровер просил у него о подобном. — Можем ещё включить на фон телевизор, чтобы немного отвлечься.

Хотя отвлекаться от кота Цзиянь не собирался. Он собирался его гладить. Незаметно целовать. Оглаживать спину, прослеживая позвонки до самого копчика. После — пробегаться в ласке по хвосту, не затрагивая ту самую зону. Отвлекать от исцеления не хотелось. Но и воздерживаться от прикосновений не мог. Кот примагничивал, притягивал. Улыбаясь совершенно счастливо, Цзиянь вновь ухватил нежное ушко губами.

- Если станет легче — скажешь. Тогда вторую попробуем.

И за что ему досталось такое счастье? Не знал. Но смог лишь улыбнуться, когда услышал признание своего кота. Очередное. Но это не стало привычным делом, нет. Каждое такое «люблю» складывалось в маленький сундучок на краю сознания, чтобы бережно хранить. Мог бы вспоминать и рассматривать, когда станет одиноко, но Цзиянь не собирался отпускать своего Ровера примерно… Никогда. Он только его. Для него. Весь целиком и полностью. От золотых, неимоверно прекрасных глаз, до кончика пушистого хвоста.

- Мой Ровер, - негромко проговорил Цзиянь, перекатывая это «мой» на языке. Только его. Исключительно. — Негромко, просто чтобы создавать шум. Для расслабления.

Слепо нашарив пульт что-то включил, снизив громкость до минимума. На движущиеся картинки даже внимания не обратил, не до того. Ему и звук не нужен, потому что лучшую песню может спеть только его кот. Драгоценный, хоть и немного нездоровый, но… Пройдёт. Похмелье страшно только в первый раз, а второго уже не допустит Цзиянь. Ему не нравилось ни то, что его Ровер болел, ни то, что нельзя полноценно его приласкать. Так, как хотелось всю ночь, когда картинки прошлого вечера нет-нет да прорывались в сознание.

- Если начнёшь дремать — не стесняйся, - улыбаясь, Цзиянь коснулся чужой макушки губами, - говорят сон лечит… Как и любящие прикосновения.

Второе утверждение, конечно, никто не проверял, но это единственное, что мог сделать он. Жмуриться из-за коготков на прессе. Оттаивать от мурчания. И бесконечно трепетать от возможности держать своё чудо в руках. На себе. Ощущать его тепло и доверие. То, как он прижимался, стараясь подставится под руки. Невозможно ласковый кот. Его Ровер.

- Когда мы пойдём с тобой на свидание, - негромко начал Цзиянь, будто стараясь убаюкать сознание кота. Пальцы нежно вплелись в затылок, ласково его массируя, - я не собираюсь выпускать тебя из виду ни на единую минуту.

Не хватало, чтобы повторились все предыдущие ситуации. Нет, в этот раз всё должно быть идеально. Как в сказке. Чтобы его Ровер — всегда прекрасный и очаровательный — смотрел своими нереальными глазами только на Цзияня. Его человека. Ни на кого больше. Чтобы прижимался к руке, когда они усядутся в кинотеатре… Хотя…

- Ровер, - негромко позвал Цзиянь, укладывая вторую руку на лопатки, - помнишь я предлагал тебе посмотреть фильм? А ты бы хотел, чтобы вокруг нас было много людей или чтобы мы были только вдвоём? Почти как сейчас.

Нужно только заказать эти кабинки для влюблённых, но… Тогда и Ровера можно будет целовать весь фильм. Не сдерживаясь. Не переживая о сторонних взглядах. Вообще, Цзиянь глубоко фиолетово было бы, наблюдай за ними хоть кто. Но его Ровер — только для него. Особенно когда так реагировал на поцелуи. Этими реакциями Цзиянь готов был делиться только с самим собой и никем больше.

- Я знаю, что ты никогда не был в кинотеатре, потому и не хочу лишать тебя возможности на всё посмотреть, - улыбаясь, опустил голову, чтобы посмотреть в чужие глаза. Не удержавшись, отвёл волосы от нежной щеки, прежде чем кончиками пальцев коснуться губ. — Я хочу, чтобы наше свидание с тобой было волшебным. Достойным тебя, моего Ровера. Любимого.

