…Он шёл за ней, её муж, и Санса это знала. Каждый вечер и каждое утро, на грани сна и яви она понимала это так же ясно, как своё имя, это пугающее знание выскакивало на неё, как... как это делал он сам, естественно занимая собой всё пространство, земное и душевное, и Санса оставалась с этим знанием один на один, оцепеневшая и подавленная, как будто потерявшаяся в снегах, замёрзшая девочка...
Скоро она почти перестала спать.

Безжалостная зима навалилась на Север. Солнце не показывалось; день распускался призрачным серым маревом, витал несколько часов над огромными снегами и растворялся в  ночи, густой, как чернила мейстера. Белый Нож сковало льдом от Долгого озера до устья. Прежними мягкими зимами ледостав был благом, открывал зимнюю торговлю, путь гонцам и свадебным кортежам, подводная ловля кормила жителей на всём протяжении великой реки, но теперь она промёрзла, как говорили, насквозь. Встал Тюлений залив, со Скагоса на материк и обратно можно было ходить пешком как к себе домой. Встал залив Пасть, заперев в гавани флот Мандерли. Встал залив Железных людей.
Павшая Стена больше не сдерживала Одичалых — Вольный народ, как говорил Джон — а за ними пришли небывалые волчьи стаи, изголодавшиеся и хитрые, как будто заколдованные.
Сожжённый когда-то её мужем, а теперь наспех восстановленный Зимний городок рос и рос, и Санса, без конца занятая попытками спасти, сохранить запасы еды, свезённые в Винтерфелл, не могла перестать мысленно пересчитывать мешки муки, репы и картошки, и количество всё прибывающих крестьян, среди которых вдов, стариков и детей было значительно больше, чем способных работать мужчин...

...И ещё был Рамси. Он был всё время в её жизни; больше не лежащий бессильно на её коленях, с уже не залитым (собственной) кровью лицом, где-то там, за бескрайними, непроходимыми снегами, за Волчьим лесом, тот, кто должен был умереть, но живой. Говорили, он ничуть не изменился. Говорили, он собирает войска, как это делали они с Джоном...
- Говорят, теперь он выбирает рыжих, - Ронелл Сервин, сосед и родич, смотрел на Сансу ничего не выражающими глазами. Столько великих и малых домов были обезглавлены за последние семь лет; она помнила Ронелла младшим в цепочке младших родичей Клея Сервина, чувствовавшего себя в Винтерфелле как дома, и его отец тогда ещё был жив. Танцевал с маленькой Сансой на праздниках в Большом Чертоге, когда ещё здесь бывали праздники... - Разделывает их, как свиней.
- Лорд Старк скоро вернётся, - холодно отвечает Санса; сердце в груди превращается в ледяной осколок и ранит её с каждым ударом. Она совершенно не уверена в своих словах; Север огромен и наводнён теперь бандами, и Джон с войском отправился в Последний очаг, чтобы обеспечить передачу замка новому лорду после смерти последнего, маленького Неда. Теперь там обосновалась банда Одичалых, грабила окрестные деревни, и это надо было как-то решать.
- Миледи, боюсь, нам придётся принимать бой без него. Болтон уже перешёл Белый Нож.

Его больше не называют «Сноу». Джон носит фамилию бастарда, как титул; Рамси смог заставить всех называть его Болтоном.
Рамси.
Теперь Санса одевается в глухие чёрные платья, не жена и не вдова, больше всего желающая, чтобы все забыли о её красоте, теперь воспеваемой, как она когда-то мечтала, о её доброте, о череде её сбывшихся и нет браков. Она больше не стискивает нервно руки, не хватается за горло, когда нервничает — она спокойна. Она всегда так спокойна.
Пока не остаётся наедине со своими мыслями.
Пока призрачный Рамси не шепчет в её шею «поберегите свечи».
Пока розовизна не расцветает под стенами Винтерфелла, кровавыми крестами разрезая призрачный сумрак.
Страх расцветает алыми цветами на голубом снегу.
- Это ваша вина. Вы не должны были сохранять ему жизнь. Вы первая должны были требовать его голову!
- Вы присутствовали на свадьбе и заверяли наши клятвы, лорд Флинт. И свадебный пирог вы оценили по достоинству. Ничего поперёк горла не встало.
Она знает, что не должна была этого говорить; она начинает сомневаться, что удержит их без Джона.
Это было как вернуться на год назад, только теперь в стенах Винтерфелла пряталась она, а Рамси был снаружи. Буря заливалась призрачными голосами, снег падал и падал в синем искристом сумраке; ты здесь, думает Санса, ты здесь.
Зачем? Зачем ты пришёл, разве я не сохранила твою жизнь?
Он, верно, и не помнит об этом, очень трезво одёргивает она себя, ощущая горечь во рту и темноту. Ты же знаешь — никому никогда нет никакого дела. До меня никогда никому нет дела.

- Он пришёл за вами.
- Не глупите. Он пришёл за Севером.
- Он пришёл за вами, и он вас получит. Это ещё можно решить без потерь.
Потери среди пехоты они, конечно, сейчас не считают. Предательство происходит с ней не впервые в жизни, и всё же этого Санса не ожидала. Замок тонул в звуках битвы, в криках множества глоток, в стуке, лязге и грохоте; без Джона её с самого начала очень опекающе оставили в Большом Чертоге. Теперь время опеки кончилось; и когда чужие грубые пальцы сжимаются на её плече, Санса забывает себя, пытается отбиться, убежать, и только удар по лицу приводит её в чувство. Мир взрывается чернотой, она на мгновение теряет ощущение себя в пространстве. Реальность возвращается болью в скуле, во всей голове, и знанием, что ей придётся, снова придётся подчиниться.
Джон, думает она. Прости меня. Ты опять остаёшься один.
По глазам Флинта Санса понимает: подробности никогда не станут известны Джону или кому-либо ещё, потому что, Флинт уверен, из рук Рамси живой она не выберется.
Она и сама так думает.
- Приодень её, - шипит Ронелл Сервин на её горничную, - она должна выглядеть как женщина, а не как проклятая септа!
Сансе хочется одновременно смеяться и плакать, но звон и боль в голове заставляют её беречь движения. Ей хочется сказать им, что платье — это последнее, что могло бы склонить к миру Рамси Болтона.
его больше привлекают люди без кожи
На какие же глубины они готовы упасть из страха перед ним. 
На самом дне сундука нашлась серебряная парча, платье, сшитое в подарок принцессе Севера и так ни разу и не надетое за целый год. Санса трясётся от холода в тяжёлой серебряной ткани; красиво натянутая на груди, парча переливается морозным узором, жемчуга и горный хрусталь сверкают ледяным инеем.
- Вы так прекрасны, миледи. Как принцесса, - горничная не переставая плачет, застёгивая бесконечные крючки и капая слезами на ткань.
Санса едва держится на ногах. На скуле уже разливается тёмно-красный синяк, ей тяжело думать, и ей кажется, она проваливается в сон на ходу. Он всё равно убьёт меня, думает она безучастно. Я сказала ему — спите спокойно, лорд Болтон, завтра вы умрёте. Этого-то он не забыл.
Пальцы Флинта снова больно стискивают её плечо, когда он, и два его сына, и Сервин с кузеном, и Гленмор, и Форрестер вытаскивают спотыкающуюся Сансу в Большой чертог, и она понимает: главные, Южные ворота пали. Вот где они будут принимать его — у трона королей Севера.
- ...Лорд Болтон, ваша жена готова вернуться домой, - из всего сказанного её слух выцепил только эту фразу. Санса подняла осунувшееся, бледное лицо к Рамси Болтону.