Держать дистанцию можно разными способами. Даже казалось бы простые слова формируют какое-то неосязаемое, но всё же ощутимое на самом чутком уровне расстояние. Дева сражений не стремилась к этому специально и её уважительные "вы" не были чем-то фальшивым. Но в её искренности таился тот самый страх, заставляющий всегда держаться очень собранной среди людей, настороженной и бдительной к своему окружению. Даже простые слова могут сближать и отдалять. А сближения Кастория боялась больше всего.

Речи Золотого Ткача были подобны её ткацкому мастерству. Она сплетала из слов нити и плела полотно проникновенного смысла, затрагивающего самую болезненную тему для златиуса смерти. Слушая свою собеседницу Кастория всё ещё держится как-то скованно. Казалось она немного расслабилась, но всё равно чувствует себя не очень спокойно. Кроме того поднятая ими тема волнует её, от чего эмоции стали подступать на поверхность. Она разглядывала чашу с вином в своих руках, задумываясь о словах Аглаи, о своём прошлом и тех мыслях, что невольно проскакивали на протяжении диалога. Дар или проклятие? Или даже возможность? Кастория чувствовала подступающий ком к горлу. Так и хотелось спросить, к каким именно возможностям может привести её чуждость для мира живых. Но у неё не было злости к Аглае или кому-либо ещё, она понимала к чему клонит златиус романтики. Чего пытается добиться. Проблема лишь в том, что тысячелетия с этой ношей привели к тому, что она стала непомерно тяжёлой. Каждый день мыслей о своём предназначении сходится лишь на проклятии, утратах и жертвах.

Она бросает взгляд на Аглаю и видит её расфокусированный взгляд. Дева сражений знает, что это цена её вознесения до божественности. Становящийся полубожеством златиус приносит в жертву что-то, связывающее его с миром людей. Кастория, похоже, эту жертву принесла при рождении. Не значит ли это, что её долг в миссии Преследующих пламя ответственнее прочих? Она и только она должна справиться с ношей ядра пламени Танатос. Лицезрение чужой жертвы и мысли о собственном долге казалось лишь сильнее загоняют в беспокойные мысли, но с другой стороны - наконец-то на протяжении веков своей скорбной жизни она встречает кого-то, кто, возможно, хоть в какой-то мере способен разделить её утраты.

Думая об этом она решается сделать глоток пьянящего нектара. Охемское вино сладко и как будто даже очищающе. Его вкус на мгновение позволяет забыться в мимолётном наслаждении. Кастория даже на секунду закрывает глаза, чтобы на миг отдаться этому ощущению и прочувствовать его вкус во всей его сладости. Но открыв глаза она видит тянущуюся в её сторону руку и расслабленность мигом сходит на нет. Дева сражений напряжена как натянутая тетива в миг перед выстрелом лучника. Она смотрит самым пристальным взглядом за тем, как увенчанная золотом рука Аглаи тянется к ней и останавливается у самого сердца. Кажется, дева сражений даже перестала дышать на какое-то очень долгое мгновение. Вопрос Золотого Ткача эхом отдаётся в её мыслях и сердце.

- Я... - мнётся златиус смерти. В этот напряжённый миг кажется, что она и не знает, что не представляет чего могла бы хотеть. Но всё она знает, ведь думает об этом практически каждый день. Она переводит взгляд с руки полубогини на кубок с вином, задумчиво разглядывая своё мутное отражение.
- Я хочу подарить дорогому человеку тепло своими объятьями, - её голос дрожит, но Кастория всё же решается ответить. Но ответ этот безрадостен, ведь её объятья не способны дарить тепло. Лишь холод скорби и горечь расставаний. И нет у неё человека, которого она могла бы назвать дорогим её сердцу. А ведь сближения Кастория желала больше всего.