Его Ровер был прав. Да, это мало бы чем отличалось от того, что они делали дома. Но был существенный момент — среди людей Цзиянь не смог бы позволить себе большего. Того, что хотел делать с Ровером. Такие вещи только для него. Ласкать — долго, долго. Чтобы его кот забыл вообще обо всём, кроме как об удовольствии. На место мечте о любви пришла другая, менее амбициозная и более конкретная. Доставить Роверу такое удовольствие, чтобы он никогда не сомневался в своё выборе. Никогда не сожалел о том, что полюбил именно Цзияня.

- Дома тоже можно устраивать свидания, - негромко отозвался Цзиянь, продолжая ласкать затылок. — Но… Я его устрою нам потом.

Он, хоть и мечтал о чём-то воздушном в своей жизни, но не был романтиком в прямом смысле слова. Ни цветов никогда не дарил, ни хотел выкладывать сердечки из лепестков. Да и вряд ли Ровер оценил бы такой подход. Не понял бы, как и сам Цзиянь. А вот приготовить что-то невозможное, проверяющее навыки… Такое, пожалуй, да. Что-то совершенное, под стать коту. Вкусное, с разными ароматами и ощущениями. Пир для желудка. Но… Сходить с Ровером на полноценное свидание, всё же, очень хотелось.

- Но я немного о другом. В некоторых местах можно снимать комнаты, где с комфортом и в подушках можно было бы устроиться. И тогда никаких посторонних шумов и запахов — приятных или нет. И фильм посмотреть, и на людей поглядеть.

Разный опыт, конечно. Просто сидеть среди зрителей, просматривая происходящее на экранах. Украдкой воруя чужой поп-корн, в прочем, Цзиянь не уверен, что такое лакомство понравится Роверу. Держаться за руки в темноте или, украдкой, целоваться. Лишь бы последний ряд был, где никто бы не мешал. Но Цзиянь совершенно забыл о том, кем был Ровер. Избранным ками. То, что им удастся провести время так, как хотелось бы — маловероятно.

- Но мой запах — возбуждённого самца, - негромко рассмеявшись, проговорил Цзиянь, - скорее всего будет всегда.

Перед Ровером невозможно устоять. Да и не хотелось. Теперь, когда всё решилось, теперь, когда всё осозналось. Не было причин ни сдерживать своё желание, ни скрывать свою любовь. К своему коту — драгоценному и совершенному. Единственное, что мешало сейчас обрушить на него весь тайфун из собственных чувств — только похмелье. Как только Роверу полегчает… Как только его можно будет в полной мере ласкать — Цзиянь тут же сделает это. Без долгих раскачиваний и прелюдий. Хватит.

- Я бы хотел потом отвести тебя в ресторан… Сможешь попробовать много всяких блюд, а потом расскажешь, что тебе больше всего понравилось и тогда я приготовлю, если получится, конечно, - мечтательно проговорил Цзиянь, поцеловав Ровера в макушку.

Столько планов и мечтаний. Как сделать день восхитительным. Для обоих. Держаться за руки, не смотреть по сторонам и совершенно не обращать внимание ни на кого другого. Да и зачем? Ведь его Ровер рядом. Ласкать взглядом, следить за ним. За тем, как меняется выражение лица и глаз. Как ушки реагируют на каждый звук, как хвост заинтересованно ходит. Даже мимика не нужна — настолько его кот живой и эмоциональный. Совершенный. Цзиянь им восхищался с самого начала и, кажется, никогда не перестанет его ценить.

- А после, когда стемнеет, будем гулять по городу. Смотреть на затухающие огоньки. Или будем рассматривать небо. Отведу тебя в парк, к тем сакурам…

И кот больше не сбежит — обиженный реакциями Цзияня. Можно будет и мороженое слопать, и Ровера облизать. Сглотнув от восхитительной картинки, промелькнувшей в голове, он немного подвинулся, чтобы тепло от его кота не пробудило таившееся, всё ещё тлевшее внутри, желание. Хватит. Так можно никуда никогда не выйти. Ровера хотелось — всегда. И вправду как подросток. В очередной раз. И, кажется, тех двух раз, всё же, было мало. Цзиянь ощущал себя ненасытным не зверем, но бесконечно влюблённым человеком. А ведь надо бы держаться — за крохи здравомыслия, которых с каждым днём становилось всё меньше.

- Но я не спрашивал тебя, Ровер, - мягко проговорил Цзиянь, возвращая руку на лопатки. — Знаю, ято тебе все эти понятия не близки, но… Куда бы ты сам хотел сходить? Со мной. Как с парой.

