Смертные, видя перед собой бесконечность, испытывают отчаянную потребность хоть чем-нибудь от неё отгородиться. Так рождаются мечты, религии и философские учения. Морфей тоже видит её, он и есть бесконечность, идея, в существовании которой люди в глубине души не сомневаются. Но ему некем и нечем отгородиться… Но всё же он пытается. И даже не подозревает об этом… Облачённый, как и всегда в чёрное, направляется к знакомой таверне. «Белая Лошадь» теперь принадлежит Роберту Гэдлингу. Онейрос в очередной дивится тому, с какой легкостью тому удаётся ощутить на своём лице ветер перемен и использовать возможности, предлагаемые каждым следующим веком. Мужчина умён, смел и находчив, но отчего-то позабыл, что при всех своих достоинствах, всего лишь смертный. Морфей понятия не имеет, по какой причине он попытался прыгнуть выше головы и вообразил себе, будто Бесконечный избрал его в качестве друга. Владыке Снов спешно пришлось доказывать обратное – уйти прочь, не оглядываясь и, вернувшись в своё царство, велеть Люсьенне беспокоить его лишь по вопросам, касающимся жизни и смерти всех миров, не меньше. Выпускал пар принц историй привычным ему способом – ушёл с головой в работу. Раз уж Боб Гэдлинг спустя четыре столетия не желает искать благословения его сестры, заявляя, что ему всегда будет ради чего жить, значит, пора поводить итоги их пари со Смертью. Бесконечный великодушно согласен на ничью. Роберт не стремится покинуть мир подлунный после стольких лет, но, за это время на земле, очевидно, сошёл с ума. А с безумцев, как известно, нет никакого спроса…  Хотя, их, наверное, могла бы рассудить самая младшая из семейства. А впрочем, не стоит вспоминать об этом эксперименте и вернуться к своим обязанностям. Он создавал и формировал свои творения из хаоса и пустоты, отливая из бесформенности то нереальное, без чего реальное лишится смысла. Каждую ночь спустя, мир становился немного иным, а порой и вовсе менялся необратимо и стремительно.
—Эй, босс, — Онейроса окликает Мервин. —Там, в Тронном Зале… — Тыквоголовый умолкает, понимая, что может не продолжать. В одном из высоких стрельчатых окон фреска приходит в движение, формируя образ кошмара, не пожелавшего исполнить свои обязанности. Опустившаяся на плечо Джессами вопросительно склоняет голову набок. Черные глаза-бусины немигающим взором смотрят на изображение привлекательного молодого человека в бежевом костюме и черных очках. Лицо Владыки снов мрачнеет. Разве в эту ночь Коринфянин не должен был явиться к Родерику Бёрджесу, дабы побудить мужчину вернуться в мир реальный и оставить в покое оккультный? Творениям Морфея должно указывать людям путь к лучшей версии самих себя, а в случае с этим смертным начать стоило как можно скорее, ведь его дорога к осознанию своих ошибок будет долгой. Ему подобные во всех мирах и во все эпохи одержимы жаждой власти над тем, что неспособны объять и осознать, а их амбиции несоизмеримо больше знаний о тонком мире. Бед они сотворят куда больше, чем могут себе представить.
—Милорд, — раздаётся под сводами Тронного Зала почтительный голос Люсьены. — Стражи просят решить судьбу нарушителя границ.
«Не вовремя», — впрочем, мелкие неприятности, будь то беглые кошмары или незваные гости никогда не предупреждают о себе заранее.
—Это и есть возмутитель спокойствия? — с легкой усмешкой интересуется Морфей. —Приветствую тебя, Азирафель, — произносит Онейрос, обращаясь к ангелу. — Небесам всегда рады в моих владениях, — Стражи тут же сменяют гнев на милость, беспрекословно подчиняясь Владыке. Если он говорит, что перед ними – гость, значит, так и есть. — Что привело тебя?

Отредактировано Dream (2026-01-04 00:40:45)