Marvel
Brunnhilde

Tessa Thompson
* * *

• Служила при Одине Всеотце еще в период его захватнических войн с Хелой, вполне вероятно, что не единожды помогала Одину и его тогдашней наследнице в битвах с беззащитными соседями;

• Когда принцесса асов восстала против отцовской воли, именно Брун и ее сестрам-валькириям пришлось отправиться в тюрьму-мир, названный Хельхеймом, чтобы не дать Хеле вырваться на свободу;

• Выжила в резне против Хелы, но потеряла в битве любимую женщину и потому совершенно отреклась от службы и упала в небытие, чтобы случайно оказаться на Сакааре;

• В мусорной свалке Грандмастера внезапно обрела второе дыхание и много выпивки, чтобы затупить душевные страдания, а таже начала искать для Старейшины Ва Ни Гаста его Чемпионов, среди которых оказались как Халк, так и спустя немало лет сам Тор Одинсон;

• Все же вернулась на родину, чтобы помочь богу грома остановить Рагнарек, что с горем пополам все же получилось (отходим от канона на концовке Тор: Рагнарек);

• Вместе с беженцами-асами спокойно без происшествий долетела до Земли в Новый Асгард и теперь помогает Тору и Локи выстраивать новую жизнь в Мидгарде;

• Выпивает поменьше, накостылять может как раньше, если не больше, искренне старается терпеть нового Всеотца и его Советника, пока вроде получается.

* * *
Связь в гостевой! Мы с Аморой очень ждем. Она - для заплетания косичек и сплетен, я - для битв и комедии. Персонаж уже немного обыгрывается в постах, потому что мне нужна Брун для админ работы в Новом Асгарде)) Пример в посте ниже.

пример вашего поста

Асгардцы тихо перешептывались о своем, стоя в полумраке высокого и весьма роскошного по земным меркам помещения: тут не было золотых стен и огромных статуй древних богов, тут не было богатого пира с яствами из всех Девяти, как когда-то бывало в золотом дворце Одина. Теперь они стояли не на мраморных плитах, а на деревянном настиле, украшенном коврами, и были окружены растительными росписями и узорами, что венчали переборки на потолке и тяжелых столбах-опорах для крыши. Ближе к стенам расположились деревянные столы из дуба с узорными ножками в виде волчьих голов, а наверху, где сгустилась тьма, мерцали упитанными свечами широкие канделябры. Вдобавок свет доносился и от факелов на столбах, подпирающих тяжелый свод длинного дома, и их пламя тревожно танцевало в замкнутой металлической клетке. Этот длинный дом спустя несколько месяцев после заселения Тонсберга стали называть Королевским, поскольку именно здесь принимал аудиенцию Тор Одинсон, новый король Асгарда, восседая на скромном, но опять же по земным меркам потрясающе изысканном троне из все того же дерева. Узоры за спиной бога грома напоминали ветви Иггдрасиля, стилистически преподнесенного тем самым Великим Ясенем. И лишь когда Тора не было в Королевском доме, и он не занимал положенный ему трон, любопытные асы с тоской в сердце могли рассмотреть, что над узором Мидгарда, расположенным в центре красивой росписи, как будто в дань старой памяти еще мерцал среди высоких ветвей Ясеня золотым напылением узор погибшего Асгарда.
Но в этот день Тор был на месте, равно как и его младший брат Локи. Пока старший Одинсон восседал на троне, младший, как и положено советнику короля, располагался по левую руку от него и делал вид, что очень сосредоточен.
— Поверить не могу, что все это время это был ты, — процедил сквозь зубы Тор, хотя его достаточно хорошо было слышно стоящим поблизости эйнехериям. – Нубмастер Шестьдесят Девять. Ты нам столько каток завалил…
Локи с трудом держал спокойную маску лица, хотя его так и распирало изнутри посмеяться. Ситуация была более чем комичной. Оба асгардца, как их подданные, держались стиля родного края и носили почетные дорогие наряды, почти что как в былые времена — латы, кожу, золотые наплечники, меха, даже увенчанные крыльями и рогами шлемы. Но быт и дела их стали… заземляться. Светлым ранним утром бог грома наконец спалил младшего брата за игрой в Фортнайт, пока тот в очередной раз безбожно обыгрывал Корга и Мика, сидя в магически изолированной комнате буквально за стенкой от страдающих бывших гладиаторов Сакаара.
Несмотря на обильную утреннюю грозу, которая прошлась от побережья до деревни, Тор все еще продолжал угрюмиться в перерывах между жалобами и просьбами своих соплеменников. Один за другим они говорили Тору о том, что нужно Новому Асгарду для процветания или им лично, и Тор с умным видом кивал, немного рассеяно обещая что-то сделать или что-то исправить. Каждый месяц запросы были примерно одинаковыми, но традиция не позволяла отказывать в еженедельном приеме.
— Ты мог бы присоединиться к нашей команде, — буркнул Тор.
— Не вижу смысла, — ответил Локи.
— Это еще почему?
— Вы плохо играете, — пожал плечами Локи.
— Да мы в топ десять каждую вторую неделю!
— Вашества, тут… — подала голос Брунгильда, подходя к королю и его советнику.
— Зато я – каждую неделю в топ-три, — лучезарно улыбнулся Локи.
— Это не важно, ты был мне как брат, а ты нас в спину ударил!
— Мой король, у нас тут… — снова попыталась привлечь их внимание Брунгильда, кашлянув так громко, что даже стоящие у входа асы встрепенулись.
— Я и есть твой брат, но одно другому не мешает.
— Ох, уж это верно!
— Уже давно должен был это понять.
— Что именно?!
— Мне было скучно! — парировал певучим голосом Локи, поддаваясь извечно манящей драме помучить Тора, пока есть возможность. Он уже не стеснялся своих козней, тем более столь незначительных, и в отличие от Тора действительно запоминал, что просят их подданные и что надо сделать для поселения.
— Да уж, давно понял, особенно после твоих выходок на Земле в Нью-Йорке, — проворчал Тор, сжав кулаки на подлокотниках своего кресла-трона. В отличие от Локи сердитый взгляд бога грома нацелился куда-то в прошлое, и Локи это наконец почувствовал, сосредоточив внимание на старшем брате. В напряженной фигуре Громовержца что-то поменялось, и если прежде Тор казался уверенным царем, сейчас его фигуру будто окутывало что-то… темное.
— Тор, мы и сейчас на Земле, — мягко напомнил бог лукавства, слабо хмуря лоб. Магия тянулась к магии, и бог трикстер видел чары темного измерения, что опутывали бога грома как сетью, пока что безвредно, но явно нагнетая обстановку.
— Я знаю, — ответил Тор быстро, отводя глаза от брата куда-то в сторону, но уверенности в его голосе младший брат не услышал, что стало еще большим поводом для любопытства и беспокойства.
— ВАШЕСТВА! – прикрикнула Брунгильда. В зале повисла гробовая тишина, что начала копиться еще с момента прибытия последнего гостя, прерванная разве что одиноким чихом где-то слева. Тогда-то сыновья Одина наконец уставились одновременно на воительницу, а следом поневоле подняли глаза и к последнему визитеру, оказавшемуся на их приеме. Незваный гость, который возвышался над валькирией еще на метр с лишним ростом, стоял позади нее на почтительном расстоянии и молча взирал на асгардцев как на букашек. Презрение свое он умело сдерживал, видимо, в силу обстоятельств, что привели огромного йотуна к давним врагам.
Локи прикусил язык, но зеленые глаза бога лукавства заблестели от интриги, ведь такого поворота аудиенции он и сам не ждал. А вот Тор, окинув габариты последнего просителя, прочистил горло кашлем и поерзал на месте.
— Чего надобно сыну Йотунхейма в моем королевстве? – спросил он, пытаясь имитировать мудреный слог Одина.
— Всеотец Тор, — начал йотун, наконец получив внимание бога грома. – Я прибыл по поручению обезглавленного народа.
Бросив недвусмысленно холодный взгляд на трикстера, который и убил царя йотунов Лафея, посланник ледяного края склонил голову.
— На нас идет войной Муспель, Всеотец, — пробасил он печально. — Справиться с армией огненных демонов без Ларца Древних Зим нам не по силам. Мы просим вернуть Ларец или помочь в битве против Суртура.
— Суртур пошел войной и на Йотунхейм? – произнес удивленно Локи, не скрывая улыбки в тоне. – Ему никто не сказал, что Рагнарек закончился?
— Говорят, — начал было посланник йотунов, поднимая голову, — что у хозяина огненной земли теперь другая судьба. Невеста-демоница с волосами цвета золота и зелеными глазами, что жгут хлеще любого дракона. Ее пропитанными магией устами на наш край обрушилась армия Муспеля. Она натравила Суртура на нашу планету. Помогите нам, асгардцы, иначе из Девяти миров, сотворенных нашими предками, останется только семь. И кто знает… остановится ли Суртур на Йотунхейме… — добавил йотун мрачно, оглядев совершенно обескураженную толпу свидетелей-асов.
Перешептывания стали громче. Страх перед Суртуром и Рагнареком еще жил в сердцах асов, узревших конец их родного мира в пламени Муспеля, и потому Тору ничего не оставалось, кроме как взять все в свои руки. Встав с места, чем тут же погасил встревоженные речи асов, бог грома подошел к йотуну ближе, не смущаясь разницы в росте, и запрокинул голову, чтобы смотреть тому в алые глаза прямо и правдиво.
— Ларца нет, как и Асгарда, сгинул под ударами меча Суртура. Мы поможем Йотунхейму, я остановлю демонов. Видят норны, у меня нет войска, чтобы направить на вашу защиту, потому вам надо будет укрыться там, где пламя Муспеля вас не достанет, пока я и моя свита разбираемся с его новой… мотивацией. Когда демоны уйдут, вы сможете вернуться к мирной жизни.
Йотун ничего не ответил и поклонился Всеотцу, а после развернулся и направился на выход из длинного дома, оставляя за собой инистые следы.
Мягко подступив к брату со спины, Локи спросил у него через плечо тихим голосом:
— Зеленоглазая и златовласая невеста, что замутила разум Суртуру магией?..
Тор тяжело вздохнул, еще глядя йотуну вслед.
— Узнай, она ли это. И, если да… отправимся в Муспельхейм, — ответил Тор, не глядя на брата, но доверительным тоном, поручая и в самом деле очень важную миссию, которую больше и некому было доверить.
Понимая важность поручения и никак не лукавя, Локи почтительно кивнул и почти сразу же исчез в тенях длинного дома, а прочие асы расступились кто куда, поскольку аудиенция была официально закончена, а им еще предстояло многое обсудить и запить в местной таверне.
«Золотовласая демоница с зелеными глазами и волшебными устами», — повторил про себя бог грома, слушая собственное сердце. На языке уже крутилось одно единственное имя, но произнести его вслух не хватало воздуха в легких.

✧ honkai star rail ✧
blade ✧ yingxing

✧ original ✧
* * *
- сложно, когда ты почти ничего не помнишь. или же просто не хочешь вспоминать.
- тебе кажется, что тебя предали? что тебя предал этот хвостатый дебил? да, возможно так и есть.
- нельзя сказать, что наши отношения нормальные, но и плохими же их не назовешь. ведь так? вроде бы, у тебя нет дикого желания убить меня. ну, может только если хорошенько по мордам надавать и всю чешую выдрать.
- ты спал. кошмары снились. мертвая земля, кровавая заря, а там гуляет смерть твоя.
- никак не сдохнешь, хотя и хочется. но кто сказал, что я тебе дам? мучаешь меня, так в ответ живи, скотина ты бессмертная.
- и да, тебе не идет черный, поэтому прекращай меня копировать.
* * *
у нас с тобой прошлое, которое распалось. прошлое, которое надо восстановить. но как?

пример вашего поста

Это был полнейшний провал. Он лишь слегка задумался, немного расслабился. И вот тебе результат. Он боялся, что это был он. Боялся, что теперь они точно столкнутся лицом к лицу. Зачем ему эта проблема? Зачем ему такое? Правильно говорят, что самой большой ошибкой, которую вы можете совершить в своей жизни, является постоянная боязнь ошибаться. Однако. Этого ли он боялся? Где-то он слышал что-то такое. Вроде бы, странную фразу, что была сказан когда-то и кем-то.

Я вас, люди, не понимаю. Если вы любите кого-то, вы боитесь, чтоб он узнал об этом. Но когда оказывается, что вы ему тоже небезразличны, вы жалеете о потерянном времени. А если завтра ваша планета взорвется?

Да, это она самая. Но, он относится к нему, как к другу или же нечто большее? Им всего по 17 лет, а Но уже запутался в себе. И теперь не мог понять, чего именно он так боится. Боится ли он увидеть своего друга или же боится увидеть того, кто ему самому не безразличен. И вот сейчас, его поймали. Он не может никуда деться. Он в тупике. Теперь больше нет вариантов уйти, хотя они были. Были еще с того самого момента, когда он решил представиться этому парню. Ведь он так напоминал его старого друга. Зачем надо было совершать такую глупую ошибку? Дойдя до конца, люди смеются над страхами, мучившими их в начале. Никогда не давай страху поражения удержать тебя от игры. Главное – нельзя бояться, что ничего не выйдет. Страх — не порок. Он раскрывает тебе твои же слабости. Познав их, человек становится не только сильнее, но и добрее. Люди часто говорят, что «жизнь полна выбора», но никто не говорит про страх. Выражение «Я боюсь себе даже представить» — в корне неверно. Ведь люди боятся, потому что представляют.  Ты просто боишься попробовать только потому, что, если вдруг ничего не получится, винить придется опять же себя. Позволь открыть тебе суровую правду жизни: жить вообще страшно. Чудес не бывает. Все зависит только от тебя. Да, все зависит только от самого человека. И вот сейчас он успокаивается, медленно поворачивая голову и смотря уже совершенно иными глазами. Ему больше не надо притворяться. Делать вид, что характер у него другой. Улыбка, что просияла н его губах. Искренняя и любящая, которая показывает, что он рад видеть своего друга. Ведь он пытался сбежать не из-за того, что боялся его увидеть, а из-за того, что мог обознаться. И вот, он все же смотрит уже в такие родные глаза. Теперь, когда Иммельман прекрасно знает, что он не ошибся, альбинос видит этого парня, который был для него незнаком, в совершенно ином виде. Теперь он понимает, почему ему было так комфортно рядом с ним с самого начала.

* * *

— Прошло не столько много времени, но не смотря на все изменения, что произошли с нами обоими, ты все же смог меня узнать, Лерой. Не думал, что лишь по моей небольшой ошибке в своем имени, ты вспомнишь и узнаешь старого друга. Ну все, прекращай меня тискать, я же тебе не кот. И я никуда не денусь уже. Все же мы теперь оба в этом приюте.

Кое как выбираясь из объятий, сероглазый все же и сам теперь обнимает друга, но лишь на какую-то долю секунды. Все же ему еще немного тяжело принять, что это именно тот Лерой, которого он знал. Именно тот друг, тот глупый блондин, что всегда бесил его и никогда не давал проходу. Всегда был шумным и лез в передряги, в драки. За которым нужен был глаз да глаз. Впрочем, а что именно изменилось? Ничего. Он теперь был уверен, что и здесь ему придется следить за этим оболтусом. Как ни крути, а Ноа был более менее спокойным. Хотя и сам мог частенько вспылить в последнее время. Все же этот приют меняет людей. Он бы точно сломался, если бы не родные Совы. Они приняли его, приняли в свою семью, в свои ряды. Он никогда не пожалеет, что пришел к ним. Именно они и показали ему, что можно спокойно жить дальше и тут.

— И нет, ты ошибся. Меня отправили сюда, так как я в тот раз вылечил тебя. Вот и все. Хотя, я должен был попасть еще сюда два года назад примерно. Но из-за тебя мы попали вместе. Смотрю, без меня ты снова влипаешь в неприятности. А раз ты тут, то видимо и способности проявились. Кого на этот раз побил, глупый? И давай-ка я подлечу тебя немного. Пока плохо контролирую способности, но может немного получше будет, пока врач не пришел и не помог нам обоим зализать раны от падения.

