✧ asoiaf ✧
я возьму Shiera Seastar, если ты возьмёшь Brynden Rivers или Aegor Rivers

* * *
За право сидеть рядом с ней велись поединки; мужчины убивали себя после утраты её расположения; поэты соревновались, воспевая её красоту. Самым страстным её поклонником был собственный единокровный брат — Бринден Риверс, просивший её руки с полсотни раз. Шира давала ему своё ложе, но не руку. Ей было забавнее заставлять его ревновать. Ее другой единокровный брат, Эйгор Риверс, также желал ее, что только усилило ненависть между Бринденом и Эйгором.
Ходили слухи, что Шира использовала колдовство, чтобы помочь Кровавому Ворону, когда он служил десницей короля и мастером над шептунами у короля Эйриса I Таргариена, и что она купалась в крови, чтобы сохранить свою красоту.
* * *
Люблю вайбы первого Восстания Блэкфайра. Деймон при активной поддержке Эйгора организовал отличный движ с кабаками, распутными девами и резнёй, а Бринден напару с Широй от себя добавили колдовство. Эпичность такого размаха надо просто брать и играть! Внешки берите любые, я в этом отношении непривередлива.

пример вашего поста

Сказать, что весть отца о прибытии в Штормовой Предел Эймонда Таргариена породила переполох, значит не сказать ничего. Увидеть самого большого дракона во всех Семи Королевствах и принять в твердыне его всадника – многие ли удостоились подобной чести? А когда выяснилось, что принц прибудет не с праздным визитом, а с предложением породниться с королевской династией через брак, замок и вовсе загудел, словно растревоженный улей. Юношу встретили турнирами и пирами, и на одном из них лорду-отцу наконец-то удаётся организовать смотрины. Кассандра и Эллис, обрадованные возможностью покрасоваться новыми платьями и украшениями (да ещё и перед принцем!), отправляются перебирать содержимое сундуков под бдительным надзором матушки. Марис, прежде чем присоединиться к ним, медлит, бросив на младшую взгляд, значение которого для Флорис осталось загадкой. Девушка беззаботно пожимает плечами, не желая забивать себе голову – поведение умницы-сестрицы уже давно стало загадкой для прочих. В дверях маячит молоденькая служанка, скромно предлагает помочь с выбором, вот только оный уже сделан и расправлен на постели. Девочка за спиной не выдерживает и восхищенно охает. Что ж, тогда решено. Леди Баратеон редко одевается в цвета своего дома, семнадцать ей исполнится только в следующем году, поэтому пока отец потворствует желанию дочери облачаться в платья редких оттенков. На пир она явится в бронзовом с золотом наряде.
— Уложи мне косы и можешь идти, — служанка покорно кивает и принимается за работу. Попутно пересказывает ей едва ли мне все сплетни, что ходили по замку о принце. Леди Баратеон пропускает болтовню мимо ушей, вряд ли в этом трёпе есть хоть слово правды. Сама она, к слову, о юноше почти ничего не помнит. Ей, конечно, приходилось видеть тогда ещё мальчика в Королевской Гавани, их лорд-отец исправно привозил дочерей на все торжества, где знати и их семьям присутствовать было необходимо, но те дни она едва помнит. Обменивалась, конечно, несколькими ничего не значившими фразами, к которым обязывали формальности, но и только. Девочка порой останавливала на Эймонде взгляд, серебристые волосы Таргариенов притягивали взоры против воли, и сочувствовала, простодушно и по-детски искренне. Для неё самой пиры были прежде всего обязанностью (чуть позже – возможностью насолить тем, кто ей неприятен), но никакой радости она от них не испытывала. А на сей раз и вовсе скучала куда больше,  чем позволяли приличия, как впрочем, и почти все собравшиеся. На скоморохов едва ли обращали внимания, ожидая того действа, ради которого знать собралась под сводами Штормового Предела.
«Он красив», — отмечает девушка, подняв глаза на остановившегося возле неё принца. По нему должно быть вздыхают все девицы Семи Королевств, и не только девицы: леди Баратеон почти уверена, что один из отцовских вассалов одарил Эймонда мечтательным взглядом. Некоторые придворные и вовсе едва не подавились вином, когда Таргариен обратил внимание на младшую из сестёр. Виду никто не подавал, но Флорис успела узнать этих людей, и может с уверенностью сказать, что они по меньшей мере удивлены.
—Вы окажете мне честь, мой принц, — позволив себе легкую улыбку, произносит девушка. Чашник тут же наполняет кубок юноши, собственный юная леди накрывает раскрытой ладонью – он наполнен достаточно. —Надеюсь, наши скромные развлечения не утомили вас, — добавляет чуть тише. —Штормовому Пределу сложно сравниться с пышностью Королевской Гавани, но твердыне моего отца тоже есть чем похвастаться. Если знать, где искать.

✧ sailor moon ✧

* * *
Воительницы, общий сбор! Не дадим в обиду нашу планету! У меня несколько иная линия повествования, в которой, к сожалению, Мамору не является той самой константой, в которой мы все так были уверены до недавних пор. Будущее творим мы сами, и я свое решила связать с Сейей, есть несколько хэдов, которые я готова озвучить вам, и мы вместе от них построим сюжет. Мы с Миной очень ждем девочек! и Лордов тоже)))
* * *
Мы ждем всех) Особенно Генералов) Надо же Мину тоже порадовать и девочек!

пример вашего поста

Сенши всегда были единственной защитой Земли от угроз извне. Всегда — до этого момента.

Галаксия явилась совершенно внезапно — разочаровавшись в своих слугах, которые раз за разом получали отпор от упертых земных воительниц, она решила что сделает все сама. И вот — в один миг вся Земля оказалась покрыта тьмой, а ее защитницы лишь могли беспомощно кусать губы. Усаги Цукино, их принцесса, их будущая королева, смотрела на это все с ошеломленным взглядом, чувствуя, как предательски слезятся ее глаза. В свои 18 она хотела не сражаться с демонами, а быть как все, любить, смеяться, учиться и гулять с друзьями... Только вот не суждено.

Не церемонясь, сильнейшая воительница галактики переносит всех сенши, даже трех звезд, в свое измерение, к своему трону. То, что враг предлагал, не укладывалось у Лунной Принцессы в голове — отдать свое звездное семя добровольно и поступить к ней в услужение? Усаги знала, что так поступить не может, что она предаст все, за что они боролись, что так нельзя, но... Сверкнувшее золотом звездное семя возле уха противницы привлекло ее внимание. Странная тупая боль разлилась в груди и Цукино невольно прижала ладони к брошке, стиснув серебряный кристалл. От этого звездного семени повеяло домашним уютом и теплотой, той, что всегда окружала ее рядом с Мамору. Неверящими глазами, приоткрыв рот в немом крике, воительница Луны смотрела на идеальный золотой кристалл, витавший в воздухе и сверкавший ярко, даже после того как... Это не мог быть Мамо-чан. Наверняка во Вселенной полно других таких же воинов с похожим цветом семени, это вовсе ничего не значит. А Мамору просто очень занят, и потому не отвечает на ее сообщения и звонки...

Легко перекинув ногу на ногу, подперев голову рукой и чуть прищурив в насмешке золотые глаза, Галаксия издевательски бросила:
— Гляжу, приглянулось тебе семечко в моей коллекции? — она легко подтянула к себе золотой кристалл и продолжила: — Оно уникально. Это семя когда-то принадлежало Защитнику Земли. Ах, давно я не начинала свой улов с таких прелестных семян!

Защитнику Земли? — эхом отозвалось в голове Принцессы. Несколько секунд она непонимающе моргала, растеряно глядя васильковыми глазами на противницу,и только потом до нее дошло. Защитник Земли! Мамору! Она убила Мамору!

Колени воительницы подкосились. Она даже не слышала, как девочки с воплями бросились к ней, не слышала их голосов, ее взгляд остановился на звездном семени Эндимиона. Ее принц, ее любовь, ее Мамору, ее Эндимион — пал жертвой Галаксии. Судорожно сглотнув, девушка ощутила слезы на щеках и тихий всхлип сам вырвался из недр ее израненной души. В себя ее привела, как ни странно, теплая рука Бойца, которая ласково шепнула на ушко:

— Куколка... Мы вернем его. Даже если придется положить за это свои жизни.

Вздрогнув, Принцесса подняла заплаканный взгляд на девушку и слабо кивнула, после посмотрев на Галаксию. Противница, прожигая льдом золотых глаз, снова повторила угрозу:

— Я уничтожу их всех. Выбирай, принцесса.

Шаг, другой — ноги отказывались держать. Усаги стискивала жезл, и лишь один раз позволила себе растерянно оглянуться на девочек: все они думали, что она приближается, чтобы атаковать Галаксию, которая наблюдала за всем этим с ленивым удовольствием, но на самом деле все было иначе. Взгляд ее нашел взгляд Урануса — той, что всегда ласково называла ее «котенком», что всегда заботилась, и была рядом во время каждой битвы. Безмолвно прошептали губы: «сбереги их». Она еще успела увидеть как растерянность мелькнула в глазах суровой воительницы, прежде чем отвернулась и преклонила колено перед Галаксией.

— Я буду воевать на твоей стороне, Госпожа, и вручу тебе свое семя, только отпусти их.
— Да будет так! Ты все равно вскоре принесешь мне их семена сама, дам им небольшую фору.

Ее воительницы кричали и рвались к ней, но их не пускали аутеры. Странствующие метеоры были бледнее самой смерти. Усаги же, выпрямившись, бросила последний тоскливый взгляд на подруг, и последнее, что увидели они все — как защелкиваются браслеты на ее руках.

✧ star trek ✧
Una Chin-Riley

✧ Rebecca Romijn ✧
* * *
Выросла в колонии Федерации в туманности Волтеры. Впоследствии Уна назовёт свои детство и юность сложными, и можно с уверенностью сказать, что подобная формулировка – преуменьшение века. В семье Чин-Райли существовала традиция ещё до рождения детей подвергать их генетическим изменениям. Иллирианцы стремились к гармонии с природой и, желая приспособиться к не всегда гостеприимному окружающему миру, совершенствовали себя, прибегая к генной инженерии. В Федерации наличие постоянных генетических изменений было строжайше запрещено, как следствие, аугменты подвергались гонениям (чужие обычаи никого не волновали, за нарушение закона арестовывали). За оскорблениями последовали погромы, а в какой-то момент Уна и её родители начали опасаться за свою жизнь. Когда положение дел оказалось критическим, властям пришлось разделить город на иллирианский и неиллирианский. Семейство Чин-Райли, которых от обычных людей было не отличить, отправились в неиллирианский сектор, дабы затеряться в толпе. 
В возрасте 5 или 6 лет, Уна впервые увидела прибывший в колонию экипаж Звездного Флота. Её воодушевило царившее в команде понимание – работая бок о бок, здесь служили представители самых разных планет и миров. Стремившаяся через тернии к звёздам Чин-Райли, решила, что и у неё может получиться стать частью чего-то большего, чем она сама. Подделав документы и скрыв своё происхождение, она поступила в Академию Звездного Флота. Оказалась одной из самых одарённых студенток и даже заслужила поручительство адмирала Эйприла.   
Была членом спасательной группы, нашедшей Ла'ан, став для неё примером для подражания и вдохновив присоединиться к Звездному Флоту. Чуть позже даже поручилась за неё. До сих пор Уна остаётся лейтенанту подругой, для Ла'ан же она стала не только наставницей, но и семьей.
У коммандера множество талантов, а потому она успешно исполнила смертельный трюк: предстала перед судом Федерации и не только выжила, но и не отправилась в тюрьму, и даже звания не лишилась. Продолжает оставаться лучшим первым помощником и вдохновлять людей на подвиги.
* * *
С вами по-прежнему весело, коммандер Чин-Райли, а люди всё ещё идиоты :) Приходите, поиграем в очередной Энтерпрайз бинго, перетряхнём график дежурств, поиграем в хорошего/плохого полицейского. Враги Федерации не дремлют, да и ввязываться в передряги без Уны - совсем не то.

