удар был на столько силен, что вышвырнул его из зеркального измерения как по щелчку пальцев. даже плащ левитации не смог должным образом пригасить инерционную сиду — только не позволить хозяину стать отбивной еще до соприкосновения с землей. и после — тоже. столкновение отозвалось в теле ослепляющей вспышкой, на краю сознания отпечатался скрежет корежащегося металла, визг шин, вызывая в памяти неприятные и смутные ассоциации: с точно таким же звуком вселенная забрала у него сначала последнего родного человека, а чуть позже — смысл его существования. но сейчас существовали куда более насущные проблемы — например, вопрос дыхания. воздух вышибло из легких, горло перемкнуло, невозможность вдохнуть отзывалась яркими, тревожно-красными вспышками в глаза, поднималась в душе слепой, первобытной паникой.
стефан сполз по смытому капоту в придорожную пыль, упав на колени, кашляя и хрипя, дрожащей рукой придерживаясь за низкий бампер. несколько секунд беспомощности казались вечностью, но наконец его отпустило и маг даже успел утереть невольно выступившие слезы о предплечье прежде, чем из машины выскочил водитель. если бы не плащ левитации, его позвоночник давно бы превратился в забавный паззл для студентов медвуза. оставалось только благодарить вселенную (в бога стефан традиционно не верил, несмотря на то, что полминуты назад получил ошеломляющий «привет» от божественной сущности из другого плана), что артефакт в свое время счел его достаточно интересным. с тихим стоном, стефан заставил себя подняться и закрепиться в этот раз уже не на бампере, а на капоте со славным отпечатком его [задницы] спины.
сначала в поле зрения появились кроссовки на высокой подошве, и он устало, как-то обреченно прикрыл глаза и рвано выдохнул. объясняться со старком сейчас было совсем уж не с руки. но к его удивлению, мага встретила не череда возмущенных вопросов и возмутительных претензий, а протянутая рука помощи — широкая, мозолистая и до безобразия реальная. стефан немного растерянно сморгнул и с удовольствием за нее ухватился, позволяя вздернуть себя на ноги. досадливо поморщившись, окинул взглядом покореженный спорткар, прикидывая, чем ему придется за это расплачиваться.
   — спасибо, — пробормотал он сипло, еще с трудом проталкивая слова сквозь гортань.
пошатнувшись, но все же устояв на ногах, маг бросил на облачавшегося в броню старка оценивающий и задумчивый взгляд. мстители редко вмешивались в его дела, предпочитая разборки с абстрактным злом — человеческие террористические группировки, сорвавшиеся мутанты, секретные и зловещие организации. иногда — инопланетяне, но тут уже на помощь приходил стефан. как объяснить человеку, посвятившему себя божественному явлению протонов и далеко_не_мирному_атому, что за пределами зримой реальности есть существа, для которых понятия «тьма» и «зло» прекращают быть метафизическими?
   — в ныне живых языках не существует его истинного имени. «пастух кошмаров» — так назвала его одна община в... — стефан еще раз бросил взгляд на старка, осекся и кашлянул, прочищая горло. — внеуровневый пси-паразит. думаю, импульсное оружие на него подействует.
стефан рассеянно пробежался пальцами по растрепанным волосам в ответ на подколку, раздумывая, не стоит ли прямо сейчас зашвырнуть его в портал, отправляя подальше под заботливые крылышко полковника роудса и строгий надзор пеппер, но, спохватившись, раздраженно отдернул руку.
к черту. в конце-концов, старк взрослый мальчик, а помощь ему действительно не помешает. полы плаща затрепетали за его спиной, расправляясь, но прежде чем снова подняться в воздух, стефан положил руку железному человеку на плечо, задерживая.
   — будь осторожен, не позволяй ему коснуться тебя, старайся не прекращать движения, так ему будет сложнее сфокусироваться на твоем разуме.