Цзиянь тихонько рассмеялся, стоило ему только услышать слова своего Ровера. Сделать сюрприз… Не то, чтобы он не был против удивлять своего кота чем угодно, напротив, он бы хотел показать ему мир - такой огромный, такой восхитительный. Но вот в части свиданий… Было так много мест, куда можно было бы сводить Ровера. Показать ему и океанариум, и зоопарк, планетарий, да много чего еще. Лучше бы, конечно, показать ему большой город, в котором было бы больше всего удивительного.

Для тебя, Ровер, нет ограничений по желаниям, - мягко произнес Цзиянь, - сколько захочешь - столько и будет.

Надо же… Ровер помнил то, что с такой охотой предложил ему мужчина. А он-то думал, что кот обо всем забыл. И пусть это требование - довольно игривое, но наталкивало на мысли… Значит его хитрый котик ни о чем не забывал и все прекрасно помнил? Значит нет смысла подталкивать к тому, чтобы его Ровер тратил эти свои желания. Вспомнит в тот самый момент, когда можно будет воспользоваться ими в самы лучший момент. И… Снова восхищение. Тем, как филигранно, казалось бы прямолинейный Ровер, использовал своё преимущество перед человеком. Окончательно и бесповоротно покорённым.

Если ты так будешь делать, Ровер, - чуть хрипло проговорил Цзиянь, не находя в себе сил удержаться от того, чтобы не пройтись по спине ладонями. Нежно огладить лопатки, поясницу, местечко над хвостом, а после - опустить руки и на сами ягодицы. - Я не сдержусь… А очень хочу дать тебе прийти в себя.

Так хотелось пройтись губами по шее, расцеловать каждый миллиметр кожи. Но нужно было держаться. Но одно Цзиянь понял точно: когда Роверу станет лучше, когда можно будет воплощать в реальность все его фантазии, то он унесет кота с дивана. Слишком мало места для задуманного. Хотелось… Много чего хотелось. Слишком голодным себя ощущал Цзиянь.

Но мог только ждать. И ласкать. По спине и по голове, массируя затылок. Чуть потягивая за волосы. Нежно, бережно, аккуратно. И надеяться на то, что таблетка скоро подействует. Облегчит похмелье, снимет головную боль. Чтобы Ровер мог в полной мере окунуться в то, что хотел ему показать Цзиянь. Всю ту еле сдерживаемую страсть.

Как только тебе станет лучше… - прошептал Цзиянь на ухо Роверу, - Подай мне сигнал, чтобы я мог выполнить обещанное.

Цзиянь с трудом приходил в себя. Вроде только Ровер должен был спокойно уснуть, но когда на тебя ложиться кот то волей-неволей, а шевелиться перестаёшь, чтобы не спугнуть хвостатое сокровище. Так вышло и сейчас: Цзиянь продолжал оглаживать Ровера, чтобы тому полегчало, заодно и сам, незаметно для себя, погрузился в неглубокий сон. Периодически выныривал из глубин своео сознания, чтобы ненадолго отлучиться: всё же голод(любой голод) никуда не девался. Но, неизменно, возвращался к своему коту. Снова гладить и снова дремать под негромкое мурчание.

Проснулся Цзиянь не сразу. Ему нужно было время не только для того, чтобы прийти в себя, огладив попутно Ровера по ушам, но и осознать себя в пространстве. Потому, проследив за хвостиком, невольно потёр себе глаза, прежде чем сладко потянуться. А после ненадолго погрузится в дрёму, чутко улавливая шорохи дома. Вот его ненаглядный кот сходил в уборную, после - в душ. На этом моменте Цзиянь встрепенулся, жалея о том, что не последовал за Ровером. Пока пришёл в себя, пока окончательно пробудился(благодаря фантазии и коту, где вместо воды были либо руки Цзияня, либо губы Цзияня, либо его язык).

Но не успел он даже сползти с дивана, чтобы проверить самочувствие Ровера (желательно прямо в душе, чтобы помочь со всем справиться), как тот уже вернулся на кухню. Во всём своём хвостатом, но, к огорчению Цзияня, не нагом великолепии. Перевернувшись на бок, мужчина с интересом наблюдал за тем, что делает Ровер. И чем больше смотрел, тем сильнее внутри вновь разгорался пожар того самого голода, который не в силах утолить даже самая изысканная еда. Вот если на десерт подали бы его драгоценного котика… Измазав при этом в сливках, да даже если и не обмазывать, потому что Цзиянь готов был Ровера облизывать так же,как тот сейчас лакал йогурт. Сглотнув, он тут же перетёк из состояния “лёжа” в стоячее.

