XII. THE HANGED MAN
Туман лениво глубился между редких стволов совсем невысоких, облезлых, бедных сосен. Жухлая, ржаво-желтая трава была влажной и совсем не хрустела под мягкими сапогами, делая поступь и вовсе бесшумной.

Весь этот край буквально молил только об одном — покинуть его как можно скорее. Топкие болота, поросшие жидкой травой, хлипкий, голый лес, в котором не водились даже самые отчаянные птицы... Что здесь делать, кому, да и зачем?

Как оказалось, место все же пользовалось популярностью, и весьма немалой.
Гленрой Релье, имя которого было четко выведено чернилами на пергаменте доставшегося Лашансу контракта, обитал здесь уже около десятка лет и не знал бед. Сюда никто, даже самые бестолковые путники, не захаживал просто так, сбиваясь с пути, стражи порядка вообще забывали о существовании этого места на карте, даже хищники огибали низину десятой дорогой — когда-то давно, еще во времена юности Люсьена, ходили слухи, будто здесь жила ведьма. И не простая, а точь-в-точь как в страшных сказках для детей — уродливая, жестокая и с неизменной тягой к убийствам, каннибализму и любви к трупам.
Сейчас он вспоминал те слухи и предостережения с усмешкой — забавно осознавать, что теперь уже его самого кто-нибудь воспринимает как монстра, а Форт Фаррагут, всегда кишащий скелетами, тьмой и сырой силой некроманта, куда более осязаемой 
Туман лениво клубился между редких стволов совсем невысоких, облезлых, бедных сосен. Жухлая, ржаво-желтая трава была влажной и совсем не хрустела под мягкими сапогами, делая поступь и вовсе бесшумной.

Весь этот край буквально молил только об одном — покинуть его как можно скорее. Топкие болота, поросшие жидкой травой, хлипкий, голый лес, в котором не водились даже самые отчаянные птицы... Что здесь делать, кому, да и зачем?

Как оказалось, место все же пользовалось популярностью, и весьма немалой.
Гленрой Релье, имя которого было четко выведено чернилами на пергаменте доставшегося Лашансу контракта, обитал здесь уже около десятка лет и не знал бед. Сюда никто, даже самые бестолковые путники, не захаживал просто так, сбиваясь с пути, стражи порядка вообще забывали о существовании этого места на карте, даже хищники огибали низину десятой дорогой — когда-то давно, еще во времена юности Люсьена, ходили слухи, будто здесь жила ведьма. И не простая, а точь-в-точь как в страшных сказках для детей — уродливая, жестокая и с неизменной тягой к убийствам, каннибализму и любви к трупам.
Сейчас он вспоминал те слухи и предостережения с усмешкой — забавно осознавать, что теперь уже его самого кто-нибудь воспринимает как монстра, а Форт Фаррагут, всегда кишащий скелетами, тьмой и сырой силой некроманта, куда более осязаемой и опасной, чем какое-то несчастное болото, обходили за пару километров и никогда не пускали детей играть в лес. Только в отличие от ведьмы, которой никогда не существовало, сам он был вполне реален, а те малые слухи, что ходили о странном некроманте и его крепости были лишь десятой частью того, что происходило на самом деле.

Так вот, этот находчивый малый Гленрой зарабатывал на жизнь тем, что изготавливал наркотики всех видов и мастей, от самой дешевой дряни, разбавленной водой или песком, до настоящих алхимических галлюциногенов, которые могли ввести в транс или отправить на внеплановую встречу с Акатошем, Мефалой, Ситисом или в кого там верил несчастный.

Клиентов у пронырливого, одаренного, пусть и специфически, бретонца было много, от простых городских торчков, что побогаче и могли позволить себе обращаться к производителю, до целых кланов, распространяющих наркотики не только в Скайриме. Чем больше у Релье было клиентов, тем больше он зарабатывал, а чем больше золота хранилось в его сундуках, тем больше и завистников, конкурентов написал себе Гленрой, которые в любой момент могли обратиться к организации с весьма специфическим источником заработка и крайне гибкой моралью, чтобы устранить талантливого алхимика, начавшегося постепенно подгибать под себя производство всех наркотиков в провинции.

Все это Люсьен узнавал постепенно, на протяжении трех недель, талантливо дергая за ниточки горожан, наведываясь в Рифтен и спонсируя бродяг на предмет медовухи и вина, ведь в контракте не было ничего, кроме имени следующей цели. И только наконец узнав, где обитает бретонец, некромант начеркал записку отсутствующей в убежище Райне, сообщил по привычке Баббетте, где его искать, если что, и отправился на болота.

Хижина плавно выплывала из тумана с каждым шагом навстречу ей, но солнце все быстрее скрывалось в рваных, сулящих дождь и холод облаках. Лашанс потратил слишком много времени на то, чтобы добраться до нее через болота, предусмотрительно оставив Тенегрива на самой границе, почти у предместья города. Но кто-то, видимо, отлично знал дорогу даже по топям, иначе откуда бы взяться у стойла двум гнедым?

Некромант вздохнул. Свидетели не очень-то вписывались в тот план, который он себе мысленно набросал, но ждать, пока клиент или подельник покинет старую ферму, было слишком долго и неоправданно. К тому же, условия контракта не запрещали убивать кого-то кроме самого Релье.
Так что... Плевать.
Люсьен достал из ножен, прикпрепленных к поясу, короткий клинок. Осторожно, накинув на себя "Тень", заглянул в окно, но солнце скрылось окончательно, стремительно уступая ночи, и Лашанс мало что разглядел помимо отражения синевы. Но двое мужчин совершенно точно сидели у очага.
Мягко открыл входную дверь, чувствуя, как спадает с него иллюзия, но не слыша ни шагов за спиной, ни глухого удара по затылку.