Жизнь преподала ей много уроков: некоторые Воронцова проигнорировала, некоторые запомнила навсегда, испытав последствия на себе. И один урок запомнился больше остальных: никому нельзя доверять, даже если очень хочется. Даже если кажется, что этот "кто-то" не навредит, искренне хочет помочь и в состоянии решить все твои проблемы - не верь. В этой вселенной верить можно только себе, а другие, особенно те, которых ты подпускаешь близко, способны в самый непредвиденный момент или исчезнуть или воткнуть тебе кол в сердце, оставив тебя задыхаться твоими проблемами одну. Сколько раз Ольга через все это проходило - счесть невозможно, урок этот был высечен уже в подкорке, и представлял собой ее бессмертное кредо. Достаточно она обжигалась, достаточно смертных и бессмертных рушили то немного, что ей удавалось собрать... Не хочет она больше собирать свою душу по осколкам после того, как очередная дверь захлопнется. Хочешь жить - борись, борись в первую очередь с собой, используй всех, но не позволяй им приближаться близко, держи всех на расстоянии, чтобы в любой момент можно было уйти. Этот урок Графиня усвоила еще будучи во Франции, после того как Жанн, наобещав ей золотые горы, отмахнулся, как только возникли проблемы и на горизонте появилась ответственность. Этот урок преподали ей и родственники, отвернувшиеся от Воронцовой, когда она в очередной раз совершила ошибку. Об этом уроке ей напоминал каждый мужчина, который появлялся на ее пути, но неизменно исчезающего и оставляющего ее страдать в одиночестве. Наконец, этому уроку Ольгу научил и Сережа, научила смерть. Сколько еще раз ей нужно обжечься, чтобы больше не повторять ошибок? И почему она так легко поверила бывшему мужу и, всё-таки, прибыла в Архангельское?

Плавно вырисовывая кончиками пальцев в воздухе витиеватые узоры, Ольге не довелось сомневаться в своем следующем выводе, хотя в голове он едва ли укладывался. Каждый вампир чувствует друг друга. И когда графиня отдается остаткам ощущений — тем, которые не успел выжечь приступ боли, она ощутила внезапную пустоту. Никого. Ничего. Столько лет она жила с ощущением этой незримой связи, что и забыла, как это — без нее. Сейчас пришлось вспомнить, и боль от этой пустоты лишь подчеркнуло состояние беспомощности.

Воронцова поднимается ему навстречу, и ее алые губы складываются в улыбку столь же приветливую, сколь и непроницаемую. Феликс, князь Юсупов. С ним никогда ничто не знаешь заранее, он текуч, как вода — сколько раз Ольга думала, что постигла его. Никуда не делась врожденная изысканность, тонкие черты лица веселью поддаются, что растапливает холод, до того исходящий. Холод часто сопровождает знания, очевидно, князь мудр, оставляют вместо себя знания, собираемые веками.

- Дорогой Феликс, а вы все также обходительны. Это даже удивительно, обычно большинство думают только о собственном комфорте. Она всматривается в его черты, так до отвратительного похожие своей аристократичностью на Жанна, но различающиеся настолько же; словно ищет в них ответ на то, зачем же он согласился. Графиня встречает его взгляд направленный на нее с легким прищуром темнеющих глаз, когда взор падает на протянутую ладонь.  — Отвратительно.  — голос ее чужой, низкими нотами разливается, бьется, словно прибрежные волны Москвы-реки. — Не надо ерничать. Давайте я разрушу цепочку ваших радужных иллюзий: всю вчерашнюю ночь я провела в дороге и меньше всего, мне бы сейчас хотелось обсуждать именно это.

Брови вопросительно изгибаются, Ольга подает руку и следует за князем.
Странное это чувство, когда ощущаешь себя в полной безопасности, но вместе с этим умираешь от тревоги, что все это может закончиться. Наконец успокоиться, но переживать, что все это ненадолго. Очередные парадоксы людской жизни. Ладонь Юсупова была такой холодной и (не)живой на контрасте с ее теплыми пальцами.

- Зеленый чай с жасмином и двумя листами мяты. Повторюсь, двумя.

Под платье снова прокрадывается дрожь. Она никогда не мерзла. Теперь нет. Конечно же, Жанн прав. С каждым днем она все больше становилась человеком. В большинстве случаев характер не позволял ей соглашаться с бывшим мужем прямо и в открытую, так или иначе хотелось вступить в конфронтацию. Кривится. Тянет руки к чашке, пытаясь согреть ладони.

— Мой бывший супруг в письмах не расписал так, для наглядности? Ольга закутывается в принесённый плед, как в погребальный саван, но с приятной коже текстурой. - Я не желаю учувствовать в сомнительных экспериментах. Надеюсь, об этом он вас предупредил?

Здесь, перед Юсуповым, почти человеком, Ольга впервые почувствовала себя беспомощной. Она не умеет быть тихой, не умеет быть доброй, ласковой, послушной. Она не умеет любить кого-то кроме себя, 80 лет она только и делала, что разрушала жизни окружающих, а затем сваливала вину на них.

-Для начала я хочу узнать, почему вас заинтересовал мой случай? Вампирша, которая теряет свою вечную жизнь из-за положения. В Смоленске меня держали в клетке как диковинную зверюшку. Вдруг я опасна, не боитесь?

Отредактировано The Fox (2024-10-01 00:43:50)