Погладив Ровера по подставленным ушам, Цзиянь не сразу смог торвать взгляд от быстрого шершавого языка, который облизнул губы. А ведь он до сих пор помнил и вкус, и отзывчивость, и ту готовность, с которой его Ровер нырнул в новую ласку. Сглотнув, Цзиянь ненадолго закрыл глаза, а после шагнул его коту за спину.

- Это хорошо, что тебе нравится, - мягко отозвался Цзиянь, устраивая ладони на голых плечах. Огладив их, чуть склонился, чтобы прошептать: - Значит ты идёшь на поправку.

Можно ли сделать вывод о том, что раз появился обычный голод, то можно рассчитывать на продолжение вчерашнего банкета?.. Даже если без колец. Сегодня и сейчас Цзиянь хочет лишь одного, чтобы его забывчивый кот пусть и не вспомнил всё то, что было вчера, но заново познал каково это - стонать и мурчать в объятиях Цзияня. Но узнать это можно только одним способом - тактильным.

Улыбнувшись своим мыслям, он нагло окунул свои пальцы в йогурт, а после немного мазнул нос Ровера. Сделав шаг в бок, чтобы было удобнее, он ловко сцеловал эту каплю йогурта.

- И правда - вкусно, - облизнувшись, посмотрел на Ровера горячим взглядом.

А после вновь вернулся к кошачьей спине. Легко поцеловав оголённые плечи, вновь забрался пальцами в лакомство, но на сей раз подставляя их к губам Ровера. Чтобы облизал, чтобы коснулся, чтобы всосал в себя. Сглотнув, Цзиянь склонился над шеей Ровера, оставляя влажные следы от губ и языка. Влажные длинные дорожки. А свободная рука, тем временем, спускалась ниже по груди. Чтобы в какой-то момент накрыть всей ладонью сосок.

- Надеюсь так тебе ещё приятнее есть, - горячо на ухо зашептал Цзиянь. - Мой Ровер.

Отредактировано Jiyan (2025-07-19 09:07:54)

Кто бы знал, как хотел своего кота Цзиянь. Не передать словами и мыслями. И оторваться, даже зная, что Ровер голоден - просто не мог. Не снова, не опять. Сколько уже раз его пара избегала ответственности? Не так много, на самом деле, но достаточно и одного раза. Потому с трудом нашёл в себе силы просто замереть, не трогать, не ласкать. Просто смотреть в золотые блестящие глаза и утопать. Качнувшись вперёд скользнул губами по шее.

- Мне очень сложно удержать себя в руках, Ровер, - мягко проговорил Цзиянь, невольно двигая обхваченными пальцами, - даже зная, что ты голоден.

Шумно вздохнув, вновь коснулся губами шеи, пощекотал нежную кожу языком. Отступиться было невозможно. Невозможно не касаться, не трогать, не пытаться пробудить то самое желание. Чтобы Ровер тоже хотел, требовал, желал, жаждал. Не просто ласки, но близости. Застонал бы от всех мыслей, что гуляли в голове. От всех картинок перед глазами. Но всё же... Всё же Ровер прав. Ему и вправду нужны будут силы на то, чтобы ласкаться. Много сил. Потому что Цзиянь не намерен отпускать своего Ровера из объятий. Больше никогда.

- Очень сложно, - пробормотал Цзиянь Роверу в шею, преждем чем разогнуться и уткнуться носом в ещё влажные волосы. - Мой, и только мой, Ровер.

Его ласковое и ненаглядное сокровище. Слишком привлекательное, чтобы хоть на миг оторваться, не думать, не замечать. И как только раньше он мог сдерживать свои порывы? Не иначе как был и  глупцом, и слепцом. Не видеть этого взгляда... Не замечать того, как Ровер подставлялся под каждое прикосновение - вольное или невольное. Как мурчал... Облизнувшись, Цзиянь легко поцеловал чужую макушку. А после, не удержавшись, слегка прикусил кончик мохнатого уха губами.

- Тебе нужно побольше скушать, - хрипло пробормотал Цзиянь, - я не готов отпускать тебя сегодня...