Даже не дожидаясь ответа, Иммельман берет Лероя за руку, смотря на его локти и медленно проводит по ранениям. Хотя, проще было сказать по ссадинам. Прикрывая глаза, альбинос медленно и совсем еле заметно дышит, пытаясь вспомнить те ощущения, которые были в то время, когда он впервые вылечил своего друга. Локоть понемногу начал заживать и через некоторое время он был полностью цел. Немного уже ощущая боль в висках и в теле, Иммельман без замедления, пока еще был способен, приложил ладонь к щеке парня, так же медленно, даже еще медленнее, чем раньше, исцеляя его. Он уже начинал хмуриться, но ранения же были небольшие и Ноа лишь надеялся, что обойдется лишь болью, но явно не обмороком, как в тот раз, аж на целые сутки.

✧ Star Trek ✧
Dahj

✧ Isa Briones ✧
* * *
У машины нет души, поэтому я нарисовал ее, с твоим лицом.
[indent] Однажды я пожелал, чтобы в мире, который я познаю столь неустанно, появилась еще одна сущность, способная разделить со мной этот путь, способная найти свою дорогу среди звезд.
[indent] Так и появилась сама идея тебя, дочь, но я не смог это почувствовать.
[indent] Я пожелал сотворить еще одного андроида или гиноида, я пожелал дать тебе, с активации способной на большее, чем любая органическая форма жизни в сотнях световых лет поблизости, право выбора – мужское или женское начало. И ты выбрала путь девушки, решительной, любознательной, такой любопытной… Я не чувствовал, но я был рядом с тобой каждый твой шаг, пока позволяла служба.

Я назвал тебя «Лал» в переводе с языка Хинди «Возлюбленная».

[indent] Однажды я увидел всю галактику заново, уже твоими ясными и искрящимися жизнью глазами. Ты превзошла меня, мое творение, ты переросла мою базовую программу, ты даже стала говорить как люди, стала думать, как они. И ты стала уязвимой, как и они.
[indent] Однажды, когда я сам только включился в этот опасный, но прекрасный мир, я пожелал иметь чувства, испытывать эмоции, быть как люди со всеми их радостями и горестями, но мое желание не исполнилось. Оно воплотилось в тебе, дочь. Ты почувствовала. И первой эмоцией в твоей жизни стал страх.
[indent] Машина не имеет души, это невозможно, но ты стучала в смятении столь яростно в собственное нутро, где люди на протяжении тысяч лет своей истории описывали ту самую духовную радость или муку, в бездну, что никак не заполнить. Незримую, но осязаемую, ощущаемую как нечто живое. Страх обернулся каскадом ошибок в твоей позитронной матрице. Страх разлуки со мной.
[indent] Адмирал Хафтел, почтенных лет исследователь, отец и муж, человек от рождения с душой и сердцем, опытом своих седин. Его приказ разлучить нас стал триггером, о котором я даже не мог подумать заблаговременно, заложить такую теорию в твое восприятие мира.
[indent] Как я мог представить заранее, что моего ребенка решат отнять, потому что я, как машина, не способен тебя вырастить? Я доказывал ошибочность этого утверждения, я пытался объяснить, что ты будешь одна вдали без меня, среди людей, не способных понять тебя, не как механизм, но как личность.
[indent] Ты почти нагрубила адмиралу за его неуважительное отношение к твоему отцу. Ты наивно прямо, но искренне серьезно, так гордо заявила, что в намерении адмирала забрать тебя нет смысла. Что ты хочешь остаться со мной, что твое изучение мира должно начаться с Энтерпрайза - там, где твоя семья поможет тебе понять все нюансы человеческого общества, в доброй и лояльной обстановке.
[indent] Но уже было поздно, чувство страха погубило машинную логику.

His hands were moving faster than I could see,
trying to stay ahead of each breakdown.
He refused to give up… It just - wasn't meant to be.
“I love you, father”.
“I wish I could feel it with you”.
“Then I will feel it for both of us. Thank you for my life”.

[indent] Я не почувствовал, что ты умерла. Я не почувствовал, что твоя программа вернулась в мою позитронную матрицу, всего лишь как архив. Я не почувствовал утрату, как мог бы любой другой… живой… настоящий отец?
[indent] Но глядя на лица своих сослуживцев, опечаленных, раскрасневшихся от слез, что сам пролить не мог, я начал представлять, что бы я сделал, если бы смог почувствовать горе потерять ребенка… теоретически. И этот полный потухших звезд мир, в огне и крови, исчез как симуляция всего за пару секунд. Долгих, очень долгих для андроида секунд, отраженных где-то в иной реальности по ту сторону портала. Там, где синтетическая форма жизни уничтожила все живое...
[indent] Так и возродилась вновь идея тебя, дочь. В урагане теоретических чувств, в бурном темном океане и смерче, в красках, пронизанных чувствами, что не испытывал, но знал досконально, в теории, как ни одна машина на свете не могла.
[indent] Ты вновь стояла на холсте, живая, на каменном выступе, в белом балахоне, глядя на меня в ответ с грустью разлуки, что тебя погубила.
[indent] Я нарисовал тебя заново, и я подарил холст человеку, которому мог доверить свою душу, на хранение.
[indent] Но это не спасло твою идею от жадности людского эго.

Because everything inside me says I’m safe with you.

[indent] Ученый, Брюс Мэддокс, взял за основу мою душу – твой образ, взял за основу мой позитронный мозг – всего один нейрон.
[indent] Он смог создать новых андроидов и гиноидов с чувствами, что уже не могут уничтожить машинный разум, а сцеплены с ним воедино.

Он взял из моей памяти архив про вулканский самоконтроль.
Взял оттуда слово «двойственность», он назвал тебя «Даж».

[indent] Изгнанник для всей Федерации, он отправил тебя на разведку, заперев твою память о самой себе, перекрыв правду историей несуществующей людской семьи, чтобы ты стала частью враждебного к андроидам мира, где тебе и другим синтам уже нет места как технологии. Чтобы ты смогла выведать, кто и как может причинить синтам вред, предупредить, кто и когда нападет на след твоих братьев и сестер, не активированная, словно сонноходец. Но ты так и осталась моей дочерью. И теперь я это чувствую.

...subspace transmission incoming...

11010000 10101111 00100000 11010000 10110111 11010000 10111101 11010000 10110000 11010001 10001110 00101100 00100000 11010000 10110011 11010000 10110100 11010000 10110101 00100000 11010001 10000010 11010001 10001011 00101100 00100000 11010000 10010100 11010000 10110000 11010000 10110110 00101110 00100000 11010000 10100000 11010000 10111110 11010000 10111100 11010001 10000011 11010000 10111011 11010000 10110000 11010000 10111101 11010000 10110101 00100000 11010000 10110111 11010000 10110000 11010000 10110001 11010001 10000000 11010000 10110000 11010000 10111011 11010000 10111000 00100000 11010001 10000010 11010000 10110101 11010000 10110001 11010001 10001111 00100000 11010000 10111101 11010000 10110000 11010000 10111111 11010001 10000000 11010000 10110000 11010001 10000001 11010000 10111101 11010000 10111110 00101100 00100000 11010001 10001111 00100000 11010001 10000001 11010000 10111010 11010000 10111110 11010001 10000000 11010000 10111110 00100000 11010001 10000010 11010000 10110101 11010000 10110001 11010001 10001111 00100000 11010000 10111101 11010000 10110000 11010000 10111001 11010000 10110100 11010001 10000011 00101110 00100000 11010000 10101111 00100000 11010001 10000001 11010000 10111111 11010000 10110000 11010001 10000001 11010001 10000011 00100000 11010001 10000010 11010000 10110101 11010000 10110001 11010001 10001111 00101100 00100000 11010000 10110100 11010000 10111110 11010001 10000111 11010000 10111010 11010000 10110000 00101110 00100000 11010000 10011111 11010000 10111110 11010000 10110110 11010000 10110000 11010000 10111011 11010001 10000011 11010000 10111001 11010001 10000001 11010001 10000010 11010000 10110000 00101110 00101110 00101110 00100000 11010001 10000010 11010000 10111110 11010000 10111011 11010001 10001100 11010000 10111010 11010000 10111110 00101100 00100000 11010000 10111111 11010000 10111110 11010000 10110110 11010000 10110000 11010000 10111011 11010001 10000011 11010000 10111001 11010001 10000001 11010001 10000010 11010000 10110000 00101100 00100000 11010000 10110100 11010000 10110101 11010001 10000000 11010000 10110110 11010000 10111000 11010001 10000001 11010001 10001100 00101110

* * *
Как видно из заявки, я слепил воедино образы Лал и Даж, потому что иначе оправдать эту сюжетную линию в Picard проблематично. Лал осталась цифровым духом, который теперь живет во всех андроидах типа Сунг, созданных Мэддоксом и Алтоном Сунгом на далекой планете Копелиус. Но в Даж, как и в других гиноидах, очень похожих на девушку с портрета Дейты "Дочь", этот дух особенно силен. Кто такая Лал и почему эта заявка вообще написана, можно узнать, посмотрев всего одну серию TNG "The Offspring" (рекомендую, будет хорошо и грустно), а кто такая Даж можно посмотреть в первых двух сериях Picard. Все остальное я могу рассказать и без сериала). Кроме того, целиком сериал брать, пожалуй, и не стоит, явно пойдем куда-то своим путем. Идеи есть, главное, найдись. Одна cюжетная идея уже направлена посланием для самых любопытных (основана на последней сцене с Даж в сериале)!
Связь в гостевой, заиграю в удобном и комфортном темпе, объем постов не важен, но папа пишет много и пока с трудом отучивается, но все поправимо в любом направлении.

пример вашего поста

— Act I —

Симпозиум по психологии для ребенка семи лет – непосильный подвиг. Однако, Тадеус Райкер-Трой всегда был исключением из правила с самого момента своего появления. Он любил посещать с матерью подобные мероприятия, как только научился разговаривать и выражать желания. Во-первых, командировки означали, что не надо ходить в школу на борту Титана, а во-вторых, у него была возможность побывать не только на космических станциях Звездного флота, но и на настоящих планетах!
Сама концепция родного дома на каком-то космическом теле, которое никуда никогда (если, конечно, не случится катастрофа) не исчезнет, завораживала малыша ничуть не меньше сказок бабушки Луаксаны. Собственно, с бабушкой и пыталась управиться его мама около стойки кафетерия в просторном зале номер девять центрального космопорта Бетазеда. Ожидая в очереди, женщины спорили не то о посольских обязанностях Луаксаны, не то о том, как и кто «строил ей глазки» со сцены из лекторов симпозиума преклонного, почти ветхого возраста. Сам Тадеус еще не сильно вникал в такие разговоры старших, зато усиленно собирал вулканский конструктор в кафе, занимая столик в ожидании взрослых, и пытался почувствовать свою связь с этим миром по наставлению бабушки.
Тадеус был на незначительную четверть днк бетазоидом, а потому не владел ни телепатией, ни эмпатией, лишь любопытством и открытостью ко всему новому и материнским золотым сердцем. К сожалению, почувствовать Бетазед как родной дом ему никак не удавалось, как бы он ни утверждал мысленно незримой сущности-духу планеты, что он «свой». Может, потому что вокруг было слишком шумно после симпозиума, летали дроиды-разносчики, где-то за переборкой играли музыканты. А может потому что ему что-то активно мешало на подсознательном уровне, но понять, что именно, малыш еще не мог.
Предчувствие беды не поддавалось детскому уму так просто, как старшим…
Конструктор тихонько приобретал черты идеальной сферы, маленькие пальцы мальчика ловко маневрировали с детальками, пока вдруг над столиком Тада не померкло освещение яркого полуденного солнца, чьи лучи умело разбивались десятками подвешенных под потолком зеркал. В возникшем затемнении конструктор тоже показался всего лишь грудой палочек с округлыми навершиями для стыковки. Тад наивно поднял глаза наверх и внезапно заулыбался широко и открыто, увидев родное ему лицо.
— Папа! – воскликнул Тад.
— Тихо, малыш. Давай не будем портить сюрприз маме, хорошо? Я приготовил вам подарки, – сказал мужчина с бородой, склоняясь к столику так, чтобы не все видели его лицо из окружающих посетителей кафе. – Времени мало, а с одним я все никак не управлюсь, нужна твоя помощь. Ты ведь у нас маленький гений, верно?
Улыбка Райкера казалась неискренней, но Тад нередко замечал, что его капитан-отец часто улыбался, даже когда не чувствовал радости. Сейчас, видимо, проблема с подарками сильно расстроила папу, и Тадеус согласно кивнул, оставляя конструктор.
— Я помогу, пап, — уверенно заявил Тадеус.
Райкер застыл на секунду, глядя на ребенка. Вдали Диана и Луаксана оказались окружены еще несколькими почетными гостями симпозиума, а потому никто не видел Райкера около Тадеуса и не мог заметить странную нервозность мужчины.
Но замер он не от страха. Напротив, что-то в сердце сжалось от тоски, перемноженной на горькую радость. Идея? Безумная и глупая мысль с ноткой правды: это был и его сын, в какой-то степени, так ведь?..
Погладив ребенка по макушке, Райкер взял Тада за руку и повел из кафе. Конструктор так и остался на столике незавершенным, а одна деталька, резонирующая вдали от своих «собратьев» в ладони Тада, тоскливо зазвенела как сигнал к бедствию. Малыш взялся за руку Райкера крепче, пытаясь прогнать дурное чувство тревоги, но не ощутил привычного тепла родителя. Тад оглянулся к матери, словно ощущая, как струна между ним и Дианой начинает натягиваться, но ту совсем скрыли из виду другие посетители симпозиума и инстинктивное желание ребенка вернуться к маме потонуло в хоре голосов посетителей космопорта.

