Доктор выполняет требование и отцепляется, потому что они в ТАРДИС. Оба. Он позволяет своему разгорячённому затылку остудиться о металл корпуса чужой красотки и говорит, полуприкрыв веки:
— Ты ускользал, но я был быстрее самого провидения. Почти как в романе Стивена Кинга, состоящего из одних цифр. Как там было? 11-22-63. Да...
И мы летим... Кстати, куда?
немертвый принц
Страница: 1
Сообщений 1 страница 4 из 4
Поделиться12024-08-18 14:49:56
✧✧✧ немертвый принц ✧✧✧ |
эймонд таргариен ✧ люцерис веларион
|
Поделиться22024-08-28 23:25:05
Усталость наваливается металлической тяжестью. Фокус единственного глаза постоянно соскальзывает с первого абзаца. Эймонд же упрямо возвращает его в начало строки. Однако смысл прочитанного всё равно рассыпается, точно песок, абсолютно уязвимый под агрессивным натиском волн.
За разворотом потрёпанной «Прежде драконов» - неподвижный силуэт. Пламя свечей играет с Таргариеном злую шутку, то и дело отрывая принца от напряженных попыток вникнуть в суть первых страниц. Свет и тень пляшут на лице Люка, вынуждая единственный глаз бросить чтение переключаясь на племянника, чтобы в очередной раз обнаружить: показалось. Эймонд поджимает губы и возвращается к писанию Гессио Харатиса.
Но и без внешних раздражителей сознание отказывается сосредотачиваться на прочитанном, проваливаясь в топь воспоминаний. События ночи дробятся смазанными паузами, всё произошедшее кажется липким кошмаром, от которого всё никак не проснёшься.
Не в силах уснуть после разговора с матерью принц одевается в сухую одежду, которую почти сразу, как он вернётся к Вхагар, снова поглотит не стихающий дождь. Драконица без энтузиазма вновь поднимается в воздух.
Эймонд не знает, что именно он надеется отыскать. Подсказку о том, какая судьба настигла маленького бастарда, потерявшего в роковую ночь не только дракона? Останки Арракса? Мертвое тело его наездника?
Ответ, вопреки всем уловкам, настырно лавирует на поверхности глубинных рассуждений. Но принц выбирает прислушаться к яростному завыванию ветра.
Когда яркий оскал молнии освещает торчащий из воды каменный клык, сердце пропускает удар. Одним величественным размахом крыльев Вхагар пролетает мимо, поэтому Эймонд - не в силах сделать вдоха от вцепившегося в нутро предположения - разворачивает её, нетерпеливо вскакивая в седле. Драконица, которой хотелось бы уже взмыть в небо, да вернуться в Королевскую Гавань, чтобы отдохнуть вместо бесполезных кружений над пенящимся бурей морем, недовольно ревёт.
В раскатах драконьего рёва, свете следующей молнии, уродливым шрамом рассекающей пространство, Таргариен спрыгивает, пошатнувшись, но удержав равновесие, на мокрый камень. Ветер воет, злобным сторожевым псом вцепляется в плащ, будто бы стремясь оттащить его от Люка. Единственный целый глаз мечется по бледному лицу в поисках ответа на занимающий все его мысли вопрос.
Жив?
- Люк! - перекрикивая бурю, зовёт Эймонд. Ответа - ожидаемо - не следует. Стягивая мокрую перчатку, тут же исчезнувшую в пасти голодной бури, Таргариен кладёт ладонь на шею, непослушными от холода пальцами выискивая едва уловимые признаки жизни. Слабый отклик на его прикосновение вырывается странным, надрывным смехом из горла Эймонда. Жив!
- Мой лорд Стронг. Продержись ещё немного, - нежданная находка придаёт Эймонду сил.
Всю дорогу до Штормового Предела Вхагар не сдерживает своего недовольства по поводу прихваченного балласта. Слушаться старую драконицу вынуждает диковинное - вопреки не унимающейся буре - умиротворение её наездника. Понимая, что холод может завершить начатое падением с большой высоты и ударами темных вод, Эймонд садит Люцериса в седло перед собой, прижимаясь спиной, хотя сам слишком замерз для того, чтобы греть другого.
- Продержись ещё немного, taoba, - скалясь в ответ непогоде, изредка просит принц, склоняясь к уху маленького бастарда.
Заложив палец между страниц, Эймонд захлопывает книгу, смотрит на обложку, силясь припомнить, кто ему её вручил. Тело воет от немыслимой усталости, умоляет прикрыть глаза и, устроившись чуть удобнее в кресле, хоть немного вздремнуть. Принц отрицательно покачивает головой, внимание цепляется за серебряные локоны, тронутые легкими волнами от излишней влажности.
Поделиться32024-09-01 10:07:15
Отчаянный страх сковывает все тело, когда челюсти огромного зверя смыкаются на Арраксе. Люцерис не может поверить, он открывает рот бесшумно, не произнеся ни звука, слова будто застревают в горле. В ушах звенит. Все длится мгновение, но Люку кажется, что время тянется вечность. Взмах рукой происходит с такой скоростью, будто кто-то магией замедлил его. И в следующее мгновение мир оживает вновь, а вместе с ними Люк ощущает, как падает вниз, в холодные воды бушующего моря.
В первую секунду ему не хочется даже шевелиться. Когда ледяные воды смывают с лица кровь его собственного дракона, Люк не смыкает глаз. Слизистую щиплет от соли, но кровавые разводы в воде не позволяют отвернуться. Выступившие на глаза слезы смешиваются с соленой водой, словно подчеркивая незначимость одного маленького человека и его маленького дракона. Люцерис не пытается дышать, он закрывает глаза. Здесь, в темноте морских вод, так тихо. Нет свистящего ветра, рыка дракона и нет Эймонда, зовущего его "мальчиком" в своей привычной манере.