пример вашего поста

Экипаж ещё не до конца оправился (как физически, так и морально) от конфронтации с не в меру воинственной расой, едва не приведшей к полномасштабной войне, как снова приходится вставать в строй и отправляться навстречу неизведанному. Энтерпрайз получил сигнал бедствия, не первый и не последний, сейчас как никогда высока вероятность того, что в боях есть пострадавшие и в гораздо более тяжёлой степени. Ла’ан не дожидается запроса со стороны капитана и предлагает свою кандидатуру в качестве командующей группой высадки. Возражений не последовало, с разрешения Кристофера Пайка она отбирает ещё двоих человек, которые отправятся вместе с ней. Инструктаж для них проводит коротко и ёмко. Все всё знают, устав и протокол действий заучен, подними любого посреди заслуженного отдыха с постели, от зубов отскакивать будет. Но выучить не равно усвоить. Поэтому объясняет ещё раз, без формализмов и прочего мусора. Рассредоточиться только после приказа. Держать связь. Докладывать, если есть о чём. Если впереди заканчивающийся в кромешной темноте коридор, НЕ КРИЧАТЬ ВО ТЬМУ ЕСТЬ ЛИ ТАМ КТО-НИБУДЬ. Во-первых, кто-нибудь (или что-нибудь) там скорее всего есть, а во-вторых, у офицеров Звёздного флота в наличии внушительный арсенал средств обнаружения и сканирования. Всем этим можно и нужно пользоваться.
—Всё ясно? — энсин слегка хмурится, но кивает. Ла’ан хоть и не бетазоид, но в этом конкретном случае легко может прочесть мысли молодого человека. «Не обязательно всё разъяснять мне, как ребенку». Вряд ли в известной вселенной есть сила, которая заставит юношу поверить в благие намерения возглавлявшей группу высадки лейтенанта Нуньен-Сингх, поэтому приходится добавить: —Это спасёт тебе жизнь в экстренной ситуации, — режим плохого копа на кадетов и энсинов действует лучше любых уговоров. Молодой человек вытягивается по струнке. Рядом с ним – новенький медбрат, только-только поступивший в распоряжение доктора М’бенга, с которым проблем не возникает: он слегка на взводе, а потому изначально прислушивался к указаниям с большим вниманием. Из турболифта выходит Сэм, радостно присоединяясь к троице и сообщая, что отправляется вместе с ними.
—Приказ капитана, — в этом есть смысл, ксеноантрополог и правда может пригодиться, учитывая, что они пока не знают, кого придётся спасать. — Я всё помню, — дважды выжившему в столкновении с горнами она готова поверить на слово.
—Встретимся в транспортаторной через десять минут. Берите только необходимое, — хотя бы в этом вопросе можно без инструктажа. Хотя…

Беглого осмотра хватает, чтобы понять, насколько повреждения серьёзны: только система жизнеобеспечения и функционирует. Понятно, почему корабль пришлось посадить на первую попавшуюся планету и очень повезло, что планета оказалась М класса.
—Пустовато, — констатирует Сэм. Начальник безопасности с ним согласна, но все же отдаёт приказ рассредоточиться. Лейтенант она хладнокровна, собрана и сосредоточена – режим боевой готовности любого опытного офицера Звёздного флота. Здесь кто-то есть, кто-то ещё, чужое присутствие словно кожей ощущает – необходимый навык выживания, усвоенный на одной из планетарных питомников горнов. Оборачивается мгновенно, услышав своё имя:
— Ла’ан Нуньен-Сингх, — она сжимает челюсти, борясь с нахлынувшей холодной яростью. Увы, голос, принадлежавший временному агенту, она позабыть не успела, да и не получилось бы после памятного путешествия в прошлое. Мелькнула и почти сразу исчезла мысль не только не опускать оружие, но и пустить его в ход. Фазер в режиме оглушения, так что облачённая в серый костюм женщина не пострадает. Интересно, послужит ли возвращение агента Эмили восвояси достаточно красноречивым посланием этой клятой сверхсекретной организации? И есть ли способ дать понять, что этим людям не рады?
—Опять влипли? —вместо ответа женщина под прицелом чуть отрешённо и так всепонимающе улыбается. —И во всей Вселенной никто кроме меня не сможет помочь? — в глубине души Ла’ан знала, что нечто подобное повторится, и вот оно – доказательство её опасений, во плоти. Секретные службы не жалуют сантименты и не хвалят, скорее дают оценку действиям, и по итогам оной либо приглашают к сотрудничеству, либо принуждают. У лейтенанта есть все основания опасаться, что в её случае задействуют и то, и другое. Чтобы наверняка. Её подозрения подтвердятся через три…две…одну…
—Несмотря на наши старания, один из проектов Хана всё же увидел свет, — Нуньен-Сингх меняется в лице. Дьявол всё ещё в деталях. Она опускает фазер, не без подозрения глядя на протягиваемое агентом устройство, защищающее от изменения хронологии. — Поэтому нам нужна ты.

Она снова внутри корабля, снова на амбразуре и снова лишь смутно представляет, как собирается действовать. Понятие déjà vu этой ситуации подходит или нет? Или ещё нет? Не важно. Важно, что она здесь не одна.
—Руки, так чтобы я их видела! — вскидывает фазер, целясь в фигуру стоявшего к ней спиной мужчины. — Назовите себя.

✧ doctor who ✧
The Mistress

✧ Michelle Gomez ✧
* * *
Мне одиноко в моих десятках воплощений, в каждой из моих жизней я сталкиваюсь с последствиями прежних ошибок - собственных и Доктора. Всегда Доктор, да? Я не ждал, что однажды сдамся на его милость, что однажды почти_добровольно войду в клетку, чтобы... чтобы что? Объясни мне меня, помоги мне стать тобой против моей воли, помоги себе стать снова собой против твоей воли. Ненависть к себе или самолюбование, эгоцентризм и самопожертвование, ради себя или ради него. Доктор устал танцевать с нами среди звезд, и мы станцуем собственный танец, пусть посмотрит. Пусть вспомнит, почему мы здесь.
* * *
Теперь по делу)
1. Я ужасно горю ДК. Ужасно. Включая олдскул, ньюскул, прозу и даже аудиопьесы. И я очень, очень хочу гореть вместе с кем-то и строить свой сложный, парадоксальный сюжет на дихотомии Доктора и Мастера, на их изменчивости, на их постоянном кружении вокруг друг друга. Я могу петь об этом часами, НО я не требую от соигрока столь же серьезных познаний и столь же яркой зацикленности. Если ты старый фанат или если ты почти даже и не фанат, но видела серии с двенадцатым Доктором (Особенно "Падение Доктора") и в целом тебе интересно узнать больше и заглянуть глубже - я все покажу, я все обсужу, все подхвачу, направлю и поделюсь внутренним огнем. И у меня есть Десятый Доктор, который горит со мной.
2. Я построил сюжет на нежелании Мастера становиться той, кто захочет предать себя ради Доктора, и на его одновременном постепенном понимании, как это должно работать и к чему однажды приведет, и что к этому оно и должно привести. Я хочу больше взаимодействия именно этих двух версий, но с удовольствием сыграю для тебя и другие вариации Мастера, и даже Люмиат (если ты не знаешь, кто это - оооо, я расскажу, тебе понравится!).
3. Я хочу играть, хочу развивать вселенную, хочу нарушать порядок вещей и чинить поломанные в каноне вещи. Пожалуйста, приходи именно играть в первую очередь. Да, я буду накидывать тебе тонны вдохновения, песен, любви, идей и текстов, но я хочу тексты взамен, пусть это будет равный обмен. Пиши посты не реже одного раза в две недели, кроме форс-мажоров, молю.
4. Хочу играть на разнице восприятия одной и той же сущности в гендерно различных воплощениях. Презирать себя за женское - что-то более нежное и слабое, но хотеть этого и видеть в этом новые грани, и презирать прежние слабости, мешающие увидеть новые перспективы и потому ощущаемые чуть более ограниченными.
Ну и Гомез прекрасна. Черт возьми, она так идеально непосредственна и опасна в своей роли, пожалуйста, возьмите её и поиграйте со мной.

мои прекрасные тексты тебе

Неудачи делают их сильнее.
Ошибки делают их умнее и опаснее, свои или чужие. Они воспользовались слабостью Доктора, несмотря ни на что, и вызвали на его лице эту умопомрачительную смесь всех эмоций сразу, можно записать в памяти очередную победу. Он не помнит, когда игра началась, но этот раунд уже за ними. Можно было бы записать Доктору чистое поражение, но он ещё был жив.
А они застряли. Он, Мастер, застрял тут на краю мира и вынужден задуматься действительно крепко (со всех сил обоих своих гениальных умов, присутствующих в этом временном потоке), пока у него вообще есть возможность спокойно думать.

507 этаж был гораздо скучнее мегаполиса внизу, хотя за годы жизни там Мастер успел устать и от него. Он уставал от декораций очередного мира иногда за несколько минут, что говорить о бесконечности растянутых вблизи чёрной дыры лет. Дышащий Смертью горизонт событий пугал его до сих пор, хоть этот страх и выцвел спустя множество тел и времени, но если вытянуть ниточку памяти достаточно аккуратно и терпеливо, он вернётся, липкой плёнкой пота останется на лице, подставленном светлому и пустому искусственному небу с цифрами.
Здесь, тем не менее, тоже можно было жить, в очередной иллюзии покоя, пока все остальные готовятся к безнадёжной — это и так ясно — обороне.
И время здесь шло вполовину медленнее, поэтому первое впечатление было похоже на, говоря языком человеческих технологий, slow motion в стиле английской деревушки начала двадцатого века. Дешевые декорации, киберпугала в полях и аккуратные тюки сена в сараях. Простая еда, куча детей.
Мастер терпеть не мог детей и подозревал, что его будущая версия тоже не в восторге.
У них было отвратительно мало различий, настолько мало, что каждое найденное мгновенно становилось уродливым пятном на изящном узоре и портило весь вид. И всё же он предпочёл общаться с самим собой, а не с давним другом, всё внимание которого захватила новоиспеченная леди-холодильник, отчаянно делающая вид, что её тело до сих пор человеческое.
Её упорству в самообмане кто угодно другой мог позавидовать, но последние из оставшихся во вселенной повелители времени делали это куда дольше и талантливее.

— Это смешно, — сказал Мастер без улыбки, разглядывая вблизи пришпиленного к кресту киберчеловека, ещё недоделанного и потому проигравшего бой с крестьянами. Они были заперты здесь, среди полей, пашен и редких лесочков, до тошноты пасторальных пейзажей, с Доктором и его маленькими одноразовыми друзьями.
— Когда мы покинем это гостеприимное, — яд из него так и сочился, — место, что мы будем делать?
Таймлорд спрятал ладони в карманы брюк и с неудовольствием перевёл взгляд вниз, на траву, которую примял своим существованием. Нет, главный вопрос не в том, что они будут делать тогда.
Главный вопрос в том, что они уже сделали. Куда они пришли и почему встретились.
— Я знаю, что у меня есть план, — его острый взгляд вознёсся по затянутой в неудобное платье фигуре и бритвой воткнулся в чужое (собственное) лицо, ища в нём отголоски реакции на своё уверенное заявление. Мастер был знаком с собой несколько дней, но уже так долго смотрел в эти черты, что почти привык к ним. Он вгляделся в почти собственный прищур.

Они начинают копировать мимические реакции друг друга. Это неостановимо до ужаса.
Это прекрасно. Инвертированная красота момента, негатив и готовая фотография.

— И мне очень интересно, какую роль в нём играет наш дорогой друг.
Как ни странно, его волновал вовсе не мондасианский корабль, не чёрная дыра, не киберлюди, преследующие их сейчас, проживающие недели и месяцы, пока тут проходил один день. Мастера интересовало своё будущее, оно же — её прошлое, оно же — Вне Времени, вне событий во вселенной, в ТАРДИС Доктора. Он дернул уголком рта, но подавил ухмылку прежде, чем сказать почти нежно:
— Можешь доверять мне как себе.
Мастер уже однажды был причиной своей смерти.
И теперь — он был готов поклясться, что эта мысль взаимна — ощущал схожее чувство.

***

Он выслушал. Акт вежливости к самому себе. А затем заговорил сам, целеустремленно проверяя на прочность мелкие пуговки чужого пиджака.
— Это никогда не является смыслом игры, — Мастер произнес это слишком задумчиво, и вдруг осознание отразилось в его глазах, — О, ты не помнишь. Все эти дурацкие годы здесь, всё, что случилось после Галлифрея, не правда ли?
Это не должно было прозвучать восторженно; Мастер не любил забывать вещи, даже те, которые в конце концов не случились. И всё-таки он испытал тонкий, как игла, отголосок удовлетворения от того, что есть какие-то вещи, существующие только в его мысленном поле, только его личное воспоминание, нечто уникальное. Что ж, это ощущалось эгоистичнее, чем обычно, и, может быть, даже эксцентричнее, чем когда-либо.
Ох, он действительно эгоцентричен настолько, насколько это вообще возможно.
— Ну, ты же понимаешь, они, — Мастер взмахнул рукой, указывая куда-то вниз, — Не были самоцелью. Это способ скоротать время и увести корабль с орбиты черной дыры, какое мне дело до того, что случится с ними дальше?
До тысяч киберлюдей, которые отправятся рассекать пространство в поисках нового живого материала, который можно было бы переработать в новые консервные банки. Самовоспроизводящаяся зараза. Примитивно, как сама жизнь, и стойко, как сама жизнь. Он действительно мог бы превратить это в армию; мысль была приятной, но недостаточно. Не настолько, как уколоть Доктора в самое сердце, в одно из них.

