Последние события, что происходили за столь короткий промежуток времени истощили не только охотников, но даже эту девушку. Силы иссякли. Пусть теперь она не боится солнца. Ей не страшно то, что ее тело превратится в пыль. Хотя нет, не так. Брат не будет так переживать каждый рассвет, что ее надо прятать как можно скорее. Не нужно будет носить ее в ящике за спиной. То и дело защищать днем, ведь днем она слаба. Беспомощна. Пусть демоны днем и не нападут, но не только они были опасны все это время. Люди — звери, которым сложно довериться. Однако, вера в людей всегда была чертой этой семьи. Все семьи. Как младшей сестры, так и старшего брата.

Еще было рано. Но Нэдзуко уже во всю исследовала дом. Нельзя сказать, что она шаталась по нему и исследовала каждый уголок в нем. Ей сказали быть недалеко. Запретили отходить дальше, чем она сможет вернуться. Нельзя не слушаться старшего брата, что продолжал отдыхать после последних происшествий. Его друзья тоже были здесь. А вот Нэдзуко. Что ей остается делать, кроме как топать маленькими босыми ножками по полу на веранде?

Почему-то она сейчас была в форме ребенка. Ровно как в то время, когда Тандзиро днем носил ее в коробке из дымчатой пихты. Пусть одежда и была сейчас велика ей, но это не мешало чуть ли не бежать по полу. Почему-то ей не терпелось встретить рассвет. Возможно она соскучилась по нему? Или же может было нечто иное. Девушка только и остановилась, когда заметила довольно знакомый силует. Она помнит его. Поснит с того времени, когда он пытался убить. И еще когда-то. Деталей она не помнила. Да и ей не нужно было.

Доверие важно. А если этим людям доверял брат, то это другое дело. Она плохо помнила, почему не видела так часто его друзей. Видимо Нэдзуко даже не могла признать, что всегда видела иллюзию в людях, даже в демонах. Иллюзию, что уже разрушена. Теперь она видела не семью, а настоящие лица. Это было странно и необъяснимо. Так странно видеть всех этих людей. Почти незнакомых. Но, вроде бы, даже можно сказать родных. На некоторых особей.

Она слышит вопрос про рассвет и качает головой. Вернее мотает ею, да так сильно, что волосы странным образом начали развиваться, словно маленькие змейки ожили у нее на голове. Вот точно мини-Медуза. Только не ядовитая, но пинается сильно. Еще и огнем «плюется». Она просто так показывала, что рассвет не страшен. Правда вот, на вопрос о чае, Камадо младшая только наклоняет голову в бок. Она помнила конечно же что это. Но получится ли? Последний раз брат съел обе порции еды и за нее. Вернее ее порцию тоже. Нормально ли будет пить чай?

Она не могла ответить, пусть теперь она и не носила бамбуковый мундштук, но все же речь еще была плохо развита. Столько лет ничего не говорить и всегда молчать. Девушка подняла руки вверх, ладошками вперед и после с такой горделивой рожицей, зажмурив глаза, ударила кулачком себя в грудь, явно показывая, что она в порядке.

— Ч~чай.. В поря~ядке~е.

Сложно говорить. Вспоминать слова. Вспоминать то, что было так забыть. Она хмурится. Сама недовольна своей же речью. Дует щеки, словно это завело от кого-то, а не от нее самой. Пусть дуется, но смотрит на небо. Ждем рассвет. Ведь уже скоро. Хочетсяя лучей. Да и она тут не одна. Этот человек тоже тут.