Антонин смотрел на то, как Сабина перебирала в руках подаренный букет роз. Она оценила — он сразу понял. Прощупала стебель одной из роз и Антонин мысленно подумал, что ей стоит быть аккуратнее. Он сам нес цветы осторожно, дабы не поцарапать свою суховатую и шершавую кожу. Но вот, его подозрения оправдались. Острый шип кольнул нежный палец, но на ее лице не проявилось ни одной эмоции. Просто растерла алую кровь между пальцев, будто с ней это случалось ежедневно. Вот оно — хладнокровие, которым он восторгался. Сабина была таким крепким орешком, что Антонин невольно и очень быстро провел языком по собственным губам в ожидании, когда же он этот орешек расколет.
— Ты обижаешься на то, что я называю защитой, — легко парировал он, чуть склонив голову. — Ты тогда так быстро оборвала сеанс, что мы даже не успели поговорить. Разве так ведут себя профессиональные психотерапевты? Поэтому я писал тебе, но так и не получил ответа.
Он не планировал вторгаться в сознание этой — по виду хрупкой, но по виду абсолютно ложному — леди. Как и не подозревал, что ее метод лечения заключался в легилименции. Сам виноват, мог бы и догадаться, когда она выдавала ему фирменную улыбочку, не раскрывая секретов. Что ж, обманчиво было думать, что за годы своей жизни один из самых преданных Темному Лорду Пожирателей Смерти, не научился защищать свой разум от таких вот внезапных проникновений. Однако, ее самоуверенность Долохова только подзадоривала. Он уже нарисовал в воображении то, на что она способна, и понимал, что она показала только часть. Долохову нужно было все.
— А разве ты дала мне возможность извиниться? — он поднял правую бровь, — Что ж, извини, Сабина. Стало легче?
Дело в том, что то, что он увидел в ее голове называлось контентом для взрослых. По крайней мере, тех, кому за восемнадцать, хотя он и сам распрощался со своей невинностью гораздо раньше. Но Антонину не давала покоя мысль: почему на сеансе с ним она фантазировала о сексе? Даже если это был другой мужчина, даже если в своем мозгу она отдавалась другому... Все же было не просто так, верно? А он, как человек разведенный и почти забывший тепло любимой женщины, на этот триггер повелся.
— Мои соболезнования, — моментально произнес он и положил руку на коленку Сабины, останавливая ее движение в воздухе. Красивые женские ноги как слабость, и в данном случае сия манипуляция мешала вести адекватный диалог. — Что так? Не оправдал твоих ожиданий? — усмехнулся Антонин. — Признаюсь, я очень бы хотел взять тебя на этом столе, но никогда не сделал бы этого без твоего согласия. Pohui на Франческу, не маленькая. Пускай научится радоваться счастью других.
Он видел как она крутила свою волшебную палочку, разрывая с ним зрительный контакт. И, если честно, думал, что в этот момент она играла с ним, а не с предметом. Его рука все еще находилась на ее коленке. Он легко похлопал ее и отошел на два шага назад.
— Давай так. Чтобы наши шансы сравнялись, мы были квиты, и ты перестала на меня обижаться, — Антонин задумчиво поправил волосы, зачесав отросшую челку назад, — Предлагаю тебе использовать на мне любое заклинание, но условия два: это не легиллименция, и я все еще хочу жить. Потому что, как иначе я свожу тебя на свидание?