Вообще-то его смена заканчивается с последним лучом солнца, и когда мягкие лучи заката сменяются на свет уличных масляных ламп, Таву стоит отчитаться перед Амирой, что он уходит. Торон взял за привычку опаздывать, с тех пор, как обещал вернуть ему долг три недели назад — обещание такое же пустое, как и его карманы — и Тав однажды задержится достаточно, чтобы припереть того к стенке и сказать, чтобы по крайней мере, тот приходил на работу вовремя. Дьявол с деньгами.

Но в этот раз он задерживается, чтобы присмотреть за Верзилой. У него давно руки чешутся выпроводить его прочь из борделя, но он слишком хорошо помнит взбучку, которую устроила ему Ирения, за то, что в первый день работы он прогнал одного из ее самых денежных клиентов. В таком месте нежные не держатся, отрезала она тогда, и Тав не стал уточнять, говорит она про себя или про него.

Здесь свои правила, он учится быстро. Но за Верзилой все равно аккуратно наблюдает: несмотря на то, что Ирения опытная подавальщица и умеет урезонивать самых охреневших посетителей, Верзила ему не нравится. Ему не нравится ни он, ни его дружки-контрабандисты, которые иной раз приходят в бордель, даже не смыв с себя кровь и песок. Тав знает, откуда кровь и песок. Он сам точно так же был на побережье, где в узких кавернах находятся их тайники. Он знает, что там люди Кины устраивают облавы на тех, кто пытается отнять кусок их влияния. И если ему плевать на Кину, то ему совершенно точно не плевать на то, что еще рассказывают о его компании. Распятые и растерзанные люди Девятипалой.

Чего только не видел этот город в последние годы. Чего только он сам не видел, и думал, что больше уже не увидит. Не в борделе же.

А поди ж ты.

Может быть, он и правда слишком нежный.

Или Верзила слишком тихий сегодня. Обычно шумный и нарывающийся на драку, он сегодня молча опрокидывает в себя одну за другой, угрюмо пожевывая свою трубку, а когда Ирения подходит, что-то тихо ей шипит. Тав внимательно наблюдает за ее лицом: кажется, что ничего не способно нарушить ее флегматичный покой. И даже когда через несколько секунд Верзила размахивает и скидывает пивную кружку со стола, Ирения уворачивается от летящих брызг пива со спокойствием и ловкостью настоящего профессионала. Тав подбирается, но Ирения бросает предостерегающий взгляд, который он готов проигнорировать. Он сыт по горло этими придурками.

— Пора заканчивать на сегодня, дружище, — говорит он, подхватывая Верзилу за шиворот. Не так-то просто поднять за шкирку того, кто выше тебя, поэтому Тав просто вытаскивает его волоком из-за стола. Бар умолкает, с интересом наблюдая, что будет дальше. Но никакой сцены не происходит: Верзила слишком пьяный, чтобы сопротивляться, поэтому Тав выбрасывает его за дверь, и тот падает носом в мощеную улицу Драконьего перекрестка, поливая Тава, бордель и Амиру отборнейшим бессвязным дерьмом.

Когда ему удается вытащить из-за пояса нож, Тав кладет ладонь на рукоять меча и качает головой. Он не сомневается, что пьяного Верзилу он уложит быстро. Но ему не хочется. Ни наживать врагов себе, ни Амире. Ни портить себе вечер кровавым убийством.

И Верзиле хватает здравомыслия убрать нож и убраться.

Когда Тав возвращается в бар, оживленный шум замолкает, а потом усиливается. Музыканты играют еще громче. Амира не даст никому испортить вечер.

Он запирает за собой дверь, а когда слышит за спиной такой знакомый голос, то едва успевает разве что поймать брошенную монету. Он находит взглядом Астариона, как всегда, самодовольного, и широко улыбается. За вечер он выбросил из бара Верзилу и встретил старого друга. Ну что за везение.

Он хлопает Астариона по груди, возвращая ему монету.

— Не сори деньгами, лучше купишь мне выпить. Герой Врат Балдура, — он хмыкает. Хороши герои из них.

— Я тебя тоже здесь не видел. Возможно, потому что моя смена в это время заканчивается. Часто сюда ходишь?

Он рассматривает Астариона. Довольный, хитрый и сытый. Совсем не тот нервный эльф, которого они когда-то встретили на пляже. Ну может, хоть у кого-то жизнь пошла в гору после их маленького приключения.