[indent]Он так хотел этого. Хотел видеть страх в темных глазах бастарда перед тем как отнять один из них одним быстрым движением. Любой. Стронг мог бы выбрать. В качестве жеста доброй воли, воздавая толику уважения к тому, что мать Люцериса одной с ним, Эймондом, крови. Но нет. Наглому щенку снова везёт. Снова. В первый раз его защитил сам король. Во второй будущий зять, остановив старшего принца в последний момент громким возгласом. В третий Люка от возмездия спасает мальчишеская дурь. Хотя, пожалуй, назвать это спасением все же не стоит, ведь больше никогда бастард не встанет на пути Таргариена. 

[indent]  «Идиот.» – думает Эймонд, оставаясь в небе и смотря с высоты драконьего полета на бурные, потемневшие от шторма воды.  Усмешка на лице принца и взгляд, лишённый и капли сочувствия. Люку Стронгу, пожалуй, стоит должное отдать. Вместо того, чтобы стать калекой выбрать смерть...Таргариен ведь не врал племяннику, когда говорил о нежелании сражаться с ним и уж тем более убивать. Вырезать глаз, возможно, наконец получив удовлетворение - да. Бастарду бы оказали помощь, как ему когда-то и он едва ли бы истек кровью в чужом доме. В конце концов, как показал личный опыт, жить с одним глазом вполне можно привыкнуть. Люк вернулся бы к матери, поджав хвост. Но увы...история закончена. Бастард кормит собой рыб. Несостоявшийся будущий лорд Дрифтмарка, как и положено, сгинул в море. Какой-нибудь бард потом обязательно сочинит об этом песню.

[indent] Он велит Вхагар сесть на землю, заранее начав отстегивать и расслаблять ремни одной рукой. Едва драконница касается земли, Эймонд почти укладывается на седло и рукой касается влажной от дождя шеи, чувствуя тепло.  Спешившись же, принц обходит зверя и подходит к морде. Едва ли Арракс своим "плевком" и мелкими зубами смог бы навредить сородичу в разы старше и крупнее, но все же хочется убедиться в этом лично. Стоит коснуться чешуи, провести вдоль и Таргариен слышит недовольное урчание. Вхагар явно было мало - драконница только вошла во вкус, когда белый дракончик попал ей в пасть и был разорван на части. Эймонд поднимает голову и смотрит в янтарные глаза с узким зрачком.

[indent]«Еще будет схватка, Вхагар. И не одна, уверен. Моя сестрица слишком любит своих ублюдков.» - мысленно обращается к зверю, продолжая гладить и усмехаться. Он уверен в правоте своих мыслей.  Понимает принц и то, что теперь у Рейниры будет повод тоже пролить кровь. Сестрица лишилась сына. Времени на отдых нет. Нужно возвращаться в Гавань. Обрадовать Его Величество и королеву-мать новостями о еще одном союзнике "Зеленых".  А после доложить из первых уст о гибели Стронга, пока это не сделали вороны Баратеона.

[indent] Снова забираясь в седло, Таргариен слышит ворчание Вхагар, недовольной на сей раз слишком коротким отдыхом. Драконница, впрочем, оглянувшись подчиняется и ждет команды на взлет. Одно слово и они вновь поднимаются в небо, оставляя Штормовой Предел и его окрестности позади. Благо, полет не должен быть долгим и дорога до Королевской Гавани прекрасно известна зверю. Эймонд лишь сейчас чувствует, что этот визит и последующая погоня порядком измотала его. Ему становится холодно, промокшая до нитки одежда неприятно липнет к телу и встречный ветер пробирает до костей.

[indent] Вместе с первыми лучами солнца принц добирается до города, сразу направив дракона к логову. С седла он почти уже сползает и, пошатнувшись, не сдерживает раздражение в ответ на приветствие дежурных стражников и смотрителей. Словно в полусне смотрит, как к нему подводят коня, и делает над собой усилие, вновь оказываясь верхом. Проносится галопом по еще дремлющим улочкам, не обращая внимание на случайно встреченных им дежуривших плащей. Ему не до них. Снова начинает болеть голова и Эймонд рукой касается виска, вздыхая тяжело. Еще совсем немного и он, наконец, сможет переодеться в сухое, поесть и отдохнуть положенное время. Если мать или брат не вызовет сразу же.

[indent]  Добравшись до замка, Эймонд направляется ко входу. Не отвечает на приветствие и поздравление с успешным возвращением. Остается лишь подняться по лестнице, на ходу стягивая перчатки и вымокший до нитки плащ. Небрежно вручает их подоспевшим слугам, приказав в резком тоне принести теплого вина и что-нибудь поесть. Но решает покончить с делами побыстрее.  Попытавшись придать себе хоть сколько-нибудь достойный вид, наспех перехватив волосы в низкий хвост, Таргариен идет в покои королевы-матери. Знает, чувствует - Алисента будет зла. Люк был послом, не воином противника. Но какая теперь разница? Сегодня гонец, завтра драконий всадник и угроза. Враг, которых и без ублюдка много.

[indent] – Ваша милость. Дом Баратеон поддержит короля. И одна из его дочерей после войны станет мне женой. Таково было условие лорда Борроса. Но...

[indent] Усталый голос слегка надламывается и тяжёлый вздох вырывается у принца. Он поднимает взгляд и видит, как меняется выражение лица матери. Как на нем за несколько минут гордость сменяется напряжением, а тот, в свою, очередь испугом. Лёгким. Пока что.

[indent] – Рейнира тоже не сидит без дела. Один из ее бастардов. Люк. Больше не будет позорить имя Веларионов. Он мертв.

[indent] Не дрогнув ни единой мышцей, со спокойным выражением лица сообщает Эймонд новость матери. Приподнимает подбородок, стараясь сдержать улыбку. Он знает, что сейчас будет и готов к этому. Пускай  упрекает его в импульсивности. Но крик все равно режет слух неприятно. Оставляет гадкое ощущение где-то внутри.  Он ведь даже не помнит, когда в последний раз на него повышали голос.

[indent] – Люцерис был врагом. Я сделал то, что сделал.

[indent]Когда ему велят уйти, Эймонд подчиняется. Идёт к себе, испытывая странное чувство – подобие обиды и гнева. Разве это не Алисента несколько лет назад требовала крови ублюдка в оплату, так почему сейчас готова рвать и метать за мальчишку? Таргариену не жаль. Ни капли. Он сделал то, что должен. Люцерис сам довел до этого.  Мог ведь исчезнуть ещё до того момента, как вошёл в чертог Штормового Предела и открыл рот, требуя клятвы верности и не предложив ничего взамен. Но теперь все кончено. На руках Эймонда первая кровь грядущей войны. Этого не изменить и с этим придется жить. Плевать. Это случилось бы рано или поздно.

[indent] «Или они. Или мы. »