Принимая из чужих рук чемодан, Кендел успел мимолетно подумать о том, что учителя и без схожих имён путали его с десятком других таких же обычных манчестерских мальчишек, из которых и состоял его класс в средней школе (помимо примерно такого же числа девочек, конечно). Он не был ни самым задиристым, ни самым веселым, ни, тем более, самым умным из всех.
Его характеристика всегда — от колледжа до рекомендательного письма с работы — состояла из разных вариаций выражения «на уровне». Усреднённость наваливалась на Кендела даже сейчас, когда рядом оказался человек, резко выделяющийся на фоне всех остальных как внешне так, и, похоже, внутренне. А у Бейнса даже одежда среднестатистическая, хоть и вполне себе модная; он впервые ощутил, что, возможно, и стоит как-то разнообразить свой гардероб, пусть и не столь радикально, как у его нового знакомого. Тут это в любом случае проще сделать, чем дома.

И тут же, естественно, ему стало не до того.
Конечно, вслух Кендел ничего про «лунатика» не спросил: во-первых, Кэмпбелл тут же в кого-то влетел, из-за чего пришлось ещё крепче ухватить его за руку и вытащить из замкнутого пространства вокзала на открытое пространство, во-вторых, вопрос о еде оказался весьма своевременным для обоих молодых людей, соответственно, следовало разобраться в первую очередь с этим. А «лунатик» так и остался в памяти, отсортированный между воображаемыми шуточками воображаемого же (отныне и навсегда) Ленни и хихиканьем (к счастью, тоже навеки вечные только воображаемым) Бекки. Он наверняка мог подождать, в отличие от какого-то там шоу. Кендел энергично качнул головой в сторону.
— Честно говоря, радио слушал только мой сож... — нет, это звучало по-идиотски с каким-то неправильным намеком, пришлось исправить, — Знакомый. Я как-то не особо замечал, что там и как называется, — откуда-то выбралось на поверхность, словно ждало своего часа, сожаление, и Бейнс постарался его смягчить улыбкой и мягким, чуть виноватым интересом во взгляде, которым уже по-новому окинул Кэмпбелла. Вот как выглядят эти ребята, ставящие песни по заказам или болтающие без умолку по два-три часа интенсивной программы.

Кендел наклонил голову набок и едва заметно приподнял бровь, слушая полную энтузиазма и вдохновения болтовню своего нового друга. Не поймите неправильно, он редко когда относился к чужим словам несерьезно, но такая характеристика Лондона, учитывая сплошной дым и толкотню, в которую Бейнсу пришлось попасть (уже третий прохожий, протискиваясь мимо, как раз задел коленом чемодан и мучительно выдохнул тихое проклятие в адрес этих застрявших на дороге юнцов, к счастью, не спровоцировав в воздухе очередной неестественный смех), он просто не мог не быть скептичным в конкретно это мгновение.
— Честно говоря, — заметил Кендел, когда слова, текущие изо рта Бейна, иссякли, — Я понятия не имею, куда нам ехать, чтобы найти действительно хорошую закусочную. Видишь ли... — он аккуратно сложил карту, прежде чем убрать, — В моей брошюре только музеи более или менее интересные. А рестораны отмечены только те, которые заплатили за рекламу. Я как-то не планировал так серьезно подходить к вопросу.

Бейнс замолчал, пока они шли через дорогу, переваривая этот диалог, который ощущался несъедобным комком в возмущенно пустом желудке. И всё же где-то за пару шагов до нового тротуара он добавил, постаравшись изобразить улыбку, одну из своего привычного арсенала Бекки-посмотри-на-меня:
— Но почему бы и нет.
Видимо, это удовлетворило и Кэмпбелла, раз тот продолжил разговор зеркальным вопросом. На него Кенделу было куда проще ответить, поскольку тот только и делал последнюю неделю, что раздумывал над той или иной причиной, выделял их, перечеркивал, добирался до новых и забывал старые. У него создалось чёткое понимание, почему он уехал из Манчестера.
— Хотелось начать новую жизнь, — преувеличенно бодро ответил он, — И вот, видимо, начну с этого автобуса. Тоже никогда не ездил на таком, — последнее пришлось сказать, уже срываясь с места. Кэмпбелл уверенно пробивался через толпу к своей цели, в то время как Бейнс едва поспевал за ним, чувствуя себя в этом городе туристом, потерявшимся в музее, или Алисой, бегущей за белым (в данном случае довольно ярко окрашенным) кроликом.

Забравшись вместе с чемоданами в нутро красного лондонского чуда, молодые люди оказались перед непростым выбором мест. Кендел неприязненно посмотрел на узкую лестницу, ведущую вверх, предчувствуя, как на обратном пути отобьёт себе уже собственные колени, особенно если они не смогут понять заранее, где выходить, и спускаться придётся спешно. Он машинально следил за тем, как чемодан застревает в проходе, цепляясь за угол сидения, и поспешно дернул за ручку.
— Может, не будем тащить туда багаж? Разве не разумнее остаться тут? — Бейнс указал ладонью на свободные комфортные места на первом этаже. Тем временем автобус, наконец, тронулся, и Кендел ощутил, как что-то внутри него тоже слегка сдвинулось с места, будто с каждым новым кварталом они действительно приближались к чему-то новому. Он вздохнул не то обреченно, не то растерянно:
— Но если хочешь...