Да и вообще никогда. Этот кот - только его. Как сам Цзиянь принадлежал Роверу - целиком и полностью, так и Ровер - ему. Этому восхитительному созданию, воплощению его мечты. Цзиянь одними губами проговорил, что любит овера. Очень сильно. Потому... Потому, наверное, не сделает ему ничего эдакого. Времени на ласкания оставалось катастрофически мало. И если раньше Цзиянь не сильно обращал внимание на время оборота, то сегодня волей-неволей да бросал взгляд на часы. Хотелось бы успеть подарить ему удовольствие до момента, когда тот снова станет собой. Пушистым великолепием, от которого тоже невозможно оторвать взгляд. Но... Другое. Пусть это и один и тот же Ровер, но иная сторона его. И Цзиянь любил своего Ровера любым, но, всё же, по-разному.

С трудом отступив, Цзиянь невольно провёл ладонью по голове, слегка путая волосы. С каким бы удовольствием он бы расчесал сейчас своего Ровера. Каждую прядку - бережно и нежно. Но, все еще, не смог бы удержать себя  в руках, лаская не только голову, но и плечи, мешая своему котику кушать. А ведь тот пообещал, что после будет целиком и полностью Цзияня. Без призрака другого голода... Потому смог взять себя в руки. Ненадолго. Достаточно для того, чтобы отойти от своего кота и не впадать в его зону притяжения.

- Попытайся  и второй скушать, - мягко пробормотал Цзиянь, быстро открыв холодильник. - Только...

Поставив банку на стол, Цзинь перегнулся через столешницу, обхватывая чужую руку. С той самой меткой, которая не оставляла никаких сомнений в их чувствах. Обоюдных. Мягко обхватив ладонь, очень бережно провёл по рисунку кончиком пальца. И, не удержавшись, коснулся губами.

- Не затягивай, - хрипло прошептал Цзиянь, вглядываясь в чужое золото глаз. - Но и не давись. Я буду ждать.

Улыбнувшись, Цзиянь отошёл от стола и двинулся в сторону дивана. Оставаться рядом с котом не мог... Потому что не удержался бы. Либо полез сам кормить, всячески отвлекая, либо измазался бы в йогурте сам... Хрипло выдохнув, качнул головой. Слишком долго ждал, чтобы, наконец-то, получить доступ к котику. И продолжить то, что они начали вчера. Ненадолго затормозив, подумал было вернуться в спальню, но решил, что в крайнем случае утащит Ровера наверх.

Кинет на простыни, помятые и так и не заправленные, и накинется как голодный дракон. Хмыкнув, кинул быстрый взгляд на своё очаровательное и привлекательное чудо. А после растянулся животом на диване, подгребая под голову подушку. На Ровера лучше не смотреть, дабы избежать искушения. Что не мешало прекрасно всё слышать... И мечтать.

Цзиянь ждал своего кота. Слишком долго ждал. Всю жизнь, а теперь еще и краткие мгновения, пока тот насытится. Глубоко вдохнув, сжал под собой подушку. Как же, всё же, мучительно было терпеть до момента, пока его Ровер придёт в себя. Ведь раньше можно было просто прийти и просто погладить, получив такой нужный и важный отклик. И очень хотелось продолжить то, на чем остановились вчера. Мучительно. Тем более, что сейчас его котик больше не пьян, а значит и реакции будут чище, звонче. И Ровер уже не сможет спрятаться за тем, что ничего не помнит... потому что Цзиянь не позволит ему забыть.

То, что Ровер уже расправился с едой стало приятным сюрпризом. Заметить приближение своего хищника - не заметил, но то, что тот сразу потянулся облизывать вызвало широкую и довольную улыбку на лице. С каким бы удовольствием Цзиянь бы сейчас запутался в чужих роскошных волосах, чтобы пригнуть голову ниже и прикоснуться к губам... Чтобы его кот целовал сам - глубоко и страстно. Чтобы и сам познал(вспомнил) насколько ему понравилось целоваться со своим человеком. Парой.

- Я тоже всего этого хочу,- хрипло отозвался Цзиянь, вновь утопая в чужом золоте. Вроде взрослый человек, много всего повидавший, но от искорок на дне непременно терял голову, слишком заворожённый. - Особенно облизать.

Это желание не отпускало Цзияня уже давно. Особенно в моменты, когда перед ним так красовались. Невозможно не отвлекаться, теряя мысль. Не погружаться в собственные фантазии. Ведь уже одну часть Ровера попробовал, успел уловить губами насколько у того атласная кожа. Насколько его ласковый котик становился отзывчивым. А что будет, когда он начнёт облизывать и ласкать каждый сантиметр кожи, ничего не пропуская? Только нужно будет связать ему руки... Или, наоборот, оставить свободными, чтобы он не просто стонал и мурчал, но и оставлял царапины по всему телу, будто отмечая и помечая.

