Съёмки Импровизации для телевидения оказались достаточно изматывающей деятельностью для Антона, который честно пытался включиться в процесс со всей отдачей. До того как их квартет окончательно утвердили и определили формат шоу, Шастун не участвовал ни в чём серьёзном и долгоиграющем. Игра в школьной и университетской командах КВН больше походили на хобби, чем на работу. Разовые выступления на пару с Макаром в Воронежских стендапах так вообще дружеские посиделки.
С Импровизацией всё было иначе. Жёсткий график съёмок и интервью необходимость часто оказываться на людях, требовали собранности и максимальной концентрации от всех участников проекта. Дима жертвовал временем, которое должен был проводить с семьёй, а Антон отказался от всех дружеских попоек, чтобы на следующий день не страдать от похмелья и не выдавливать из себя тупые шутки. Шастун чувствовал себя достаточно непривычно из-за необходимости круглыми сутками общаться с одними и теми же людьми, а более того для хорошего взаимодействия на сцене нужно было такое же отлично ладить в обычной жизни. Любая ссора, любой конфликт, на сцене становились очевидными даже для зрителей, не говоря о уже о Воле, который никогда не скупился на подколы.
Перед каждым выпуском, Антон заметно нервничал и боялся подвести участников своей команды. Вот и сейчас, когда время для перекуров закончилось, гримёры сделали свою работу, Шастун взволнованно ожидал начала съёмок, поочерёдно крутил кольца на своих пальцах и поочерёдно косился то на Попова с Матвиенко, которые перекидывались шуточками, то на невозмутимого Арса, который в своей отрешённости походил на какого-нибудь просветлённого йога.
Впрочем с началом передачи, Антон заметно расслабился и уже сам искромётно шутил на сцене и устраивал комичные ситуации на ровном месте. Без заготовленного текста выходило смешнее и искреннее, чем вероятно Импровизация заслуживала любовь зрителей.
На шокерах Шастуну предстояло участвовать в паре с Арсом и это не могло не радовать. Попов был сообразительным, и как Антону казалось, относился к нему по особенному, не подкалывал когда он тормозил в номерах, где предстояло что-то отгадывать, а вне шоу, смотрел так внимательно, словно всё о чём Антон рассказывал, было для Арсения чем-то очень интересным.
Сам Шастун относился к Попову как увлекательной загадке, которую кажется вот-вот и сможешь понять. С ним хотелось проводить свободное время, поговорить про жизнь и получить его одобрение.
Фанаты видели в этом нечто предосудительное, писали фанфики, рисовали арты, в которых Антон и Арсений были парой. Любое их взаимодействие на сцене разбиралось на клипы. Такое внимание никому бы не понравилось. Не нравилось оно и Шастуну, который и сам не мог точно охарактеризовать своё общения с коллегой. Если бы Арс был девушкой, Антон бы решил что тот с ним флиртует. Но Попов был женат, а делать о ком-то выводы насчёт ориентации только из-за повышенной манерности, такое себе занятие. Впрочем, это никому из команды не шутить о том что Арсений гей. Но раздражало, когда это делали гости шоу или интервьюеры.
Из мимолётной задумчивости, Антона вывел смех зрителей и Паши.
- Нельзя отдавать честь!- в кои-то веки первым сообразил Шастун, косясь на согнувшегося от смеха Волю и гостя сегодняшней программы Мигеля, который уже практически рыдал от хохота.
- Верно. Арсений, мы и подумать не могли о том, что ты так быстро отдашь честь Шастуну, - Воля переключился на деловой лад и махнул импровизаторам рукой. - Бодро начали. Продолжайте. Угадываем следующее действие.
- Когда всё взаимно, то можно! - Антон смягчил остроту ведущего, переводя часть внимания на себя и заговорил почему-то с акцентом Дона Корлеоне из фильма “Крёстный отец”. - Джонни, Джонни, знаешь ли ты, зачем тебя прислали в наш участок?
Нельзя не признать, что форма американского полицейского отлично оттеняла синие глаза Джонни-Арсения. Чтобы на залипнуть взглядом на партнёре и не потерять ход мыслей, Шастун начал расхаживать по декоративному полицейскому участку. Два стола с папками, бумагами и канцелярскими принадлежностями, приоткрытый сейф на полу, доска с вырезками из старых газет, манекен без головы облачённый в ярко-красное платье и стеллаж заставленный всякой ерундой, видимо призванный имитировать хранилище вещдоков.
Шокеры не реагировали на ходьбу и Антон подошёл к доске.
- Мы уже очень долго расследуем пропажу платья из универмага, - трагично оповести Шастун, открепляя от доски газетные вырезки. -Ты что-нибудь смыслишь в платьях, Джонни-бой? Выглядишь так, как-будто да.
Взрыв хохота из зала подтвердил, что шутка зашла, а Антон лихорадочно соображал что ещё можно сделать с декорациями. Может быть дотронуться до манекена. Весело поглядывая на Арсения, Шастун переместился ближе к манекену.
- Вот, Джонни, точная копия пропавшего платья,- для наглядности Антон коснулся платья, но снова ничего не произошло.- А скажи мне, кстати, что ты делал три месяца назад утром в среду? Не ходил в универмаг? Ничего личного, мы должны проверить все версии!
Шастуна несло на волнах юмора прямиком к Попову. Ну не может быть человек настолько красивым всегда. С эстетической точки зрения, конечно. А у Арса это как-то получалось. Даже после бессонной ночи, с щетиной на лице, он умудрялся выглядеть как модель с обложки журналов. Это точно что-то врождённое, о чём Арсений прекрасно знал и чем бессовестно пользовался. Разве могут быть ресницы настолько длинными от природы? Разве можно думать про ресницы своего женатого коллеги, с которым вы одного пола? Чтобы сказал Попов, если бы узнал о таких мыслях в свой адрес?
Антон встряхнул головой, как собака после купания. Выглядело наверняка забавно, но нужно собраться с мыслями и выяснить, какое действие отзовётся ударом тока. Шастун помахал руками из стороны в сторону и пару раз присел, но снова ничего.
- Это у нас такая зарядка в участке, Джонни. Возьми папку со стола и доложи мне обо всех уликах в деле.