«Однажды, давным-давно, этими землями правили короли. Древние короли зимы восседали в чертогах. Ходили по залам. А следовали за ними громадные лютоволки. Злые и голодные. Ведь зима страшна, а ночь длинная. И была у одного из таких королей всего одна живая дочь. Ни сына с огнем в волосах, ни такой же сестры, ни бастарда, лучшего друга всех детей, ни маленьких братьев. Ни даже этого вредного железнорожденного воспитанника у короля этого не было.»

Тонкие ноги в шерстяных чулках бегут по ледяному полу крипты, холод обжигает пятки, но девочка не останавливается, мельтешит, дергая полы длиной рубахи и заливисто смеется, всматриваясь в суровые лица своих предков, что встречались ей на пути.
Они пугают. Они завораживают.

В каждом ей чудился отец, надевший маску лорда на встречу со знаменосцами. Первые статуи, что встретились девочкам в древнем старковском могильнике еще не утратили черт своих обладателей. Вот суровое лицо Рикарда с четко очерченными скулами, вот хмурые исподлобья каменные глаза Брандона, а вот Лианна в целой охапке сухих цветов. Отец часто носил ей их, а дети следовали его примеру.

За руку она тащит сестру. Вообще-то старшую, но в младшей было столько прыти, столько движения, что сложно было не поддаться и не дернуться под ее ладонью, с требовательными и огрубевшими пальцами от долгих часов практики и повторения за мальчишками.

— Быстрее, Санса! — Приговаривала она, даже если старшая не отстает, подпрыгивает от нетерпения на месте, скаля белые клыки. Ноги у нее давно замерзли. Холод кусался, как старый кот такой же старухи Нэн, но Арья лишь щурится и быстрее перебирает острыми, выступающими под теплыми бриджами, коленками.

Добротные туфли она «потеряла». Скинула еще где-то на входе в средневековое каплевидное оконце, заслышав уличный лай с псарни да бесконечное карканье взмывших в небо ворон.

Электричество не провели в Первую Твердыню. Это самый настоящий средневековый замок, с темными мрачными коридорами, ледяным вымощенным камнем полом и тысячей факелов, выступающих из темных стен. Пламя облизывает темные коридоры, бросает странные тени на лица давно умерших людей.

Арья резко тормозит у статуи. Вровень, нос к носу с огромным высеченным из камня лютоволком. Поворачивает к сестре бледное лунное лицо, — у дедушки Рикарда не было лютоволка, правда, Санса?

Она скорее спрашивает, чем утверждает. История семьи, пожалуй, единственное, в чем у девочек был общий интерес. Сказания о Брандоне Строителе, о Теоне Голодном Волке, о Баэле-Барде и Зимней Розе. Девочки впитывали истории своей старой няни вместе с молоком кормилицы.
Она отпускает руку сестры и кладет ее на холодный камень, мертвый, как и все в крипте, но причудливая тень, рождаемая от статуи, будто живая, трепещет от гуляющего по крипте сквозняка. Она гладит каменную шерсть, касается ладонью меча.

— Отец редко пускает нас сильно дальше прадедушки, — говорит она и голос от сквозившего в нем нотки заговора и мистики становится тише, Арья свистит сквозь зубы, обращая на сестру глаза. Сталь отражает свет факелов, светится задором и жаждой новых приключений.

— А ты же хочешь, правда, милая сестрица, — она делает ударение на этом слове, обходя Сансу по кругу, будто щенок, — дойти до той самой могилы Зимней Розы? Чей сын убил родного отца?

Отредактировано Arya Stark (2024-09-26 17:47:10)