Но не успел он повернуться или ухватить свое драгоценное сокровище, как тот уже забрался на него, не позволяя сдвинуться. Лишь лежать и внимать кошачьим желаниям и словам. А еще жмуриться от того, что тот сам предложил. Вообще, Цзиянь не отказался бы и сам Ровера огладить, хоть и не кот. Зато много всего знал и... Ладно, кого он обманывает? Ему просто до дрожи в пальцах хотелось потрогать своего Ровера. Но и то, что тот тоже хотел трогать Цзияня добавляло как внутреннего трепета, так и восторга.

- Я буду лежать, — тихонько отозвался мужчина, руками убирая спутанные волосы со спины. Чтобы его великолепный кот в полной мере мог насладиться не только видом оголенной спины, но и теми реакциями, в наличии которых Цзиянь не сомневался. - Но, Ровер...

Повернув голову, будто пытаясь уловить привычное тёплое золото глаз, слегка облизнул губы.

- Потом поменяемся местами, хорошо? - с томной хрипотцой уточнил Цзиянь. - Я очень долго ждал...

Повернув голову, устроился поверх одной сложенной руки. Другой же нашарил бедро Ровера и ласково его погладил. Лучше бы, конечно, захватить в плен хвост, но... Цзиянь не хотел убивать инициативу Ровера. Нравилось знать и осознавать, что все испытываемые чувства - взаимны. Потому готов был получать удовольствие. Снова он один. Но позже... Позже он покажет своему коту всё то, что тот забыл. Напомнит. Отпечатает на атласной коже сотней красных бутонов поцелуев.

- Я весь твой, - проговорил Цзиянь, закрывая глаза. И, будто напоминая, тихонько добавил. - Делай со мной, что хочешь.

Отредактировано Jiyan (2025-07-20 11:34:09)

Цзиянь лишь негромко вздыхал, когда его котик начал массаж. Все же так странно - он привык ласкать Ровера, купать его в своей нежности, показывать чувства хотя бы так. Но как же приятно, оказывается, когда тот сам приходит с инициативой. Да если вспомнить утро... Облизнувшись, Цзиянь тихонько выдохнул.

Ему так понравился его требовательный и жадный Ровер. Который в полной мере разделял все те чувства, которые испытывал и сам Цзиянь. Ненасытность. Желание брать - ещё и ещё. Получать реакций - ещё и ещё. Потому что, и в этом он был полностью согласен с Ровером, было мало. Мало ласк - хотелось больше. Но... Кто ему виноват, что так поздно понял? Ведь могли бы начать раньше, но и то - нет. Даже тогда, кажется, он не смог бы насытиться своим Ровером.

Потому послушно лежал, жмурясь и наслаждаясь тем, как ловкие пальчики, которые совсем не лапки, мяли мышцы. Прибегали по спине, не в массаже, но в ласке. И... Нравилось. Потому Цзиянь, у какой-то момент окончательно расслабился, одурманенный чужими ненавязчивыми прикосновениями и лёгкой мурчащей песней. Даже ненадолго забыл, что хотел сделать со своим котом. Как его любить и ласкать. И, совершенно точно, не выпускать из объятий до самого оборота. Да и тогда тоже нет, просто все будет более невинно, чем могло быть.

Может потому он и пропустил момент, когда Ровер стал к нему склоняться. Как изменилось давление на ягодицах, где сидел своим великолепным задом его роскошный кот. Соблазн во плоти, а как иначе обозвать того, кто к пальцам добавил ещё и язык? Шершавый, ласковый. Вздрогнув, Цзиянь сначала не сдержал лёгкого стона, пробравшего, кажется, аж по всему позвоночнику. Хотел было оглядеться, чтобы поймать золотой взгляд, но лишь обеими руками вцепился в подушку.

- Дразнишь меня, Ровер? - хрипло спросил Цзиянь.

Если целью было завладеть вниманием, то Ровер и так полностью и целиком владел Цзиянем. Сердцем и душой. Всем, что мог дать глупый безнадежно и глубоко влюблённый человек самому совершенству. Любую прихоть, любой каприз исполнил бы без всяких сожалений. Любое желание, стоило только тому пошевелить хвостом. Может оно и не правильно, но... Это Ровер. Об Ровера ломались любые законы мироздания. Избранный. Но, для Цзияня он останется навсегда его любимым.

