О, это волшебное предчувствие нового приключения. Спустя столько сотен лет оно никогда не приедается. Доктор не помнил, когда в последний раз ТАРДИС так трясло. Да даже когда рычаг быстрого возврата заклинило и его чуть на атомы не разнесло, несчастную старушку сотрясало меньше. Сейчас её, а вместе с ней и «капитана», мотало из стороны в сторону так, словно они попали в самый эпицентр сверхновой. — Тихо, тихо, девочка! Да что с тобой? — Девятый еле-еле смог удержаться, схватившись за консоль: детектор неполадок выдавал невообразимые цифры, которые по природе своей выдавать был оригинально не способен. Галлифрейцу показалось даже, что он увидел там знакомое лицо на секунду, но тут же отмёл эту возможность.
Как будто тряски и сходивших с ума приборов временной колонны было мало психобумага в кармане нагрелась, сигнализируя о пришедшем на неё сообщении. Выругавшись, Девятый стабилизировал себя объятием уже коралловой колонны и с трудом достал бумагу, раскрывая чёрную обложку, которая продолжала жечь его пальцы с исступлённым рвением служаки.
Доктор моргнул, не узнавая язык и чувствуя лёгкий укол своей самооценке: он по праву гордился своим знанием пяти миллиардов языков, устной и письменной речи почти всех цивилизованных рас во Вселенной, и то, что он не узнавал язык народа, который был настолько развит, что мог слать сообщения на телепатическую бумагу, задело его. Но долго размышлять на этот счёт ему не дали: ТАРДИС снова тряхнуло, ещё более жестоко и сильно, чем ранее, и Девятый, выронив бумагу, всё же приземлился плечом в решетчатый пол с невольным возгласом боли. — Рассилон, да что происходит? — Он с трудом поднялся на ноги, ударившись головой о консоль и цепляясь за неё же, включая все стабилизаторы и тормоза, которые живая машина имела в наличии, стараясь придать кораблю хотя бы вертикальное положение в пространстве. С натужным «ворп-ворп» ТАРДИС наконец послушалась команд и материализовалась, пусть и в десяти сантиметрах от поверхности пола/земли/горизонтальной поверхности/нужное подчеркнуть, что привело к последней ощутимой встряске и громкой истерике временной капсулы, набатом отдававшейся в висках.
Со стоном он сполз по консоли и уселся рядом с ней на сиденье у бортика, массируя злосчастные виски грубыми рабочими пальцами, с трудом воспринимая хаос и шум, царящие вокруг него и накатывающие волнами из глубин ТАРДИС. Истерики его старушки не были чем-то новым для таймлорда, но такой силы? То, что он недавно расстался с Роуз Тайлер, не принявшей его предложение о совместном путешествии, не помогало ему разобраться в сигналах живой машины. — Тихо! — наконец рявкнул Девятый, отчаявшись дождаться конца болезненной для него и для самой ТАРДИС истерики. Гул затих, а вибрации стен прекратились. Доктор поднялся, немного неустойчиво, морщась, и щелкнул тумблером сканера, пытаясь понять причину эмоционального шторма своего корабля. Девятый видел многое. Он прошёл всю Последнюю Войну Времени, терял несколько раз память, в ужасе и непонимании тыкаясь во все углы ТАРДИС и Вселенной, выходил против армий безоружным, умирал от радиации, падал с высоты, сжигал лучшего друга, раз за разом сталкивался с Кошмарным Ребёнком, поглощавшим корабль своего создателя в жернова карманных измерений, слушая и наблюдая, как его превращало в кровавую кашу, и один раз жал кнопку, предавая идеалы себя прошлого и совершая двойной геноцид. Но представшая его глазам безмолвная картина последствий массовой жестокой резни отвратила его настолько, что даже предыдущие миролюбивые регенерации, чьи голоса никогда не утихали у него в голове, затихли, вытесненные чем-то другим. — Я ничего не понимаю, а мне совершенно не нравится ничего не понимать. Покажи мне хоть что-нибудь важное, чтобы мне удалось понять, с чем мы столкнулись.
Вооружившись отверткой, он оправил помятый после приключения свитер, затем куртку и с неким усилием открыл двери ТАРДИС. Она как будто не хотела пускать его наружу, и он моментально понял, почему. Все его чувствительные органы восприятия атаковала такая феерия агрессивных стимуляторов, что Девятого невольно захлестнули подавляемые воспоминания Военного, с радостью откликнувшиеся на похожие ощущения. — Итак! Давай осмотримся. Мы где-то приземлились, может быть, ответы находятся неподалёку.