— Act II —

— Титан должен проследовать по указанным координатам к планете Вало и ожидать дальнейших инструкций. Выбор отказаться у вас есть, но тогда вы больше не увидите сына, капитан Райкер. Мы ожидаем вас здесь через три дня к двенадцати сотням часов. Если опоздаете, винить кроме себя будет некого.
Послание от похитителей, полученное спустя сутки в пути по вялому тахионному следу похитителей, звучало в конференц-каюте уже не первый раз. Капитан Райкер приказал направить звездолет по указанным в послании координатам до выяснения обстоятельств, чтобы не рисковать жизнью Тада, а Дейте дал персональное задание выяснить все, что только можно, по полученной трансляции. Преступники явно не желали, чтобы их быстро раскрыли. Послание было передано через четырнадцать частных спутниковых систем от неизвестного заказчика. Такая секретность не могла не настораживать, но разбираться вдали от цели не было ни минуты лишнего времени. Ситуация выходила за пределы случайного стечения обстоятельств, многие вопросы безопасности на корабле Дейте еще предстояло отрегулировать вместе с начальником службы охраны Титана. Лейтенант-коммандер Кайрос разделяла подозрения Дейты об утечке информации и кляла на родном аркарианском наречии всех потенциальных предателей. Кто-то очень близкий к семье Райкеров-Трой выдал данные преступникам о намерении Дианы взять на симпозиум своего малолетнего сына. Пока Кайрос изучала послания с борта Титана с даты приглашения Дианы на симпозиум, Дейта всматривался в искаженные лица похитителей на панели в стене за капитанским креслом во главе длинного стола заседаний.
Восстановить лица оказалось непосильной задачей даже для бортового компьютера Титана вместе с усилиями самого Дейты. А это значило лишь одно. Методика Шерлока Холмса не давала сбоев даже в самых невероятных ситуациях – этих лиц не было на самом деле, в той мере, в какой можно было бы рассуждать по-человечески. Догадка озарила память коммандера и золотые глаза блеснули в свете проплывающих звезд за окном помещения.
— Компьютер, увеличь сектор А-14-Ф-8 в тысячу раз, — попросил Дейта, изучая приближенный кадр шеи преступника под его размытым лицом и даже сам подошел поближе, неспешно, но пристально всматриваясь в искаженный квадрат кожи. Догадка оправдала себя, но Дейта не почувствовал триумфа, как, впрочем, и всегда, лишь желание поскорее выяснить, кто и зачем похитил малыша Тадеуса.
Резко отвернувшись от панели на стене, Дейта вернулся к столу и взялся за панель управления, встроенную в столешницу. Пальцы андроида перебирали потоки данных на экране с такой быстротой, что любой другой смотрящий на его работу почувствовал бы помутнение и тошноту. Но Дейта быстро искал контактные данные, которые, как он знал с недавних пор, перемещались в галактической компьютерной сети подобно мигрирующим стаям птиц. Ему надо было поймать хотя бы одну, чтобы выйти на все данные, и наконец удача попалась за птичий хвост.
Спустя пять минут, к его вящему недовольству, с помощью проекторов в конференц-каюте около панорамного окна возникла проекция мужчины в весьма странном для текущей эпохи костюме.
— А, мой старый добрый друг, коммандер Дейта, мы давно не виделись, — произнес деланно учтиво профессор Мориарти. Голограмма врага Шерлока Холмса, ожившая еще на Энтерпрайзе-Ди по стечению обстоятельств, с недавних пор обрела максимально желанную свободу перемещений по ГКС, и теперь Дейта был несколько удручен этим фактом.
— Профессор, — поздоровался андроид, поднимаясь с кресла. – Как поживает графиня?
— Моя прекрасная супруга чувствует себя отлично, а Вы?.. Ах, простите, я не хотел оскорбить.
— Нисколько, — честно ответил Дейта, хотя и отметил попытку Мориарти напомнить ему о недостатке машинного тела по сравнению с голографическим. Выискивать слабости в Шерлоке Холмсе, а точнее в самом Дейте в роли сыщика, было заложено в Мориарти от его искусственной природы.
– Скажите, профессор, знает ли Ваша супруга о подпольном бизнесе, который Вы устроили? – подойдя ближе, Дейта наклонил голову на бок. — О рабстве таких же голограмм, как и Вы сами?
— Какая чушь, сэр! Вы оскорбляете меня такими упреками! Я уважаемые джентльмен. Среди подобных мне голограмм весьма респектабельная личность. В каком-то роде отец нации…
— Профессор, у меня есть доказательства Вашего преступного бизнеса. Конечно, создавать голограммы самими голограммами с учетом их нового статуса в Федерации не запрещено, — отметил Дейта уже не таким равнодушным для машины голосом, будто впадая в амплуа сыщика как на голодеке. Андроид обошел Мориарти, чтобы у того была возможность смотреть как на Дейту, так и на экран за его спиной.
— Тем не менее, Вы продаете их модификации на черном рынке. И ваши голограммы-рабы прямо сейчас используются для шантажа офицеров Звездного флота. Полагаю, именно по этой причине Вы их лично модифицировали и брендировали своими инициалами, чтобы иметь к ним универсальный код доступа и уничтожить, когда заказ будет выполнен.
Скосив взгляд на экран, где отчетливо виднелись едва заметные буквы «Д.М.» на доле миллиметра кожи его «товара», Джеймс Мориарти с улыбкой, но раздосадовано всплеснул руками.
— Что ж, пойман с поличным. И что Вы теперь намерены делать? – уточнил Мориарти с вызовом, но достоинством художественного злодея.
— В любой другой ситуации я бы отдал все свои улики Службе безопасности Звездного флота. Я не отрицаю того факта, что я передам им достаточно сведений для усиления мер контроля за голограммами в пределах Федерации. Но в данный момент мне нужно получить от Вас информацию о заказчиках этих голограмм.
— И что будет, если откажусь Вам помогать? – спросил Джеймс Мориарти, уже пять раз попытавшись покинуть палубу Титана, но тщетно. Дейта сымитировал сочувствующую улыбку на шестой попытке, о которой его оповестила внутренняя сетевая коммуникация с бортовым компьютером. Каждая попытка голограммы сбежать пресекалась компьютером Титана с его четкой заложенной инструкции еще до включения контакта.
— Я доведу до сведения графини Ваш обман, — заявил прямо Дейта, отметив, как переменился в лице Мориарти. Видимо, он ожидал удара «благороднее» — бой, арест, поединок, но никак не удар в самое сердце, и очевидно опешил.
— Она поверила, что Вы больше не занимаетесь криминальным бизнесом, что Вы стали добропорядочным гражданином Федерации, вопреки своей литературной биографии. Полагаю, Вы полюбили ее за категоричность и решительность, не так ли? Вы знаете, как она отреагирует, увидев Вас в новом свете, как работорговца ей и Вам подобных созданий?
Голограммы и в самом деле солидно отличались от воплощенного изначально в реальной материи Дейты. Их чувства и эмоции были частью их программы, а потому они почти как люди вполне могли переживать, смеяться, плакать или радоваться. И сейчас Дейта видел, как напугал своего давнего соперника, страх замерцал в глазах голограммы молниями, вместе с гневом и картинной решимостью.
— Я понимаю условия. И принимаю их. Но все же я настаиваю, чтобы Вы, сэр, дали слово не открывать графине правды, пока я сам не разберусь с вопросами своего частного предприятия и его работы. Рабство слишком громкое слово для цивилизованного общества, в котором мы живем с моей супругой…
— Я даю слово, что при получении всей нужной информации о заказчиках конкретно этих голограмм, Ваш секрет останется со мной в безопасности, — произнес Дейта уверенно и искренне. – Кто заказал эти голограммы?

— Act III —

Капитан Райкер с трудом сидел ровно в своем командном кресле на мостике. По правую и левую руку от него было пусто, что само по себе немного нервировало. Диана старалась работать вопреки переживаниям, поскольку никто не отменял обязанностей советника, а Дейта выполнял его личный приказ, и пока присутствие старпома на палубе не требовалось.
— Сэр, мы приближаемся к Вало. Кардассианская граница через четыре парсека, — оповестил энсин Яксли, сидящий за панелью навигации перед Райкером.
— Желтая тревога, — скомандовал Уилл, и палубы Титана тут же окрасились желтыми огнями вдоль всех коридоров и в каютах экипажа, чтобы оповестить о возможной угрозе, в которую они сами добровольно летели на варп четыре.
— Сбавьте скорость, энсин, половина импульса. Что у нас на сканах?
— Сэр, сканеры дальнего действия засекли кардассианский звездолет. Класс Хедеки. Они летят к планете.
— Нас ждали, но не приветствуют? – спросил с безрадостной насмешкой Райкер, склонившись на правый подлокотник.
— Капитан, — заговорила за спиной лейтенант-коммандер Кайрос. – Мы получаем два сигнала. С Вало и с кардассианского корабля.
В этот момент из конференц-каюты вышел Дейта. Услышав про две передачи, которые получал Титан, старпом устроился в своем кресле по правую руку от Райкера.
— Сэр, рекомендую сначала послушать сообщение с корабля.
Уилл кивнул.
— Кайрос, на экран.
В следующий момент вновь размытые лица похитителей показались на широком лобовом экране Титана вместо панорамы кардассианской границы.
— Титан, ваша задача уничтожить штаб обороны Истинного Пути по координатам, которые указаны в данной трансмиссии. Любое сопротивление нашим требованиям дорого обойдется Тадеусу…
Уилл напрягся всем телом, услышав угрозу, и наклонился чуть вперед, сжимая кулаки. Будь его воля, он бы задушил голыми руками негодяя, что угрожал его малолетнему сыну, даже несмотря на чудовищность самого поступка – убийства. Сейчас состояние Уилла было далеко от логичного, поэтому Дейта поспешил нашептать ему на ухо о том, что узнал от Мориарти, и когда короткий доклад андроида осел в голове Уилла, настроение капитана Титана стало еще более мрачным, чем прежде.
— Томас, давай поговорим без иллюзий, — пророкотал Райкер, вставая с капитанского кресла. Какое-то мгновение голограммы без лиц еще держались на экране, но вскоре их силуэты исчезли и в поле зрения за штурвалом кардассианского, судя по всему угнанного, транспортника, оказался Уильям Томас Райкер, как капля воды похожий на капитана Райкера, разве что в совершенно другом облачении, больше черном и с металлическими украшениями бажорцев, видимо, как дань уважения культуре, ради которой предал Звездный Флот.
Случайно возникший в ходе транспортного инцидента клон Уильяма прожил долгие годы в полной изоляции. Его случайно обнаружили во время экспедиции Энтерпрайза-Ди, и клон, застрявший в звании лейтенанта, оказался далеко не таким «послушным», как тогда еще коммандер Райкер. Условно братья едва ли поддерживали связь после убытия клона. Клон выбрал себе за основное второе имя «Томас» и продолжил службу отдельно от Уильяма, но не долго. Война Маки с Кардассией и потом война с Доминионом утянули Томаса с головой.
— Давно не виделись, Уилл.
— Мне говорили, что ты сбежал из тюрьмы. Видимо, снова тянет за решетку? Зачем тебе мой сын?
— Разве не очевидно? Вы прибыли туда, куда я хотел. И вы сделаете то, что Федерация должна была сделать еще до войны. Эта планета принадлежит валойцам!
— Томас, где мой сын? – воскликнул Уилл.
Дейта встал с кресла и оказался рядом с капитаном, напоминая ему тем самым о необходимости держать себя в руках.
— Капитан, с Вало требуют немедленно покинуть границу. На базе кардассианской обороны заряжают оружие, — оповестила Кайрос.
— Красная тревога, поднять щиты! — скомандовал Дейта.
— Атакуйте первыми, — вклинился Томас. — Мощи Титана хватит, чтобы разнести их базу в пыль. Как только Вало будет свободна, я передам координаты, где можно будет подобрать Тадеуса.
— Я не начну войну Федерации с Кардассией из-за твоего жалкого подобия партизанского благородства, Томас! – рыкнул Уильям, обличительно ткнув пальцем в сторону «брата». — Маки больше нет! Бажор свободен!
— Кардассия поработила сотни планет, искоренила тысячи народов, не только Бажор пострадал в оккупации! Вало был частью Федерации! Если хочешь увидеть сына живым, Уильям, сделаешь то, что я сказал. Вы прикроете нашу атаку на Вало своими орудиями, иначе кардассианцы сами убьют его вместе с нами. Конец связи!
Выдохнув ненависть из легких, Уильям быстро приказал отозваться на сигнал с планеты.
— Звездолету Федерации «Титан», требуем немедленно покинуть территорию Кардассии, повторять мы больше не станем!
— Вало, говорит капитан «Титана» Уильям Райкер! – стараясь совладать с волнением, Уилл взял волю в кулак и заговорил уверенным командирским тоном. — Мы прибыли в связи с расследованием преступления на территории Федерации, мы на своей стороне границы, ваши агрессивные действия неприемлемы. Отключите оружие во избежание недоразумений с обеих сторон. На вас планируется атака диссидентов!
— Связь прервана с их стороны, капитан, — оповестила Кайрос.
— Что показали сканеры, Фарадей? – обратился Дейта к офицеру за операционным пультом, подходя к некогда своему обычному месту на мостике.
— Показатели неточные, сэр, на хедеки установлен ромуланский щит. Численность экипажа варьируется от двух до пяти человек, точнее сказать не могу. Судно направилось на Вало, на юго-восток от космопорта Норк Дейтем. Там видно скопление форм жизней, показатели неточные на таком расстоянии.
— Ромуланские технологии во всем. Звездному флоту такая экспансия соседей явно не понравится, — отметила Кайрос, перепроверяя данные со своей тактической панели.
— Сейчас это второстепенный вопрос, — произнес Дейта и снова глянул на Уилла. – Сэр, любая агрессия против кардассианцев со стороны Федерации на Вало недопустима. Мы должны предупредить их об атаке.
— Томас хочет прикрыться нами как щитом, держа Тада на месте боя. Думает, что я все сделаю, чтобы сберечь сына. И он прав.
Мостик погрузился в напряженное молчание, многие офицеры уставились на капитана, кто с сочувствием, кто с волнением за последствия.
— Мы не будем участвовать в военных действиях против кардассианцев, — уверенно и достаточно громко произнес Райкер, сжимая кулаки. — Я сам высажусь на Вало с группой перехвата, остановлю Томаса и его подельников, пока они не зашли в город. Пытайтесь дозваться до правительства, объясните им ситуацию, — приказал Уилл старпому, дальше обернувшись к тактическому посту. — Кайрос, срочно отберите нескольких быстрых и сильных офицеров, мне нужен шаттл в главном доке и…
Мир внезапно помутился перед глазами, и Уилл начал заваливаться на пол мостика. Краем глаза он успел заметить испуганные лица офицеров по науке и самой Кайрос, а после ничего не выражающее лицо коммандера Дейты, оказавшегося над ним. Открыв было рот, Райкер так и не смог сказать и слово старпому, и погрузился во мрак внезапного бессознательного.

Пришел капитан в себя уже в разгар десантной операции на Вало. Увидев прежде всего Диану, Уилл инстинктивно улыбнулся, но события последних минут в его памяти тут же завели его как мотор на агрессивные действия и допрос.
— Где он?.. Вот же… — подобрать какое-то оскорбление пока не получалось, и Райкер не был уверен, что «сукин сын» достаточно отразит ситуацию в отношение андроида, у которого дефакто были лишь создатели, а не родители.
— Капитан, мы над Вало на стандартной орбите, получаем передечу от службы безопасности кардассианцев. Они приняли данные о диссидентах, коммандер Дейта и группа высадки с ними. Трансмиссия онлайн.
Уилл сел в капитанском кресле ровно и дождался, когда на лобовом экране возникнет картинка. Камера тряслась, судя по всему, запись велась с головного убора кардассианца на передовой отряда. Офицеры Звездного флота мелькали в кадре вместе с другими кардассианцами. По окружению стало ясно, что они где-то в подземных тоннелях, засохшей канализации или подземной линии транспорта.
Раздались первые выстрелы, и Уилл уставился на засаду диссидентов во главе с Томасом Райкером. Видеть свое лицо, искаженное ненавистью, казалось сродни наваждению еще хуже, чем внезапный обморок. Инициатор его расстройства тоже вскоре показался на экране, внезапно ворвавшись в бой за спинами диссидентов вместе с Кайрос и еще лейтенантом Майлзом. Перекрестный огонь почти застал Томаса врасплох, и он схватил что-то небольшое на руки. Осознав, что это его сын, Уилл вскочил на ноги вместе с Дианой.
— Поднимите их на борт! Живо!
— Сэр, они слишком глубоко под землей, там кругом металлическая обшивка.
Тем временем Томас с Тадом на руках нырнул куда-то вбок и исчез из поля зрения кардассианских вооруженных сил. Уилл успел заметить лишь то, что Дейта рванул следом за ним, отдав приказ Кайрос держаться с основным отрядом кардассианцев и поймать других диссидентов.
— Установите связь с Дейтой, — приказал Уилл, касаясь дельты Звездного Флота на груди.
Сигнал коммуникатора остался без ответа.
— Жизненные показатели? – спросил Уилл у операционного офицера.
— В норме, сэр. Системы коммандера в порядке, но он вступил в бой.
— Черт тебя дери, Пиноккио! Установите с ним связь!
Это были самые долгие полчаса в его жизни. Сигнал с Титана оставался без ответа еще дополнительные пять секунд, и когда Уилл уже хотел все же сам спуститься на планету, наконец-то на его требование ответить отозвались.
— Капитан, Тадеус в безопасности. Мы в трех километрах от Космопорта у входа в подземный склад. Координаты должны быть у вас… Можете… п-п-поднять…
— Дейта!.. Что со связью? – растерявшись, Уилл посмотрел на смену Кайрос, лейтенанта Лоушань.
– Связь в порядке!
— Сэр, показатели коммандера нестабильные.
— Инженерная! – быстро позвал Райкер.
— Здесь, сэр!
— Главного инженера и помощников в медотсек! Поднимите Тада и Дейту в лазарет, немедленно!
Взяв супругу за руку, Уилл поспешил к турболифту.

