У каждой уважающий себя знатки должно быть как минимум четыре вещи. Глупой черни было и невдомёк, что всё это пересуды и наглая ложь, которая подстёгивала батраков не пугаться нечести.

Первая, книга, в которой помещены все запретные знания, непременно со способом уничтожения главного артефакта, в котором хранится вся сила ведьмы. Ведь не только вся сила в игле, которую Кощей запрятал в бедную утку. Книга та непременно должна быть переплетена из человеческой кожи, с рассыпающимися в труху от старости жёлтыми страницами. В книге той все рецепты записаны, от лечения хвори заморской до кладбищенской порчи.

Книги такой, увы, у Яги не было. Знания были все в светлой голове записаны. Но заиметь наверно такую и стоило бы, — ведь знания свои надо и молодёжи, Марье да Лене передавать.

Второй пункт, у уважающей себя векшицы, — пестерь с бисяками, собственноручно сделанный из бересты. Ведь где-то черти, которые деревенский люд портят, дороги путают, да у коров молоко воруют, жить должны. Чертей этих на работу отправлять надобно, иначе сведут с ума колдуна, сидя на печи от ничегонеделенья. Но Яга была хитрее и умнее, — отправляла на работу бесполезную, — озеро дырявым ковшом у местного Вакуля вычерпать, да у сосен иголки пересчитать.

Третий пункт, да не менее важный, — избу иметь или на краю деревни, или в отдалении. Чтобы местный люд боялся к жилищу подходить, Яга насажала на колья черепушки. Одна из черепушек выделялась среди прочих, — местного деревенского колдуна, который при смерти не смог чертей своих передать. Долго билась над ним, но сумела его оживить не без помощи некромантии, — чёрной злой магии. Назвала его Миколкой, — так и остался он Избу, в отсутствии «бабки» охранять, местную детвору запугивать, да и загадки всяким Иванушкам-Дурачкам да богатырям загадывать.

Ну и последний, не менее важный пункт, — помимо чертей у уважающей себя ведьмы должен быть фамильяр. У Яги, такого не было, но зато был большой чёрный кот, которого Яга от смерти спасла. Кот был, как и сама Яга, необычный, большой, с глазами умными. Отзывался вообще на любое имя, — сегодня захотел, — Василий. Завтра, — Прошка.
Хотя Кота этого звали Баюн. И он, как и вся нечисть, от водяного до батюшки лешего, охранял Лес от гостей незваных. Ну и слухи из деревни приносил.

Вот и сейчас, развалился на печи, вылизывал шерсть,  и увещевал о том, какая у него тяжёлая жизнь. Крынку молока да сметаны ему подавай.

— Зна-а-ешь, Яга, по пути домой встретил я волков серых, прислугу Лешака. В угол загнали девку какую-то, да по лесам водют, выйти ей не дают. По описанию, — на Ваську нашу похожа. Может, быть, прогуляешься,  песок бы свой растрясла. Полезно, говорят, гулять на воздухе свежем. Морщины разглаживаются.

Яга глаза прищуривает, лапоть хватает и кидает в сторону кота обнаглевшего. Тот же, издав «Мяу, что ж ты делаешь, карга старая», шипит и прячется за печь.

Яга не говорит ничего, молча собирается, берёт с собой факел, краюху хлеба, самогонки собственного приготовления, и направляется прямиком в чащу леса, искать жертву лешака.

Добирается до голбца, оставляет подношения Лешему-батюшке.

— Дух лесной, тебе поклон бью, детям твоим жертву приношу, о милости тебя прошу. По лесу ты меня не кружи, по полянам и буреломам меня не води, из владений своих меня отпусти, тропинку к дому родному укажи.

На всякий случай, одежу наизнанку выворачивает, проверяет, висят ли на деревьях её красные ленты, по которым можно путь-дорогу обратно найти.

Лешак добр, — и позволяет обойти буреломы, в болото не заводит.

Жертву Лешего находит достаточно быстро, — не соврал Баюн, и правда волки серые окружили девушку, но не подходят ближе. Видимо, ждут, когда та сама силы свои потеряет.

-Иш черти, пшли отсюда, кому говорю! К Отцу-Батюшке возвращайтесь, чтобы я, Вас, поганцев не видала больше. — Яга разгоняет серых волков факелом, и когда те, скуля, разбегаются кто куда, обращается уже к Василисе.

— Что, забыла мои наказы, в лес не напросившись вошла? Не тронет тебя ни Вакуль ни Лешак, если им собственная жизнь дорога.