Большей части наследства Тео лишается в первые месяцы после великой победы Поттера над тёмным лордом, и затем долгое время пытается нагнать упущенное. Благо, фамилия и природные способности Нотта оказываются достаточно значимыми, чтобы по крайней мере по окончании Хогвартса устроиться в Министерство магии. В конце концов, Теодор лучше всего на свете умеет, если выразиться совсем просто, пиздеть - не только и не столько в плане лжи, сколько в плане умения договориться с самим чертом. И, надо сказать, Тео есть, ради кого стараться, для кого возвращать все потерянное самыми разнообразными халтурками со стороны, доводить до сведения одних - одно, сговариваться с другими. А когда из-за всей этой близости к незаконному появляется необходимость договориться и с Поттером, проблем у него не возникает.

Хотя, кажется, они возникают у самого Гарри, который с самим собой-то не может решить многолетние проблемы, волочащиеся за ним грузным месивом, как мертвый василиск. И, разумеется, с годами этих проблем становится только больше. Ну надо же, вместо того, чтобы на вполне законных основаниях под видом проводимой проверки, как блестящий и уважаемый сотрудник аврората, спокойно требовать аудиенции, Поттер предпочитает, видимо, по детской привычке, действовать настолько нарочито тайно, что вызывает смех всякий раз, когда, где бы он ни находился в стенах министерства, Нотт получает в очередной раз записку. Хорошо, что они редки, хотя пару раз приходилось объяснять той же Астории, что это совершенно точно не письмо от поклонницы, а самоуничтожается оно из соображений безопасности. Тори, конечно же, не находит поводов для ревности в его поведении, а записки так и остаются записками, мало ли их летает стайками по этажам, разбегаясь от адресата к адресату, ежедневно? Гарри продолжает вести свою войну за всё хорошее и против всего плохого, и, наверное, всё больше путается в этой паутине серых оттенков вместо простого черно-белого мира настоящей войны, которая для остальных давно давно закончилась.

Впрочем, сейчас речь не о нём, так раздраженно сверкающим глазами из, как ему кажется, самого неприметного угла магловского заведения. Удивительно, что даже здесь, в магловской одежде, с бокалом пива в руках, Поттер не выглядит уместным. Он напряжен, он раздражено, каждая мимическая мышца на лице натянута, точно струна, в отличие от уверенным шагом и с мягкой полуулыбкой на губах шагающего к нему Нотта. Хорошо, что вокруг этого стороннего элемента разливается натренированный годами отработки заклятия щит невнимания. Тео не может не улыбаться, верхняя пуговица рубашки фривольно расстегнута.
Он морщится едва заметно, ощущая волну заклинания, устанавливающего и звуковой барьер, тело тренированно напрягается на мгновение. Вроде бы, можно уже и привыкнуть к чужой паранойяльной бесцеремонности, за столь долгое время. Поттер вблизи выглядит ещё более угрюмо, ожидаемо вызывая  своим недовольным лицом ассоциации со славными временами на начальных курсах в Хогвартсе, он ведь и тогда никуда не вписывался. Нотт смотрит на него, чуть прищурив один глаз, словно целится - или оценивает, какой ответ будет выгоднее. Впрочем, в случае с Гарри, мать его, Поттером, никогда нельзя быть уверенным в том, выгорит ли дело. И не будет ли оно лишней тратой времени.

Причина для опоздания у него более чем приятная, оплетающая ласково руками, чередующая томные выдохи с глубокими вдохами;
- А какой ответ ты хочешь услышать больше? - он в итоге просто возвращает вопрос, как волан в бадминтоне, на поле соперника. Подумаешь, победитель вселенского зла не высыпается и оттого бесится и ерзает на месте так, что вот-вот заискрит от статического электричества. Пиво, конечно, расслабляет, но не в столь запущенных случаях. У Тео тоже бывают плохие дни, но специфика работы не позволяет давать волю эмоциям, а специфика личной жизни, напротив, позволяет снимать напряжение самыми приятными способами. А ещё у Нотта нет детей, зато есть целая вилла на берегу теплого моря. Кто из них, в итоге, больше знает о жизни - настоящей жизни, вне череды изнурительных и очень важных дел?
- Я сейчас не на работе, - терпеливо и ласково, как воспитатель ребёнку, поясняет Теодор, поняв, что на Поттера где сядешь, там и слезешь, и на мгновение примирительно поднимая руки пустыми ладонями к собеседнику, впрочем, не удерживаясь в итоге от небольшой иронии, - А в неофициальной жизни никто не обязует меня, понимаешь ли, считать драгоценные секунды до нашей исключительно приятной встречи.