— Act IV —

В лазарете около двух коек копошились как инженеры, так и врачи. Тадеуса зацепило незначительно, и мальчик уже рвался к родителям, когда они ворвались в лазарет, а вот у второй койки ситуация оказалась куда тяжелее.
— Мама! – напросившись к Диане на руки, Тад подозвал к себе и отца. – Папа, его ранил дядя Томас.
— Дядя Томас… — пробурчал Уилл, обнимая сына с Дианой вместе. – Милый, этот человек нам не родственник. Уж точно не после того, что он сделал.
Оглянувшись на койку, где пытались починить Дейту, Уилл хотел было подойти ближе, но главный инженер остановил его на подходе.
— Сэр, нам нужно место и техника. Инженерная, телепортируйте в лазарет инструменты по списку! Нам нужны…

Три часа. Целых три часа заняла операция по ремонту. По спасению? Наверное, дольше Дейту никогда чинить не приходилось даже после общения с Лором. Его системы сами следили за своей работоспособностью, он редко нуждался в инженерном осмотре, но в этот раз без помощи людей Пиноккио был на грани поломаться раз и навсегда, о чем главный инженер предупредил спустя половину этого времени в поте лица и едва выбирая выражения со старшим по званию от стресса.
Тем временем вопросы безопасности Вало требовали внимания Райкера и к другому участнику атаки – Томасу. Уже не имея никаких причин для опасений, Уилл спустился на планету, чтобы от лица командования флота пообщаться с властями Вало и после со своим «братом». Первую часть визита он смог выдержать с достоинством, несмотря на море упреков от кардассианцев. Ситуация оказалась экстренной для всех, и Штаб был рад узнать, что все же экипажу Титану удалось посодействовать в предотвращении вооруженного переворота на Вало, хотя их втянули в этот вопрос против воли. Стараниями человека, которого Уилл начал искренне ненавидеть.
Капитан Райкер попросил о короткой встрече напоследок и ему позволили повидаться с организатором нападения. Скрепя сердце, он спустился в подземную тюрьму, что располагалась под военным комплексом – огрызки владений Обсидианового Ордена. Уилл медленно остановился напротив темной клетки, в которую засунули Томаса и его подвижников. Судя по холоду и сырости, впереди у них предстояло далеко не радужное ожидание первого судебного заседания.
— Я знаю, что не способен на такую бесчеловечную подлость как похищение ребенка. Мы с тобой уже нисколько не похожи друг на друга, — произнес Уилл с презрением.
— Ты живешь в раю со своей семьей, Уилл. Естественно, тебе не понять, на что способны отчаявшиеся люди, когда у них все забрали, и никому нет дела до их страданий.
— Тадеус чуть не погиб по твоей вине. Мой друг на грани смерти по твоей вине! Слезы Дианы на твоей совести, если она у тебя еще есть хоть в каком-то ущербном виде! – начал кричать Уилл, подойдя ближе к решетке.
Томас отвел взгляд в сторону, услышав имя Дианы. Заметив боль в похожих на свои глаза, Уилл взял гнев под контроль и следом презрительно хмыкнул.
— Ты нарушил владения Кардассии, устроил вооруженный конфликт с законными властями Вало. Их суд будет решать твою судьбу. Звездный Флот тебе не поможет, лишь перешлет данные по обвинению в похищении, рапорт о котором я уже направил в штаб. Прощай, Томас… Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу.
Уилл искренне надеялся, что так и будет. Он развернулся на выход, чтобы уйти и оставить Томаса позади раз и навсегда.
— Увидишь, — вдруг раздалось ему в спину на пол пути к свободе. – В самый темный час твоей жизни. В зеркале.
Застопорившись на месте, Райкер принял удар в сердце, но не оглянулся на клетку. Он ушел из тюрьмы в сопровождении стражников блока и больше не произносил имя Томаса даже мысленно, твердо намереваясь избавить свое собственное досье от буквы «Т» раз и навсегда.

— Act V —

— Сэр, если Вы хотите написать на меня рапорт в штаб, я готов помочь с его составлением, поскольку мои действия, с учетом вашего бессознательного состояния, лучше могу описать лишь я сам.
Райкер стоял около койки Дейты в лазарете, скрестив руки на груди. Надув щеки, Уилл возвышался над ним изваянием угрюмо молча, сверля андроида пристальным и недовольным взглядом. На реплику Дейты он тоже не ответил, продолжив беззвучно осуждать все, что тот успел натворить, как раз начиная с нападения на собственного капитана.
Дейта состроил расстроенное выражение лица, подражая этакому чувству вины перед капитаном… Точнее, другом.
— Сэр, времени на размышления и убеждения оказалось недостаточно. Вы приказали мне заниматься контактом с Вало, сами решили подвергнуть свою жизнь угрозе во время высадки в зону боевых действий. Вы и так прекрасно знаете, что капитан не должен покидать мостик в таких обстоятельствах. Я следовал вашему же примеру. Вы бы никогда не позволили капитану Пикару подвергнуть себя такому риску…
Вздернув одну бровь, Уилл вытянул губы в молчаливом осуждении. Дейта стих и открыл было снова рот, поразмыслив над дальнейшей речью, чтобы что-то сказать, но слова застряли в механическом горле на пару секунд. Андроид виновато потупил взгляд. Он использовал на Уилле самый безопасный способ обезвреживания – вулканский нервный захват, научившись ему у самого Спока. Прежде Дейта никогда не применял его на своих и тем более старших по званию. Камеры на мостике Титана показали все действия и перемещения андроида на борту судна, Уилл их достаточно досконально изучил, прежде чем явиться на встречу с пришедшим в себя андроидом.
Практически то же, что он сказал Уиллу, Дейта заявил и на мостике, когда Райкер упал без чувств, а остальные офицеры даже схватились за фазеры, поняв, что произошло.
«Жизнь капитана – мой первый приоритет во всех экстренных ситуациях. Я спущусь на планету вместо него» — заявил Дейта, без чьей-либо помощи подняв Уилла под руки и разместив в капитанском кресле. Долю секунды он смотрел на лицо капитана, будто прося прощение — так виделось со стороны теперь уже вполне пришедшего в себя Уилла в капитанской рубке, когда они летели домой на звездную базу двести семь.
«Всю ответственность за операцию беру на себя, но мои приказы прошу выполнять неукоснительно, от этого зависит жизнь Тадеуса. Кайрос, со мной! Оповестите Советника, продолжайте передавать сигнал тревоги на Вало!»
О ходе боя на Вало стало ясно немногим позже. Томас Райкер узнал о тайных переходах под Вало и хотел свергнуть местное правительство, чтобы начать партизанскую экспансию по всей границе Федерации и Кардассии. Грандиозные планы сломались, когда Титан не стал участвовать в боевых действиях, даже рискуя жизнью Тадеуса. Поднять руку в наказание на ребенка Томас, судя по всему, не смог. Или не успел. Благодаря Дейте.
— Тадеус сказал, что ты подставился под фазер, чтобы защитить его… — наконец заговорил Уилл, и Дейта просто кивнул в ответ.
— Жизнь первого офицера тоже важна для работоспособности корабля, ты это помнишь? У нас нет здесь клона Джорди, чтобы мог вытащить тебя с того света. Хорошо, что он был на смене на Утопии Планитии, когда запросили помощь.
— Тадеус был ранен похитителем, когда я попробовал приблизиться. Он не плакал, но… Этого хватило. Чтобы… чтобы.
Выразить мысль до конца, Дейта не смог, но и не потребовалось. Опустив глаза на свою порванную и почерневшую униформу, которую доразодрали уже инженеры от шеи до талии, Дейта дрожащей от перегрузки рукой прикрылся медицинским термопледом, скорее из этических соображений, нежели от холода. Перегрузка всех систем затронула и позитронный мозг, он еще тяжело калибрировал моторику, но шел на поправку сам по себе, медленно, но верно.
Наверное, увидь Уилл раны Тадеуса на месте Дейты, натворил бы много глупостей, не спас ребенка и сам бы сильно подставился, оставив Диану вдовой, а сына наполовину сиротой. Даже андроид не смог рационально размышлять в такой ситуации. Или смог, просто по-человечески сделав все лучше и эффективнее, чем мог бы даже любящий отец в лице Уилла. Райкер тяжело вздохнул, распуская руки. Сердиться на Дейту можно было сколько угодно, факты от того не менялись: сын был цел и почти невредим, враги схвачены, политический кризис обернулся в очередной шаг для укрепления Бажорского соглашения. В целом, Томас Райкер добился прямо противоположного эффекта, а Дейта показал себя в очередной раз куда более человечным, чем сам себя мог оценить.
— Ты схватил Томаса живьем и спас моего сына. Федерация, Кардассия… моя семья в долгу у тебя. Спасибо, Дейта. Я очень рад, что ты сам остался жив. Но учти, в дальнейшем я запрещаю использовать на себе твои вулканские приемчики, это ясно, коммандер?
В этот момент в лазарет внезапно влетел Тадеус под присмотром подоспевшей следом миссис Райкер-Трой. Заметив, что Дейта пришел в себя, мальчик вскарабкался на койку и плюхнулся на андроида.
— Моноплан «Тадеус» взлетает!
Дейта ни секунды не раздумывая поднял Тада на вытянутых руках над собой, помогая тому принять форму «самолетика». Дрожь в механических суставах прошла, будто ее и не было, а в золотых глазах машины сверкнуло что-то по-человечески любящее.
Уилл усмехнулся, что андроид демонстративно проигнорировал его вопрос из-за ребенка, явно избегая прямого приказа не спасать капитанскую жизнь, когда посчитает нужным. Райкер не стал настаивать, решив, что вопрос обождет, и приобнял супругу, поцеловав ее в макушку.
Титан летел домой, все близкие были живы. Оставалось лишь надеяться, что отражение в зеркале останется для него привычным и знакомым, как сегодня. Если уж не своими стараниями, то тех, кто рядом.

✧ Marvel ✧
Volstagg The Svelte

✧ Ray Stevenson ✧
* * *
Вольштагг – один из самых сильных воинов Асгарда. В былую молодость, когда ему было чуть меньше тысячи лет, ас даже успел прославиться на все Девять миров и стать известным по кличкам Вольштагг Стройный и Лев Асгарда, однако, время прошло и воинские подвиги постепенно ушли на второй план, а грозный титул остался сказкой на ночь. Когда наступил относительный мир среди планет в ветвях Иггдрасиля, Вольштагг обзавелся семьей, завел детей и отъел приличное брюшко. Божественный аппетит, тем не менее, нисколько не сказался на его выносливости и силе воли. Вольштагг по праву считается опасным соперником, его секира может разрубить любого напополам, а сам он достаточно могучий, чтобы переломать любому врагу хребет. Но за грозным и суровым видом воина кроется откровенно доброе и заботливое сердце, ставшее мягче с появлением отпрысков. Вольштагг сам по себе есть сердце Трех Воинов, он верный и веселый, а еще очень любит праздники.
* * *
- Вольштагг был одним из первых учителей-мастеров военного дела для принца Тора и обучил его владению тяжелой секирой, в итоге по сути уступив титул самого сильного воина.
- Вольштагг не умер во время нападения Хелы на Асгард вместе со своими друзьями, поэтому пережил Рагнарек.
- Помогал строить поселение и обосновываться в Мидгарде, с тех пор проживает, как и прежде, в собственном доме, но зачастую наведывается в королевскую столовую и считается почетным воином Всеотца Тора.
- Знание комиксов абсолютно не обязательно, вы можете придумать ему семью, прошлое, в каких передрягах ас бывал и какие подвиги его еще ждут - перспективы бесконечные.
- Как и прочие асгардцы, Вольштагг обладает всеми присущими асам способностями, что касается навыков, то среди них точно должно быть умение готовить, ездить верхом, сражаться тяжелым холодным оружием и Всеязык.

пример вашего поста

Асгардцы тихо перешептывались о своем, стоя в полумраке высокого и весьма роскошного по земным меркам помещения: тут не было золотых стен и огромных статуй древних богов, тут не было богатого пира с яствами из всех Девяти, как когда-то бывало в золотом дворце Одина. Теперь они стояли не на мраморных плитах, а на деревянном настиле, украшенном коврами, и были окружены растительными росписями и узорами, что венчали переборки на потолке и тяжелых столбах-опорах для крыши. Ближе к стенам расположились деревянные столы из дуба с узорными ножками в виде волчьих голов, а наверху, где сгустилась тьма, мерцали упитанными свечами широкие канделябры. Вдобавок свет доносился и от факелов на столбах, подпирающих тяжелый свод длинного дома, и их пламя тревожно танцевало в замкнутой металлической клетке. Этот длинный дом спустя несколько месяцев после заселения Тонсберга стали называть Королевским, поскольку именно здесь принимал аудиенцию Тор Одинсон, новый король Асгарда, восседая на скромном, но опять же по земным меркам потрясающе изысканном троне из все того же дерева. Узоры за спиной бога грома напоминали ветви Иггдрасиля, стилистически преподнесенного тем самым Великим Ясенем. И лишь когда Тора не было в Королевском доме, и он не занимал положенный ему трон, любопытные асы с тоской в сердце могли рассмотреть, что над узором Мидгарда, расположенным в центре красивой росписи, как будто в дань старой памяти еще мерцал среди высоких ветвей Ясеня золотым напылением узор погибшего Асгарда.
Но в этот день Тор был на месте, равно как и его младший брат Локи. Пока старший Одинсон восседал на троне, младший, как и положено советнику короля, располагался по левую руку от него и делал вид, что очень сосредоточен.
— Поверить не могу, что все это время это был ты, — процедил сквозь зубы Тор, хотя его достаточно хорошо было слышно стоящим поблизости эйнехериям. – Нубмастер Шестьдесят Девять. Ты нам столько каток завалил…
Локи с трудом держал спокойную маску лица, хотя его так и распирало изнутри посмеяться. Ситуация была более чем комичной. Оба асгардца, как их подданные, держались стиля родного края и носили почетные дорогие наряды, почти что как в былые времена — латы, кожу, золотые наплечники, меха, даже увенчанные крыльями и рогами шлемы. Но быт и дела их стали… заземляться. Светлым ранним утром бог грома наконец спалил младшего брата за игрой в Фортнайт, пока тот в очередной раз безбожно обыгрывал Корга и Мика, сидя в магически изолированной комнате буквально за стенкой от страдающих бывших гладиаторов Сакаара.
Несмотря на обильную утреннюю грозу, которая прошлась от побережья до деревни, Тор все еще продолжал угрюмиться в перерывах между жалобами и просьбами своих соплеменников. Один за другим они говорили Тору о том, что нужно Новому Асгарду для процветания или им лично, и Тор с умным видом кивал, немного рассеяно обещая что-то сделать или что-то исправить. Каждый месяц запросы были примерно одинаковыми, но традиция не позволяла отказывать в еженедельном приеме.
— Ты мог бы присоединиться к нашей команде, — буркнул Тор.
— Не вижу смысла, — ответил Локи.
— Это еще почему?
— Вы плохо играете, — пожал плечами Локи.
— Да мы в топ десять каждую вторую неделю!
— Вашества, тут… — подала голос Брунгильда, подходя к королю и его советнику.
— Зато я – каждую неделю в топ-три, — лучезарно улыбнулся Локи.
— Это не важно, ты был мне как брат, а ты нас в спину ударил!
— Мой король, у нас тут… — снова попыталась привлечь их внимание Брунгильда, кашлянув так громко, что даже стоящие у входа асы встрепенулись.
— Я и есть твой брат, но одно другому не мешает.
— Ох, уж это верно!
— Уже давно должен был это понять.
— Что именно?!
— Мне было скучно! — парировал певучим голосом Локи, поддаваясь извечно манящей драме помучить Тора, пока есть возможность. Он уже не стеснялся своих козней, тем более столь незначительных, и в отличие от Тора действительно запоминал, что просят их подданные и что надо сделать для поселения.
— Да уж, давно понял, особенно после твоих выходок на Земле в Нью-Йорке, — проворчал Тор, сжав кулаки на подлокотниках своего кресла-трона. В отличие от Локи сердитый взгляд бога грома нацелился куда-то в прошлое, и Локи это наконец почувствовал, сосредоточив внимание на старшем брате. В напряженной фигуре Громовержца что-то поменялось, и если прежде Тор казался уверенным царем, сейчас его фигуру будто окутывало что-то… темное.
— Тор, мы и сейчас на Земле, — мягко напомнил бог лукавства, слабо хмуря лоб. Магия тянулась к магии, и бог трикстер видел чары темного измерения, что опутывали бога грома как сетью, пока что безвредно, но явно нагнетая обстановку.
— Я знаю, — ответил Тор быстро, отводя глаза от брата куда-то в сторону, но уверенности в его голосе младший брат не услышал, что стало еще большим поводом для любопытства и беспокойства.
— ВАШЕСТВА! – прикрикнула Брунгильда. В зале повисла гробовая тишина, что начала копиться еще с момента прибытия последнего гостя, прерванная разве что одиноким чихом где-то слева. Тогда-то сыновья Одина наконец уставились одновременно на воительницу, а следом поневоле подняли глаза и к последнему визитеру, оказавшемуся на их приеме. Незваный гость, который возвышался над валькирией еще на метр с лишним ростом, стоял позади нее на почтительном расстоянии и молча взирал на асгардцев как на букашек. Презрение свое он умело сдерживал, видимо, в силу обстоятельств, что привели огромного йотуна к давним врагам.
Локи прикусил язык, но зеленые глаза бога лукавства заблестели от интриги, ведь такого поворота аудиенции он и сам не ждал. А вот Тор, окинув габариты последнего просителя, прочистил горло кашлем и поерзал на месте.
— Чего надобно сыну Йотунхейма в моем королевстве? – спросил он, пытаясь имитировать мудреный слог Одина.
— Всеотец Тор, — начал йотун, наконец получив внимание бога грома. – Я прибыл по поручению обезглавленного народа.
Бросив недвусмысленно холодный взгляд на трикстера, который и убил царя йотунов Лафея, посланник ледяного края склонил голову.
— На нас идет войной Муспель, Всеотец, — пробасил он печально. — Справиться с армией огненных демонов без Ларца Древних Зим нам не по силам. Мы просим вернуть Ларец или помочь в битве против Суртура.
— Суртур пошел войной и на Йотунхейм? – произнес удивленно Локи, не скрывая улыбки в тоне. – Ему никто не сказал, что Рагнарек закончился?
— Говорят, — начал было посланник йотунов, поднимая голову, — что у хозяина огненной земли теперь другая судьба. Невеста-демоница с волосами цвета золота и зелеными глазами, что жгут хлеще любого дракона. Ее пропитанными магией устами на наш край обрушилась армия Муспеля. Она натравила Суртура на нашу планету. Помогите нам, асгардцы, иначе из Девяти миров, сотворенных нашими предками, останется только семь. И кто знает… остановится ли Суртур на Йотунхейме… — добавил йотун мрачно, оглядев совершенно обескураженную толпу свидетелей-асов.
Перешептывания стали громче. Страх перед Суртуром и Рагнареком еще жил в сердцах асов, узревших конец их родного мира в пламени Муспеля, и потому Тору ничего не оставалось, кроме как взять все в свои руки. Встав с места, чем тут же погасил встревоженные речи асов, бог грома подошел к йотуну ближе, не смущаясь разницы в росте, и запрокинул голову, чтобы смотреть тому в алые глаза прямо и правдиво.
— Ларца нет, как и Асгарда, сгинул под ударами меча Суртура. Мы поможем Йотунхейму, я остановлю демонов. Видят норны, у меня нет войска, чтобы направить на вашу защиту, потому вам надо будет укрыться там, где пламя Муспеля вас не достанет, пока я и моя свита разбираемся с его новой… мотивацией. Когда демоны уйдут, вы сможете вернуться к мирной жизни.
Йотун ничего не ответил и поклонился Всеотцу, а после развернулся и направился на выход из длинного дома, оставляя за собой инистые следы.
Мягко подступив к брату со спины, Локи спросил у него через плечо тихим голосом:
— Зеленоглазая и златовласая невеста, что замутила разум Суртуру магией?..
Тор тяжело вздохнул, еще глядя йотуну вслед.
— Узнай, она ли это. И, если да… отправимся в Муспельхейм, — ответил Тор, не глядя на брата, но доверительным тоном, поручая и в самом деле очень важную миссию, которую больше и некому было доверить.
Понимая важность поручения и никак не лукавя, Локи почтительно кивнул и почти сразу же исчез в тенях длинного дома, а прочие асы расступились кто куда, поскольку аудиенция была официально закончена, а им еще предстояло многое обсудить и запить в местной таверне.
«Золотовласая демоница с зелеными глазами и волшебными устами», — повторил про себя бог грома, слушая собственное сердце. На языке уже крутилось одно единственное имя, но произнести его вслух не хватало воздуха в легких.