Легкие и кожу жжет. Легкие - от недостатка кислорода, кожу - от температуры воды. Люц резко открывает глаза, хватаясь рукой за шею. Тело не желает умирать, легкие стремятся сделать вдох, но вместо этого получают лишь ледяную соленую воду. Люк начинает барахтаться, плывет вверх, к поверхности, пока в глазах темнеет.
Он не вспомнит потом, как сделал жадный вдох, вынырнув из воды, как добрался до торчащего над бушующими волнами камня, свернувшись на нем калачиком, приготовился умирать. В душе теплилась слабая надежда, что Рейнира полетит за ним, когда он задержится на слишком долгое время. Ведь от расстояние от Драконьего Камня до Штормового предела - рукой подать. Он уже должен был вернуться, но... Чертов Эймонд. Он последний человек, которого хотел бы встретить тут юный Веларион.
Сквозь накрывший его сон он словно слышал вновь это пугающее "taoba". Словно чувствовал, как чьи-то руки поднимают его. Во сне ему казалось, что Эймонд вернулся, чтобы добить его, он скалился драконьей улыбкой и пытался вырезать ему глаз клыком мертвого Арракса.
- Нет! - он вскакивает на постели резко, переполненный страхом, касается своих глаз кончиками пальцев. Тяжело дышит. Несколько секунд требуется Люцерису, чтобы понять, что он уже не на скале. Первой мыслью в голову приходит, что его надежды не были напрасны, мать и вправду прилетела за ним! Быстрая улыбка меркнет едва тронув губы, когда взгляд Люца встречается с единственным глазом Эймонда Таргариена, горячо любимого дядюшки, один вид которого вызывает оцепенение. Переполненный страхом взгляд говорит сам за себя. Недоумение теряется где-то в глубине глаз, Люк отшатывается от Эймонда, будто от призрака.
Отредактировано Lucerys Velaryon (2024-09-01 10:17:15)
Поделиться42024-09-08 15:14:25
От вскрика пришедшего в себя бастарда мысли в голове Эймонда странным образом упорядочиваются. Напряжение отпускает мышцы, каркасом природных доспех до этого пребывающие в состоянии нервной готовности реагировать на любые непредвиденные невзгоды. "Прежде драконов" ощутимо тяжелеет в руках, вынуждая принца отложить книгу, не запоминая, на какой странице он остановился.
До событий этой ночи ужас в карих глазах, пожалуй, отозвался бы в Таргариене довольным трепетом. Страх - та реакция, которую Эймонд всегда мог добиться от окружающих. Юному принцу достаточно просто быть - сейчас в комнате, за столом на совете Зеленых, во дворе Красного Замка. Самое его присутствие порождает тень данной эмоции в чужих душах. Как дракон, он всегда чувствует эмоциональные колебания, что производит его появление в том или ином обществе.
Но когда буря проглатывает тело Люка сразу после того, как Эймонд теряет контроль над действиями Вхагар, одноглазый принц не ощущает ни довольства, ни злорадства. И то, что могло бы показаться победой в неравной незапланированной схватке, имеет лишь досадный привкус пепла на корне языка. Оцепенение обездвиживает силуэт принца, пока в висках бьётся одна-единственная истошная мысль: он не хотел, чтобы так вышло.
Не только собственная реакция на случившееся, но и разговор с Алисент запускает механизм внутренних метаморфоз. Жирные гусеницы замирают остекленевшими куколками. Детская обида на мать воет разбуженной посреди ночи сторожевой собакой и не желает успокаиваться. Подчиняясь импульсу, Эймонд отправляется в лоно нестихающей бури за ответом, на вопрос который всё не решится произнести даже в мыслях. Рациональная часть не тешит его надеждами, ведь чтобы остаться в живых, упав с такой высоты в взбелененные непогодой воды, нужно уповать разве что на милость богов.
И боги оказываются благосклонны. Скорее, к Люцерису, которому удаётся не просто выжить, но и дождаться спасения - пусть и оттуда, откуда совсем не надеялся. Неожиданный результат, на который Эймонд не рассчитывал, вызывает противоречивые чувства. И что с ними теперь делать, принц не представляет.
- Я не хотел, чтобы так получилось, - собственный голос без привычного оттенка угрозы или давления звучит незнакомо. Эймонд не смотрит на Люка, фиалковая радужка сосредоточена на тревожной пляске пламени свечи, точно бы беседа ведётся с отголоском стихии из девиза Таргариенов. - По правде говоря, - принц прислушивается к новому звучанию, зная, что привыкать не придётся: по возвращению в Королевскую Гавань он облачится обратно в доспехи, что не снимает уже много лет. - Я давно свыкся с потерей глаза. Но не могу забыть, что Визерис позволил случившемуся со мной остаться безнаказанным, - те несколько часов, что Эймонд считает Люка погибшим, помогают ему - спустя столько лет - взглянуть на старые обиды по-новому.
Эймонду нет дела до того, поймет ли его бастард - ведь ещё не известны последствия его падения с дракона. Умозаключения, к которым он пришел, дожидаясь пробуждения Стронга, рвались наружу, яростно настаивая на своём праве быть признанными, озвученными вслух. Он сказал это, но не для Люка.
- Ляг обратно, племянник, - устало командует Таргариен, впрочем, совсем не настаивая на послушании, - в какой-то мере, пожалуй, даже хорошо, что у Стронга остались силы для того, чтобы испуганно скакать по кровати. - Ты останешься в Штормовом Пределе, - "и в живых" на самом деле имеет в виду Таргариен, но не признаётся вслух. - Леди Флорис Баратеон за тобой присмотрит.
Страница: 1