- Ну... - демон скривил уголок рта и веером растопырил пальцы свободной руки, пошевелив ими в неопределённом жесте, что предполагало "пятьдесят на пятьдесят" или даже "двадцать на восемьдесят", где двадцать - его заслуга. Кроули не совершал поступков, не изучив природной предрасположенности своих "подопечных" к тому или иному греху и не ломился в закрытую дверь, поэтому мог щедро отсудить итальянцам как минимум больше половины успеха предприятия, особенно когда вино оказалось безопасным для питья и приятно ущипнуло нёбо.

- Не вмешиваясь... - иронично повторил он после первого глотка, поднимая очи к потолку и постукивая когтем по изогнутому мостику очков, - А как у вас там.. вмешиваются, интересно, чтобы запротоколировать? Вот мне надо вмешаться, соблазняя, например, - Кроули медленно слизнул рубиновую капельку с губы, мгновенно растворившуюся на языке.
- А чего они опасаются? Там, в верхней инстанции. Это и будет ответом, не так ли? Наверняка ты задумываешься - "для чего они меня послали проследить, словно не зная, что здесь творится"? Или новости к вам запаздывают? Извини, давно не был на небесах, возможно, ангелы давно брезгуют этим местом после появления четы Борджиа...

- Оу, - выражая всем своим видом аллергическую реакцию на всяческие "нанять", он перечеркнул эту идею, мотнув головой, чтобы не налипла. Воображению Кроули явился конь, а никаких возниц рядом не было и быть не могло, зато было седло. У коня красные белки глаз, бешеный взгляд, дым из ноздрей, щётки на ногах... Он летит в кровавый закат, густая грива развевается на ветру, злое ржание и топот копыт сотрясают вспаханные поля и виноградники...
- Мне нужен собственный, - закрепляя большим глотком, как печатью, свои намерения, сипло проворчал демон, - Кто знает, сколько мне ещё за ним гоняться? Он любит переезжать с места на место, бросаясь из огня да в полымя туда, где возница застрянет. Или его не пропустят.
- "Например, между чьих-то пышных грудей", - молнией пробежало по шейным позвонкам. Неужели разнузданность считается теперь делом праведным? Раздумывая над этим, Кроули принялся почёсывать подбородок, пересчитывая в уме количество любовниц Казановы.

- О да! - демон хлопнул в ладоши от удовольствия, узнав, что получит именно то, что планировал. "Вороной". Необходимость пуститься в путешествие уже не казалась ему столь унылым занятием.
- Через Парму, - протянул он настороженно, как раз когда собирался отодвинуть стул в приступе жажды деятельности, потому что мог поклясться, что почуял одну мышь в стоге сена, маленькую такую, которой нельзя позволять дать потомства, а то сено превратится в гнездилище эпидемии, а мышата разбегутся во все стороны при первом же гневном ударе вил, ищи их потом по всему сараю. То было шуршание предчувствия. Но Кроули, сжимающий спинку стула, тут же успокоил себя и добавил, перетекая в расслабленную позу, - Все едут в из Рима через Парму, если им на север, Азирафаэль, не велико совпадение. Значит, поедешь на белом коне? Или со всеми удобствами на колёсах?
Это было почти приглашение, лёгкий намёк. В том, как он оглядел в излюбленных цветов костюм ангела, можно было увидеть заботу о том, чтобы всё совпало по стилю. Белое на белом. Второй же вопрос нёс в себе право выбора, конечно, но Кроули высказал его со всё той же ноткой презрения ко всякого рода возницам.

- А щётки у него есть? На ногах. Ну, ты знаешь, селекционеры выдумали эти штуки, очень эффектно выглядят, - Кроули проводил долгим взглядом окна своего последнего приюта, без труда найденным по закрытым ставням, тихо, чтобы ангел не слышал, вздохнул, и, не оборачиваясь, бодрым шагом пошёл навстречу конюшне.

- Ну здравствуй...
Чутьё было ни к чему, так зычно ржать и бить копытом о стену мог только один экземпляр, так что можно было сразу впиться в зверя наполняющимся восторгом взглядом. Конюх же, спящий на страже, и ухом не вёл, беспробудно валяясь в сене (где шуршат мыши) с бутылкой.
- Эй, ты, поседлай коней! - крикнул ему Кроули, отворачиваясь от созерцания своей находки. Кстати, надо бы отыскать что-нибудь для ангела...
В из-под сена послышалось мычание и шевеление.
- Живей!
Он обшаривал стойла в поисках "того самого", перебегая от одной морды к другой. Слишком тёмная, слишком разноцветный, тощая, старая, злой... Аргх.
Лишь одна гнедая, меланхолично жующая сено, привлекла его взгляд. То, что надо для Азирафаэля. И пока ангел не вернулся, нужно сделать с её проклятой мастью что-нибудь. Например, микро-чудо, перекрасив её в белый от головы до хвоста, включая копы...
- Каких именно коней... ээ...синьор? - лениво и неразборчиво отозвался конюх, подняв одну лишь голову с импровизированной кровати, но зоркого глаза не отнимешь у проныры, даже когда он пьян, что заставило заколебаться в том, что человек перед ним, хоть и одет прилично (да необычно), является владельцем хотя бы одной лошади. К тому же на его памяти таких сюда не захаживало, и конюх принялся трепать себя по взъерошенным волосам.
- Вороного и эту, - чтобы удержать во рту слово "гнедая", Кроули не нашёлся, как описать её лучше, и просто ткнул пальцем.
- Белую...? - ещё больше изумился работник конюшни, не припоминая, чтобы заводил подобные экземпляры вот этими вот мозолистыми руками. Дьявольщина какая-то, а виною этому - брага.
- Ту самую, - теряя терпение отозвался Кроули, придирчиво оглядывая творение рук своих. Но чего-то не хватало, какой-то изысканной детали. Хм... Щелчок пальцев, и глаза кобылы обратились в кристально-голубые, как отражение неба в ручье в ясный день. Теперь готово.
Тут его спину словно ужалило что-то слабо, но как-то настораживающе. Демон шикнул и повёл плечами, поспешно смахивая незваное ощущение, усевшееся где-то пониже лопаток. Казалось бы, отпустило. Но стоило развернуться, и "нечто" начало атаковать лицо с уже удвоенной силой. Это пьяница, служащий виной всему, разинув рот закрестился ещё отчаяннее и честнее. А затем в ход пошли молитвы. Неправильные, запутанные, оттого не причиняющие вреда, но помогающие тому вымесить из-под ног сено и, хоть и вихляя из стороны в сторону, но проворно выбраться на волю.
Кроули выругался сквозь зубы. Такое бывало нечасто, а когда происходило, укусы молитв напоминали удары плетей от особенно праведных, особенно почитающих Её душ...
Встряхнувшись пару раз всем телом, как намокшая от воды тварь Божья, он взялся за дело сам, поскольку кое-что в нём смыслил. Не то, чтобы на профессиональном уровне, и всё же.

- Ну где ты, Азирафаэль, - взвыл Кроули, дожидаясь ангела возле коновязи, и жеребец вторил ему ржанием.