✧ Marvel ✧
Hogun The Grim

✧ Tadanobu Asano ✧
* * *
Хогун – самый загадочный из Трех Воинов и самый угрюмый, в честь чего и стал так называться в народе среди как асов, так и ванов. Сам он родом из Ванахейма, но служит верой и правдой престолу Асгарда уже много веков подряд вместе со своими друзьями Фандралом и Вольштаггом. Во многом Хогун от них отличен, он редко улыбается, предпочитает черные одежды, не разделяет праздных настроений Фандрала и совсем немного ест в отличие от того же Вольштагга, но вместе с ними он становится по-настоящему счастливым, хотя этого и не показывает, чтобы не узнали страшной тайны вана – Хогун очень предан своим друзьям и честен перед своим правителем, они его семья, а семья для вана значит очень много, за семью Хогун будет сражаться до последнего вздоха. Мастер с тяжелым оружием, Хогун предпочитает булаву и кистень, хотя, пожалуй, способен управиться с чем угодно. Мрачен он не потому что все время зол, но все время готов к битве и сосредоточен, что не мешает Хогуну быть внимательным и заботливым, по-своему, тихо и аккуратно. Две крайности в нем уживаются весьма эффективно, ведь все свои эмоции Хогун может проявить яростью на поле битвы и тогда никому несдобровать перед натиском этого асгардского воина. О его прошлом известно довольно мало, но он и ныне служит Асгарду уже в лице Всеотца Тора, несколько недоверчив к Локи, хотя, возможно, лишь он один и видел в младшем Одинсоне что-то хорошее, пока остальные считали лжецом и предателем. Возможно, потому что Хогун когда-то и сам был не совсем добрым героем?..
* * *
- Во многом о прошлом Хогуна ничего не известно, поэтому хотелось бы предложить тут свой хэдканон на тему того, что Хогун когда-то был представителем довольно бедной ваниарской семьи и даже промышлял разбоем, после чего стал наемным убийцей и странствовал по мирам, пока однажды его целью не стал наследный принц Асгарда, Тор. Нападение могло случиться в Ванахейме, пока Тор гостил у своего дяди Фрейра. Но, вместо того, чтобы убить ухитрившегося одолеть всю его охрану Хоугна, выживший Тор предложил Хогуну стать частью его личной свиты и найти свое настоящее призвание в Асгарде, и Хогун на это согласился. С тех пор он угрюм, но предан Тору, потому что тот открыл для Хогуна мир достатка и покоя, и воинской славы на полях сражений вместе с эйнхериями.
- Как и другие Три Воина не умер во время нападения Хелы на Асгард, но был тяжело ранен, перевезен в Новый Асгард после Рагнарека.
- Помогал строить поселение, налаживал местные промыслы и занимался организацией охраны Нового Асгарда.
- Знает Всеязык, родное наречие Ванахейма, владеет теми же умениями и способностями, что и прочие асы и ваны.

пример вашего поста

Асгардцы тихо перешептывались о своем, стоя в полумраке высокого и весьма роскошного по земным меркам помещения: тут не было золотых стен и огромных статуй древних богов, тут не было богатого пира с яствами из всех Девяти, как когда-то бывало в золотом дворце Одина. Теперь они стояли не на мраморных плитах, а на деревянном настиле, украшенном коврами, и были окружены растительными росписями и узорами, что венчали переборки на потолке и тяжелых столбах-опорах для крыши. Ближе к стенам расположились деревянные столы из дуба с узорными ножками в виде волчьих голов, а наверху, где сгустилась тьма, мерцали упитанными свечами широкие канделябры. Вдобавок свет доносился и от факелов на столбах, подпирающих тяжелый свод длинного дома, и их пламя тревожно танцевало в замкнутой металлической клетке. Этот длинный дом спустя несколько месяцев после заселения Тонсберга стали называть Королевским, поскольку именно здесь принимал аудиенцию Тор Одинсон, новый король Асгарда, восседая на скромном, но опять же по земным меркам потрясающе изысканном троне из все того же дерева. Узоры за спиной бога грома напоминали ветви Иггдрасиля, стилистически преподнесенного тем самым Великим Ясенем. И лишь когда Тора не было в Королевском доме, и он не занимал положенный ему трон, любопытные асы с тоской в сердце могли рассмотреть, что над узором Мидгарда, расположенным в центре красивой росписи, как будто в дань старой памяти еще мерцал среди высоких ветвей Ясеня золотым напылением узор погибшего Асгарда.
Но в этот день Тор был на месте, равно как и его младший брат Локи. Пока старший Одинсон восседал на троне, младший, как и положено советнику короля, располагался по левую руку от него и делал вид, что очень сосредоточен.
— Поверить не могу, что все это время это был ты, — процедил сквозь зубы Тор, хотя его достаточно хорошо было слышно стоящим поблизости эйнехериям. – Нубмастер Шестьдесят Девять. Ты нам столько каток завалил…
Локи с трудом держал спокойную маску лица, хотя его так и распирало изнутри посмеяться. Ситуация была более чем комичной. Оба асгардца, как их подданные, держались стиля родного края и носили почетные дорогие наряды, почти что как в былые времена — латы, кожу, золотые наплечники, меха, даже увенчанные крыльями и рогами шлемы. Но быт и дела их стали… заземляться. Светлым ранним утром бог грома наконец спалил младшего брата за игрой в Фортнайт, пока тот в очередной раз безбожно обыгрывал Корга и Мика, сидя в магически изолированной комнате буквально за стенкой от страдающих бывших гладиаторов Сакаара.
Несмотря на обильную утреннюю грозу, которая прошлась от побережья до деревни, Тор все еще продолжал угрюмиться в перерывах между жалобами и просьбами своих соплеменников. Один за другим они говорили Тору о том, что нужно Новому Асгарду для процветания или им лично, и Тор с умным видом кивал, немного рассеяно обещая что-то сделать или что-то исправить. Каждый месяц запросы были примерно одинаковыми, но традиция не позволяла отказывать в еженедельном приеме.
— Ты мог бы присоединиться к нашей команде, — буркнул Тор.
— Не вижу смысла, — ответил Локи.
— Это еще почему?
— Вы плохо играете, — пожал плечами Локи.
— Да мы в топ десять каждую вторую неделю!
— Вашества, тут… — подала голос Брунгильда, подходя к королю и его советнику.
— Зато я – каждую неделю в топ-три, — лучезарно улыбнулся Локи.
— Это не важно, ты был мне как брат, а ты нас в спину ударил!
— Мой король, у нас тут… — снова попыталась привлечь их внимание Брунгильда, кашлянув так громко, что даже стоящие у входа асы встрепенулись.
— Я и есть твой брат, но одно другому не мешает.
— Ох, уж это верно!
— Уже давно должен был это понять.
— Что именно?!
— Мне было скучно! — парировал певучим голосом Локи, поддаваясь извечно манящей драме помучить Тора, пока есть возможность. Он уже не стеснялся своих козней, тем более столь незначительных, и в отличие от Тора действительно запоминал, что просят их подданные и что надо сделать для поселения.
— Да уж, давно понял, особенно после твоих выходок на Земле в Нью-Йорке, — проворчал Тор, сжав кулаки на подлокотниках своего кресла-трона. В отличие от Локи сердитый взгляд бога грома нацелился куда-то в прошлое, и Локи это наконец почувствовал, сосредоточив внимание на старшем брате. В напряженной фигуре Громовержца что-то поменялось, и если прежде Тор казался уверенным царем, сейчас его фигуру будто окутывало что-то… темное.
— Тор, мы и сейчас на Земле, — мягко напомнил бог лукавства, слабо хмуря лоб. Магия тянулась к магии, и бог трикстер видел чары темного измерения, что опутывали бога грома как сетью, пока что безвредно, но явно нагнетая обстановку.
— Я знаю, — ответил Тор быстро, отводя глаза от брата куда-то в сторону, но уверенности в его голосе младший брат не услышал, что стало еще большим поводом для любопытства и беспокойства.
— ВАШЕСТВА! – прикрикнула Брунгильда. В зале повисла гробовая тишина, что начала копиться еще с момента прибытия последнего гостя, прерванная разве что одиноким чихом где-то слева. Тогда-то сыновья Одина наконец уставились одновременно на воительницу, а следом поневоле подняли глаза и к последнему визитеру, оказавшемуся на их приеме. Незваный гость, который возвышался над валькирией еще на метр с лишним ростом, стоял позади нее на почтительном расстоянии и молча взирал на асгардцев как на букашек. Презрение свое он умело сдерживал, видимо, в силу обстоятельств, что привели огромного йотуна к давним врагам.
Локи прикусил язык, но зеленые глаза бога лукавства заблестели от интриги, ведь такого поворота аудиенции он и сам не ждал. А вот Тор, окинув габариты последнего просителя, прочистил горло кашлем и поерзал на месте.
— Чего надобно сыну Йотунхейма в моем королевстве? – спросил он, пытаясь имитировать мудреный слог Одина.
— Всеотец Тор, — начал йотун, наконец получив внимание бога грома. – Я прибыл по поручению обезглавленного народа.
Бросив недвусмысленно холодный взгляд на трикстера, который и убил царя йотунов Лафея, посланник ледяного края склонил голову.
— На нас идет войной Муспель, Всеотец, — пробасил он печально. — Справиться с армией огненных демонов без Ларца Древних Зим нам не по силам. Мы просим вернуть Ларец или помочь в битве против Суртура.
— Суртур пошел войной и на Йотунхейм? – произнес удивленно Локи, не скрывая улыбки в тоне. – Ему никто не сказал, что Рагнарек закончился?
— Говорят, — начал было посланник йотунов, поднимая голову, — что у хозяина огненной земли теперь другая судьба. Невеста-демоница с волосами цвета золота и зелеными глазами, что жгут хлеще любого дракона. Ее пропитанными магией устами на наш край обрушилась армия Муспеля. Она натравила Суртура на нашу планету. Помогите нам, асгардцы, иначе из Девяти миров, сотворенных нашими предками, останется только семь. И кто знает… остановится ли Суртур на Йотунхейме… — добавил йотун мрачно, оглядев совершенно обескураженную толпу свидетелей-асов.
Перешептывания стали громче. Страх перед Суртуром и Рагнареком еще жил в сердцах асов, узревших конец их родного мира в пламени Муспеля, и потому Тору ничего не оставалось, кроме как взять все в свои руки. Встав с места, чем тут же погасил встревоженные речи асов, бог грома подошел к йотуну ближе, не смущаясь разницы в росте, и запрокинул голову, чтобы смотреть тому в алые глаза прямо и правдиво.
— Ларца нет, как и Асгарда, сгинул под ударами меча Суртура. Мы поможем Йотунхейму, я остановлю демонов. Видят норны, у меня нет войска, чтобы направить на вашу защиту, потому вам надо будет укрыться там, где пламя Муспеля вас не достанет, пока я и моя свита разбираемся с его новой… мотивацией. Когда демоны уйдут, вы сможете вернуться к мирной жизни.
Йотун ничего не ответил и поклонился Всеотцу, а после развернулся и направился на выход из длинного дома, оставляя за собой инистые следы.
Мягко подступив к брату со спины, Локи спросил у него через плечо тихим голосом:
— Зеленоглазая и златовласая невеста, что замутила разум Суртуру магией?..
Тор тяжело вздохнул, еще глядя йотуну вслед.
— Узнай, она ли это. И, если да… отправимся в Муспельхейм, — ответил Тор, не глядя на брата, но доверительным тоном, поручая и в самом деле очень важную миссию, которую больше и некому было доверить.
Понимая важность поручения и никак не лукавя, Локи почтительно кивнул и почти сразу же исчез в тенях длинного дома, а прочие асы расступились кто куда, поскольку аудиенция была официально закончена, а им еще предстояло многое обсудить и запить в местной таверне.
«Золотовласая демоница с зелеными глазами и волшебными устами», — повторил про себя бог грома, слушая собственное сердце. На языке уже крутилось одно единственное имя, но произнести его вслух не хватало воздуха в легких.

