Сильве почти всегда было скучно. Пожалуй, «скучно», — его привычное состояние, из-за которого он зачастую попадал в неприятности. Всё, что когда-либо случалось в его жизни было подчинено лишь одному любимому занятию. Жажда скорости сжигала едкой смесью адреналина и собственной крови все привычные ощущения, уже давно подсадив Октавио на наркотик. Его называли золотым мальчиком и вряд ли с этим можно поспорить, добиться желаемого не составит труда, особенно если твой отец всем заправляет. И тот факт, что удивить Сильву старшего примерным поведением просто не реально, Октейн предпочёл риск. Порой неоправданный, агрессивный и безбашенный, но таким уж являлся и переделать себя изнутри не получится, а Октейн и не стремился. Ему хватало попыток отца, когда собственные выходки допекали слишком сильно, благо, приняв участие в играх Апекс сорвиголова получил желаемую свободу.
Теперь никто не станет жалеть и запрещать. Никто не посмеет встать между ним и новыми трюками, даже если все миры разом провалятся в бездну чёрной дыры ничего не изменится. Арена Апекс стала для молодого человека своеобразным Олимпом, покорив который он смог бы доказать отцу, что с ним стоит считаться. Обделённый вниманием и простой родительской любовью, Сильва тонул во вседозволенности, теряя последние крохи собственной личности. Да, он был уникальным и, пожалуй, самым быстрым из всех легенд, принимавших участие в играх. Даже похороны своего собственного отца, оказавшегося вдруг дедом, ему показались скучными. Сильва любил шокировать и привлекать всё внимание к себе, но мало кто знал, что скрывается за всем этим фееричным щитом. И почти никто не видел исполненных невыносимой тоски и грусти глаз, скрывавшихся под зубастой маской. Легко судить со стороны и гораздо труднее попытаться понять и принять этого шалопая настоящим. Если честно, наверное даже сам Октейн уже не помнил где же он — настоящий. Прятаться за широкой улыбкой и скоростью оказалось слишком просто, чтобы в один прекрасный момент не поверить в эту реальность.
Сильва никогда не ждал любви к себе, фанатское обожание конечно же не в счёт, потому и не забивал себе голову посторонней информацией. Не впускал в своё сердце эмоций, если только это не очередной укол адреналина, а потому сложно сказать, был ли способен сорвиголова на настоящие чувства. Испытывал ли он их когда-нибудь в отношении кого-либо? Задумывался ли, где пролегает та грань, после которой обратной дороги нет? Когда гибли все, кто его сердцу был дорог. Когда уходили и бросали те, в кого Октейн верил и кому доверял. Когда предавали самые близкие и спасали враги. Когда Октавио Сильве пора было остановиться?
На него косо смотрели, сомневаясь в способности испытывать чувства после смерти отца и только избранные видел настоящие эмоции. Оби был одним из них. Неожиданно, если учесть, что некогда они являлись врагами, но с некоторых пор Октейну навилось общество этого заносчивого ценителя прекрасного. Его пафосные речи было так приятно прерывать собственными возгласами, а потом удирать, бросая перед собой батут. Всё же игры сближали слишком сильно.
— Ты в порядке, компадрэ? - Сильва переминался с ноги на ногу, словно только прикосновения мужчины перед собой его удерживали на месте. Он смешно пружинил и даже через маску ощущалась неловкость, которую испытывал. — Батут тебе не игрушка! Может покажешься Аджей Че, не хочу, чтобы на предстоящих играх ты меня тормозил, — похоже, что Сиар не слишком удачно приземлился на голову и теперь нёс какую-то чепуху.
— Октейн живее всех живых! — Он ловко выпутался из чужих рук поправляя обеими руками очки на маске, доставая очередной шприц с адреналиновым раствором. — Погнали! — Даже не скривившись всадил иглу в свою ногу и сорвался с места, нарезая круги по импровизированному бывшему скейт-парку, а ныне превращённому в неизвестно что, нагромождением груд металлолома, старых отработанных строений из локаций игр и разрисованной баллончиками с краской техники. Теперь это личная трасса с препятствиями Октавио Сильвы, где он может тестировать свои новые бионические протезы, отлаживать и регулировать. До Сиара могли доноситься привычные возгласы настоящего веселья и счастья вперемешку с щелчками затвора фотокамеры. Попадаться на пути заряженного Сильвы не стоило, впрочем, у ценителя искусства просто не осталось н единого шанса убраться с дороги. Октейн сбивает того с ног, роняя камеру, цепляясь пальцами за пафосный прикид партнёра по играм.
— Ты чего разлёгся, амиго? — И что сказать, если ты сам его сбил, но даже не заметил, а теперь восседаешь на нем словно ничего не произошло. — Ох, ты даже лежишь медленно, - качает головой, — соберись уже, после завтра новый сезон игр. Жду не дождусь, а ты тут валяешься! - Сильва слезает с Сиара и подаёт ему руку. — Ты всегда странный, но сегодня особенно. Точно ударился головой.