— Мы любим это чувство, — лицо Мастера смягчилось тонким налетом мечтательности, отраженной в сеточке морщинок в уголках глаз, когда он прикрыл утомленные бессонницей глаза, — Быть богом, решающим, кто выйдет на мировую арену следующим. Довольно успешный эксперимент, как ты считаешь? До того момента, пока наш милый друг не сделал их опасными и для нас тоже, конечно, но тут уж ничего не поделать, ему так нравится портить хорошее шоу. Подожди, пока он начнёт болтать свою очередную чепуху о добре и мире, а он уж точно начнёт. Не слышал этого с тех пор, как... — Мастер вдруг замолк.
С тех пор, как он помог Доктору сломать смысл своего существования, вложенный извне, впервые разобравшись, как работает этот бесконечный ритм четырёх ударов, которого теперь не было. Не должно было быть, точнее, но иногда Мастер до сих пор слышал это в пустоте своей головы, отдалённо и безвкусно, и лишенный требовательный силы ритм стал всего лишь головной болью.
С тех пор, как они действовали сообща, практически понимая друг друга без слов. Куда всё делось потом? Что с ним случилось? Что его Доктор опять забыл? Мастер оставил его живым и относительно целым, но вряд ли Доктор распорядился этой жизнью по назначению, раз не вломился на Галлифрей, пылая желанием вернуть долг чести. Или любой другой долг, которых за ним становится всё больше, Мастер сбился со счёта и забыл половину причин своей обиды, но само чувство всегда преследует его разум. Чувство, что этот бесконечный танец интересует только его одного.
К счастью, сейчас у него есть понимающий партнер — он сам.

Мастер вздрогнул и дёрнул головой в сторону, сбрасывая оковы задумчивости; всё, что Доктор не сделал, останется на его совести, как всегда, и можно быть уверенным, что с собственной совестью Доктор договорится легко (а если не сможет, снова сбежит).
— А последние годы были особенно интересными, — поделился он вдруг, приблизившись к самому уху своей женской версии, настолько, что при каждом слове едва-едва касался его губами, — Ты же знаешь; уловил его грубое воздействие в разуме малышки Билл. И ждал, пока он догадается спуститься. Я намеренно замедлил развитие киберлюдей, чтобы вы успели к началу, и вот теперь шоу свержения идолов в самом разгаре. Эти десять лет пролетели незаметно.
Он засмеялся.
Или они засмеялись.
Или они заплакали, но последнее технически было невозможно. Но, в любом случае, им было больно от того, как соприкасаются разумы, как накладывающиеся друг на друга мысли цепляются и вспыхивают, распространяя ударные волны, словно нитроглицерин. Каждое их движение превращалось в калечащий танец. Мастер поставил своей более старшей версии подножку, а потом подхватил за локоть и снова притянул к себе ближе. Он наклонился, оскаленные зубы замерли в миллиметре от чужой кожи.
— Хочешь освободиться, да? — он больше не был ни аккуратным, ни прилизанным, ни хоть сколько-нибудь уравновешенным, — Я это устрою. Тебе понравится. Или, — оказалось очевидной, но забавной догадкой, — Уже понравилось, не так ли? Я придумал нечто грандиозное, я это умею, — зрачки расширились, и его сознание хищной тенью скользнуло в разум Мисси, пока не погружаясь глубоко. Он оставался на поверхности, ощущая ответное присутствие, — Скажи, что это так.

✧ honkai: star rail ✧
dr. veritas ratio

✧ original ✧
* * *
Ты гений, а гениям всегда кажутся нудными и глупыми те, кто не дотягивает до уровня их iq. Член гильдии эрудитов, надевающий гипсовую маску тогда, когда люди вокруг его уж очень достают. Весьма неоднозначная, непредсказуемая личность, и в то же время, за всей этой холодностью, надменностью, прячется самый настоящий пожар. Рацио умеет любить, о да, и делает это так же страстно, как и ненавидит. Вся жизнь для него шахматная доска, и ум в ней самая главная фигура. Он дорожит своей жизнью, ведь сколько всего можно исследовать и открыть за это время, и потому, его так поражает и раздражает то, что какой-то картежник, так легко ставит на кон свою жизнь. Более того, зная, что он последний в своем роде. Гнев, страсть, восхищение, желание прибить на месте - вот тот крышесносный коктейль, что прячется под холодным выражением лица, но так легко читается в глазах Рацио, вжимающего дуло револьвера в совершенно неприличный вырез на рубашке ухмыляющегося Авантюрина.
* * *
У меня не очень с заявками, но, постараюсь передать суть. Да, Рацио не такой уж и мудак. Лед и пламя - как по мне, отличное сочетание. Не бери роль, если приходишь только на один пост, и разбежаться как в море корабли, будь заинтересован. Не приемлю ролевую ревность, так что, если у вас какой-то фетиш на то, чтобы надеть на меня ошейник, заявляя, что я - только ваша собственность, увы, нам не по пути. Я хочу стабильного, надежного соигрока, что не гонится за объемом и скоростью постов, и подстроюсь под его темп игры. Пока я не работаю, и могу позволить себе строчить иной раз быстро, буду благодарен, если в дальнейшем не будет такого напора, что не выложил пост до полуночи пятницы 13-го, все, расстрел. Люблю как потрещать в телеге, так и могу замолкать, поскольку моя социальная батарейка села, и это не значит, что все, финита а ля комедия. Собственно, если вас это не отпугнуло, то жду с распростертыми объятиями. И вино не забудь)) Все отношения между персонажами - обсудим в личке, я очень жду Рацио, потому что кто еще будет театрально вздыхать: "картежник" и прятать взгляд, делая вид, что предал меня? С кем еще мы сыграем такую отличную пьесу перед куриными крылышками из кфс?

пример вашего поста

Конечно, когда в твоих руках финансы целой влиятельной организации и страны в целом, любая попытка вмешаться в финансовую составляющую не прошла бы незаметно. В этот раз все было куда более странно, и, к тому же, сумма, которая пропала, была чуть ле астрономической, что вызывало у Регратора гнев, пусть и не такой, как у их младшенького — Тартальи, способного смести целую роту со своего пути и не заметить. Как бы не хотелось сегодня остаться у камина и пошуршать в тишине отчетами Банка Северного Королевства из Фонтейна, что радовал своей стабильностью — туда пока нога сеящего хаос Путешественника не ступила, предстояло направиться в Ли Юэ и лично курировать данный инцидент. К тому же, в процессе он сможет заглянуть на разрушенную фабрику Стражей Руин, что Дотторе так небрежно бросил, увлекшись своими очередными исследованиями, и выписать Доктору счет, и прочитать нотации, которые потом они конечно... Обсудят. Да.

У Панталоне были подозрения о том, кто мог вставлять палки в колеса Банку в Ли Юэ, но это было лишь подозрение, а доказательства его агенты не могли никак получить, поскольку личность таинственного мешающего была крайне неуловима, а Фатуи в регионе не очень-то жаловали, стараниями Чайлда, опять-таки. Он надеялся, что личный визит поможет ему разобраться в ситуации и понять, что к чему, а также, с помощью грозного Одиннадцатого выбить долги, не запачкав свое дорогое пальто с мехом из горностая. Честно говоря, ему очень не хотелось в Ли Юэ, в этот город, что видел мальчика, изо всех сил старающегося встать на ноги и поднять на ноги младшего брата, и насмехался над их почти нищим положением. Панталоне ненавидел Ли Юэ всей своей душой, и был бы только рад, если бы Осиал, которого вызвал Чайлд, стер бы с лица земли ненавистную гавань. Только, конечно, он бы эвакуировал сначала Бай Чжу в Снежную, с его дурацкой змеей, невзирая на то, что шипели бы оба. Пусть они с лекарем были как кошка с собакой, это не означало, что он желал ему смерти.

Плаванье прошло в принципе идеально, не считая того, что видимо Тарталья вновь чем-то был обижен и пыхтел так сердито, словно паровоз, соединяющий две части Снежной друг с другом, да игнорировал Регратора, словно бы того и не было на корабле. Это... Смешило. Тарталья был молод и наивен, а его неуемная энергия заставляла агентов на палубе ходить по стеночке, а в Заполярном Дворце и вовсе, исчезать со скоростью звука при виде горящих огнем азарта глаз Одиннадцатого. панталоне находил это милым и забавным, а большую часть коллег по цеху, так сказать, и вовсе, рассматривал исключительно с добродушным интересом, зная, что дай им команду — вцепятся друг другу в глотки.

Порт встретил их привычной рыбной вонью и Панталоне слегка поморщился, уверенным шагом направляясь к филиалу банка и слыша вокруг презрительные шепотки. Екатерина, которая при виде Предвестника, слегка нервничает, спешно поясняет ему ситуацию, и еще раз пересказывает ситуацию, после добавив, что должник... Пропал в предгорьях Разлома и там же в последний раз видели его агентов. Ситуация вырисовывалась скверная. Коротко кивнув сотруднице, Панталоне покидает здание, раздраженно глядя на солнце в зените и чувствуя неприятную духоту — близость моря, застроенные улочки, рыбная вонь и гам торговцев — все это действовало на нервы, но у него была одна идея, правда, он не был уверен в том, что она сработает. И тем более, что Чайлду понравится метод решения проблемы, которому он был намерен следовать, чтобы понять, верны ли его подозрения и действует ли подозреваемый, что давно ставит ему палки в колеса, в их случае также.

— Сейчас нам следует найти более-менее приличное место в этой... Гавани, — слово "дыра" едва не слетает с его губ, но Регратор вовремя себя останавливает, продолжая идти вперед, припоминая об одном более-менее приличном заведении, где они могли бы остановиться на время, — и подождать. Твои методы выбивания долгов придется отложить на какое-то время, я хочу понять, клюнет ли наш подозреваемый на эту удочку. Все должно выглядеть так, что мы ни о чем не догадываемся, и приехали с официальным визитом к Цисин, как к новым официальным представителям региона, в связи со смертью гео-архонта и желаем наладить деловые связи.

✧ jujutsu kaisen ✧
iori utahime

✧ original ✧
* * *
для некоторых представителей мира шаманов, не существует понятия «современность», особенно если речь заходит о незыблемых догмах, спорить с которыми — себе во вред. так вот, одна из них — утахиме, придерживающаяся консервативных взглядов даже в момент принятия второстепенных решений. вы вообще её видели? живая реинкарнация мико, служащей в местном храме под началом синтоистского жреца. не исключено, что всему виной клановая предрасположенность, ведь даже по прошествии стольких лет она не торопится изменять предпочтениям в одежде, соблюдая строгий дресс-код: белоснежное косодэ и ярко-красные, словно огонь, хакама.

единственное, что выдаёт её истинную сущность, так это длинная секущая отметина на нежной бежевой коже, протягивающаяся вдоль лица, словно вырезанная улыбка.

возможно, её жизнь слишком однотипна, ибо не отличается особым разнообразием, а ведь иори давно за двадцать; иногда даже ей хочется найти понимающего человека, которого, как правило, редко встретишь среди своего окружения. первая, кто приходит на ум, — это сёко, с коей они знакомы ещё со времен технического колледжа. утахиме считает её драгоценной подругой ( возможно, лучшей ) и немного грустит, когда не располагает возможностью увидеть вновь. всему виной не столько расстояние, сколько вечная занятость. и вообще, здесь у неё нет никого ближе собственных учеников, за которыми она присматривает, словно строгая, но заботливая мать.

в итоге в ней прекрасно сочетается любовь к традиционной японской культуре и законам магического мира. 

рядом с такой годжо сатору наверняка издаст скучающий зевок. разумеется, нарочно.

и очевидно, ей очень бы не хотелось заострять внимание на ком-то вроде него, потому что он — первая и единственная причина непрерывного эмоционального стресса. при одном лишь упоминании об этом невыносимом (?) шестиглазом шамане особого ранга, утахиме моментально переходит в режим рычащей кошки. впрочем, сатору это ни сколько не отталкивает, а, наоборот, только питает его интерес и энергию для бесконечных насмешек.

возможно, между ними не так уж и много общего общего, да и что может понимать выходец известного клана, кому с самого рождения было уготовано судьбой стать величайшим?

тем не менее, он постоянно возвращается обратно, будто восстаёт из мёртвых, не обращая совершенно никакого внимания на бесконечные попытки оттолкнуть его. неужели разглядел в ней своеобразную психологическую отдушину, упрямо решив, что противоположности притягиваются, образуя фиолетовый? похожая мысль греет иори сердце, хотя ни за что не признает за собой подобного. нужно немного времени, чтобы окончательно во всём разобраться.

нo по крайней мере в одном она уверена точно —
за прекрасным всегда скрывается какая-нибудь трагедия.
* * *
йо! часик в радость, персиковый моти в сладость. утахиме не самый популярный персонаж фэндома, но с другой стороны, это открывает простор для некоторых хэдканонов, которые будут удобны нам, ибо заявка подразумевает под собой отношения в паре. бинго! обещаю сильно не нервировать и с пониманием (нет) относиться к любым вашим капризам. не требую знаний манги, которые вам определённо ни к чему, поверьте. что касается меня, то ознакомлен с первоисточником в полном объёме и если вдруг возникнет необходимость, подскажу любой интересующий момент. конкретно от вас мне достаточно видеть заинтересованность и желание отвечать на посты. кстати о них: пишу в третьем лице примерно от трёх тысяч символов. могу больше, могу меньше... все зависит от ситуации и вдохновения. обычно сдаю задолженности в течении двух-трёх недель, хотя в особенно редких случаях могу управиться и за несколько дней. если не нравятся заглавные буквы, то согласен на лапслок, вообще без проблем.