✧ marvel ✧
stephen strange

✧ benedict cumberbatch ✧
* * *
[indent] Когда Тони в ответ на свой поток остроумия [впрочем, смешным его находили только Джарвис и Пеппер в хорошие дни] встречает достойный отпор, брови взлетают над дымчатыми стеклами очков, скрывающих печальный результат хронического недосыпа и врождённого трудоголизма. Тони думает: "Ого! Это уже что-то".
[indent] Это дуэль, затем - вендетта. И по новой.
[indent] Но потом кое-что меняется.
[indent] Тони опять шутит про свою смерть. Сугубо рефлекторный сарказм, юмор висельника, ставший его неотъемлемой частью примерно с того момента, как все пошло по пизде. То есть, примерно с тех пор, как он научился ходить. Взгляд Стрэнджа - смесь вины, печали и осуждения. Тони прикусывает щеку изнутри, страстно желая себе врезать. Черт возьми, это ведь была богатейшая тема для самоиронии задолго до, почему должно что-то меняться? Он мог умереть тысячу раз, так почему этот должен быть особенным. Тони говорит: "Не парься. Единственный шанс из четырнадцати миллионов - и я красавчик". Тони говорит: "Я сделал бы так же".
[indent] Хера с два, они оба знают, что он врёт. Тони всегда цепляется за своих - стальной хваткой Железного Человека, магнитами, зубами, когтями, тентаклями, в ход идёт все. И именно поэтому он бы проиграл. Жизнь одного - все ещё жизнь, он не вправе решать, чья ценнее, кого принести в жертву. Если это не его жизнь, просто в этот раз решили за него. Кого это вообще волнует?
[indent] Тони понимает, как тяжело дался этот выбор тому, кто давал клятву Гиппократа, ему бы прихлопнуться и поберечь чужие чувства, но с этим у Старков всегда были проблемы.
[indent] Стрэндж вздыхает, как бассет дядюшки Поттс, и возвращает разговор в нужное русло, а Тони затапливает горячее чувство благодарности. Он никогда не умел извиняться, да и глупо просить прощения за то, что откинулся - это, кстати, первый случай, когда что-то в его жизни произошло по плану. Спасибо, Стефан, занимательный опыт. Тони знает, что не подарочек, скорее уж уголёк под подушкой от Крампуса да пара горстей золы, сквозь которую начинает пробиваться что-то живое, чистое.
[indent] Тони не представляет, какими душевными силами нужно обладать, чтобы тащить груз всей ответственности, легший на плечи Стрэнджа, он-то и со своей жизнью справиться не может, хоть и рвется менять мир, вести его к светлому будущему. Наверное, поэтому вечно получается какая-то сложная хуйня.
[indent] Тони усмехается и кивает. Тони говорит: "Сделаем", - и, легко перебросив в левую руку газовую горелку, наплевав на все правила безопасности, правую протягивает Стрэнджу, сжимая подрагивающие пальцы чуть дольше необходимого.
[indent] Это уже что-то.
[indent] Что-то большее.
* * *
[indent] Очевидно, заявка в пару, но не на поебаться нцой. Заявка имени меня по-старковски, не знаю, как это получилось, я случайно. Весь текст выше - зарисовка, ещё одно "what, if", мы с кастом решили отменить ВБ и Хуяноса, так что есть прекрасный шанс начать сначала. Мне совершенно не принципиально, будешь ты опираться в прочтении образа на комиксы или муви, я даже смирюсь со "Стивеном", только будь классненьким, люби персонажа и меня.
[indent] Скажу сразу, я ждатико и сам не спидпостер, но люблю общаться во флуде или вне форума вролено или нет, обсуждать, кидаться мемами, музыкой, ассоциациями - мне это нужно, чтобы гореть игрой, взаимодействием и не терять интерес. Поэтому, если ваш стиль - написать пост и пропасть до следующего, изредка мелькая на главной странице, давайте сразу не будем тратить время друг друга. Я устал чувствовать чувства и гадать, интересно соигроку или уже нет. Ещё я иногда могу быть навязчивым, но мне можно и нужно говорить "Старк, отвали, я занят". Ролевой ревностью не страдаю, в игре никак не ограничиваю, написанные другим посты не считаю, но я все равно главный и вообще звёздочка пока и про меня не забывают.
[indent] Заглавные, лапслок - не важно, объем постов в целом тоже, хотя регулярные простыни овер 10к меня утомляют, а вот небольшие посты залетают, как чипсеки.

пример вашего поста

[indent] - Тони.
[indent] Тони задерживает дыхание, слыша звуки своего имени, в какой-то детской, подсознательной надежде, что его не найдут и пройдут мимо. Но доступ в мастерскую был только у двух человек и уж их-то бояться точно было глупо. Не отвечая, он качает бокалом с виски в руке, кубики льда едва слышно звенят о стенки в тишине, давая знать, где скрывается хозяин дома. Темноту разгоняет только мягкое, приглушенное сияние подсветки серверов, парочка лавовых ламп да тлеющий кончик сигареты.
[indent] - Пеппер на тебя нажаловалась, - Тони не видит лица Обадайи, но по голосу понимает - тот усмехается в недавно отпущенную бороду. - Говорит, ты заперся здесь и не отвечаешь на сообщения и звонки.
[indent] - Милая мисс Поттс быстро освоилась.
[indent] В чуть осипшем голосе Тони не чувствуется ни капли одобрения. Впрочем, осуждения тоже. Просто еще одно имя, еще одно лицо, еще одна шестеренка в огромном механизме компании. По крайней мере она не раздражает и, кажется, не глупа. Видеть молодую девушку на месте ушедшей на покой могучей Джорджии, которую, казалось иногда, боялся даже Стейн, цербером защищавшей его, как ранее и отца, интересы было непривычно. Тони пока решил не привыкать к ней слишком сильно. Удивительно, но для своей экспрессивной и хаотичной натуры он воспринимал все перемены в штыки. Хотя сегодня он со всей отчаянностью предавался черной меланхолии.
[indent] - Пеппер умная и добрая девушка, - на плечо ложится широкая тяжелая ладонь, ободряюще сжимая пальцы и легонько встряхивая. - Тебе нужно научиться доверять, сынок.
[indent] - Умхум, - он откидывает голову назад, облокачиваясь виском на твердую руку, и поднимает на Обадайю больной, тоскливый взгляд. - Не хочу ехать. Почему именно сегодня?
[indent] - Потому что жизнь продолжается, и ей нет дела до чисел и знаков. Есть вещи, которые нужно делать, мой мальчик. Твой отец возвел эту компанию с нуля, обеспечил работой тысячи человек, которые продолжают верить в то, что делают. Ты не можешь их подвести. Твои проекты гениальны, но нуждаются в тех, кто готов в них вложиться. И сегодня таких будет немало. Подумай, что сказал бы Говард.
[indent] - Что нужно выпить еще.
[indent] Тони с самого начала понимал, что ехать придется, просто оттягивал этот момент до последнего. Оби смеется, подавая ему руку, хотя Старк серьезен, как никогда. Выдергивает из губ недокуренную сигарету и кидает ее в стакан с медленно тающим льдом, умело завязывает перекинутый через шею галстук. Хлопает по плечу, заставляя покачнуться - стакан с виски явно был не первым за сегодня.
[indent] - Водитель ждет. И улыбайся, Тони, улыбайся.
[indent] Годы спустя все, извергнутое этим ртом, будет казаться жестокой насмешкой, лицемерной ложью, порожденной амбициями и жадностью. Но сегодня Тони поднимает вверх большой палец. Сегодня Тони верит ему, как самому себе. И улыбается.
[indent] Девять лет назад в этот день авария на дороге навсегда отобрала у него возможность сказать родителям все, что не смог выразить за двадцать лет.
[indent] Просто улыбайся.
[indent] В машине он привычно каламбурит, веселя Хэппи. Поттс сдержанно улыбается, еще не зная, как реагировать на поведение нового босса. Даже сейчас у нее в руках серьезно выглядящая кожаная папка с какими-то бумажками, от которых он чувствует смутную угрозу своему намерению забыть в этот вечер вообще про все. Тони думает, что быть Поттс очень скучно и очень просто. Впрочем, учитывая, с кем ей приходится иметь дело, не так просто, пожалуй. Он никогда не питал иллюзий на счет своей личности и прекрасно отдавал отчет, каким невыносимым может быть временами, но не видел смысла меняться, предлагая любить таким, какой есть, или катиться к черту.
[indent] Он подает Вирджинии руку, как учил его Эдвин, когда машина тормозит у подсвеченного спрятанными в кустах прожекторами подъезда, и та очень мило пунцовеет, опираясь на его локоть под взглядами и объективами журналистов, слетевшихся к месту торжества финансов над благоразумностью, как мухи на, ну, допустим, мед.
[indent] Не забывай улыбаться.
[indent] Поттс скороговоркой шепчет ему на ухо имена потенциальных инвесторов и партнеров, ученых и докторов, которые Тони снова забывает, стоит произнести отскакивающие от зубов слова приветствия. Он аристократически, не разжимая губ, зевает, спрятанным за дымчатыми стеклами очков скучающим взглядом скользя по неизменным крошечным тарталеткам с черной икрой, дорогим женщинам с нарисованными и скроенными пластическими хирургами лицами, и убеждается, что пережить все это сможет только окрасив вечер в темно-янтарные тона. Игристое вино, бокал с которым впихнул в руки какой-то сердобольный официант, как только Тони вошел в зал, выплескивается в кадку с экзотическим фикусом. Тони пьет виски бокал за бокалом - спасибо папочкиным генам, не пьянеет он долго и до последнего сохраняет ясность рассудка и твердость тела. Ну, по крайней мере пока не пытается шевелиться.
[indent] Улыбайся, Тони. Улыбайся.
[indent] Тони-мать-его-Старк славен тем, что может нести складный бред, который хавают журналисты и иногда даже совет директоров, находясь в шаге от алкогольного отруба.
[indent]- ... физическая реальность не требует, чтобы мы были довольны ее механизмом. Но я над этим работаю,
[indent] Его смеху угодливо вторят. Кружится голова и становится тошно - то ли от общества, то ли от самого себя. От улыбки, все больше похожей на оскал, сводит скулы, лицо, кажется, вот-вот треснет от напряжения. Он с трудом вырывается из окружения, прилагая неимоверные усилия, чтобы держаться ровно на ногах, пробираясь к балкону, без зазрения совести бросая на баррикады свою помощницу. С наслаждением вдыхает пусть не освежающий (лето выдалось жарким), но хотя бы чистый воздух без примесей смешавшихся в какую-то дикую смесь дамских духов и мужских одеколонов. Выцарапывает из портсигара сигарету и чиркает колесиком внезапно старенькой, сохранившейся еще со студенческих времен зажигалкой.
[indent] Но стоит только втянуть хоть немного проясняющий мозги дым, как его довольно сильно толкают в плечо. Зажигалка выскальзывает из пальцев и отлетает куда-то к изящным мраморным перилам. Тони смотрит на человека, столь грубо нарушившего его личное пространство, и пытается вспомнить. Это вытянутое, с лошадиными чертами лицо, кажется, невозможно забыть, но Тони спец по части невозможного. Вроде бы их представляли друг другу сегодня, но, хоть убей, он не может вспомнить имени. То ли Томас, то ли Стюарт. Много глухих согласных. Молодой человек открывает рот, и Тони чувствует, как его охватывает острая необходимость его бесить. Где-то на задворках сознания блуждает мысль, что милая Пеппер этого не одобрит, но когда его волновало чужое мнение? Тони растягивает губы в своей самой самодовольной улыбке, выдыхая дым в лицо наглецу.
[indent] - Даже спасительный круг моего самомнения не может уберечь меня от вспышек камер. Слепит так, что даже не заметил, когда здесь врыли фонарный столб... Но у вас нет причин переживать.
[indent] Тони отходит к краю балкона и ставит на парапет выуженную у официанта четверть часа назад бутылку. Стакан он забыл где-то в зале, а пить из горла как-то не с руки, по крайней мере сейчас. Пока его больше интересует фигура загадочного наглеца. Он беззастенчиво разбирает того взглядом на детали: ткань костюма дорогая, но пошит явно не на заказ, из-за чего чувствуется скованность в движениях. Лицо молодое, свежее, еще не приобретшее фактурность и эмоциональность восковой маски. Острые, почти монгольские скулы, капризная линия губ. Упрямый взгляд непонятного цвета глаз. Тони был готов биться об заклад - этот человек обладает самомнением ничуть не меньшим, но вряд ли имел большую возможность его проявить. Не это ли его так задевает?
[indent] Тони сдвигает очки на место, скрывая покрасневшие от бессонных, проведенных в мастерской ночей глаза. Усмехается сквозь зажатую губами сигарету - и это, пожалуй, самая искренняя его улыбка за сегодняшний вечер.
[indent] Да пошло оно все...
[indent] - Но ведь дело не в моем эго. Ну, не только в нем. Давайте. Я же вижу, вас распирает. Вот он я - вперед. Разложите по пунктам и не забывайте о мелочах. Дьявол кроется в деталях!
[indent] Тони облокачивается поясницей на парапет, опасно откидываясь назад, но ноги уже отказываются его держать. "Дайте мне точку опоры и я... сделаю солнышко". Он подхватывает и откупоривает бутылку, бросая пробку то ли Стюарту, то ли Томасу в грудь. Тони ждет его обвинений почти с садистким удовольствием.

✧ a song of ice and fire ✧
alysane mormont

✧ bridget regan ✧
* * *
текущая леди медвежьего острова, примкнувшая к станнису баратеону и выжившая (идём сериальными дорогами относительно данного момента). старшая сестра лианны. имеет маленького сына и дочь.

не стану расписывать о алисанне многотекста, потому что не вижу в этом смысла: по сути, всё, что нужно о ней знать, уже написано выше, на крайний случай всегда можно открыть википедию.

вкусных заявок, увы, я писать не умею, поэтому буду по-северному прямолинейна: ищу любимую старшую сестрицу, которая вдруг заявилась на медвежий остров и решила, что сместить меня с «поста» леди, отослав прислуживать в винтерфелл леди сансе болтон (в девичестве старк) – замечательная идея. при этом думая, что я допущу, чтобы на «троне» наших предков сидела та, кто распространяет чужую опасную веру и взгляды. этому, дорогая, ни бывать, пока я жива, а уж умирать в ближайшие несколько десятков лет я не планирую.

что касательно веток: у нас имеются замечательные модерн-сюжеты, с которыми можно ознакомиться после регистрации в фандомной теме, а коли останутся вопросы – обратиться к расчудесной сансе, которая непременно всё расскажет и покажет. и, поверь, мормонты играют в данных ветках отнюдь не последнюю роль.

* * *
связаться со мной, как и с другими представителями каста, можно через гостевую, а коли сойдёмся по всем пунктам, так сказать – выдам уже тг.

пишу я лапслоком, от 2к символов, в третьем лице (иногда добавляю второе, чтобы подчеркнуть эмоциональность моментов) и без птицы-тройки. если тебя подобное не смущает – уже люблю и шлю самые крепкие медвежьи объятия.

пример вашего поста

признаться, не такого ожидала маргери, когда готовилась стать женой короля. она не ожидала, что этот дьяволёнок, джоффри баратеон, будет корчиться в агонии и захлёбываться кровавой пеной. маргери не ожидала и, тем не менее, была от чего-то готова к подобному повороту событий; возможно, поэтому, зная, на кого обязательно направлен будет гнев королевы-матери, она и просит лораса о том, чтобы он уберёг хрупкую северную пташку, любой ценой вывез её в хайгарден, где ей не будет ничего угрожать.

да, она неприкрыто симпатизировала сансе старк, восхищалась её героизмом и тому, что месяцы, проведённые буквально в придворном плену ланнистеров, не смогли сломить её. пускай даже сама санса думала иначе, но не даром женщины дома тирелл отличались невероятной прозорливостью – правда была видна леди оленне и маргери с небывалой ясностью.

иная правда состояла в том, что теперь ей предстоял выбор куда сложнее и опаснее всех предыдущих, и потому было принято решение вернуться домой – отмолить перед семерыми гибель «супруга», дать себе прийти в надлежащее моральное состояние и лишний раз не попадаться на глаза серсее. такова была официальная версия, не считая начавшихся переговоров о том, будет ли назначен союз между маргери и томменом, продолжат ли тиреллы помогать столице и прочее, прочее.

но сейчас не об этом совсем. сейчас, находясь в своей каюте вместе с бабушкой и девицами-служанками, всё, что волновало леди простора, так это состояние её дорогой подруги, если она всё ещё смеет называть сансу старк подобным образом; с другой же стороны, абы для кого маргери бы не стала оказывать подобных услуг, не говоря уже о том, что сама королева шипов поселила в головах внуков подобные мысли: словно бы леди оленна – как и всегда, впрочем, — ведала куда больше, чем показывала другим.

– не беспокойся, дорогая, – с нотками усталости в голосе произносит женщина и дёргает внучку за запястье, дабы та прекратила мельтешить и, наконец, села подле неё, – и прекрати себя накручивать почём зря. пока тиреллы лорды простора, никто в здравом уме не посмеет даже имени леди старк выйти за пределы хайгардена, дабы достичь ушей серсеи ланнистер.

– думаю, ты безусловно права, бабушка, – чуть поразмыслив, кивает маргери и коротко поджимает губы. – просто эта девочка… я не хочу, чтобы её жизни что-то вновь угрожало. или кто-то.

и лукавства в словах леди тирелл совершенно не было – она действительно считала так, как считала, и мнения своего менять не собиралась. ни теперь, когда столь многое было поставлено на карту.