Шаловливым котом, который только что лизнул метку. Зная, как на это реагирует Цзиянь. Громко. Томно. Не сдерживаясь. И если бы были ещё какие сомнения, что Ровер именно что дразнился, то теперь они все отпали. И у кого он только этому нау... Ах, да. Цзиянь и сам проворачивал подобное в их самый первый осознанный раз. Потому, когда смог удержать внутри себя стон, то негромко и восхищенно рассмеялся.

- Ровер... - хрипло позвал Цзиянь, между стонами.

Желать своего кота он не переставал. Просто дал время - ему - прийти в себя. Позволить его человеку, паре, доставить удовольствие. Но... Ласкаться вдвоём тоже приятно. Жаль только, что сейчас Цзиянь лишь пассивный получатель. Но и это исправимо, если котик захочет. Лишь бы хотел, желал, любил. Пожалуйста, большего Цзияню у вселенной и просить было нечего. Он нашел своё счастье - в маленьком звере, который выбрал его сам. И можно ли быть более удачливым в этой жизни?

- Ровер, - возбужденный член упирался в обивку дивана. Хорошо, что на нём белье. Совершенно шикарно, что на нём Ровер.

Тереться не мог, ведь боялся скинуть своего кота. Ласкового и игривого. Мог лишь тихо стонать чужое имя и, оторвав одну руку от подушки, все же, нащупать чужую ногу. Лишь сильнее выгибая плечи, спину, вытягивает шею, позволяя коту ласкать метку. Всю и целиком. Ведь этот символ - их. Для Ровера. Чтобы тот знал, видел, что Цзиянь точно никуда не денется, будто когда либо об этом думал.

- Ровер, позволь...

Все благородные мысли вылетели из головы. Свидание - да. Обязательно. Но вот удержаться от того, чтобы сейчас не зацеловать своего кота - было выше сил. О, если Ровер даст ему свободы. Немного. Совсем чуть-чуть.

- Давай я отнесу нас в спальню?.. Там продолжим, - облизнув пересохшие губы, чуть повернул голову, ярко сверкая возбужденным взглядом. - Если захочешь, то сможешь быть сверху, но лицом к лицу. Чтобы я тоже мог тебя трогать.

Совершенство. Во всем. И, видимо, ещё и в соблазнении. Голос, которым приговорил Ровер. Этот его тембр... Цзияню откровенно сорвало резьбу последней гайки, на которой держалось самообладание. И мысли о том, чтобы дотерпеть, все сделать правильно, ждать, снова ждать, покинули разум окончательно. Его кот не заслуживал того, чтобы его заставляли ждать. Он заслуживал любви и много, много ласк.

Повернувшись, благо Ровер чуть приподнял свой восхитительный зад, Цзиянь тут же привстал. Глядя с любовью, с жаждой, с восхищением в золотые глаза. Сверкающие камни, коим не подобрать огранки. А после, уже не выдержав, прикоснулся губами к коже шеи, обнимая Ровера, притягивая к себе.

- Как я могу тебе отказать? - хрипло спросил, выцеловывая дорожку от шеи, до щек, после легонько коснулся губ своими. - Мой искуситель.

Руки, между делом оглаживали бока, остановившись на границе шорт. Вроде... Вроде Цзиянь просил, чтобы Ровер ходил без одежды? Или не просил, но думал, что теперь может наслаждаться видом обнажённой роскоши всегда. Не важно, оттянув резинку опустил одну ладонь на ягодицу легко сжимая. Второй же устроил чужие руки у себя на шее, чтобы нежные пальчики задавали метку. И, тут же, поднимаясь на ноги. О, он мог бы нести Ровера, словно вазу, словно драгоценность, но был так заведен, что не мог даже на миг представить, как оторвется от его кожи. Нежной, бархатной.

- Обними меня ногами.

Сглотнув, Цзиянь прижал к себе кота. Пах к паху. Чтобы понимал, до чего довёл. Своими словами. Своими действиями. Своим видом. Его Ровер. Простонав что-то не внятное, вновь прижался губами к шее, медленно направляясь в спальню. Поддерживая Ровера под ягодицы, с одной рукой в шортах. Продолжая сжимать ягодицу потому что... Все. Он уже не может. Больше не может. Только на лестнице позволил себе оторваться от чужой шеи, и то по причине безопасности. Так бы кота он и на диване бы... Заласкал. Залюбил. Сделал бы все, чтобы тот мурчал и стонал. И просил, нет, умолял, о большем. Хрипло вздохнув, на самой последней ступени поднял на кота возбуждённый взгляд.