не против общения вне форума, однако не настаиваю, если по каким-то причинам будете против. найти меня можно через гостевую, ну или напишите сразу в приват, не будьте shy!

просто приходите и вы не пожалеете, точно вам говорю.

пример вашего поста

Гулкий звук неторопливых шагов отражается эхом от обветшалых стен, наполняя пустующие помещения и постепенно разносясь по длинному коридору. Пыльные светильники источают тусклый, усыпляющий зеленовато-серый свет, блекло освещающий безжизненную область вокруг; где-то вдалеке слабо мерцает диодная лампа... да кому вообще пришла в голову идея, назвать госпиталем такое невзрачное место?! Это же самый настоящий морг, поделённый на несколько высоких этажей.

И, кстати, потеряться здесь проще простого.

Посторонним вход, разумеется, запрещён, однако у Сатору имеется пожизненный абонемент на посещение до жути сомнительного стационара. Трупы умеют хранить секреты, да и вряд ли Сёко будет возражать против прогуливающегося мимо однокурсника, тем более, в своё отсутствие. В общем, всё сложилось как нельзя удачно, хотя могло и лучше, если бы кое-кто не потащился в одиночку на самоубийственную миссию.

Годжо негромко усмехается, поправляя пальцем съехавшие на кончик носа тёмные очки и расплывается в улыбке, впрочем, правильнее будет сказать оскаливается, не в состоянии скрыть переполняющих чувств. Будто заранее предвкушает предстоящую встречу.

— Эй, Иори-тян! - отзвук проносится мимо, стремительно отскакивая от встречных предметов и растворяется где-то вдалеке, забираясь в самые потаённые уголки практически безлюдного лазарета. Его очень забавляет сложившая ситуация, абсолютно несовместимая с понятием комфорта.

Блуждая в призрачных сумерках, словно серийный убийца из того-самого-дешёвого-фильма-ужасов, он не перестаёт громко выкрикивать имя единственного присутствующего здесь пациента, — Утахиме! - проявляя фанатизм, вероятно, излишний; поднося руку ко рту, чтобы сделать голос громче и в очередной раз предупредить о неминуемом приближении.

Равнодушно пожав плечами, Сатору ненадолго успокаивается, поворачиваясь лицом в противоположную сторону. Разумеется, он прекрасно знает, где искать раненую деву, однако нарочно оттягивает столь щекотливый момент, явно намереваясь продолжить затянувшийся фарс.

Ещё немного, дабы окончательно придать смысл моральной терапии.

Лето в этом году выдалось жарким как на погоду, так и на события. Если подумать, то у него изначально не было времени на отдых, ибо последние августовские недели оказались наиболее загруженными. Складывается ощущение быстрого, лёгкого и отчасти незаслуженного успеха. Ему даже удалось доработать территорию, которая помогла вывести способности на поистине недостижимый уровень.

Счастлив ли? Возможно. В итоге он всегда был сильнейшим, о чём никогда не стеснялся говорить вслух.

Жизнь идёт привычным чередом, расставляя всё по своим местам. Устойчивое спокойствие кажется мнимым и у Годжо нет ни одной причины считать иначе. Проблема вовсе не в скептических мыслях, просто так устроен мир шаманов: кризисы повторяются с незаурядной частотой, сменяя друг друга непредсказуемым образом.

Никогда не знаешь, где ждать подвоха⁠⁠.

— Ты там живая, надеюсь? - не без хвастливости произносит Сатору последнюю фразу, коварно смеясь в темноту. Комната, в которой Сёко прячет подругу, находится в самом конце блока, неподалёку от операционной, куда обычно доставляют смертельно раненых сотрудников колледжа. Он с любопытством заглядывает внутрь, в надежде обнаружить отсутствие знакомых лиц. А ведь бедняга Хайбара не дотянул до второго курса.

Пожалуй, на сегодня достаточно потрясений.

Сжав в руке небольшой полиэтиленовый пакет с ананасовыми булочками и несколькими баночками бананового молока, Годжо ненадолго задерживает дыхание, выжидая короткую паузу, после чего, не раздумывая, толкает ногой входную дверь, вынуждая её широко распахнуться. Скрип старых петель оказывается настолько пронзительным, что хочется взвыть в унисон, однако он решает воздержаться от этой затеи, пускай и в самый последний момент.

— Попалась! - нагло облокотившись о дверной проём, третьекурсник тычет указательным пальцем в сторону девушки, лениво протягивая пакет.

— Забирай уже. Мне чертовски надоело таскаться с ним, знаешь ли. - действительно неоспоримый факт.

✧disney✧
я возьму queen Elsa, если ты возьмёшь prince Hans

на куски разбей ты сердце льда скорей
* * *
Вон они двое: королева, все мысли которой заняты тем, чтобы не погубить всех сразу (она может!), и принц, который готов навредить ей, чтобы спасти всех. Чтобы заполучить собственное королевство, как мы узнаем позже, но разве королевству не нужен король, ставящий беды подданных во главу угла? Такой король, а не две взбалмошные девочки?

Не будьте чудовищем, королева, говорит он, а потом поднимает с прекрасного, как во сне, ледяного пола бессознательную Эльзу и везёт её домой, в проклятое ею королевство, в тонущий в снегах замок, который всегда был её тюрьмой, и вот теперь стал тюрьмой по-настоящему. Слёзы замерзают на щеках, птицы замертво падают с веток, голод скребёт костлявыми пальцами в каждую дверь Аренделла. Надо казнить ведьму и вернуть лето, всего-то. Ведь правда?

Стать королём.

* * *

Обоим персонажам на момент начала игры исполнилось 18 лет.

Заявка в пару, в отношения одержимости, страсти и преследования, полные коварства и насилия, перетекающие во взаимность.

О сюжете. Мы можем играть по канону, меняя его с какого-то момента. Можем играть какие-нибудь АУ. Ханс шантажом или магией заставил Эльзу выйти за него замуж и сделать его королём; сказочное модерн-ау, возможно, в стиле ОУАТ, с амнезией и сложными отношениями в настоящем; Ханс просто маньяк; и так далее, и тому подобное. Всё обсуждаемо.

На внешность предлагаю Мэтта Смита, мне кажется, он очень подходит.

Буду рада обсудить с вами внешность Эльзы, у меня нет твёрдого однозначного видения на этот счёт.

Связь — гостевая, личка, в дальнейшем, если пожелаете, телеграм.

Технические моменты: третье лицо, желательно большие буквы, понятные, не психоделические посты (если обратного не требуется сюжетно). Частота — от поста в неделю до поста в месяц, я готова ждать, когда игра того стоит, да и сама, конечно, иногда впадаю в длительные размышления.

пример вашего поста

— Ты бы джинсы надела, Васюта, — мама сама так радовалась, когда они выбирали ей платье в местном торговом центре (всё ещё именуемом в народе универмагом), и платьице такое симпатичное, и цена посильная, а теперь с тревогой смотрит на длинные ноги, открытые выше колен. — Школа всё же.
— Так не учёба же уже! — беззаботно смеётся Василиса, вертясь перед зеркалом. — Что мы там, часок посидим, погуляем в городе — и домой!
— Не задерживайся, — настойчиво говорит мама, отгоняя мысли о маньяках в электричке. Но с Василисой никогда ничего не случается, Василиса так сияет, так наслаждается редкой обновкой — и у матери язык не поворачивается настоять, чтобы она оделась строже.
И потом, Василиса умница.
Умница Василиса с двенадцати лет ездит из пригорода в лицей каждый день и отлично приспособилась решать задачи на коленке, утомляя окружающих тетрадками и распечатками. Умница Василиса поднимает светлые глаза от учебника — и как прожекторами освещает, некоторые замирают посреди движения соляными столпами. Опять эта собачья свадьба! — раздражённо говорит лучшая подруга, когда кто-нибудь разворачивается на средине шага и начинает идти за Васей, вперив взгляд в затылок, в спину или туда, где заканчиваются распущенные рыжеватые волосы, а Василиса ускоряет шаг, краснея и усиленно делая вид, что ничего не происходит. — Слушайте, я сейчас в полицию позвоню, я серьёзно!

В глубинах почвы под её ногами вздрагивают забытые семена, нежнейшие зародыши ростков внутри трепещут, пытаясь сбросить смертный сон.
Лёгкое, как вздох, сотрясение пробегает по курганам, которыми начинена земля под городом.

Чистеньких, свежеотремонтированных зданий в городе было теперь больше, чем развалин, и многозначительные артефакты советской эпохи перемежались с новейшими сверкающими зданиями. Летняя ухоженная зелень латала прорехи градостроительства. Империя возвращалась, так или иначе. Тяжёлые небесные колёса провернулись, и окалина разлеталась в атмосфере огненными мухами.
Василиса шла по городу во всём блеске восемнадцати лет, июньское солнце как будто впитывалось в её волосы, наполняя их золотистым сиянием, мерцанием разливалось по коже. Ей хотелось снять тонкие мягкие кроссовки, лёгкие и почти незаметные на ноге, и пойти по тёплому асфальту босиком. Она не видела этого, но шла она по свежевыпряженной нити — судьба её пришла в движение и ткала, ткала эту сияющую дорожку, и Василиса послушно шла по ней — к лучшей школе города, на лекцию, от которой ничего особо не ждала и особо не волновалась, потому что тёплое спокойное окно между последним экзаменом и новым стартом гонки утянуло её в свои расслабленные объятия.
Хотелось гулять под солнцем и радоваться лету.

Школа была необычайно, прекрасно безмолвна, залита солнечным светом, только в холле стучал теннисный мячик. Василиса поднялась на второй этаж и вошла в класс, полный знакомых лиц — столько лет они пересекались на всех возможных олимпиадах и конкурсах, один и тот же перетекающий состав, и заулыбалась, расслабилась. За третей партой играли в шахматы. За пятой бурно спорили, сгрудившись вокруг планшета.

Благополучные чистенькие дети, свежевыуженные рыбки с ещё необсохшей влагой потусторонних вод на коже, ещё несущие энергию иного мира, а в их хаотическом движении, нелепых суждениях, незрелом вкусе и неоправданной гордыне зачинается будущее.

Василиса бросила рюкзак на первую парту, где обычно устраивалась (там её ничто не отвлекало от учёбы), выудила телефон, бутылку с водой и перебралась на подоконнике. Смартфон ей подарили при переходе из младшей в среднюю школу и с тех пор не меняли, но летал он послушно и особо её не подводил. Ещё несколько минут. Она сделала глоток воды и растворилась в музыке, любуясь сквером под окном, этим плещущим зеленью озером, залитом солнцем.
Василиса улыбнулась.
Лепестки пионов в сквере незаметно глазу затрепетали в попытке раскрыться ещё сильнее, расцвести ярче навстречу этому нежному лицу.
Под фундаментом здания зашевелились, исполнились мечтой о солнечном свете прозрачные ростки.

✧the magical world of j.k. rowling✧
я возьму ginny weasley, если ты возьмёшь tom riddle

* * *
Дорогой Том.
Эти слова засели в голове Джинни навсегда, навсегда. Лучший утешитель, лучшее авторитетное мнение... лучший враг. Лучший друг остался рядом с ней, никогда он не был достаточно жив, чтобы исчезнуть, умерев.
Дорогой Том.
Спаситель пришёл, но осколок уже начал переливать свои секреты в новую оболочку — и застрял теперь у Джинни в сердце, вечная тень за её спиной, темнота на периферии зрения, собеседник во снах... советчик в видениях. Невидимый друг.
Она просто должна согласиться, должна помочь ему провести ритуал, который сделал бы их свободными друг от друга. Выпустить его в этот мир. Всё очень просто. Небольшая помощь — и никаких больше тайн, никаких выпавших из реальности часов. Ему шестнадцать, что он сделает этому миру? У меня и палочки-то нет, говорит он.

Так начинается эта история; и в какой-то момент, под влиянием обстоятельств Джинни соглашается помочь, соглашается выпустить в мир Тома Риддла. Тут-то он и должен был её убить, но, как выяснится дальше, в результате ритуала Том и Джинни окажутся связанными магической связью, из-за которой всё, что физически происходит с ней, повторяется на нём, и теперь её жизнь столь же драгоценна, как его собственная, только что обретённая.

Это завязка.
* * *
Заявка в пару, в нездоровые отношения взаимной зависимости и одержимости, страсти и преследования, для человека, которому нравится играть тягу к доминированию.

Сексуальные отношения между персонажами начнём отыгрывать по достижении обоими 18 лет.

Жанрово хочется сыграть драму, мистику, тёмную романтику, элементы хоррора.

Сюжетно многое будет зависеть от ваших планов на Тома, захотите вы вмешиваться в политический расклад, перехватывать главенство у своей взрослой части, или решите посидеть пока в тени — на ваш выбор. Возраст Джинни — где-то между 16 и 20 годами, точнее будем решать вместе.

