Когда дверь выделенных гостям покоев захлопывается, отрезая их от шума Мраморного дворца, плечи Дань Хэна, наконец, расслабляются, — совсем чуть-чуть, заметно только для тех, кто хорошо его знает и умеет различать полутона его настроения, но это лучше, чем ничего. Большее спокойствие ему сейчас недоступно: в груди всё ещё бесится шторм из ярости и неподконтрольного, животного страха; он смотрит на воду в купели, сложив руки на груди в защитном жесте, и та откликается зову старейшины, с неожиданной силой ударяясь волнами об каменный борт. Выплеснувшаяся вода заливает его по колено; достаётся даже ботинкам немного отставшего Келуса.

Келус мог погибнуть сегодня, потому их мастерски застали врасплох. Всё то время, что он отвечал на дурацкие запоздавшие вопросы, Дань Хэн лихорадочно думал, что тут можно предпринять; обрушить все воды Омута на Касторию, чтобы не дать ей подойти ни на шаг ближе — без проблем, это просто, но что потом делать с золотыми нитями, если те затянутся на шее, а не запястьях? Готов ли он проверить пределы возможностей своего спутника? Так Дань Хэн и выяснил, что не готов; тянул до последнего, всё надеясь на мирный исход, — на милосердие победителя, если быть откровенным, — пока не вмешались другие Преследующие пламя.

Дань Хэну тошно от самого себя, но акцентировать на этом внимание бессмысленно и глупо; лучше придумать план на случай, если ситуация повторится. На Амфореусе им не на кого рассчитывать, кроме самих себя: господин Янг не решит все проблемы синтетической чёрной дырой и своим блестящим разумом, госпожа Химеко не даст с орбиты артиллерийский залп. Они один на один с целым миром, который пока ещё только решает, больше от них вреда или пользы, — Дань Хэн знал об этом и раньше, но только сейчас по-настоящему понимает, во что они ввязались. Амфореус может их прожевать и выплюнуть за любую ошибку; второго шанса не будет. «Таков Путь Освоения», мысленно повторяет Дань Хэн как мантру, но её примиряющий с обстоятельствами эффект сегодня не появляется. Дань Хэн готов странствовать вечно и готов умереть в любой момент; рано или поздно до него всё равно доберется Блейд, если не найти способа избавиться от того раньше. Нельзя предусмотреть всё на свете. Но Келус — другое дело. Келус заслуживает лучшей судьбы.

— Не ранен? — Дань Хэн отворачивается от воды, бросает взгляд на запястья Келуса: крови не видно, но это ничего не значит. Аглая могла повредить сухожилия резким рывком, случайно или намеренно. — Что-нибудь болит?

На его собственном левом запястье остались тонкие красные полосы — скорее царапины, чем полноценные порезы; намёк на то, что случается с несговорчивыми гостями. Возможно, это знак от Вселенной, что стоит надеть второй наруч, даже если с ним неудобно печатать.