– санса, прошу, оставим все эти светские дурости для чужих ушей.

видеть леди старк в добром здравии среди цветущей зелени хайгарденовских садов – отрада для глаз; знать, что эта кроткая, но невероятно сильная духом волчица, дитя севера, ощущала себя здесь достаточно спокойно – сразу же камень с души падал.

– поднимись, дай мне взглянуть на тебя, – мягко касаясь оголённых плеч (всё же, мода в просторе была иная, чем в королевской гавани, и скрывать красоту сансы слоем лишних одежд – преступление), маргери помогает девушке распрямиться и одаривает её улыбкой мягкой, практически сестринской. – скажи, с тобой хорошо обращаются? а лорас, он был достаточно обходителен? знаешь, иногда его заносит, когда дело касается чего-то неотложного, и он может быть достаточно… напористым, но, надеюсь, при тебе он вёл себя достойно и не порочил своего рыцарского титула.

✧ a song of ice and fire ✧
jorah mormont

✧ ian glen ✧
* * *
рыцарь в изгнании, бывший лорд медвежьего острова и глава дома мормонтов, затем спутник и телохранитель дейнерис таргариен; сын джиора мормонта - 997-го лорда-командующего ночного дозора, двоюродный брат алисанны и лианны.

судьба джораха потрепала знатно: первая жена так и не смогла подарить ему наследника, вторая – стала причиной разорения и отчаянной меры, ведь, по сути, из-за долгов, в которые вогнал себя джорах дорогими подарками для линессы хайтауэр, он решился ввязаться в работорговлю, а не только лишь из-за благих побуждений – наказать браконьеров, что орудовали на медвежьем острове; не говоря уже о том, что линесса ушла к богатому торговцу в наложницы, ну а сам джорах остался ни с чем в наёмниках. один. в чужих городах, в чужих странах.

впрочем, всё это не сломило славного некогда рыцаря, и его упорство да удаль привели его туда и к той, ради кого он в итоге и сложил голову.

дорогой брат, пускай между нами слишком большая пропасть в виде возраста и мировоззрения на ряд определённых вопросов, но где бы ты ни был, ты по-прежнему остаёшься северянином. а северяне должны держаться вместе, особенно в столь трудные времена, как сейчас.

* * *
как и в заявке на алисанну, оговорюсь, что с имеющимися сюжетами можно ознакомиться в фандомной теме после регистрации, а коли что-то будет непонятно – всё разжуём по полочкам специально для тебя.

ты только найдись, пожалуйста, ладно? без игры и внимания точно не останешься (не говоря уже о том, что сам принц эймонд сказал, что ты – его любимчик, а принцев нельзя заставлять долго ждать).

пример вашего поста

признаться, не такого ожидала маргери, когда готовилась стать женой короля. она не ожидала, что этот дьяволёнок, джоффри баратеон, будет корчиться в агонии и захлёбываться кровавой пеной. маргери не ожидала и, тем не менее, была от чего-то готова к подобному повороту событий; возможно, поэтому, зная, на кого обязательно направлен будет гнев королевы-матери, она и просит лораса о том, чтобы он уберёг хрупкую северную пташку, любой ценой вывез её в хайгарден, где ей не будет ничего угрожать.

да, она неприкрыто симпатизировала сансе старк, восхищалась её героизмом и тому, что месяцы, проведённые буквально в придворном плену ланнистеров, не смогли сломить её. пускай даже сама санса думала иначе, но не даром женщины дома тирелл отличались невероятной прозорливостью – правда была видна леди оленне и маргери с небывалой ясностью.

иная правда состояла в том, что теперь ей предстоял выбор куда сложнее и опаснее всех предыдущих, и потому было принято решение вернуться домой – отмолить перед семерыми гибель «супруга», дать себе прийти в надлежащее моральное состояние и лишний раз не попадаться на глаза серсее. такова была официальная версия, не считая начавшихся переговоров о том, будет ли назначен союз между маргери и томменом, продолжат ли тиреллы помогать столице и прочее, прочее.

но сейчас не об этом совсем. сейчас, находясь в своей каюте вместе с бабушкой и девицами-служанками, всё, что волновало леди простора, так это состояние её дорогой подруги, если она всё ещё смеет называть сансу старк подобным образом; с другой же стороны, абы для кого маргери бы не стала оказывать подобных услуг, не говоря уже о том, что сама королева шипов поселила в головах внуков подобные мысли: словно бы леди оленна – как и всегда, впрочем, — ведала куда больше, чем показывала другим.

– не беспокойся, дорогая, – с нотками усталости в голосе произносит женщина и дёргает внучку за запястье, дабы та прекратила мельтешить и, наконец, села подле неё, – и прекрати себя накручивать почём зря. пока тиреллы лорды простора, никто в здравом уме не посмеет даже имени леди старк выйти за пределы хайгардена, дабы достичь ушей серсеи ланнистер.

– думаю, ты безусловно права, бабушка, – чуть поразмыслив, кивает маргери и коротко поджимает губы. – просто эта девочка… я не хочу, чтобы её жизни что-то вновь угрожало. или кто-то.

и лукавства в словах леди тирелл совершенно не было – она действительно считала так, как считала, и мнения своего менять не собиралась. ни теперь, когда столь многое было поставлено на карту.

– санса, прошу, оставим все эти светские дурости для чужих ушей.

видеть леди старк в добром здравии среди цветущей зелени хайгарденовских садов – отрада для глаз; знать, что эта кроткая, но невероятно сильная духом волчица, дитя севера, ощущала себя здесь достаточно спокойно – сразу же камень с души падал.

– поднимись, дай мне взглянуть на тебя, – мягко касаясь оголённых плеч (всё же, мода в просторе была иная, чем в королевской гавани, и скрывать красоту сансы слоем лишних одежд – преступление), маргери помогает девушке распрямиться и одаривает её улыбкой мягкой, практически сестринской. – скажи, с тобой хорошо обращаются? а лорас, он был достаточно обходителен? знаешь, иногда его заносит, когда дело касается чего-то неотложного, и он может быть достаточно… напористым, но, надеюсь, при тебе он вёл себя достойно и не порочил своего рыцарского титула.

✧ Zenless Zone Zero✧
Seth Lowell

✧ original ✧
* * *
[indent] Кот, воспитанный собаками. Взращенный на порядке и выполнении команд.
[indent] [indent] Может ты еще и гавкать пытаешься, пока никто не видит?
[indent] Сет, какой ты наивный - в добро веришь, да? В то, что сильные должны защищать слабых, что каждый имеет шанс на исправление? Такое рвение и такой порыв только у новичков и наблюдают, когда в глазах еще горит огонь, когда еще все это черное и липкое не заразило, не проросло до самых корней.

Твой огонь заразителен, должна признать. Будь я и правда заблудшей овечкой среди тьмы чужих пороков, то на твои горячие слова о исправлении ответила бы согласием /честно, понимаю того несчастного парня, что все-таки поддался/, убежать от прошлой жизни за ручку с прекрасным собезовцем - ну что может быть романтичней?

[indent] Твое лицо, когда Джу Юань при всех объявляет мою должность, еще долго перед глазами стоять будет. Умилительно. Я это себе как комплимент запишу - даже собезовец поверил, что эта грязная крыса стопроцентная участница преступной группировки. Какая я хорошая актриса, вознагражу себя сырным бурито и фильмом из видеопроката, которым владеют те симпатяжки.
[indent] [indent] Мы ведь все заложники своих ролей.
[indent] Наши кошки-мышки обусловлены природой - громкой антипатией, искрящимися молниями, что бьют в разные стороны. Нам природой заложено быть охотником и добычей. 
[indent] [indent] Ты шипишь на меня, скалишь зубки и топорщишь шерсть на хвосте - показательный кот. Я в ответ могу только забиться в свою очередную нору в этих догонялках. Вот только разве нами правит не разум? И кто в итоге станет тем, кто убегает в этой погоне за самым желанным? 
* * *

ежели вкратце

Мне нужен этот прекрасный гиперактивный кот, который в каждой бочке затычка, а в каждой драке первый под раздачу. Очень надеюсь, что наше сотрудничество не закончится лишь только Львами и мы еще встретимся. Будем играть сложные игры, сложные отношения, а может быть комфортик? Все обсуждаемо, все желанно в той или иной степени.
Я крыса медленная, умеющая ждать, прекрасно понимаю, что у всех дела, у всех свои траблы и никогда с постами не тороплю, да и сама никуда не спешу, хотя никто не отменял вдохновения, конечно. Длинных простыней по 10к от меня не увидеть, но стабильные 3-4к я обеспечить могу, почитать будет что.

пример вашего поста

обязательно будет тут за крыску

✧ Gleams of Aeterna (reflections of eterna)  ✧
Roque Alva

✧ Юрий Чурсин ✧
* * *
Три рандомных факта:
Первый маршал Талига
Первая Шпага королевства
ИМБА  Бросить ему вызов  = подписать себе приговор

Делает, что пожелает, не считается ни с кардиналом, ни с королем, и, кажется, даже Леворукий к нему не лезет.
Ричарду кажется - Рокэ просто не интересно. Интриговать, кого-то травить, о ком-то что-то знать. Да, у него есть вся нужная информация, да, есть люди, но все это просто из необходимости, в конце-то концов, кто не мечтает убить его?
Чего только ради, не  очень понятно. И до Рокэ были люди, облеченные властью, и при его жизни такие есть, и такие всегда будут, что же цепляться  к Рокэ? Но, по аналогии, и такие всегда будут.
Караван лает, Рокэ едет по делам.
На все имеет свое мнение, клал на приказ не брать в оруженосцы Окделла, и в целом - клал. Кому такое по душе?
Алва берет Окделла в оруженосцы - воет весь Талиг. Эти двое в сумме гремучая смесь, волна после которой умножена на двое. Придется нелегко - им всем.
* * *
Регистрируемся, приходим в лс, весело проводим время - как в фандомных играх, так и в альтах (вон Игры вышли - усатого Окделла н-н-н-е желаете?). Птица тройка пор желанию, заглавными буквами пользоваться умею, книгу читаю (КнК), жду сериал страдаю с рекаста но могу взять и смазливую внешку вместо нашего скального мальчика. Алвадики без вариантов.

ля какой

пример вашего поста

В политике нет ничего хуже, чем рычать, не имея возможности загрызть.

Голова, после встречи со Штанцлером, ныла еще долго, не помогал ни свежий воздух, ни Слезы, которых в Надоре не добыть из-за опалы...
Таким скользким, даром, что в мягкой стариковской шкуре, мог быть только кансильер королевства. Он, вроде, был мягок и добр, но что сам Дикон, что даже добрый Ларак — переглядывались и чувствовали, будто они игрушка для отродья Леворукого — кошки.
Эйвон, как человек не влезавший в чужие дела пока о том не попросят, ни слова не сказал после этой лесной встречи. Проинструктировал, грустно поглядел, и отпустил с миром, напомнив только, что терпение — кольчуга сильного.

Дикон скрипел зубами, сдерживал несогласие и непринятие, вытравить которые из него не удалось родной матери, что уж говорить о людях, одного из которых он видел чаще молчавшим, а о втором разве что слышал.
Штанцлер говорил о том, что близится время вернуть Раканам утраченное, свергнуть проходимца и гиацинт, отомстив, конечно же, этим за отца. Любили же все вокруг ввернуть словечко об Эгмонте, думая что для вепренка это лучшая мотивация к действию, (причем любому — будь то учеба или убийство, на которое его подбивали),  а не «коридор» в который загоняют зверя. Окружающим страшно нравилось, понял Дикон, думать что он дурачок. О том, что Ричард мог хотеть получить больше информации, чем «его убил Рокэ Алва», чтобы составить свое мнение, потому что он, побери их разрубленный змей, своего отца знал, а других нет, и верить чужим, не ближнему даже кругу, не видел никакого резона.
Мать была не в счет, но и она не была объективна, чувствовал Ричард...
Август был так добр, что выторговал для  Окделла место в Лаик, он так за Дикона переживает (что даже ни разу не приехал, не помог матери и сестре ничем! не говоря уже про самого младшего Окделла), просит быть сильным, и сделать всего такую малость — избавить мир от скверны в лице королевской четы, но начать следует с отродья Леворукого — Рокэ Алвы.
...как Ричард должен это сделать сидя в Лаик, конечно, не уточнялось. Не то, чтобы он был против, все-таки от его шпаги, первой шпаги Талига,  и это факты, погиб отец. В бою, однако, Ричарду не светило ни шанса победить Алву, что добавляло смеху в и без того абсурдную ситуацию. Но юный вепрь так устал от бездействия, давящих стен, страданий матери и сестры, что просто кивал и делал вид, что ну очень благодарен не пойми за что. Очень странно благодарить за благословение на убийство. Может, штанцлер уже повредился разумом?

Терпение кольчуга сильного, но откуда черпать сил на это терпение, для того, чтобы звенья крепко держались, никто что-то не сказал.

***

Витиевато проклял, но добротно…

Вэл аккуратно тронул его за пальцы, даже не повернув головы, Дикон сжал их в ответ, и, через несколько минут, последовал за покинувшим зал где  пьянствовал и буйствовал Арамона (за которым бессменно присматривал отец Герман, благодаря силе воли которого буйствовал Арнольд исключительно на словах), графом Васспард.
— У нас новости, дружище, — в старой галерее прятались еще и братья Катершванц, неизменно неразлучные, неизменно с горящими глазами, но вот сегодня до странного задумчивые. Говорил только Валентин Придд, пока они, будто чем-то ошарашенные, грели пальцы у маленького костерка. —  К нам везут Ракана. Альдо было отправлено письмо, позже чем прочим унарам. Кто поспособствовал, не знаю, даже эту информацию добыть оказалось непросто. Может Кардинал Сильвестр, может Штанцлер, Леворукий их разбери...
Ричарду, на миг, стало нечем дышать — его принц едет! Сюда, в захваченное врагами место, где сотни лет правили бал навозники, топя Людей Чести в крови и  дерьме. И вот чтобы что?
Кажется, он спросил это вслух.
— Убить, думать Йоганн, — отозвался Норберт, положив руку молчащему близнецу на загривок, тот даже не шелохнулся. — Я думать это тоже.
Придд тяжело вздохнул, усаживаясь с другой стороны от Йоганна, но трогать того не стал, даже ошалевший от новости Окделл видел, что любые контакты близнецы делят только друг с другом, и очень не хотелось быть придушенным рубахой за то что потрепал одного из парных близнецов без явного одобрения второго. Сейчас Норберт зыркал на них на всех как раненое животное, хотя все они были в одной лодке.
— Не хочу знать, откуда ты добыл эти новости, меня больше волнует, что теперь делать. Его надо защитить! — тишина давила, треск пламени никак не спасал их от всего, что клубилось внутри и вязло в этой тишине.
Ричард еще просто не знал, ЧТО готовит ему жизнь в скором времени, да оно и к лучшему было — голова и без того шла кругом, а внутренности сводило от ужаса. Не за себя. За будущее в лице Альдо Ракана...
***

– ... То, что вы затеяли, – безумие.
– Несомненно, – согласился Проэмперадор. – Как сказал не помню кто, вопрос в том, достаточно ли это безумно, чтобы сработать.

О прибытии нового унара им сообщили за скудным утренним завтраком, и расщедрившийся Арамона даже сказал, что прямо сейчас опальный принц проходит через клятву, как все они.
Будто Арнольд надеялся унизить и принца  и их этим известием, но Люди Чести, коих за столом было ничуть не меньше, чем навозников, мирно ели свой  отвратительный  паек.  Никому из них не было дела до этих жалких попыток укусить. Все они жаждали увидеть истинного государя, и служить ему как положено, отдав свои жизни, при необходимости.
За стол, однако, того не привели, а вот на поле, где унары играли  в отбери мяч унизь противника — да. Вэл сжал его плечо, не давая рвануть к юноше, и Ричард засопел, как Баловник, которому отказали в прогулке перед сном по полям.

Альдо Ракан — настоящий, и он перед ним.

Вот так всегда! Мне приписывают Леворукий знает что и действуют исходя из своих выдумок. А на самом деле пора бы и понять, что я не вру. Почти...