Внешность на ваш выбор. Также я буду рада обсудить с вами внешность Джинни, у меня пока нет устоявшегося мнения на этот счёт.

Связь — гостевая, личка, в дальнейшем, если пожелаете, телеграм.

Технические моменты: третье лицо, большие буквы, понятные, не психоделические посты (если обратного не требуется сюжетно). Частота — от поста в неделю до поста в месяц, я готова ждать, когда игра того стоит, да и сама, конечно, иногда впадаю в длительные размышления.

пример вашего поста

— Ты бы джинсы надела, Васюта, — мама сама так радовалась, когда они выбирали ей платье в местном торговом центре (всё ещё именуемом в народе универмагом), и платьице такое симпатичное, и цена посильная, а теперь с тревогой смотрит на длинные ноги, открытые выше колен. — Школа всё же.
— Так не учёба же уже! — беззаботно смеётся Василиса, вертясь перед зеркалом. — Что мы там, часок посидим, погуляем в городе — и домой!
— Не задерживайся, — настойчиво говорит мама, отгоняя мысли о маньяках в электричке. Но с Василисой никогда ничего не случается, Василиса так сияет, так наслаждается редкой обновкой — и у матери язык не поворачивается настоять, чтобы она оделась строже.
И потом, Василиса умница.
Умница Василиса с двенадцати лет ездит из пригорода в лицей каждый день и отлично приспособилась решать задачи на коленке, утомляя окружающих тетрадками и распечатками. Умница Василиса поднимает светлые глаза от учебника — и как прожекторами освещает, некоторые замирают посреди движения соляными столпами. Опять эта собачья свадьба! — раздражённо говорит лучшая подруга, когда кто-нибудь разворачивается на средине шага и начинает идти за Васей, вперив взгляд в затылок, в спину или туда, где заканчиваются распущенные рыжеватые волосы, а Василиса ускоряет шаг, краснея и усиленно делая вид, что ничего не происходит. — Слушайте, я сейчас в полицию позвоню, я серьёзно!

В глубинах почвы под её ногами вздрагивают забытые семена, нежнейшие зародыши ростков внутри трепещут, пытаясь сбросить смертный сон.
Лёгкое, как вздох, сотрясение пробегает по курганам, которыми начинена земля под городом.

Чистеньких, свежеотремонтированных зданий в городе было теперь больше, чем развалин, и многозначительные артефакты советской эпохи перемежались с новейшими сверкающими зданиями. Летняя ухоженная зелень латала прорехи градостроительства. Империя возвращалась, так или иначе. Тяжёлые небесные колёса провернулись, и окалина разлеталась в атмосфере огненными мухами.
Василиса шла по городу во всём блеске восемнадцати лет, июньское солнце как будто впитывалось в её волосы, наполняя их золотистым сиянием, мерцанием разливалось по коже. Ей хотелось снять тонкие мягкие кроссовки, лёгкие и почти незаметные на ноге, и пойти по тёплому асфальту босиком. Она не видела этого, но шла она по свежевыпряженной нити — судьба её пришла в движение и ткала, ткала эту сияющую дорожку, и Василиса послушно шла по ней — к лучшей школе города, на лекцию, от которой ничего особо не ждала и особо не волновалась, потому что тёплое спокойное окно между последним экзаменом и новым стартом гонки утянуло её в свои расслабленные объятия.
Хотелось гулять под солнцем и радоваться лету.

Школа была необычайно, прекрасно безмолвна, залита солнечным светом, только в холле стучал теннисный мячик. Василиса поднялась на второй этаж и вошла в класс, полный знакомых лиц — столько лет они пересекались на всех возможных олимпиадах и конкурсах, один и тот же перетекающий состав, и заулыбалась, расслабилась. За третей партой играли в шахматы. За пятой бурно спорили, сгрудившись вокруг планшета.

Благополучные чистенькие дети, свежевыуженные рыбки с ещё необсохшей влагой потусторонних вод на коже, ещё несущие энергию иного мира, а в их хаотическом движении, нелепых суждениях, незрелом вкусе и неоправданной гордыне зачинается будущее.

Василиса бросила рюкзак на первую парту, где обычно устраивалась (там её ничто не отвлекало от учёбы), выудила телефон, бутылку с водой и перебралась на подоконнике. Смартфон ей подарили при переходе из младшей в среднюю школу и с тех пор не меняли, но летал он послушно и особо её не подводил. Ещё несколько минут. Она сделала глоток воды и растворилась в музыке, любуясь сквером под окном, этим плещущим зеленью озером, залитом солнцем.
Василиса улыбнулась.
Лепестки пионов в сквере незаметно глазу затрепетали в попытке раскрыться ещё сильнее, расцвести ярче навстречу этому нежному лицу.
Под фундаментом здания зашевелились, исполнились мечтой о солнечном свете прозрачные ростки.

✧ Star Trek ✧
Jack Crusher

✧ Ed Speleers ✧
* * *

• Обладатель соблазнительного британского акцента и французской наглости, иными словами, весь в папу, и да, ты тоже облысеешь рано, как и он.

• От мамы досталась доброта и забота об окружающих до степени "я не заслужил, чтобы ради меня умирали, лучше я умру за первого нового знакомого сам".

• Учился в Оксфорде, но образование не помогло защититься от буйной генетики, в итоге стал почти что пиратом-медиком, well, that's something new.

• Вырос на рассказах о приключениях Энтерпрайза Ди, однако, понял, что для мамы тема больная, и никогда не вникал в детали ее биографии, хотя всегда удивлялся, почему назвали в честь первого мужа Беверли, а не второго.

• Перенял от папы измененные гены борг и очень деликатно страдает невероятными способностями контролировать органические формы жизни.

• Тянется найти друзей и семью и наконец почувствовать себя частью чего-то большего.

• Романтик, боец, пилот, лингвист, немножко ученый - талантлив во всем, весьма удачлив и весьма раним.

• В конце концов стал энсином в Звездном Флоте, нацелился на успешную карьеру, но у Кью, как обычно, свои планы на Пикара, пускай теперь и младшего.

* * *
Заявка в пару. Мне кажется, это более чем логично соединить детишек Жан-Люка и Дэйты в тандем, который покорит все звездные системы. Есть пара хэдканонов и уже есть весьма горящая идея на первый эпизод, так что очень жду <3

пример вашего поста

— Этого не достаточно, и вы это прекрасно знаете…
Раздался очередной грохот где-то в горах, и зиккурат Странников затрясло от мелкого тремора. С потолка посыпалась каменная крошка, многие задрали головы, опасаясь попасть под камнепад с высоты полукилометра, но только не Кора. Юная мисс Сунг не смотрела наверх, лишь вслед за единственным безымянным странником, чье имя нарицательное давно стало именем собственным. Странник, устав спорить с подопечной, устало закатил глаза. Пройдя по лестнице к одной из комнат, возникающих по воле владельца, Странник оттолкнул каменную массивную дверь, а Кора проскользнула вслед за ним и возмущенно расправила руки в стороны, застыв на пороге почти что блеклого офиса в стиле шестидесятых где-то на Земле.
— Мы просто сидим и ждем, когда проблему времени, реальности и пространства решат за нас!
— Кора, Агентство отправило разбираться своего человека… — попытался было мягко ответить Странник, но Кора не стала слушать.
— Одну против… них! Это нечестно. Это трусость! — прорычала она, упираясь руками в стол перед собой. Случайно активировав проекцию, Кора отпрянула от изображений, возникших в полумраке кабинета. Странник, надо отдать ему должное, и сам был обеспокоен происходящим, судя по тому, как он скрупулезно составил карту бедствия. Кора усмехнулась, рассматривая содержимое перед собой.
Для них, существ вне времени и пространства, уже не было существенной разницы между прошлым и будущим, была лишь последовательность и реальность, которые не должны были пересекаться слишком часто или перекручиваться слишком сильно между собой и как-то иначе. Это, конечно, мало волновало Кью Континуум, злостный бедокур которого, как обычно, поиграл с «питомцем» в лице пожилого капитана Жан-Люка Пикара, лишь бы показать тому правильный путь по жизни. Кора поражалась тому, как многое в мироздании могло развалиться на части из-за такой беспечности, но еще больше злилась за бездействие Странника и его подопечных. Зиккурат и так разваливался у них на глазах.
Мало-мальски актуальное изображение Кью парило в центре всего. Справа от него располагались данные про Старгейзер, альтернативную реальность про Империю Земли, которая переплюнула даже Терранскую Империю из параллельной реальности по жестокости. Были там и изображения Куба Борг, Королевы Борг, ромуланских шпионов. Глянув на подборку досье по синтам, многие из которых имели ее собственное лицо, Кора поджала губы и оглядела простор голограмм слева – там к тяжести ее и так неспокойного сердца добавился образ давно покойного для нее отца. Адам Сунг стал частью петли времени, однако, ему все равно было суждено сделать то, что было сделано, и стало частью их общей истории… Вот только все вышло из под контроля по какой-то необъяснимой пока что причине.
— Кью сделал то, что считал должным, мы не вмешиваемся в работу Континуума, как и в работу Отдела Временных Расследований, — напомнил Странник. – Слишком много наших людей исчезло из-за того, что перешли отделу дорогу в ненужное время в ненужном месте…
— Отправьте меня назад, к отцу. Адам Сунг может не быть причастным к Проекту Хан, там и без него было много помешанных на власти и могуществе ученых!
— Твой отец, Кора, единственный идейный лидер этого проекта, — мягко возразил Странник, усаживаясь в кресло перед голограммами. Широкий и лысый лоб его заблестел от пота.
— Он не создавал напрямую андроидов, как его потомки. Но идея возвышения одного создания над другим за счет превосходства исходного материала над естественными силами природы, возникла именно в его голове. Он вложил свои разработки в Проект Хан. Он был идейным вдохновителем Эйрика Сунга после Евгенических Войн. Без него у Эйрика не возникло бы даже мысли похищать эмбрионы генноизмененных «детей» Хана и воспитывать их как своих. Без неудачи Эйрика в их воспитании не было бы и новой перспективы в сторону кибернетики вместо генетики, доставшейся Нуниену Сунгу уже в двадцать четвертом веке этой реальности.
— А без Дэйты и Лора все пойдет еще больше наперекосяк… — буркнула раздраженно Кора, после чего прикрыла глаза и протерла лицо руками. — Странно, что никто из них даже не задумался, почему их отца зовут почти так же, как и Хана Нуньена Сингха. В этой семье у всех проблемы с наследием для будущих поколений.
Снова тремор разбавил повисшую в офисе тишину. Зиккурат мог не вынести колебаний времени, если не придумать хоть какое-то решение проблемы. Почему возникло такое новое будущее? Почему оно затягивало все прочее в себя? И кто теперь должен был решить этот вопрос – Кью? Отдел Временных Расследований или все же Странники?
— Так может… — озарение пришло на Кору внезапно, и она открыла широко глаза, уставившись на Странника так, словно уже решила проблему. Смахнув все голограммы, она подняла другую, с изображением одного из двух уже обозначенных кибернетических детей Нуниена Сунга.
— Пусть Дэйта поможет. Прототип Дэйстрома, М5-10!
— Он учится быть старым, Кора, — покачал головой Странник, откидываясь на спинку своего ретро кресла. — Отправить его в бой сейчас – все равно что заставить ветерана снова взяться за оружие, он уже слишком… очеловечен, чтобы справиться.
— Тогда молодого Дэйту, который еще не человечен настолько, чтобы все чувствовать!
— Это… может сработать, — внезапно произнес Странник.
Кора хотела было возмутиться отказом и спорить дальше, но слова застряли в горле, а последующая обескураженная улыбка озарила ее лицо даже ярче голограмм.
— Вы разрешаете?
— Кора... Ты должна сохранить все в секрете. Важно, чтобы Дэйта не узнал слишком много слишком рано. Он окажется в одном месте и времени с Ла`ан, о чем помнить ему будет запрещено, я даже не стану собирать консилиум ради этого… Стирать память малоприятная процедура как для Странников, так и для тех, кому они оказывают такую «услугу».
— Я понимаю, — уверенно ответила Кора, задирая подбородок. Девушка храбрилась, ей еще не доставались миссии такой важности после того, как Уэсли сказал, что она уже способна быть самостоятельным Странником и не нуждается в опеке.
Теперь главный Странник был с Уэсли согласен и наконец-то давал ей шанс проявить себя, она его не упустит.
— Новое будущее сформировалось спонтанно, это будущее держится за счет артефакта времени, отражающего временные колебания от себя, поэтому оно не разрушается. Артефакт надо найти и уничтожить, пока не поздно. Чем чаще от него будут отражаться волны времени, тем больше пострадает вся материя времени целиком. Ты понимаешь?
— С трудом, но, какая разница, — нервно усмехнулась Кора. – Я хотя бы хочу что-то сделать, а не ждать, когда эта реальность исчезнет. Это мой дом…
— Тогда вперед. И удачи тебе, Странница, — произнес с улыбкой главный Странник.
Кора напряженно вздохнула и кивнула. Напросилась, называется, но отступать теперь было некуда и она и не хотела.
Развернувшись, девушка покинула кабинет Странника и вскоре он остался в своем офисе совершенно один. Зиккурат снова пошатнул тремор, с потолка снова посыпалась каменная крошка, замерцавшая как волшебная пыльца при попадании на голографический проектор в столе.
Странник засмотрелся на голограмму относительно «юного» Дэйты и внезапно его лицо исказила кривая, совершенно злобная усмешка. Механически дернувшаяся мышца в щеке заставила его поднять руку и прижать больное место. Прошли века? Годы? Пара часов или вся жизнь? Андроид Лор научился маскироваться среди разных созданий, но дефекты его первичной конструкции иногда давали о себе знать, когда он испытывал слишком много эмоций. Образ Странника, пойманного и спрятанного от его подопечных, таял на глазах, синтетическая личина долго не продержится, но в общем и целом он уже сделал все, что был должен – он навел Кору Сунг на путь разрушения и убьет ее стараниями двух зайцев разом, когда те сами полезут в ловушку под знаменами благих намерений.
Благими намерениями выстелена дорога в Ад, и в скором времени человек, ставший частично машиной, и машина, ставшая частично человеком, пройдут по ней до самого конца.