- Почти дошли, - хрипло рассмеявшись, не выдержал, и прижал кота к стене.

Чуть потеревшись своим пахом о чужой, тут же снова прижался губами к чужим. В почти целомудренном поцелуе. Не углубляя, но чего ему это стоило... Ведь кот, его кот, он такой... Такой... Рыкнув, оторвался от стены и очень быстро преодолел расстояние до спальни. Мог бы кинуть Ровера в порыве страсти на кровать, просто раздать руки, ведь все равно кот всегда приземляется на четыре лапы. Но... Кощунство так обращаться с тем, кого так сильно любишь. Потому бережно опустил на смятые простыни, а после сел сверху.

Прижимая руки Ровера к кровати, Цзиянь вновь слегка поцеловал чужие губы. Пробуя, снова. Будто впервые, но... Сладко. Весь его кот - сладость и сплошное искушение. Откинувшись чуть назад, положил руку Ровера себе на грудь. На сосок. А ту, что с меткой, прижал к губам, дразняще выцеловывая на ней своё признание. А после, усмехнувшись, начал вылизывать ладонь. Не пропуская ни единого пальчика. Слегка покусывая подушечки. Не отрывая взгляда от чужого золота, медленно завел облизанную ладонь себе в штаны. Чтобы Ровер и сам мог все почувствовать. Полное доверие, потому что знал, что его котик не выпустит свои коготки. Не в столь нежном месте.

- Это ты так на меня влияешь, мой Ровер, - закусив губу, проговорил Цзиянь. - Потому что любимый. Желанный... Я так тебя хочу.

Сейчас он красовался. Своим телом. Собой. Растрепанными волосами, которые расплескались по спине. Крепкими мышцами. Тем, каким заведенным был. Просто от того, что Ровер рядом. Просто от того, насколько тот прекрасен. Восхитителен. Совершенен. И так необходим. Ему - Цзияню. Полностью покоренному нежными чёрными лапками.

Улыбнувшись нежно, склонился к лицу, чтобы уже не сдерживаться. Целовать... Всего. Он же хотел облизать Ровера? Шею. Тщательно. Потом грудь, уделов внимание левому соску. Не первый раз уже пробовал своего Ровера в этих местах, но по телу пробегала волна разряда. Так хотелось... Подчинить, овладеть, сделать, наконец, своим. Целиком и полностью. Хрипло вздохнув, долго вылизывал чужой живот, в какой-то момент вытащив чужую руку из своих штанов. Он обещал Роверу ласку. И дарил её. Медленно перемещаясь по своему коту. Когда дошёл до резинки шорт, то кинул быстрый и жаркий взгляд на Ровера. Облизнулся и... Начал вылизывать границу, чтобы потом подцепить пояс зубами и попытаться стянуть ненужную тряпку. О, нет, его кот слишком совершенен, чтобы прятаться за одеждой.

Вообще, это можно было бы превратить и игру. Оголяя постепенно, потом отвлекаясь на каждый миллиметр оголенного тела. Вылизывая, целуя, но... Цзиянь слишком заведен. И слишком хочет своего Ровера. Потому не выдержал и стянул шорты, отбрасывая в сторону. Любуясь, прежде чем проглотить чужой член. Целиком. Махом. Словно голодный. Но помнил... Помнил о своих словах, потому лишь ненадолго взял в рот. Приласкал головку, выпустив её со смачным хлюпающим звуком. И, раздвинув ноги, нежно обвел бубенчики своего Ровера.

А после, с трудом, большим трудом оторвавшись от кота, завалился на спину. Перетягивая на себя. Устраивая сверху. Голой попой на своём паху. Все еще в одежде, но... Облизнувшись, пьяно и возбужденно посмотрел в золотые глаза. А после, шально улыбнувшись, слегка потянул за длинные волосы.

- Эй, Ровер, ты говорил, что я тебе снился... - чуть прикрыв глаза, хитро посмотрел на губы своего кота. - А там, случаем, мы... Не целовались? Не хочешь показать?

Отредактировано Jiyan (2025-07-22 09:25:47)