Ещё недавно в его дворце царила мёртвая тишина. Казалось, будто безмолвие и запустение, на долгие годы окутавшее продолжавшие рушиться стены некогда величественного замка, больше никому и ничему не под силу изгнать. В тот момент, когда под шагами освободившегося из плена Бесконечного рассыпались в прах осколки витражей, что раньше помогали отслеживать беглые кошмары, его сил не хватало даже для восстановления тронного зала, не говоря об остальном царстве. Морфею пришлось проделать непростой путь, дабы возродить мир Грёз, и, к счастью, оный процветает, как никогда раньше. Не желая вновь подвергать опасности свои владения, Онейрос не только защитил свои инструменты от жадных до власти смертных, но и запер Бёрджесса-сына во сне. Юноша уверял, будто готов освободить ваятеля снов, вот только рука младшего сына Магистра не дрогнула, когда он убил Джессами. И несмотря на это, ему хватало наглости пытаться выторговать себе помилование… Он приходил снова и снова, как приходил его отец, но просил не власти, богатства или бессмертия, но обещания, одного единственного обещания – не причинять вреда ни ему, ни тому, с кем он близок. Бёрджесс-младший хотел свободы, искренне полагая, будто находится в не меньшем заточении, нежели его «гость поневоле». Эта уверенность маленького смертного будто его страдания сравнимы с тем, что ощущает он, Бесконечный, приводила в ярость, что плескалась в его бездонных глазах надменностью и презрением. К своему закату, Алекс окончательно убедился, что не добьётся сделки со своим дьяволом, а потому причин возвращаться к нему больше нет. Молодой человек давно превратился в старика и на склоне лет ему стоило бы понять, на сколь ничтожных случайностях порой зиждутся важнейшие события жизни. Таковых в жизни и младшего сына Магистра, и самого Магистра было вполне достаточно, но смертные предпочитаю не замечать определённых закономерностей. Берджессы прочили ему заточение длинной в вечность, только вот понятия не имели, что она на самом деле собой представляет…
Когда удерживавшая его печать оказывается нарушена, Онейрос не мешкает ни секунды. Он и так пробыл здесь слишком долго, а его тюремщику давно пора ответить за убийство Джессами, за клетку, в которой он больше века держал Бесконечного и за сонную болезнь, спровоцированную его заключением. Смертный отведал собственного лекарства, и теперь он томится внутри стеклянной сферы, заполненной тишиной, пустотой и обречённостью, где сам провёл Принц Историй провёл больше сотни лет. Целая эпоха мучительных сновидений и бесновавшихся кошмаров подходила наконец к концу… Перед Владыкой лежал опасный путь, но он прошёл его, вернув своё царство и своё могущество. Но выиграл ли он войну или же одну единственную битву?..
—Проснись, Константин, — голос Владыки грёз заставляет молодую женщину вернуться в явь. Выглядит она недовольной, что, впрочем, неудивительно. Морфей не спешит отказываться от своих привычек и ждёт должного уважения. Но, как и впервые, столкнувшись с Бесконечным, потомок леди Джоанна и не думала падать ниц. Тогда, в церкви, она не остановилась, несмотря на его приказ, и отправив демона обратно во владения Люцифера, решать чужие проблемы не спешила. Сон лишь после всех произошедших с ним перипетий понял причину её поведения. Константин вела себя с ним как равная, потому что они с ней в чём-то похожи (в том он готов признаться себе, но, разумеется, никому более). Оба одиноки и предпочитают ни к кому не привязываться, ведь всё, что у них есть – бесконечные битвы с чудовищами. — Нам предстоит много работы, — произносит Онейрос. —Если мы хотим, чтобы оба наших мира уцелели, — его вынужденное отсутствие было расценено, как слабость. Если смертные больше века продержали Бесконечного в ловушке, значит, пришло его время отправиться на покой. У Морфея – другие планы. И когда он воплотит их в жизнь, об отставке придётся думать всем тем, кто желал прибрать его царство к рукам. Или не придётся думать вовсе. Ни о чем больше. Никогда.