✧ a song of ice and fire ✧
brandon stark

✧ Cory Gruter-Andrew допустим ✧
* * *
Кто ты, трехглазая ворона?
Принц Винтерфельский, скрытый одичалой убитый кракеном? Брандон Строитель, хранящий мир людей? Кровавый ворон, приведший драконов к погибели или спасению?

Кто ты? Волк или человек? Великан или ворона? Лето греет твои безжизненные ноги, пока ты летаешь во снах, пока корни тянутся к твоему слабому телу ребенка. Все каркает, дознаваясь сквозь ветви времен: кто ты? Человек или ворона? Принц или древовидец?

Четвертый щенок в огромной потерянной стае. Потерянной, но не мертвой: ночной волк одиноко воет на луну, спрятавшись средь чужих лиц, волчица с крыльями замирает в снежном замке, в родном доме став заложницей, белый волк убит предательством, самый младший спрятан дикими людьми на Скагосе, надолго ли?

Ищу брата. Самого дипломатичного, самого сочувствующего, самого любимого мальчика Кэйтлин Талли. Мне снилось, что ты станешь рыцарем королевской гвардии, станешь ведь?

Север поет в тебе громче, чем во всех детях Неда Старка. Бринден Риверс выбрал тебя своей фигурой в долгой игре за человечество. Кем же будешь ты сам?

Время не вечно, потеряв одно, ты обретешь власть над другим. Валирийская сталь Трехглазого Ворона ждет нового владельца, Рок запоет для Стены, загляни в прошлое за спасением настоящего, выбирай с осторожностью. 

* * *
У нас свой Вестерос с Кайвассой и модерном, Бран прекрасно может вписаться как умнейший в нашем семействе. Скалолаз, хакер, да кто угодно. Брандон тот, кто зовет Арью в листве, кто защищает Сансу за письмо перед вспыльчивым Роббом. Тот кто хочет обнять и защитить сестер, если бы смог. Брандон тот, кто увидит правду о крови сводного брата.
Ищу для фандомной, альтернативной и всякой игры. Бран видел всю боль Арьи в Харренхоле, он единственный был с ней в самые страшные минуты ее жизни. Он утешал ее, он направлял ее в шелесте кровавых листьев чардрев.
Бран у нас все знает и знает то, что никому не положено, будет ли конфликт с Джоном за его амбиции и отношения с сестрой в таргариенском стиле, заставит ли Бран ее выбирать между ним и семьей, на рассмотрении игрока. Я люблю конфликты, стекло и сложные моральные выборы.
Бран законный наследник Севера, принц Винтерфелла, но короны Робба ему не носить, может потому что Старые Боги уготовили ему груз тяжелее одного Севера? С удовольствием поиграю во всевозможные варианты будущего, которые Трехглазый Ворон смоделирует сам.
Кроме Арьи присутствует наша прекрасная сестрица Санса, с которой тоже можно сыграть. Yay, соберем всех Старков вместе.

пример вашего поста

«Кто ты, девочка?»
Вторили залы Безликих. Вопрос въелся в черепную коропку, забрался трупными червями в мозг, выел слепые глаза Бет.

«Кто ты? Кто ты?»
Слышит она зов куртизанок, зазывающих к себе на службу Мерси, рыжие локоны парика плавно стелятся по сцене, пока карлик насилует ее раз за разом, раз за разом под одобрительно выкрикивающий клич толпы. Доспехи ланнистерских солдат, гостей города, слепят глаза Мерси, она жмурится и забывает свою роль.
«Сегодня меня изнасилуют и убьют.»

«Кто ты?»
Сапоги дозорного, снятые с Раффа красавчика, она носит через день. Бобоно потерял свой тряпичный член. Катастрофа для актерской трупы. Тряпичный яйца теплее носков. Мейстер с девушкой одичалой больше не попадают в беду, старик смотрит на нее также слепо, как когда-то слепая Бет.

«Кто ты?»
Слух подобен муравьям, съедает все на своем пути, кислота в слюне разъедает снятые лица, магия не ложится на ее скуластое длинное лицо.

«Ворона мертва, убит своими же воронами» — слышит она от беженцев. Одичалые, разве не от них ее род поклялся оберегать Вестерос? Худые дети жмутся к обвисшим грудям матерей, им нечего есть, но Мерси таки находит в себе силы и отдает проданное от ракушек, навсегда прощаясь с Черной Жемчужиной сладким поцелуем. Она мягкая и сладостная и внутри и снаружи, совсем не Красавчик, засунувший ей язык в рот и передавивший едва подросшую грудь. Не больно. Боль лишь инструмент укрощения рабов. Валар Моргулис. Никто не знает боли, даже если почувствует.

Но почему так больно? Дыра в сердце изнывает и ноги ее подкашиваются. Она бежит по Браавосу в сапогах Раффа-Красавчика и представляет Ворону в таких же темных сапогах, отморозившую свою бастардскую задницу далеко-далеко на Стене.

«Темное сердце» — кричит ей карлица из прошлого. Неправильно, у Мерси не может быть ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Она создана для сцены, где ее изнасилуют и убьют. Мерси расчесала рыжий парик и надушила его маслами, подаренными Жемчужиной, чтобы быть хоть чуточку красивее.
«Арья-лошадка. Лошадка-лошадка»
Как, как…

Ноги несут Мерси по каналам. Та бредет, не разбирая дороги пока не натыкается на горящей тысячей свячей храм Рглора. Она падает перед красными дверьми на колени и молится за неизвестную ей «Ворону», а сердце стучит и кровоточит, грудь стискивает железный прут будто Гора снова ударил ее, выбив весь дух.

Неверно. Мерси никогда не встречала Грегора Клигана.

Она обжигает пальцы, оплывший воск выступает на паучьих пальцах волдырями. Девочка никогда не было фигуристой, а теперь совсем исхудала, изможденная тренировками и бдениями.

Она лежит на холодном полу храма Красного Бога и в исступлении просит отмщения за неведомую ворону, за кошку, за оборотня-короля, за волчицу-с-крыльями.

За трехглазую ворону.

Тело Мерси сотрясают рыдания, она воет в окружении красных жриц, немо следящих за чужачкой в доме Красного Бога.

Рглор не ее Божество, ее владыка — Многоликий, как смеет она ступать в чужие владения, просить за неведомых ей людей?
Она — Мерси, она — никто, она — принадлежит смерти.
«Есть только один Бог и имя ему Смерть.»
Каналы высечены тысячами тысяч камней, в одних вода сточная, в других провоняла выкинутыми прямо из окна помоями, тысячный из тысяч она находит без труда. Тяжелые сапоги дозорного хлюпают в воде. Вот оно, бережное завернутое в обноски ее одеяния, Добрый Человек не догадался. Добрый человек не узнал.

Трепещущее живое сердце Арьи Старк ледяной сталью коснулось обожженных пальцев. Грудь заходила ходуном. Соленые капли упали на лезвие, что не раз убивало людей.

— Я боролась, я клятвопреступничала, — говорит она Игле, перед глазами заволкло, колесо груди ходит туда-сюда, спрятанное от нежеланных свидетелей мостом. — Я сделала все, чтобы вернуться к тебе.

Не все.

— Я убивала, — как больно это признавать, — я убила на свои двенадцатые именины, Джон. Я убила того, кто предал тебя. Мать бы не поняла этого. Робб бы не понял. А ты, — дыхание перехватывает, Арья не может говорить, — как-

«Как мне жить [ ТЫ-НИКТО ] в мире, в котором [ ТЫ-НИКТО ] мертв ты?»

Она прячет меч за пазуху, вытирает соленую воду с лица рубашкой. Мерси не возвращается на помост, зрители недовольны, все, что осталось от симпатичной девочки — парик длинных рыжих волос и ужасающая находка: снятое и аккуратно выделанная кожа лица.
С Мерси пропадает и гонорар: несколько золотых и круглая как луна жемчужина: задаток на развлечение после представления.
Карлика находят с перерезанным горлом прямо под сценой. Тряпичный член выпал вместе с посиневшим языком из рта.

---

— Расскажи мне, — просит почти лысый мальчишка с убитыми глазами у одичалой, — что говорят? Кто убил Ворону?

Маленький меч странно выделяется на его лишенной половых признаков тощей фигуре, он дает засахаренную лимонную дольку ее малышу и женщина ведает «Арри» грустную историю, достойную песен: ворону со стены убили за сердце, за нарушенные вороной клятвы.

Арри, не мигая, просит припомнить хоть одно из их имен.

[icon]https://64.media.tumblr.com/822df974df453674f0e7ef62a2cb93a8/aac3ae95f018e5bc-5e/s540x810/ec2e808af6fa1ddc9b1dadf6503d4d913a8d54e0.gifv[/icon]

✧ slavic folklore ✧
ivan tsarevich

✧ кирилл зайцев или на ваш выбор ✧

* * *
♫Маша и Медведи - Земля

Твоя любовь — меч, что бьет прямо в сердце, моя — буря, что сносит все на своем пути.
Расскажи мне сказку, царь-царевич, король-королевич, о стране своей ясной и палатах золотых, о королевнах прекрасных и богатырях отважных, о пере жар-птицы, слепящей так ярко, будто в руках второе солнце рождалось. Расскажи о горестях своих и потерях, о градах сожженных и богатствах украденных, о гнусных братских предательствах и мести холодной и расчётливой как сталь печенега. Говори, пока рок не сомкнул твои уста и Смерть не развела нас на малость, на еще одну жизнь.

Ты ловил мой взгляд на полях бранных, искал по вытоптанным ордой тропам, хватал за темные косы угнанных в рабство девок. Гневался, скорбел, ломал чужих и близких, и все без меры, пока время не унесет потерю и любовь в забвение. И снова все по кругу.
Поля наших встреч становились изощреннее; ты сжимал в объятьях мое мертвое тело под сгоревшей Москвой, я искала безымянную могилу у Сталинграда. Ты слал мне сотни писем из Кабула, а до меня прилетело только одно с припиской «груз 200».

Я не умею любить, не уничтожая на корню все, что мне дорого, а ты ни в чем никогда не знал меры. И то, чем должна была стать наша любовь, превратилось в ненависть, игру для двух умалишенных: все, что тебе любо, мне нужно было всенепременно растоптать, сгноить в земле и вырвать с корнем, а все, что внушало трепет мне, ты убивал без мук совести. И так из века в век, каждая наша встреча кончалась чьей-то смертью.
Будто проклятье, морок или рок, отравившее самые наши души, ты, Царевич, далеко не дурак, но так и не понял, что княжна твоя, твоею не была никогда и не от светлого начала рождена, а самой смертью и войной, что век за веком преподносишь ей в дар встречи одной ради грозя гибелью многих.
Потому что мир стоит до рати, а рать до мира и нет нам вместе места нигде между ними.

* * *

Главный герой всех сказок. И жрец, и жнец, и на дуде… того самого, игрец. Волку волком стал. Царевн спас (по заветам султанта аж целых трех жен (а может даже больше) имел), иглу и ту сломал, победив саму Смерть.  У нас все с самого начала не задалось. Царевич, но третий сын, не наследник батюшки-царя, царевна, что в спасении не нуждалась и обещана была другому. Свекровь, что оной становиться не хотела и прокляла посмевшую восстать Марью да  Ивана, обрекая из жизни в жизнь проходить один и тот же круг ада, любить, искать и жертвовать, все ради новой возможности снова терять.

Марья, воплощение войны и грома, рожденное ради баланса жизни и смерти в природе, иной быть не может, не умеет, а обладание ею для царевича означало одно — очередную развязанную им или на его землях войну. (Навеяно pyrokinesis - Легенда о Богине Мечей)

Заявка в пару, нездоровую, на грани ненависти и любви, и вечных попыток найти кого-то, кто разобьет порочный круг зла и сделает их свободными в своих поступках, а не марионетками высшей силы, имя которой Мара (Яга).