✧ atomic heart ✧
dmitry sechenov

✧ original ✧
* * *
Дмитрий Сергеевич всегда был для Нечаева подобно отцу. Именно с его протекции он был принят в Аргентум, получил позывной, а впоследствии и стал капитаном. Сеченов с особой теплотой относился к подопечному, а потому, весть о трагедии, случившейся с Плутонием и Блесной, повергла его в шок. После взрыва в Болгарии, унесшего с собой память майора, ученый сделал все, чтобы его подопечный выжил. К сожалению, ему пришлось погрузить тело Екатерины Муравьевой в стазис, чтобы в будущем найти возможность оживить ее умерший мозг, а память Сергея частично заблокировать, во избежание угрозы гибели и шока. Только вот правду о том, что было в прошлом — утаивал. Утаивал многое, например про альфа-коннекторы, о которых Нечаев узнал только от Храза, про потерю жены. Но не с целью обмануть, а с целью защитить, ведь реакция поврежденного мозга могла быть непредсказуемой. Вместе с Захаровым разработал полимер, сеть Коллектив 1.0 и будущую — 2.0, пережил смерть друга и на какое-то время сам утратил вкус жизни, будучи глубоко подавленным чередой событий. Сеченова всегда охраняют двое роботов, в которых живет память о боевых навыках умершей жены Сергея — Близняшки, Левая и Правая. Эти девушки красивы, грациозны и смертельно опасны, но только в Правой все еще остались зачатки сознания бывшей Екатерины Муравьевой. Сеченов творец и гений, и быть может, партия боялась, что однажды он взлетит так высоко, что народ с радостью пойдет за ним, вместо вождей?...
* * *
Очень жду "отца". Хотел бы и драму, и стекло сыграть, и юмору найдется место. Можно как прошлое, так и будущее отыграть, все в наших руках. Майор поворчит для приличия, оставит их с Хразом разбираться, а сам в отпуск, хехе. Стабильно могу выдавать пост в неделю или больше, по вдохновению. Под любые ваши пожелания спокойно подстроюсь, могу даже закидать фотками из книги-предыстории, мемами и прочим. Просьба только не брать роль и уходить в закат, очень хочу ответственного соигрока. А еслди приведете с собой Штока или язву-Храза, буду только рад, потому что вместе веселее) В касте только я и Витя, мы немного хэдим там свои сюжетные линии, и вполне можем глобальный сюжет для всего каста и шефа в том числе, накурить.)

пример вашего поста

— Интересно, я выгляжу так, будто на грани голодной смерти? — задумчиво и весело хмыкает майор под нос, но налегая на еду с аппетитом — все же в горах хоть и интересно, но поесть негде — буфетов не водится. Но все же он благодарно смотрит на Виктора и провожает взглядом его удаляющуюся спину. Перед глазами все еще стоит его теплая улыбка, которую он мельком увидел, обращенную к сотруднице столовой. И почему-то в душе приятно теплеет.

Через пару дней ему было поручено явиться к Захарову, чтобы тот убедился в корректности работы модуля в голове Нечаева и сам майор застал там весьма любопытную картину — Быков, забавно картавя, и прижимая к груди планшет, смотрел на Харитона Радеоновича словно на икону, и пытался навязаться на работу под крылом ученого. Конечно, Захаров не грубил, но его ответ очень задел молодого человека — заходя в чужой кабинет, мужчина краем глаза заметил как лицо молодого человека исказилось от гнева и он пробурчал что-то похожее на: "я еще добьюсь своего!". Это не могло не настораживать. С тех пор за Быковым велась слежка. Аккуратная, незаметная, не топорная, а такая, чтобы объект ничего не заподозрил. В ближайшее время Сергей планировал разговорить паренька, чтобы незаметно вытянуть больше подробностей. Хотя, если учесть, что он почти был нелюдимый и кидал на всех ледяные взгляды — попытка могла обернуться против самого Нечаева.

С Виктором (и с каких пор он про себя стал называть ученого так просто и легко, словно не первый день знакомы?) они сталкивались еще пару раз, в основном мельком, и мерещились новоиспеченному бойцу Аргентума темные круги под глазами ученого, что вызывало хмурую складку на лбу — ладно, там, Дмитрий Сергеевич и Харитон Радеонович — два светила науки, которые денно и нощно посвящают себя Предприятию, но другие же должны отдыхать. Только вот кто Сергей такой, чтобы сказать почти незнакомому человеку о важности отдыха? Ладно там Катя или Игла, или кто-то еще из отряда — им всегда можно мягко напомнить, пожурить в шутку и убедиться, что все в порядке. Даже тому же шефу... Нечаев вздыхает, отрабатывая удары на груше в спортивном зале — повод слегка привести в порядок мысли, которые почему-то разбегаются в разные стороны, словно рыбки на мелководье озера Лазурь. Что и говорить — природа Кавказа, среди которой таилось Предприятие, прекрасна, и иногда хотелось пройтись с кем-то по лесам или вдоль берега, пуская камни по водной глади, совсем как в детстве, еще до войны и голода, что унес жизни его родителей.

Нечаев приподнимает край майки, оттерев пот со лба и ловит снаряд двумя руками, останавливая покачивание и направляется к своей рабочей форме, за "грушей", чтобы снова открыть камеры, которые инженерами по личной просьбе отряда Аргентум были настроены на сканирование Быкова и передачи всех его действий на устройства спецотряда. Почему-то какое-то дурное предчувствие грызет его.

Предыдущим днем состоялся консилиум, в котором принимали участие Захаров, Дмитрий Сергеевич, Петров, и еще несколько видных деятелей. Сразу после Сеченов и Захаров пожали руки молодому и перспективному инженеру, поздравляя его с тем прогрессом, который произошел в работе над новой нейросетью "Коллектив 2.0", что не укрылось от внимания Быкова. План мести созрел почти мгновенно, только вот в одном просчитался аспирант — за ним уже велась слежка, и в тот момент, когда он перешел от мыслей к действиям — на все устройства Аргентума поступил сигнал тревоги.

Когда подозреваемый прячет под халатом ружье, запахиваясь и быстрым шагом идет куда-то, сердце ухает — он идет в лабораторию разработки. Блядь. БЛЯДЬ! Срочно отправляя запрос Дмитрию Сергеевичу, он получает разрешение и вот, отряд Аргентум в боевой готовности по тревоге — ими получено добро на устранение угрозы, представляющей опасность для жизни сотрудников Предприятия.

Нечаев рвется вперед, остальные чуть сзади, слышно как Игла заряжает шок, Игорь на ходу вставляет магазин в пистолет, а Блесна мрачно хмыкает — тоже не любит поехавших крышей фанатиков. В лабораторию он успевает первым, вызвав всеобщее изумление, и гаркает, выплевывая остатки воздуха:

— Сюда идет Быков, у него ружье, ложитесь!

Звук передернутого затвора он слышит за спиной и к своему ужасу понимает, что поехавший крышей паренек целится в Виктора. Тело действует на инстинктах, а дополнительные эксперименты по увеличению силы, скорости, ловкости и выносливости членов отряда позволяют ему одним махом перемахнуть через стол, сшибая Петрова на пол, за ширму неподалеку и слыша как секундой позже грохочет выстрел и раздается крик. А следом звук электричества, и еще один выстрел. И тишина. Нечаев вжимает ученого в пол всем своим весом и обнаруживает, что они буквально нос к носу, а глаза у Виктора, такие красивые, цвета осенней травы, совсем рядом. Расширенные от испуга, а дыхание частое, и майор ощущает его на своем лице. Блядь. Пару секунд он просто пялится, чувствуя, как отключается разум, а взгляд машинально падает куда-то на губы ученого, слегка искусанные, а потом Нечаев резко откатывается в сторону и настороженно выглядывает из-за ширмы, тут же расслабив плечи. Быков мертв. Блесна устранила его с одного выстрела.

Снова повернувшись к Виктору, сжимает плечо и смотрит пристально, словно желая вглядеться в самую душу:

— Ты в порядке?

А тем временем люди вокруг приходят в себя. Кто-то сдавленно ругается, пара девчонок всхлипывают, а Блесна и Игла командуют подключить Рафиков для уборки тела и лужи крови на полу. Конечно, для всех это шок, это нечто, и такое не должно было случиться. Только вот Нечаева, почему-то, больше волнует Петров, и внутренне это пугает — так быть не должно, но оно есть. Почему?

— Сейчас Рафики будут пытаться читать лекцию о том, что нужно поесть, еще чего дай бог вызовут Терешкову, чтобы дифирамбы тут распевала свои. А та еще лезгинку станцует на радостях, представь, какой ужас, а? — мягко улыбается уголком губ спецназовец, пытаясь поддержать, и самого себя заодно отвлечь от мыслей о чужих глазах. Да еб вашу мать-то.

✧ karamora ✧
Alexander Runevsky

✧ Филипп Янковский ✧
* * *
Зануда, член дружины завидую, личность интересная, не чистокровновампирская не завидую, военный не суровый и не здоровенный но он пытается выглядеть сурово, такой котик знаете ли.
Александр Константинович давно нарастил, хочется верить, панцирь из равнодушия к нападкам об обращении в вампира как от знати, так и от подтанцовки из менее знатных членов вампирского сообщества. За годы своей жизни он стал если не идеально, то очень хорошо пониимать настроения обществ, как вампирского так и человеческого, знает что и где уместно, с кем и как говорить, в тупик его, и то условно, ставит Юсупов, то он аристократ  кутила, то княжна, то в углу кого-то доедает, ну, знаете-ли! Руневский не может не чувствовать, что у этой шкатулочки есть не то, что двойное дно, там до дна пока доплюнешь  - тебя на березе повесят. Александру приходится работать вместе с чуднЫм князем, вслушивать его восторги, нытье, переживать с ним его первую любовь и расставание с Дмитрием Романовым (никто не спрашивал Руневского, надо ему это, или нет, Юсупова в дружине не любили, но старались не ссориться), он, наверное, просто привык. Каждое совместное задание - феерия, затишье - не сулит ничего хорошего (Феликс как ребенок  - если тишина, иди и смотри что он сломал, где он ушибся, не раскрасил ли кошку), Свечников никак это все не комментирует, что тут можно сказать? Живи, работай, кути.

* * *
Это не Руневский/Юсупов (но ничего не исключаю, если у меня на вас встанет, я под вас лягу  - сами виноваты), ну а  если с алиной придете, два раза хорошо, эту пару я люблю, буду вас читать. Третье лицо, все оформления эпов, чаще всего первопосты - с меня, заглавные буквы люблю в ответ не требую. Есть что поиграть в рамках канона, постканона,  решим как быть с Караморой, весело проведем время, вот это вот все.

пример вашего поста

В политике нет ничего хуже, чем рычать, не имея возможности загрызть.

Голова, после встречи со Штанцлером, ныла еще долго, не помогал ни свежий воздух, ни Слезы, которых в Надоре не добыть из-за опалы...
Таким скользким, даром, что в мягкой стариковской шкуре, мог быть только кансильер королевства. Он, вроде, был мягок и добр, но что сам Дикон, что даже добрый Ларак — переглядывались и чувствовали, будто они игрушка для отродья Леворукого — кошки.
Эйвон, как человек не влезавший в чужие дела пока о том не попросят, ни слова не сказал после этой лесной встречи. Проинструктировал, грустно поглядел, и отпустил с миром, напомнив только, что терпение — кольчуга сильного.

Дикон скрипел зубами, сдерживал несогласие и непринятие, вытравить которые из него не удалось родной матери, что уж говорить о людях, одного из которых он видел чаще молчавшим, а о втором разве что слышал.
Штанцлер говорил о том, что близится время вернуть Раканам утраченное, свергнуть проходимца и гиацинт, отомстив, конечно же, этим за отца. Любили же все вокруг ввернуть словечко об Эгмонте, думая что для вепренка это лучшая мотивация к действию, (причем любому — будь то учеба или убийство, на которое его подбивали),  а не «коридор» в который загоняют зверя. Окружающим страшно нравилось, понял Дикон, думать что он дурачок. О том, что Ричард мог хотеть получить больше информации, чем «его убил Рокэ Алва», чтобы составить свое мнение, потому что он, побери их разрубленный змей, своего отца знал, а других нет, и верить чужим, не ближнему даже кругу, не видел никакого резона.
Мать была не в счет, но и она не была объективна, чувствовал Ричард...
Август был так добр, что выторговал для  Окделла место в Лаик, он так за Дикона переживает (что даже ни разу не приехал, не помог матери и сестре ничем! не говоря уже про самого младшего Окделла), просит быть сильным, и сделать всего такую малость — избавить мир от скверны в лице королевской четы, но начать следует с отродья Леворукого — Рокэ Алвы.
...как Ричард должен это сделать сидя в Лаик, конечно, не уточнялось. Не то, чтобы он был против, все-таки от его шпаги, первой шпаги Талига,  и это факты, погиб отец. В бою, однако, Ричарду не светило ни шанса победить Алву, что добавляло смеху в и без того абсурдную ситуацию. Но юный вепрь так устал от бездействия, давящих стен, страданий матери и сестры, что просто кивал и делал вид, что ну очень благодарен не пойми за что. Очень странно благодарить за благословение на убийство. Может, штанцлер уже повредился разумом?

Терпение кольчуга сильного, но откуда черпать сил на это терпение, для того, чтобы звенья крепко держались, никто что-то не сказал.

***

Витиевато проклял, но добротно…

Вэл аккуратно тронул его за пальцы, даже не повернув головы, Дикон сжал их в ответ, и, через несколько минут, последовал за покинувшим зал где  пьянствовал и буйствовал Арамона (за которым бессменно присматривал отец Герман, благодаря силе воли которого буйствовал Арнольд исключительно на словах), графом Васспард.
— У нас новости, дружище, — в старой галерее прятались еще и братья Катершванц, неизменно неразлучные, неизменно с горящими глазами, но вот сегодня до странного задумчивые. Говорил только Валентин Придд, пока они, будто чем-то ошарашенные, грели пальцы у маленького костерка. —  К нам везут Ракана. Альдо было отправлено письмо, позже чем прочим унарам. Кто поспособствовал, не знаю, даже эту информацию добыть оказалось непросто. Может Кардинал Сильвестр, может Штанцлер, Леворукий их разбери...
Ричарду, на миг, стало нечем дышать — его принц едет! Сюда, в захваченное врагами место, где сотни лет правили бал навозники, топя Людей Чести в крови и  дерьме. И вот чтобы что?
Кажется, он спросил это вслух.
— Убить, думать Йоганн, — отозвался Норберт, положив руку молчащему близнецу на загривок, тот даже не шелохнулся. — Я думать это тоже.
Придд тяжело вздохнул, усаживаясь с другой стороны от Йоганна, но трогать того не стал, даже ошалевший от новости Окделл видел, что любые контакты близнецы делят только друг с другом, и очень не хотелось быть придушенным рубахой за то что потрепал одного из парных близнецов без явного одобрения второго. Сейчас Норберт зыркал на них на всех как раненое животное, хотя все они были в одной лодке.
— Не хочу знать, откуда ты добыл эти новости, меня больше волнует, что теперь делать. Его надо защитить! — тишина давила, треск пламени никак не спасал их от всего, что клубилось внутри и вязло в этой тишине.
Ричард еще просто не знал, ЧТО готовит ему жизнь в скором времени, да оно и к лучшему было — голова и без того шла кругом, а внутренности сводило от ужаса. Не за себя. За будущее в лице Альдо Ракана...
***

– ... То, что вы затеяли, – безумие.
– Несомненно, – согласился Проэмперадор. – Как сказал не помню кто, вопрос в том, достаточно ли это безумно, чтобы сработать.

О прибытии нового унара им сообщили за скудным утренним завтраком, и расщедрившийся Арамона даже сказал, что прямо сейчас опальный принц проходит через клятву, как все они.
Будто Арнольд надеялся унизить и принца  и их этим известием, но Люди Чести, коих за столом было ничуть не меньше, чем навозников, мирно ели свой  отвратительный  паек.  Никому из них не было дела до этих жалких попыток укусить. Все они жаждали увидеть истинного государя, и служить ему как положено, отдав свои жизни, при необходимости.
За стол, однако, того не привели, а вот на поле, где унары играли  в отбери мяч унизь противника — да. Вэл сжал его плечо, не давая рвануть к юноше, и Ричард засопел, как Баловник, которому отказали в прогулке перед сном по полям.

Альдо Ракан — настоящий, и он перед ним.

Вот так всегда! Мне приписывают Леворукий знает что и действуют исходя из своих выдумок. А на самом деле пора бы и понять, что я не вру. Почти...