В начале не было ничего, только потом Господь создал ангелов, а на седьмой день — первых людей. Он окружил свои творения Райскими Садами, а сам отошел от дел, предоставив ангелам и серафимам самим нести свет в этот мир и следовать его замыслам. В те времена не было еще никаких бед, не было печали и опасностей и жили люди, окруженные самыми вкусными плодами, чистейшими озерами, да тварями божьими, что ластились к их рукам.

Самаэль, как один из старших архангелов в четверке, создавал звезды и творил вселенные, пока другие ангелы воспевали гимны Создателю, но ему очень хотелось увидеть то самое бескрылое существо, так похожее на них и в то же время отличное. В то время не существовало зла, но ангелы были наделены различными эмоциями, которыми только учились управлять, и потому, непривычная робость овладела Светозарным, когда он спустился в Эдем, чтобы отыскать творения Отца своего.

Дивные запахи и щебетанье птиц окружали сына Божьего, который мягко улыбался каждой зверушке, встреченной им по пути. Робкий зайчонок пошевелил носом и описав круг вокруг ног архангела, упрыгал в подлесок, а Самаэль только восхищенно выдохнул — во истину, создания божьи были великолепны! Вышедший из леса грациозный тигр, ласково мурлыча, боднул головой руку ангела, желая получить долю поглаживаний и Самаэль едва не позабыл о том, зачем он здесь, почесывая довольно урчащего хищника и находя в этом умиротворение, какого, почему-то, давно не испытывал.

Хоть Сад и был довольно большим, уловить энергию спутницы Первого Человека оказалось... Просто. Он шел, ведомый этой тонкой нитью и замер, словно пораженный громом, когда услышал чарующий женский голос.

Плеск воды и такое же негромкое напевание заставили Самаэля растерянно замереть за ближайшим кустом и робко глянуть сквозь зелень листвы. Взору его предстала девушка, что погрузила стопы в воду, что-то напевая и улыбалась робкой пташке, как и Самаэль, заслушавшейся голосом Первой Женщины, сидевшей мирно на тонком пальце. Ангел, красотой человечьей завороженный, бездумно шагнул навстречу, прямо на поляну, залитую лучами солнца, ласково игравшем бликами в длинных светлых волосах красавицы. Конечно, в саду Эдемском всегда было тепло и ни одна тварь не посмела бы причинить вред творению, но увиденная картина... Неожиданно смутила. Вызвала странное томление в душе — Лилит была несомненно прекрасна, как и все творения Отца, но в тот момент Самаэлю казалось, что он прекраснее не встречал существа. Имел ли он права нарушать покой ее? Имел ли право говорить с людьми, в то время как собратья ими пренебрегали?

— Здравствуй, дитя Божее. — мягко роняет архангел, с интересом деву рассматривая. Воистину, удивительно, как это — не дать крылья созданию, она лишена радости полета? Но пути Господни неисповедимы и замысел его непостижим. Хоть иной раз возникали мысли о том, что тот самый замысел... А хоть кто-либо знал, в чем его суть?...

Почему-то робость овладела архангелом, и представив, как потешался бы над ним озорник-Гавриил, Самаэль понял, что слова куда-то делись. Он был совершенно очарован и заинтригован. И искренне надеялся, что не напугал Лилит. Неловко переступив с ноги на ногу, он слегка пошевелил крыльями, не в силах глаз отвести от чистой и светлой девичьей улыбки, словно завороженный ею. Справившись с первым смущением, делая мягкий шаг ближе, чтобы не испугать человека, Самаэль с любопытством вопрошает:

— Какого это — без крыльев жить, не имея возможности в небо взлететь?