Ты можешь уже вспомнить все происходившие в прошлом события и желать отыграться с темными силами, собрать новое воинство света, чтобы искоренить злой рок или можешь все еще пребывать в забвении, лишь по крупицам вспоминая прошлое. У нас тут целый фольклорный зоопарк собрался, все рады будут игре.

пример поста

— Марья.

Бодро поправляет осточертевшую «Марию», широко улыбается белыми клыками с ароматом свежести утренней пасты. Будто это первый, а не тысячно первый раз за ее короткую жизнь. Чего на нее эта крокодилица бальзаковского возраста взъелась, да имя лучшей студентки на потоке позабыла? Университетские годы текут быстро, как Волхов в паводок, не время разбрасываться выжившими до конца кадрами, тем более на кафедре криминалистики. Марья протягивает зачетку, не меняя выражение лица; стоп-кадром застыла напускная озабоченность. Приходится быть вежливой и смотреть прямо. Преподавателю, наверное, лет под девяносто уже, одуванчик светлого нимба седых волос пресекает строгий взгляд орлицы. Даже ноздри дергаются при близком общении, навевает воспоминания о цветении, а следом… на весну у Маши страшная аллергия: вся эта пыльца, бесконечный поток запахов, без антигистаминных можно смело пожелать себе любимой смерти.
Но дело ведь не в ней, Бог с ней, со старухой.
«Задела за живое, старая ведьма» — из углов аудитории на Машу скалится страх: убитая жизнь, сгинувшая в стенах родного университета навсегда с позорным статусом преподавателя. Она улыбается этому страху улыбкой барракуды, мысленно сжимая ее до уничижительной черной точки, мини черной дыры имени Ярослава Мудрого.
— Марья Марьяновна, если точнее, да, все документы в порядке.

Ничего, с неё не убудет, повторит и в тысячно первый. Люди народ непонятливый. Надо быть снисходительной к чужой слабости. А еще посещать церковь по субботам, навещать маму, быть вежливой со старушками на лавках. Острые каблуки громоподобно отстукивают «бал Воланда» в святой тишине аудитории. В зачетку можно не заглядывать: конечно же «отлично», иначе быть не может.
Проблемы с именем у нее начались давно, почти с рождения.  Дорогая маман, будучи женщиной эксцентричной, придумала ей имя сама, погадав на большом томе “Народных Сказок”. Отец, моряк дальнего плавания и не поминайте его имя всуе при Марье, считался погибшим, сгинул задолго до родов в “Курске” или покрамсали сомалийские пираты, съев «его сердце». А может и то, и другое. Каждый раз версия у матери менялась. Та будто бы не замечала, что личность отца девочку не интересовала совсем, сменила на матчество при первой возможности и ни секунды не сомневалась, что верно поступила, стоило ради этого пройти круг ада бюрократии. Ради правды. Ради одной ее и стоило мучиться нервами с очередями, неверными номерами и прочими пакостями системы.

За ночь южный ветерок разогнал дождевые тучи и в лужах, что недавно еще были серым противным весенним снегом, весело поблескивало полуденное солнце. Марье хотелось посетить набережную, посмотреть, как похожие на вату облака набухнут, понесут грозы и молнии на Софийскую, смоют грязь и серость, оставив холодную пронизывающую чистоту, а ночью холод превратит улицы в каток, не жалея костей жителей. Весна еще не набрала полную силу, а значит есть время отдохнуть от аллергии и просто постоять под ледяными каплями раннего весеннего дождя, вздохнуть от отступившей зимы и еще не взявших за горло экзаменов. Но мысли Марьи были далеко от родных мест. Все в знакомом пейзаже внушало ей непонятную тревогу и тоску. Может, потому что она уже попрощалась с родным городом и теперь смотрела на все с ноткой еще не свершившегося предательства? Сердце ее рвалось в Москву. Еще не поздно получить хорошую практику, чувствовала, что сможет, и покоренная столица смиренно ляжет под ее купленный с годовой стипендии каблук. В Марье с каждым днем черпалось все больше и больше сил за свою судьбу. Пока жизнь ее не была кончена в тихом спокойном как гробовая доска Новгороде, где и преступлений толком не свершалось. И это хорошо? Хорошо же?  Но почему так неприятно свербит под ложечкой, будто она упустила что-то важное. Что?

Ключи со звоном падают на журнальный столик. Сапоги совершенно по-детски брошены в разные стороны темной парадной. Пальто опрометчиво бросается на крючок и падает мимо. Она нарочно разворачивает журнальный столик с открытым ноутбуком от окна, некогда любоваться на красоты любимого города и отвлекаться. На задний фон, хм, огромная плазма с новым выпуском новостей.
Марья как-то медленно, с оттягом прокручивает материалы по делу Головкина, неохотно щелкая мышкой. Ее все время отвлекает раскрытая рядом с ноутбуком коробка конфет и бутылка вина, взятая без спроса владельца, она поставила ее ниже уровня глаз, на пол. Надо бы сходить за бокалом, не быть по всем меркам матери свиньей, но Маша делает глоток прямо из горла при упоминании очередных военных преступлений в Палестине.

— Громче, — хмурится она, не замечая, что говорит сама с собой, тянется за пультом, выкручивает громкость диктора почти до максимума, за поставленной женской речью стараясь вслушаться в взрывы и полный праведного гнева вой, — не слышно ни черта.

✧ Dragon Age ✧
Lucanis Dellamorte

✧ original ✧
* * *
Найдено где-то на Маяке, написано не очень твёрдой рукой:

Лука, не хмурься, и перестань отводить глаза. Твоя одержимость мало на что влияет. Кто был рабом в Тевинтере, тот демонов не слишком боится. К тому же этот экзепляр - поспокойнее многих будет, что я видел. Так что справимся, найдём способ как всё устроить так, чтобы никто не пострадал. Буду верить в это.
Лука, не хмурься, лучше пойдем пить кофе с чуррос. Я нашел на Маяке совершенно прелестный уголочек. Он чем-то похож на ту старую мельницу, около Тревизо. Мы там как-то встречали утро, после затянувшейся партии в "Порочную добродетель". Вид не тот, конечно, но направление света такое же. И пахнет даже похоже.
Лука, не хмурься, я рад, что с ноной (только не говори ей, что я её так назвал!) всё хорошо! Про Иларио я даже и не знаю, что сказать... Поэтому не буду. Просто передай мои наилучшие пожелания донье Делламорте. Мы все рады, что плен у венатори не сломил ни её дух, ни её тело.
Лука, не хму... не закатывай сейчас глаза. Виаго сказал, что если буду слишком редко тренироваться писать, то никогда не смогу делать это понятно. Я иногда даже не могу разобрать, где какой у меня яд - по памяти всё.
Лука, держу в курсе, ты смешно дёргаешь носом, когда Злость спрашивает что-то довольно глупое с твоей точки зрения.
Лука, приготовь паэлью, мы заслужили!

Тене.

* * *
Посты от 2.5 до 5к, могу больше, но не всегда. Заглавные буквы для меня важны. Птица-тройка опциональна.
Важно: я ищу соигрока для отыгрыша крепких и, по-своему, доверительных отношений, которые прошли очень многое. Пожалуйста, учитывай это. Это не исключает экшена, драмы, вагонов стекла и прочего, совершенно нет.
Приходи в гостевую, пиши в лс, я без проблем дам тг - обсудим нюансы, вопросы, хэдканоны. Я стабильный игрок, которому сейчас горит поиграть. Если кажется, что Вейлгард слишком сладкая и ванильная, никто не мешает накинуть ужасов и мрака. Мы же игроки, мы можем вертеть эту песочницу так как пожелаем.
В меру своих скромных возможностей делаю графику, так что - не "одетым" не останешься.

пример поста

Его это сводит с ума. Часами он смотрит на эту липкую субстанцию, которая бултыхается к колбе, вытягиваясь, словно была разумной. Он выделил сюда каплю, и через пять часов — это уже заполнило колбу ровно на половину. Оно словно бы ощупывало поверхность, как будто искало возможность выбраться.
А ещё... пусть и не так чётко, как многие их его собратьев (для них даже придумали глупое слово — Перворожденные), но он ощущал липкое касание к собственному разуму, стоило только задержать взгляд на колбе больше десяти минут.
Его это сводит с ума. Раздражает.
Для Джуна — материальный мир большая песочница. Он его изучает, но не так как избранница Андруил, чьи силы сейчас уходят, чтобы быть рядом с Охотницей, оберегать её покой и заботиться о ней, пока та восстанавливает силы. Джуну не хочется изменять. Джуну хочется — понимать. За познание он заплатит любую цену. Он уже её заплатил — потеряв глаз. Мог бы восстановить, но тогда бы потеря, потеряла бы ценность.
И всё же, это сводит его с ума. В стерильности лабораторий и в мягких условиях испытательных боксов — результаты малопонятны. Но и выпускать это в неконтролируемую среду Джун — не смеет. Его задача постичь, а не сломать или изменить.
- Защитница вернулась, — Джун вздыхает и жестом руки отпускает своего помощника. У него не так уж и много последователей. Многих пугает его отстраненная рациональность и внешнее равнодушие. А еще привычка отделять от себя фрагменты.
Это сводит его с ума. И чёрная невнятная субстанция, которую он постичь не может, и то, что расщепляет себя. Митал говорит, что так он может сойти с ума. Возможно. Но Джун надеется, что так он сможет сохранить себя. На всякий случай.
Кажется, что Джун пересекает просто коридоры, но мимо него пролетает пространство, время и искажения. Сейчас он не будет врать себе — быть бестелесным энергетическим созданием, ему всё-таки нравилось. Но также с полной уверенностью Джун мог сказать, что и материальный мир его всегда манил. Он был не менее разнообразным, чем Тень.
Джун редко покидает пределы своих владений, но его всё равно узнают. Сложно не узнать, обличенное золотым металлом создание. Их подопечные считают, что Джун — создан из металла. Это забавляет эвануриса, но он-то знает, что это всего лишь доспех, под которым скрывается плоть.
- Защитница, — голос у Джуна тихий, вкрадчивый. Вряд ли Митал не почувствовала его приближение — он не скрывал себя, когда приближался к её, если так можно было сказать, дому, — мне нужна твоя помощь, — из всех них — он легче всего признавал свои неудачи и не особенно тяготился тем, что порой нуждался в помощи. Возможно, поэтому у него не так много последователей. — Я исследую то, что поразило Андруил, но... лабораторные результаты — слишком неочевидны, Защитница. Опросить Охотницу и разделить с ней воспоминания я не могу, она всё ещё восстанавливается. Поэтому я здесь, — руки Джуна всегда на виду. Он не держит никогда ничего за спиной, но последнее время почему-то все и от всех ждут удара в спину. Влияние ли это речей Соласа? У учёного нет ответа.

✧ a song of ice and fire ✧
Jaqen H'ghar

✧ jamie campbell bower ✧
* * *

Свернутый текст

У девочки слишком много имен, а у доброго человека слишком много секретов. Лица — маски, сорванные впопыхах, калейдоскопом проносят перед безликим чужие жизни. Поистине, чтобы стать «кем-то», нужно стать «никем».
Ты задолжал мне и красному Богу три имени, а подарил целый Харренхол Болтонам. Я хотела уплыть на Стену, но смогла попасть только в Браавос к тебе.
Все эти лики, вся учеба, вся тьма, в которую ты вталкиваешь девочку без имени, когда-то названную законным отцом Арьей Старк, какому Богу ты превозносишь молитву, вкладывая возмездие в руки дитя?
Но прежде девочка должна научиться.

* * *
Браавос, железный банк и интриги — это все очень вкусно. В древней Валирии, в рудниках четырнадцати огней снизошло озарение на рабов с великим даром Безликого. Ведь нет большего дара для рабов от вечных страданий, чем Смерть.
Я склоняюсь к теории, что Якен=Добрый Человек=Сирио Форель это все один человек, связанный с Безликими и что-то ему от третьего щенка в помете потомка Королей Зимы было нужно. Проходя серьезный курс обучения у Безликих Арья расплачивается за это своей душой, все больше погрязая в интригах Черно-Белого дома и не думаю, что Многоликий, он же Неведомый (и Ночной Лев и много кто еще) отпустит девочку в Вестерос просто так.
Все это можно очень вкусно обыграть, заигрывая с гранью жизни и смерти, темного искушения и мистики, меняя очертания Вестероса и всего Планетоса в угоду своему культу.