ощущать поддержку было странно. стефан с детства не привык полагаться на чью-либо помощь, хотя от отца, помешанного на иссушенной земле и воспринявшего его отъезд в нью-йорк как предательство, и доброго слова было не дождаться, не то что помощи. он всегда рассчитывал только на себя, и сейчас вместо ожидаемого облегчения только чувствовал себя ответственным за еще одну жизнь, сколько бы разум ни твердил, что старк способен за себя постоять. а он и правда справлялся отлично, стремительным обстрелом из репульсоров заставляя щупальца втягиваться обратно сквозь разрывы в такни реальности. стефану оставалось только латать дыры, пресекая возможность повторного прорыва. наверное именно поэтому, бросив очередной беспокойный взгляд в сторону старка, он пропустил стремительный выпад кошмарной твари.
щупальце обхватило его поперек груди, стискивая до заскрипевших ребер. плащ левитации бестолково трепыхался в бессмысленных попытках вырваться из хватки древнего бога. жгут первозданной тьмы вырвался из мира, лежащего по другую сторону, невесомо, почти ласково — до тошноты омерзительно — коснулся лба, виска. царапающим холодом скользнул вдоль скулы.
   — тони!.. — крик сорвался с губ прежде, чем мозг успел обработать посланный импульс.
помоги мне.
не бросай наедине с  э т и м.
дай мне руку.
   — уходи!
дымчатые щупы впились в его глаза. ворвались сквозь черные колодцы зрачков в омут его сознания. кажется, он кричал. от боли, пронизывающей его естество. от ужаса, которого не мог до конца осознать. тысячи глаз пронзали его в пустоте взглядами, полными первобытного голода. он славно полакомится, сдирая мясо с костей. обнажая, препарируя, выставляя напоказ, словно в жутком паноптикуме.
ты подчинишься мне...
нет!

он буквально врывается в палату, обстановкой больше напоминающую номер-люкс, только орхидей на столиках не хватает — зато остальными цветами в букетах заставлены почти все ровные поверхности. ей-богу, как будто похороны, а не очередное, почти будничное воскрешение. полы докторского халата хлопают за спиной, как крылья, в руках — планшетка с историей «болезни». в кавычках, потому что больной здоровее всех присутствующих. не глядя на пациента, начинает осыпать того градом вопросов:
   — потеря чувствительности? судороги? блуждающие боли? головокружение? тошнота? — скороговоркой выдает стрэндж, после небольшой паузы добавляя с гиперзаботливостью в голосе, чуть округлив глаза, — ...болезненные мочеиспускания? горло не першит? нет? нет! видите, агент, — врач бросает планшет в изножье кровати, уже не интересуясь тони, мать его, старком, на пятках поворачиваясь к вошедшему следом невысокому, с начинающимися залысинами агенту щ.и.т., — пациент жалоб не имеет и готов к выписке. а я — покинуть это хлебосольное заведение.
его, конечно же, никуда не отпустили, как не позволили и сохранить результаты исследования образцов крови и тканей человека со встроенным в днк вирусом экстремис. у стефана золотая голова и платиновая память, но без успешного моделирования поведенческих особенностей вируса формулы, в строгом порядке отложившиеся в его памяти, не стоят и гнутого цента. стрэндж вынужден предаваться вынужденному безделью, ожидая, когда старк наконец надумает грохнуться в обморок или поджечь все вокруг. или когда его состояние сочтут стабильным. вердикт «здоров, как ломовая лошадь» он вынес спустя полчаса после пробуждения тони старка, человека киновари и глиттера, от постоперационного наркоза — по анализам, сканам мрт и энцефалограмме. и дальнейшее свое пребывание в частной клинике, где его заслуги в области медицины признавались постольку поскольку, исключительно по необходимости. считал бессмысленным.
   — вы будете его наблюдать! — отрезал агент, закрывая дверь.
с той стороны, отрезая стрэнджу путь к бегству.
костяшки стиснутых в кулаки пальцев побелели. а ладони болезненно ныли от впившихся в кожу ногтей. он делает несколько глубоких вдохов и подхватывает планшет обратно, нервными движениями перелистывая страницы с данными исследований.
   — благодать для избранных...
доктор кинул на пациента неприязненный взгляд слишком светлых, будто прозрачных, как родниковая вода, глаз.
   — вы не биолог и не генетик. как вам удалось доработать формулу?