пример поста

Страх ранит глубже, чем меч, повторяла себе Арья, но это не помогало. Там, в сарае у Божьего Ока, восемь дней Гора учил их настоящему страху, забирая в обмен жизнь. На гербе дома ее отца был лютоволк, заставляла она вспоминать себя, но чувствовала ягненком в стае испуганных овец, отданных на растерзание хищникам.
  Ланнистеры отняли у нее все. Отца и Леди, Сансу, мысли о них разрывали ее сердце от боли. Она старалась нарисовать в мыслях лица из своего списка, это помогало заснуть, речитативом повторяя молитву так тихо, чтобы ее никто не услышал, но в памяти всплывал один лишь Грегор Клиган, а за ним Щекотун, бравший ее на допрос следующей после Ломми и Джендри и Пирожка. Во снах их головы на пиках синими мертвыми глазами смотрели на нее с осуждением.
  Война сбросила лоск, нажитый цивилизацией так быстро, как Арья когда-то случайно прирезала конюшонка. Все рыцарские обеты, честь, о которой говорил ее отец, не значили для них ничего. Не больше, чем жизнь Ломми и других крестьян, Гора убивал их забавы ради, когда злился или когда ему было скучно. Еще меньше стоила жизнь изнасилованных и убитых на ее глазах крестьянок, их младенцев-детей.
   Убийство оказалось такой же простой и естественной потребностью, как еда, сон или похоть. Ни технологии, ни попытки придать огласке общественности творимые Горой злодеяния не привели к нужному результату, лишь больше разозлив истинного рыцаря Королевской Гвардии пленять, мучить и издеваться над пленными.
  Речные земли до ужаса быстро скатились в средневековье под его мощной пятой и неусыпным взглядом пронзительных зеленых глаз его господина Тайвина Ланнистера. Арья думала, что она научилась ненавидеть, когда погибла Леди, она думала, что не будет в ее жизни большего ужаса, чем когда голова ее Отца слетела с его плеч и покатилась-покатилась-покатилась по ступенькам Бейлора прямо в орущую толпу.
Грегор Клиган переубедил Арью. Показал, насколько ничтожной ценой может обладать ее жизнь, но когда они вступили на ступени разрушенного замка, даже он не смог сравниться с тем ужасом, который навеял на крестьян полный призраками и легендами Харренхол, в который их загнали как скот.
  Даже Гора на фоне башен Плача и Призраков выглядел маленьким и незначительным словно одна из вырезанных из дерева фигурок, которыми играли Бран и Рикон.
  Арья же стала даже не овцой, а одной из множества мышек, что давили на своем пути армейские сапоги наемников и сжирали их псы. Девочка слышала их в стенах, замирая, в своем подвале на соломе, ей мерещилось, что крысы перестанут копошится в стенах и загрызут ее. Поделом. Она не волк, она бросила Нимерию у Трезубца, она позволила отцу отрубить голову, не смогла выбить из сестры правду и спасти леди, она совсем не похожа на героев из рассказов старухи Нэн.
Замок будто вышел из безумных рассказов старухи, кирпичом к кирпичу ожив перед девочкой в ужасном  великолепии. Он был даже больше Винтерфелла и богороща при всех пережитых ужасах осталась нетронутой. 

  «Если бы… я смогла попасть в Богорощу, я бы не боялась, — думала иногда Арья, отдраивая ступеньки, лица ее врагов проступили грязными пятнами, и она терла их с ненавистью, пока волдыри и мозоли на пальцах не лопнули кровью и жижей, — Старые Боги жестоки, но справедливы, они бы вновь наполнили мои жилы кровью Королей Зимы, а не слабой уязвимой водой.»

  Она могла убежать туда ночью, знала девочка, это могло стоить ей жизни, или частью вырванного мяса из ноги, если Виз прознает, куда бегает Ласка, но она могла это сделать.
  Потому что она знала. Люди молчали об этом и боялись, но она слышала урывки разговоров, когда высокие лорды, как и должно, делали вид, что у прислуги нет ни глаз, ни ушей. Разговоры эти были о скорпионах, о страхе, о расколотой стране, из недр которой, как мерещилось Арье, и вылетели драконы.

«Я бы хотела увидеть дракона, — думала тогда «Нэн», подливая Русе вина, подслащенного медом, — дракон больше Горы и Щекотуна. Он даже больше  Тайвина Ланнистера со всеми его солдатами. Пусть они его боятся. А я на то и мышка… что меня и не заметишь: прошмыгну под лапами и спрячусь в норку.»

Ей вспомнился огромный череп в Королевской Гавани, ониксовый и гладкий на ощупь, следящий за ней своими пустыми глазницами, но она не чувствовала страха перед мертвым чудовищем.

Богороща встретила ее могильной тишиной. Лико чардрева, спокойное, как лицо ее отца, казалось смутно знакомым, будто Арья попала домой. Она спряталась за камнем у ручейка, сжав белые и грубые от тяжелой работы руки в замок, посмотрев прямо в пылающие ненавистью глаза чардрева. Тринадцать
  — Сандор Клиган, — начала свою молитву она, серые глаза в темноте стали почти черными, Арья хотела, чтобы в них стояла ненависть, неизбежная, как взмах меча ее лорда-отца, но в тихом ее голосе стояли слезы, — Илин Пейн, Меррин Трант, Гора…
Она повторяла и повторяла, глядя в лико чардрева, перед глазами ее поплыли лицо короля Джоффри и его матери, на секунду она закрыла глаза, смаргивая ненавистные слезы, и ей показалось, что это внутренности венценосного Джоффри и его венценосной матери развешаны на узловатых ветвях, обагряя кровью пятипалые листья.
  И, впервые, с тех пор как она повстречала Грегора Клигана, Арья на мгновение забыла о страхе, забывшись коротким сном. Во сне она была сильной и могущественной волчицей, ее меньшие братья бежали за ней, скапливаясь в стаи, она пирует на кровавых побоищах, оставленных людьми, ей неведом ни голод, ни страх. Она идет к водопою, золотые глаза в отражении посмотрели на Арью, ледяная вода плеснулась ей в лицо и девочка проснулась.
Что-то огромное нарушило покой богорощи, по листьям деревьев прошла дрожь, взволновав ручеек. Арья прижалась к земле как можно ближе, затаив дыхание, она достаточно мала, чтобы камень скрыл ее из виду всю. Но запах, девочка свела зубы, вкус человеческой крови стоял во рту железным привкусом, она чувствовала его в теле Нимерии, запах человека, сладкий аромат угасающей плоти. Сердце ее почти не билось, она не выдержала, насколько могла тихо подняла голову от камня, чтобы взглянуть получше. Огромный монстр был прекрасен, в темноте ночи его чешуя походила на темные капли крови, а морда, наверное, больше Арьи за ее проклятым камнем, вместе взятых. Мысли спотыкались друг о друга, инстинкт гнал их быстро словно горный ручей, но страха Арья не чувствовала, только любопытство.

«Он все еще не убил меня»

✧ a song of ice and fire ✧
gendry “the bull” waters/rivers

✧ henry cavill, tom welling, tom cruise, mark ryder, etc другие голубоглазые качки переростки ✧
* * *
♫ «...My featherbed is deep and soft...» - G.R.R.Martin

Бык. Нас с тобой свело вместе общее горе, Уорен и далекая стена. Кузнец спас тебя от гнева королевы, вот уж мачехи лучше не сыскать, и отправил вместе с «Арри» к стене. Он мертв, как и мертва твоя глупая бастардова мечта, когда-нибудь стать «ровней» принцессе Севера. Да только царство это разграблено, а король его убит.
Ты слишком упрям, вспыльчив и горд, чтобы заметить, что высокородная не твоя принцесса разбитого царства не стоит ни гроша, куда уж там оленя.

Гора, Харренхол, Братство Без Знамен, все это ты хлебнул со мной сполна. Ты хотел быть рыцарем, хотел быть ровней мне и всем этим зазнавшимся лордам, выбрав вместо меня глупые геройства под Дондарриона.
Так скажи мне, бастард, дают ли мертвые глаза моей матери тебе спать по ночам или тебя мучает твой собственный выбор, тогда, под знаменем красной кометы, когда ты отказался от меня?

And how she smiled and how she laughed, the maiden of the tree.
She spun away and said to him, no featherbed for me.
I’ll wear a gown of golden leaves, and bind my hair with grass,
But you can be my forest love, and me your forest lass. Arya, ASoS

* * *
Бастарды, бастарды, бастарды. Старший из шестнадцати бастардов Роберта, не считая Мии из Долины. Копия своего отца и Безотцовщина, но всегда в тепле и не в обиде, под доброй рукой Джона Аррена, пока Серсея не объявила на него охоту. Само воплощение Кузнеца, его упрямства и его умения работать с валирийской сталью. Почти дозорный на стене, разбiйник Берика и просто хороший парень, видевший все ужасы, что творил и Гора, и леди Бессердечная.
У нас перед глазами весь Харренхол с его загадками и его тайнами, альтернатива, где долгу Арья предпочтет волю свободную. У нас впереди подтвержденная встреча в несчастный Речных Землях, дар милосердия моей матери и первая любовь, которая никогда не заканчивается хорошо.
А еще у нас модерн, в котором может произойти все, что угодно.
И Джон, который никуда не денется, и придется нам как-то втроем не совершать косяков прошлого поколения, правда же? Ведь правда?

пример поста

Паперть Септы Бейлора собирала нищих и калек словно стаи голодных голубей. Слышался гомон толпы, кто-то еще обсуждал изменника, казненного на ее ступенях, раня одну из «голубок» в самое сердце. Деревянный меч за ее поясом стуком задевал верхние ступени, когда ее тощая фигурка сновала туда-сюда, хватая концы безжалостно покромсанных волос.

«Ну и хорошо, — ожесточилась на волосы Арья, ее кудри вечно напоминали воронье гнездо, и мать всегда беспокоилась, что, — меньше вшей заведется.»

Нет у нее матери. У Арри, добровольца в Черный Дозор, не было ни матери, ни отца, ни сестры. Только братья. По крайней мере у нее остался брат Джон и в дозоре они наконец перестанут быть сводными. Если бы Йорен смог увезти ее из города, дурочку. Если бы на подступах не стояли солдаты Ланнистеров. Будто они не искали девочку с тонким мечом, сбежавшую, когда резали ее учителя браавосца. При мысли об учителе рана в сердце открылась и горькие слезы сами собой полезли из глаз. Девочка сильнее разозлилась.

«Что ты ноешь, глупая, разве это твою голову срубил Илин Пейн, — но чем больше она себя ругала, тем больше слез стекали соленым струйками по ее пыльному лицу, — разве ты осталась в лапах убийцы твоего отца.»

При мысли Сансе, сестре, «не вздумай, ты будущий дозорный, у тебя нет сестры, только братья» слезы потекли еще сильнее и девочке пришлось спрятаться за статуей, пригнувшись, чтобы размазать их по лицу, оставляя на щеках алые грязные царапины. Хотелось выть, хотелось разодрать себе лицо, а лучше горло, просунуть руку в глотку и вытащить это больное, саднящее сердце, выкинуть его нищим. Пусть насытятся, Арье оно все равно ни к чему — одни беды любить кого-то и не иметь возможности его защитить. Она себя-то защитить не может, дура глупая, правильно Джейни говорила, Арья-лошадка.

Но мысли о Джейни больше не вызывали в ней обычного гнева и обиды, она стала еще одним призраком, бледнее, чем самое эфемерное воспоминание: как отец и как Джори, как мама и как братья, и даже как Джон. Хоть бы Джейни успела сбежать из города вместе с отцом и рассказала, что девочки еще живы. Что не видела она узкой лошадинной головы на пике и рыжих волос тоже. Робб придет, Робб их не бросит.

Вдоволь выплакавшись, Арья приметила одинокую голубку, курлыкавшую у ноги статуи Бейлора, и недолго думая свернула ей шейку голыми руками. Продаст в харчевне за кусок хлеба и проживет еще один день, чтобы дождаться, чтобы увидеть как Робб срубит Джоффри его противную губастую голову.

А пока нужно держаться, нужно выживать и нужно… маленькие отчаянные девочки, на то и существуют, чтобы претворять безумные планы в жизнь. Перед глазами Арьи возникло подземелье. Черный кот в ее ладонях и пустые огромные глазницы Балериона. Если она выучит смену караула в блошинном конце, ее привечал кузнец, что воспитывал быка, то она сможет пробраться в замок, сможет… нет, это невозможно… сможет увести Сансу оттуда? Где она сейчас? Все еще в башне десницы? Арья от всей души надеялась на это, когда спускалась в сточную канаву, чтобы тихо, замирая на каждом шагу, как мышка, двинуться по темным коридором обратно. Туда, в логово дракона.

Вот Санса то удивится ее ободранным волосам и запаху, наверное, тоже… она ведь и конюшни не любила из-за запаха, а тут сестра пахнет хуже любой конюшни. Но ничего, она доберется до нее, она будет тихой как тень, что даже немые пташки евнуха ее не увидят, она знает какой рычаг нажать, чтобы добраться из подземелья в покои господ.

Лишь бы ее не казнили раньше, чем она преодолеет эти проклятые катакомбы, лишь бы ее не поймал Варис или Мизинец, чьи разговоры она когда-то подслушала.
Арья закрыла глаза и помолилась старым Богам, а потом взглянула на очертания церкви, припомнив молитву матери. Своей. Будь мама здесь, она пошла бы вслед за ней, Арья знала, если бы узнала она бы… простила ее за грязь… и за конюшонка.